Девочка по имени Зверёк

* * *

Тэху будто заболел. Единственное, что его теперь мучительно интересовало, – это госпожа Тийа. Он думал о ней беспрерывно. Его день складывался из того, что он прямо с утра должен был узнать, где она находится, чем занята, куда направляется, что собирается делать в ближайшее время. Тэху стал еще более молчалив, чем всегда, старался как можно лучше выполнять свой долг телохранителя и при этом ничем не обнаружить своих чувств. Ни перед кем.

Он знал теперь распорядок дня высокородной Тийи: когда она любит вставать, когда завтракает, когда прогуливается в саду, плавает в бассейне, катается на лодке и проч. и проч. Хотя часто госпожа бывала просто непредсказуема, и охрана должна была быстро реагировать на стремительные виражи ее капризных желаний. Но это будоражило чувства Тэху еще больше.

Похоже, она больше и не вспоминала о них. Во всяком случае, никаких разговоров с офицерами больше не было: Тэху с особым вниманием следил за занятиями своих товарищей, насколько вообще это было возможно. Ему показалось, что и Руметис занят тем же: Тэху несколько раз ловил на себе его изучающие взгляды, вернувшись из своего «обхода» сада. Госпожу у бассейна он тоже больше не заставал, к огромному своему разочарованию. Теперь она купалась утром.

Господин Ка-Басет вел свою жизнь государственного чиновника, его супруга свою – жизнь изнеженной, не обремененной заботами женщины. Часто они вместе принимали гостей. Но Тэху, допускаемый на пиры, как и остальные офицеры, в качестве «младшего гостя», видел, что чаще всего она бывала невесела, ела и пила крайне мало и вступала в беседу будто по принуждению. Зато по ночам, словно в противовес таким непривлекательным для нее застольям и, как показалось Тэху, в отместку супругу, она запиралась в своих покоях, чтобы танцевать. Танцевать одной!

Как-то раз, стоя в саду под ее окнами, Тэху услышал, как она приказала принести все светильники и оставить ее одну. Как видно, слуги привыкли к такому: все было сделано мгновенно. И в наступившей тишине он не увидел, но – услышал ее танец!

Он начался с легчайшего мелодичного перестука маленьких металлических тарелочек, предназначенных для отбивания ритма пальцами. Вначале легкий, как касание ветерка, ритм нарастал, усложнялся. К нему добавились, как тяжелые струи ливня к первым каплям дождя, хлопки ладоней и маленьких ступней. Новые звуки – то ли колокольчиков, то ли браслетов – гармонично и непередаваемо тонко вплелись в основной рисунок мелодии. И наконец закружил стремительный колдовской вихрь танца, наполняя собою и сад, и ночное небо, и сердце Тэху, ошеломленно замершего под окном великой танцовщицы храма Амона-Ра. В своем воображении Тэху видел ее – маленькую, гибкую, в туманно-прозрачной накидке; тонкие лодыжки и хрупкие кисти – в звенящих браслетах, и драгоценные нити вплетены в распущенные волосы, а глаза полуприкрыты в мистическом экстазе. Что видела она в своем пламенном воображении? Куда уводил ее ритм танца? В какую иную реальность бытия? Что она при этом чувствовала? Дорого заплатил бы Тэху за то, чтобы знать это! Любую цену! Но это было невозможно! Кто она – и кто он?!

Немыслимые, фантастические звуки постепенно стали стихать, замедляться. Будто отступала, уходила гроза, и последние капли волшебного дождя нехотя покидали небо, опадая на землю. Тэху услышал легкий стон, звук падения легкого тела, и – наступила тишина. Привычная и дисциплинированная прислуга тоже выжидала. Затем, видимо, в ее опочивальню вошли, подняли и перенесли на постель, потушили огни и ушли, оставив одну. А Тэху еще долго стоял, прислушиваясь к ночи, к звездам, к своему сердцу.

Весь следующий день госпожа спала. А он стоял с Джети у портала ее дома и готов был стоять вечность, охраняя ее сон. Теперь она была для него почти божеством – опасным и притягательным одновременно. Таинственно опасным и – может быть, именно поэтому – непреодолимо привлекательным!

А вечером к ним вышла рабыня-нубийка. Потянув Тэху за локоть и вынудив наклониться, зашептала ему на ухо:

– Тебе велят прийти ночью к бассейну!

Он чуть не спросил сгоряча, кто и зачем, но тут же его обожгла догадка: это госпожа зовет его! Он лишь молча пристально посмотрел на Пакхути: верно ли он понял? Служанка кивнула, угадав его немой вопрос, и исчезла.

