Новости из Кремля

На его имя, а также на имя начальника следственного изолятора «Матросская тишина» поступило прошение архиепископа истинно православной «катакомбной церкви» Лазаря, который предлагал отлученному от обыкновенной церкви Язову перейти в ряды сторонников истинно православной церкви.

Однако бывший министр обороны встретиться с архиепископом не пожелал. Тем не менее Лазарь организовал крестный ход, с цветами и иконами, к «Матросской тишине». Процессию в следственный изолятор не пустили, в отличие от здания на Лубянке, где архиепископ эффективно изгонял бесов.

Истинно православные во главе с архиепископом обошли высокий забор с колючей проволокой и освятили расположенную рядом психиатрическую больницу.

«Матросскую тишину» освятить не удалось. Однако архиепископ «катакомбной церкви» борьбу за душу Язова считает еще не оконченной.

Из грязи в князи

Даже князья до такого не додумывались — обряд крещения новорожденных проходил обычно в храме. А вот муж и жена — сотрудники московской мэрии — отпраздновали крестины своей Сашеньки в Моссовете.

Обряд проходил в кабинете Гавриила Попова — сам он, как известно, переехал в более роскошные палаты — в бывшее здание СЭВ. Священник, он же народный депутат РСФСР Глеб Якунин, сделал все честь по чести — с купанием, молитвой, соблюдением других атрибутов православного обряда.

Новая традиция, рождение которой связано с именами сотрудников демократического правительства Москвы, поражает воображение. Когда-то люди возмущались тем, что бывший лидер ленинградских коммунистов Григорий Романов справлял свадьбу своей дочери в старинном дворце, пользовался царской посудой из запасников Эрмитажа.

Похоже, скромная родительская чета работников московской мэрии переплюнула бывшего члена Политбюро. Правда, тогда были застойные времена, и партократы упивались своим всевластием.

«Рожу от 80-летнего!»

Этот номер газеты «Вечерний Омск» продавался в Москве за пятерку. Нафтали Штудлер, 85-летний житель Израиля, обратился с просьбой к редакции напечатать его объявление о том, что он желает жениться на молодой сибирской девушке с целью родить ему наследника. Господин Штудлер наслышан о здоровье сибирских девушек — значит, и сынок будет что надо.

Первой откликнулась комсомолка Оля. Со свойственным ей энтузиазмом она сообщила, что отличается исключительной сексуальностью и отменным здоровьем. Оля взяла обязательство родить Нафтали не менее пяти младенцев. У них будут очень красивые дети, потому что сама комсомолка, симпатичнейшая брюнетка и может совершить множество переворотов в постели, если господину Штудлеру захочется эротики а-ля ГКЧП.

Оля сообщила также в газету, что она не комплексует перед языковыми барьерами. Единственное, что ее беспокоит, — это как бы не опередили соперницы, которых, как она полагает, в Омске должно быть очень много. И, естественно, каждая со своим пониманием переворота.

Государственный муж

В метро услышал разговор: молодая женщина лет двадцати пяти рассказывала приятельнице о своей подруге. Не повезло, мол, бедняжке. Вышла замуж, а супруг бесплоден. Детей нет. И вот одна знакомая по работе говорит ей: в их городе есть служба, которая мигом эту беду исправит.

— Лечат, что ли? — спросила недогадливая приятельница.

— Да нет. Детей делают. Стоит съездить туда в командировку или так, к знакомым, и все в порядке. Валька тоже съездила, и, пожалуйста, мальчик. Такой хорошенький.

— И где же эта хитрая фирма?

— В Самаре. Как служба называется? Ах, да: «Государственный муж». Валька в восторге. Такие мальчики, такие мальчики! Как на подбор — рослые, плечистые. Специально подбирали. А уж как обслуживают! Валька рассказывала — сроду таких не видывала.

Разговор меня заинтересовал. Неужели первый публичный мужской дом? Рушится система, люди сходят с ума.