Вечером им на смену явился Руметис с двумя наемниками, и Тэху с Джети отправились отдыхать. Тэху уселся к жаровне и, глядя на мерцающие угли, стал размышлять о предстоящей встрече. Что за наваждение овладело им? Отчего он не сопротивляется, не позволяет себе думать о последствиях, отметая угрызения совести и дурные предчувствия? Что же это за женщина, что так глубоко вошла ему в душу?

Он глубоко задумался, и слова Джети застали его врасплох.

– Тэху! – Голос друга был немного неуверенным, но настойчивым. – Послушай меня.

– Да-да…

– Послушай!

– Джети, я слушаю…

– Тэху, я знаю, что ты не нуждаешься сейчас в моих советах, как не нуждался никогда.

Начало было неожиданным, и Тэху поднял на друга удивленные глаза. Тот продолжил с тревогой в голосе:

– Я, конечно, не так сметлив, как наш умник Руметис, но уже давно наблюдаю за тобой.

– И что?

– Ты изменился, и это мне не нравится.

– Сильно изменился?..

– Да, я совсем не узнаю тебя последнее время: где тот парень, которого я знавал раньше, в гарнизоне дворца? Гд е ты настоящий – Тэху-заводила, Тэху-повеса, рисковый и бесшабашный, гораздый на всякие выдумки, с которым мы…

– Все?

– Тэху, выслушай меня! Тот апельсиновый запах – это же не духи служанок. Я же понял. Боюсь, и Руметис понял. Такими благовониями пользуются только богатые женщины! И ты потом несколько раз вот так нюхал ладонь! – Джети картинно изобразил. – Я вижу, что происходит с тобой, когда она проходит мимо. Ты что, влюблен в нее?

Тэху хотел сказать «нет», потом чуть не сказал «да», а еще – «Какое тебе дело?!». Но посмотрел в требовательные глаза Джети и лишь вздохнул и отвернулся к огню. Джети подсел поближе:

– Ты думаешь, я такой болван и не понимаю?

– Она словно околдовала меня, – проговорил Тэху растерянно, – я должен видеть ее, служить ей!..

– Значит, я не ошибся! – Голос Джети окреп. – Я опасаюсь за тебя! Ты же упрям, как сто ослов, и всегда идешь до конца! А ты знаешь, что тебя ждет?!

– Знаю! У меня нет никакой надежды.

– Да?! Как трогательно – впору обняться и заплакать! А кроме этого?!

– О чем ты?

– Брось! Если она выберет тебя и ты пойдешь к ней («Пойду!» – сжал зубы Тэху), моли всех богов, чтобы это не открылось! Ей что! Она-то выйдет сухой из воды. Таким, как она, все с рук сходит! Да и Ка-Басет души в ней не чает, а ты…

– Знаю, – глухо пробормотал Тэху, – все знаю: суд жрецов и – на выбор – чаша с ядом или кинжал в бок.

– Послушай!.. – Джети положил руку ему на плечо.

– Джети, – Тэху перебил и заговорил горячечно, – если ты мне друг… Я же все равно пойду сегодня к бассейну. Она… Ладно, неважно!

– Не делай этого!

Темный взгляд исподлобья – весь ответ.

* * *

У бассейна было совершенно темно и тихо. Тэху в изнеможении опустился на каменную скамью и стал ждать. Ни звука. Он боялся даже представить себе, что будет, когда госпожа Тийа придет. Время текло, и ему стало казаться, что Пакхути подшутила над ним – госпожа и не думала опускаться до встречи с офицером своей охраны. Затем подумал, что будет весело, если вместо хозяйки придет сама нубийка! Вскоре он уже был уверен в этом. Конечно, это ее затея! Как же он сразу не догадался?! Тэху усмехнулся: что делать с Пакхути в этом случае, он знал! Его развлекла эта мысль, и он вздрогнул, когда маленькая женская ладонь скользнула по его шее.

– Пакхути! Дрянная девчонка!

– Я похожа на нубийку, солдат?

Тэху вскочил как ошпаренный и, прижав руку к груди, склонился перед ней:

– Прости меня!

– Так ты ждал Пакхути?

Он отрицательно помотал головой, склоняясь еще ниже.

– Сегодня вместо Пакхути мне поможешь ты!

Он изумленно посмотрел на нее – нет, она не шутила, она действительно хотела, чтобы он помог ей искупаться. Госпожа стояла перед ним, укутанная с головы до пят в легкое вечернее покрывало, и ждала. Тэху смутился до головокружения.

– Я сделаю все, что захочет моя госпожа! – услышал он собственный севший голос.

– А это – для тебя, – промурлыкала она. – Подойди-ка поближе.

Он приблизился к ней. В ее руке, выскользнувшей из-под покрывала, оказался маленький глиняный сосуд. Она открыла его и вылила себе на пальцы какую-то пахучую жидкость. Протянула ладонь к его голове и легкими движениями быстро коснулась его висков, точки между бровями, шеи над ключицами. Жидкость пахла необычно, но приятно. Он молчал, не смея спрашивать ее ни о чем, и лишь замирал, когда ее пальцы касались его кожи.

– Вот и все. Подержи мою одежду.

Тэху опустил глаза, ожидая, что она снимет с себя все. Но она стала спускаться в бассейн, оставшись в свободном недлинном платье, больше напоминавшем просто накинутый на одно плечо кусок легкой ткани.

– Ты так и будешь стоять?

Он послушно положил ворох одежды на скамью и наконец взглянул на нее.

– Иди ко мне, солдат.

* * *

Очнулся он на своей циновке. Солнце светило вовсю, было уже хорошо за полдень. Это сильно удивило его. Тэху лежал на спине и пытался сосредоточиться. Как только он пошевелился и приподнялся на локте, к нему подсел Джети. Молча, с вопросом во взгляде, уставился. Тэху тоже молчал.

В дверь постучали. Сгибаясь под тяжестью подноса, вошла Пакхути и торопливо пробормотала:

– Достойному офицеру… велено передать…

Поставила поднос у его ног и бесшумно исчезла. Джети недоуменно оглядел поднос:

– Ну, приятель, тут на десятерых! – И, взглянув на обессиленного Тэху, воскликнул: – Да что с тобой?! Пришел ночью – шатался как пьяный, улыбался как слабоумный, проспал до полудня и теперь лежит, а высокородная госпожа, будь она сто раз неладна, посылает ему угощенье! Может, расскажешь что-нибудь?

– Джети, давай сначала поедим. Я умираю от голода.

Фрукты, хлеб, жареная птица, сыр, отличное вино и даже сласти – у высокородной отменная кухня! Насытившись и немного придя в себя, Тэху все вспомнил…

* * *

…Поначалу очень кружилась голова, и он сделал несколько вдохов, чтобы снять напряжение. Но чем больше он вдыхал, тем глубже в легкие втекал странный запах принесенного ею благовония, которое она нанесла ему на кожу. И все более необычными становились его ощущения. Холодна или тепла была вода, он не почувствовал. Было лишь поразительно приятно ощущать ласкающие прикосновения мягких мелких волн, возникших, когда он спустился по ступеням вниз. Удивительно было и то, что, вопреки его опасениям, у него не дрожали ни ноги, ни руки. Тело было послушным и будто бесконечно обострилось восприятие: он стал слышать каждый шорох сада и видеть все детали окружающего в полной темноте новолуния.

– Ближе.

Ее платье, колеблясь в воде от малейшего движения, уже щекотало ему ноги и живот.

Она подняла тонкую руку – вода, тихо журча, стекла от запястья к локтю – и провела ладонью по его плечу, груди, животу. У него сбилось дыхание, и само собой вдруг прозвучало как песня ее имя:

– Ти-и-йа-а-а.

Он даже не добавил «госпожа»! Ей понравилось это. Она произнесла в ответ с удовольствием охотника, оценивающего добычу:

– Тэху, ты не красив, но у тебя великолепное тело и дивные глаза. Ты чудесный! И нравишься мне все больше!

Она стала в упоении ласкать его, проводя нежными пальчиками по всему телу. Сознание Тэху раздвоилось. Его кожа ощущала касания ее умопомрачительных рук, но он уже видел и ее и себя как бы немного сверху, со стороны: стоя неподвижно в воде, отражающей лишь звездное небо, маленькая хрупкая женщина обнимала высокого сильного воина, склоняющегося к ней в немом восторге.

«Так не бывает! – подумал он. – Мне это снится».

И она тут же произнесла:

– Нет, это не сон, солдат! Просто так лучше и другого не нужно. Пока не нужно. Поверь. Тебе хорошо?

В висках стучало – он не мог отвечать и только кивнул, поймав себя на том, что большего ему и не хочется. Желания не было!

Круговорот необыкновенных огненных ощущений все нарастал, все больше захватывал и кружил его. Тэху даже не делал попытки поднять руки, прижать ее к себе, но при этом чувствовал ее всем своим телом, словно они составляли сейчас одно целое. А еще – будто они двое поднялись, обнявшись, над водой, над садом и неподвижно парили в самом сердце мироздания! Глаза в глаза, и лишь ее руки у него на плечах, лишь идущий от нее огненный поток, лишь его готовность отдать ей саму свою душу! Он склонился ниже, чтобы она прочла это в его глазах, – Тийа тихо удовлетворенно засмеялась и подставила ему свои губы. Полуоткрытые и влажные, пахнущие цветками апельсина, они остановили его сердце…

* * *

…Тэху потянулся, лежа на спине, и подогнул колени. Вставать не хотелось.