Звоню в Самару. У телефона руководитель фирмы «Государственный муж» Владимир Ильин.

— Главная наша задача — помочь женщинам родить здоровых, красивых детей, — говорит он. — Вы даже не представляете, для скольких это является несбыточной мечтой. У одной муж болен, у другой — бесплоден, третья — одинокая, хочет родит, но не решается сойтись с первым встречным. Знаете, риск от случайных связей все же велик. А у нас — прекрасный выбор. Ребята молодые, красивые. Возраст — от 23 до 33 лет. Все прошли полный курс обследования у генетиков, психиатров, других врачей. Полнейшая гарантия.

— И что, много клиенток?

— Даже сам не ожидал. Сколько же в нашем отечестве несчастных созданий, обделенных вниманием и лаской. Одних незамужних, но желающих иметь ребенка тысячи. Не меньше, оказывается, и тех, кто состоит в официальном браке.

— Ваши услуги платные?

— Конечно. Профессионалы, мне не хотелось бы называть их производителями, выполняют свою работу на совесть. Конкурс в нашем заведении строжайший. Есть поистине неутомимые рекордсмены. Многим клиенткам, особенно замужним, это так нравится, что некоторые передумывают заводить ребенка и не хотят порывать с профессионалом.

— И как вы относитесь к таким?

— Очень просто. Пусть приходят, сколько им вздумается. Но платят.

И это не публичный мужской дом?

Что есть лицемерие

На фоне всеобщего опошления и скотства, к которым москвичи уже привыкли, странным выглядит уголовное дело, возбужденное по инициативе Министерства печати и средств массовой информации СССР против газеты «Гуманитарный фонд».

Газета обвиняется в систематическом нарушении общепринятой лексики, согласно которой нецензурные слова следует заменять многоточием. Главное обвинение — употребление трехбуквенного слова в разговоре о достоинствах КПСС. Явное неуважение к общественной морали, по мнению министерства, выражено во фразе: «Меня менструация меня бережет». Приводятся еще два случая употребления ненормативной лексики.

Письменное уведомление о том, что министерство передает дело в прокуратуру и настаивает на закрытии газеты, редакция «Гуманитарного фонда» получила 17 августа, как раз накануне переворота. Как повернется дело, пока не ясно. В настоящее время оно находится на экспертизе на филологическом факультете МГУ.

По мнению главного редактора «Гуманитарного фонда», обвинение в нарушении общественной нравственности не представляется ему достаточно убедительным. И вот почему. Газета издается мизерным тиражом — всего 1500 экземпляров, распространяется по подписке среди немногочисленной аудитории и не попадает в посторонние руки. А уличение ее в использовании нецензурной лексики очень похоже на подглядывание в замочную скважину.

Если суд оправдает «ГФ», это станет прецедентом. Так что смело можно применять не только трехбуквенные, но и пятибуквенные слова. А там дело дойдет и до более сложных конструкций.

Москва для москвичей.

Остальным скатертью дорожка

Московская биржа труда, судя по заявлению заместителя ее генерального директора Сергея Абрамова, весьма сурово настроена против бывших функционеров КПСС. «Биржа будет предлагать кабинетным служащим рабочие специальности, — сказал господин Абрамов. — А согласятся они или нет — это их личное дело. Если партработник откажется надеть спецовку, ему автоматически перестанут платить пособие по безработице».

Но это еще не самое страшное, что предусмотрела биржа в своих планах ликвидации партаппарата как класса. Сергей Абрамов обнародовал замысел похлеще. Не секрет, делится он с москвичами сокровенными мыслями, что для деятельности КПСС привлекались и стягивались в столицу многочисленные кадры периферии. Вот таким «кадрам», при условии, что они не найдут себе работу в Москве, биржа предложит вернуться на «малую родину». И даже проезд оплатит. Чтобы не объедали «лимитчики» москвичей, которым и самим еды не хватает.