– Так, значит, вы не?.. – Джети с намеком приподнял одну бровь.

Тэху отрицательно покачал головой.

– Странная история… – Джети почесал затылок. – Каких только баб мы с тобой ни видали, в какие только истории ни влипали, но эта!.. Помнишь, как мы… гм-м-м… навещали двух сестричек – дочерей старого булочника, что жил на новой площади? Ты еще так душераздирающе пел им гимны ветеранов, израненных в боях, а я подволакивал ногу, чтобы девчонки расчувствовались, и они уже рыдали и млели в наших объятиях, но их отец чуть нас не застукал, и пришлось удирать по крышам. О боги, мы так хохотали, что я в конце концов свалился с крыши и в самом деле вывихнул ногу, а какой-то болван попал тебе камнем в голову, думая, что мы воры, и ты тащил меня на себе, весь в крови, через весь город. Потом мы еще ввалились во двор этой слащавой сводни – вдовы брадобрея. Слушай, как мы там оказались?! А она страшно обрадовалась и все пыталась затащить нас к себе в дом! А ты орал на всю улицу, что офицеры не целуются со старыми крокодилихами! На шум сбежались соседи, собаки лают, ты стоишь весь в крови, а я всем объясняю, что вдову науськал бог-крокодил Себек и она нас искусала!

Тэху едва улыбнулся.

– Ладно, собирайся, пора заступать на пост. Сегодня мы с тобой у главных ворот: ждут каких-то важных гостей! Поторапливайся – не хочется получать тычки от Руметиса. Он стал здесь важным командиром: Ка-Басет его отметил! Теперь держись: Руметис пошел в гору!

Джети долго возился с кинжалом, размышляя и посматривая на Тэху, потом решительно добавил:

– И все-таки скажу: она – страшный человек, и мне все это кажется опасным!

* * *

Тэху решил, что станет вести себя таким образом, что если госпоже будет угодно не вспоминать о ночном купании – он ни жестом, ни взглядом не напомнит ей об этом! И оттого стоял у ворот как каменный истукан, тщательно контролируя себя. Но всего один ее взгляд явственно показал ему: она не забыла и не собирается забывать! Словно незримая таинственная нить связывала их теперь. Тэху чувствовал натяжение и тончайшую вибрацию этой нити и всем своим существом впитывал это головокружительное ощущение. Более того, он заметил, что она намеренно не позволяет этой нити ослабить натяжение. Вот она всего лишь проходит мимо и – едва заметно задевает его локтем… Вот она смотрит скользящим взглядом куда-то вдаль, а ее губы раскрываются, как той ночью, и у него проваливается вниз сердце… Вот она задумчиво обводит на пиру вежливым взором гостей, посылая каждому положенную улыбку, а при взгляде на Тэху будто невзначай трогает пальчиком висок, другой, точку над бровями, шею над ключицами…

Тэху сходил с ума, повторяя про себя: «Моя царица! Моя богиня!» Ему казалось, что он прекрасно понимает всех, кто когда-либо служил в ее эскорте: он сам готов был теперь убить всякого, кто приблизился бы к госпоже ближе, чем на шесть локтей!

Он уже и не ждал от нее большего, хотя было бы неправдой сказать, что не думает о ней как мужчина. Тэху помнил: «Другого не нужно. Пока не нужно!» Пока. Но пусть она решает все сама: это не тот случай, где он может проявить инициативу. И именно это было для него самым трудным. Настоящей пыткой! Так ли он поступал с женщинами раньше?!

Дежурства тянулись томительно. Даже в тени любимого портала Тэху изнывал. Можно было, конечно, потрепаться с Руметисом или поязвить на счет непрекращающихся флиртов Джети со служанками госпожи, часто пробегающих именно через этот вход, будто нарочно для того, чтобы получить свой шлепок пониже спины от насмешника Джети. Можно было и помечтать о высокородной…

* * *

Господин Ка-Басет еще утром отправился по делам государственной службы в столицу, его ждали через несколько дней. В доме было тихо.

Бесшумно ступая, появилась госпожа. Тэху отметил, что на ее лице было скучающее выражение и уголки рта капризно опущены. Она меланхолично взглянула на Джети и, зевнув, отослала его с поручением на хозяйственный двор. А сама прошла в сад. Тэху подумал, что она отправилась купаться, и с сожалением проводил ее взглядом. Однако вернулась она довольно быстро и опять остановилась у портала. Ее жаркий шепот ошеломил Тэху:

– Я соскучилась по тебе, солдат!

Не успел он и рта открыть, как ее рука, жадно скользнув по его животу, замерла на набедренной повязке Тэху, совершив жест неподобающий, если не сказать – бесстыдный!

– Тийа!!! – Он задохнулся от такой откровенности. – Тийа, что ты делаешь!