Да, видно, забыл господин Абрамов, сколько овощей и фруктов, мяса и молока производит стольный город Москва. Давненько, видать, не бывал в городских магазинах, не толкался в многотысячных очередях рязанских да липецких крестьян, которые на пригородных электричках мчатся вслед за грузовыми поездами, увозящими в московские магазины произведенные ими же продукты питания.

Дожили, возмущаются бывшие работники ЦК КПСС, москвичи уже и куском хлеба немосквичей попрекают. Ладно, выселят иногородних из Белокаменной. А кто же оставшихся кормить будет?

Все это уже было, говорят изгнанные со Старой площади функционеры. Вспомним китайскую культурную революцию, выселение из Пекина и других крупных городов научно-технической и творческой интеллигенции, переобучение их рабочим и сельскохозяйственным специальностям.

Похоже, подобная роль отведена не только бывшим партработникам. Распоряжением председателя Комитета по оперативному управлению народным хозяйством Ивана Силаева решена участь союзного Кабинета министров и его аппарата. Часть министров уволена, другая, возрастом постарше, отправлена на пенсию. Министры и их заместители, начальники управлений и отделов в одночасье оказались безработными. Им тоже предложат возвращаться в родные пенаты? Даже тем, кто занимался обеспечением москвичей продовольствием и товарами первой необходимости, кто выбивал из других республик и областей фонды на мясо и молоко, одежду и обувь? Судя по всему, дело движется к этому.

Впрочем, кое-кто из высокопоставленных в прошлом лиц, не дожидаясь, когда их станут принуждать выехать из Москвы на «малую родину», добровольно покидает Белокаменную. Как стало известно из хорошо информированных источников, одним из первых на такой, прямо скажем, неординарный поступок отважился бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Егор Строев. Он уезжает обратно к себе в Орел, где длительное время работал первым секретарем обкома партии и откуда приехал в Москву, уступив настоятельным просьбам тогдашнего генсека Горбачева. Говорят, что Михаил Сергеевич о решении бывшего члена бывшего Политбюро, отвечавшего в ЦК за аграрную политику, не знает. После возвращения из форосского заточения президент СССР ни с кем из секретарей ЦК КПСС не встречался и не разговаривал. Обиделся.

Неизвестно, поддержат ли почин Строева другие номенклатурные работники. В МИД СССР, например, сострили: их бывший министр Бессмертных не прочь бы уехать туда, откуда в свое время приехал на Смоленскую площадь. Александр Александрович до министерского кресла занимал пост посла СССР в США. Но эта должность уже не вакантна. Свободной оказалась небольшая должностишка в маловлиятельной международной ассоциации, которую возглавлял Шеварднадзе. Бессмертных занял ее.

Беременных будут кормить. А не беременных?

В Москве сложилось угрожающее положение со здоровьем беременных женщин, кормящих матерей и новорожденных. Причина одна — катастрофическая нехватка продуктов питания для этой категории населения. В отчаянии роженицы пригрозили пикетированием.

И вот вице-мэр Юрий Лужков издает распоряжение, обязывающее заместителей префектов административных округов, которые ведают вопросами торговли и здравоохранения, выделить специальный магазин, к которому можно было бы прикрепить беременных женщин. Их в Белокаменной немало: 90 тысяч ожидают ребенка плюс 52 тысячи мамаш, кормящих малышей грудью.

Сейчас идут усиленные поиски решения этой проблемы. В мэрии считают, что придется ограничить спецконтингент женщинами, кормящими детей до 4-месячного возраста. Прикрепление к магазину беременных женщин и молодых мамаш будет означать, что они будут иметь право на получение продовольственных заказов два раза в месяц. После достижения младенцами четырех месяцев матери от магазинов открепляются и заботятся о пропитании своих чад самостоятельно.

Очереди исключительно для беременных — такого в Москве еще не было. Зато никакого подлога и мошенничества с талонами, столь привычного для московских нравов. Клиента сразу видно. Правда, не ясно, что будут есть не беременные. Хотя у них есть выход — стать беременными. Все-таки гарантия от голода. Почти на год.

Приравнять защитников Белого дома к участникам штурма Зимнего

Общественная организация «Живое кольцо», созданная из числа защитников Белого дома, разработала проект устава, в котором оговаривается ее производственно-коммерческая структура. Замысел прост: коммерческим предприятиям под флагом защитников Белого дома создадут лучшие условия, для них охотнее откроются кредиты банков, легче будет совершать сделки.

Предприимчивым молодым людям, видно, не дают покоя лавры участников штурма Зимнего 1917 года. Им в условиях авторитарного режима были предоставлены различные льготы и привилегии: путевки в санатории, прикрепление к спецраспределителям, квартиры вне очереди, элитарное медицинское обслуживание, премии к революционным датам, места в почетном президиуме.

Герои нового времени не хотят ни грамот, ни орденов, ни дефицитных товаров. Им бы добиться разрешения встать на экономические рельсы, а уж остальное они сами добудут.

История повторяется. Сначала как трагедия, а потом как фарс. Вот и подтверждение: не только в Москве, но и в других российских городах создаются ассоциации защитников Белого дома. И они тоже требуют для себя привилегий.

Вчера кумир, сегодня дьявол

Созданные в ночь с 12 на 13 сентября, до сих не расходятся пикеты на Красной площади. Прямо здесь формируется народная дружина по защите Мавзолея и Музея Ленина. В ней уже более ста человек.

Несмотря на официальное заявление коменданта Кремля Башкина о том, что тело Ленина в настоящее время не планируется к перезахоронению, слухи об этом будоражат москвичей. Особого накала страсти достигли, когда из Санкт-Петербурга поступило известие, что на Волковом кладбище, где похоронена мать Ленина, готовятся к переносу его тела. С того дня круглосуточно вокруг Мавзолея и музея налажено постоянное дежурство. Оно ведется по решению общественного комитета защиты Ленина.

— Многие, кто поддерживает идею перезахоронения Ленина, считают, что непогребение — это нарушение христианских традиций, — сказал член комитета, главный редактор журнала «Коммунист» в брежневскую эпоху, профессор Ричард Косолапов. — Но это глубочайшее заблуждение. Идея мавзолея не противоречит православным традициям. Давайте вспомним мощи русских святых, выставленные для всеобщего поклонения. К тому же не следует забывать, что Мавзолей Ленина — выдающийся памятник архитектуры.

А вот мнение директора Музея Ленина профессора Владимира Мельниченко:

— Указ мэра Москвы — второе посягательство на здание. Первое было весной, когда Павел Бунич потребовал его для своего Союза арендаторов и предпринимателей. Тогда на помощь нам пришла общественность, здание мы отстояли. А сейчас? Мы категорически против того, чтобы считать музей собственностью КПСС. Это всемирно известный историко-культурный центр, он принадлежит всему народу. Не представляю, как можно разместить без ущерба такое количество ленинских экспонатов в и без того тесном Музее Революции. Тот, кстати, находится в ведении Министерства культуры СССР и, следовательно, не имеет никакого отношения к мэрии.

С весны до августа на реставрацию Музея Ленина собрано почти 2,5 миллиона рублей добровольных пожертвований. Сейчас они заморожены вместе с остальными финансами КПСС. Чтобы их не потерять окончательно, создан общественный фонд «Музей Ленина», который объявил себя законным владельцем собранных народом денег. Реакции мэрии на эти действия пока нет.

Запись в народную дружину в защиту Мавзолея и музея продолжается.

— Оружия у нас нет, но безучастными мы не будем, — сказал Сергей Милованов, пикетирующий вместе с другими усыпальницу советского вождя. — Как будем действовать? Только в рамках закона. Пикетировать, составлять петиции протеста к руководителям государства, Генеральному прокурору СССР.

— Анатолий Собчак заявил, что вопрос о перезахоронении Ленина должен быть одним из первых на ближайшей сессии Верховного Совета СССР. А если сессия все-таки примет такое решение?

— Она покроет себя позором и вызовет ненависть миллионов людей, — твердо ответил Милованов.

Разговор происходит в десятке метров от Мавзолея. Подходят другие люди. Они — сторонники перезахоронения. Вспыхивает перебранка. Ее заглушает бой курантов. Меняются часовые у поста номер один. Кто-то с ненавистью смотрит на них:

— На Волковом кладбище, небось, не будут охранять. Посмотрим, что с могилой-то станет...

Откуда это массовое озлобление? Или оно — следствие непомерного возвеличивания и безудержного, фанатичного поклонения? Чего-чего, а меры в России никогда не ведали.

Здесь учили всему. Кроме терроризма

Много легенд сложено об этом таинственном здании, расположенном на Ленинградском проспекте. Только после ХIХ Всесоюзной партийной конференции, состоявшейся в 1988 году, здесь появилась вывеска: «Институт общественных наук при ЦК КПСС». Так стали называть знаменитую «ленинскую школу», основанную в начале двадцатых годов. Оказывается, никаких террористов здесь не готовили, а обучали кадры для международного коммунистического движения.

Государственный советник РСФСР Сергей Станкевич организовал для журналистов экскурсию по корпусам этой кузницы кадров. Комплекс зданий взят под охрану российской милицией и общественными формированиями.

Архив с личными делами тех, кто обучался, а это около 25 тысяч слушателей из более чем 100 стран — от бедных крестьян Ямайки до членов центральных комитетов правящих партий, опечатан.

Станкевич сообщил, что принято решение создать на базе института своеобразный международный центр, который бы работал на президента СССР и Госсовет.

На Лубянке сдирают кожу

Демократические преобразования на Лубянке, начатые ее новым хозяином Вадимом Бакатиным, продолжаются. Недавно шеф советской госбезопасности ввел еще одно новшество.

Имеется в виду упразднение спецрежима на этаже, где расположены кабинеты Бакатина и его заместителей. Раньше туда могли попасть лишь те сотрудники, у которых в служебных удостоверениях имелась соответствующая отметка.

Новый шеф КГБ приказал снять охрану у себя на этаже, провозгласив этим политику открытых дверей. Ее последствия не замедлили сказаться уже на следующий после отмены спецрежима день. Кто-то прошел в зал заседаний коллегии КГБ, который расположен на том же этаже, и срезал кожу со всех кресел. Утверждают, что кожа была очень хороша, финского производства, и стоила немалых денег.

Обнаружить следы злоумышленника не удалось. Да это, видно, бесполезное занятие. В центральном аппарате КГБ, как известно, работают профессионалы высочайшего класса!

Бойтесь. бойтесь. бойтесь...

Дело ГКЧП не умрет, считает руководитель общества «Щит» Виталий Уражцев. И новый путч будет пострашнее августовского. Социальная база для него обширная — десятки миллионов работников военно-промышленного комплекса, 5-миллионная армия, миллионы сотрудников МВД, КГБ, миллионы «стукачей», 18 миллионов бюрократов. Опереться есть на кого.

— И будьте уверены, подготовка идет, — говорит Уражцев. — Я депутат Гагаринского района Москвы. Это кагэбэшный, цековский район, наше «Царское село» — они здесь живут. Так вот, свет в их окнах не гаснет до утра...

В «принципе» есть все

Пару лет назад по Москве ходил такой анекдот. Приезжий спрашивает у прохожих:

— Скажите, пожалуйста, где тут у вас «Принцип»?

От задающего странный вопрос люди шарахались в испуге. Наконец, кто-то полюбопытствовал:

— А что это такое, «Принцип»?

— Как что, — переспрашивает приезжий. — Магазин, в котором все есть.

И тут выяснилось, что сосед, ехавший с провинциалом в столицу, обронил: