Риальто Великолепный

На дороге появился Сарсем все в том же обличье бесполого юного существа в бледно-лиловой чешуе.

— Риальто, ты желаешь посоветоваться со мной?

— Я тобой недоволен, — без обиняков заявил Риальто. — Ты промахнулся мимо нужной даты на тридцать с лишком лет.

— Всего-то тридцать лет за пять эпох? Подобная точность намного выше нормы.

— Только не для моих целей. Персиплекса в пещере нет. Его выкинули одни торговцы с Канопуса. Тебе было поручено охранять Персиплекс, а теперь он исчез.

Сарсем немного подумал.

— Я не справился со своими обязанностями. Все слова тут излишни, — смиренно изрек он.

— Тем не менее ты нас подвел и теперь обязан помочь мне отыскать Персиплекс.

— Риальто, не греши против логики, — уперся Сарсем. — Да, я не справился со своими обязанностями, что верно, то верно. Однако между сим утверждением и абсолютно не имеющей к ней отношения мыслью, будто я должен попытаться найти пропавший предмет, не существует ровным счетом никакой связи. Надеюсь, ты осознаешь свою ошибку, которая носит фундаментальный характер.

— Связь не прямая, однако существует. Не справившись со своими обязанностями, ты заслужил суровое наказание. Но часть вины ты можешь искупить, если вернешь призму.

— Ты меня не убедил. Я чую здесь подвох. К примеру, кто приведет мое наказание в исполнение? Тебя уже пять эр как не существует, — подумав, хмыкнул Сарсем.

— Ильдефонс — мой надежный союзник. Он защитит мои интересы.

Сарсем залился тем странным кудахтаньем, которое у его сородичей служило для выражения веселья.

— Риальто, твое простодушие меня забавляет. Неужели ты до сих пор не понял, что Ильдефонс возглавляет заговор против тебя?

— Неправда! — возразил Риальто. — Тебя ввел в заблуждение случай, когда он в шутку завладел моими камнями-иоун.

Сарсем взглянул на Ошерла.

— И как же все обстоит на самом деле?

Тот немного поразмыслил.

— В настоящее время Ильдефонс взъелся на Аш-Монкура.

Сарсем почесал серебристым ногтем свой лиловый нос.

— Ну ладно, на тот маловероятный случай, если Риальто прав, не стану давать ему возможность обвинить меня в клевете. Вот, Риальто, возьми этот плермалион, он покажет голубое пятно в небе прямо над тем местом, где находится Персиплекс. Только запомни, если кто-нибудь спросит — Аш-Монкур, например, — его дал Ошерл, а не я. Понятно?

— Разумеется. Аш-Монкур задурил тебе голову всякими глупостями. Если ты решил разделить его судьбу в надежде заработать побольше очков, придется иметь дело с Вийхом.

Сарсем испуганно пискнул, потом воскликнул с напускной бравадой:

— Ты переговорил самого себя! Не докучай, мне надоел ваш Персиплекс. Новая версия вполне сойдет на ближайшее время, а там и солнце погаснет. Что же до тебя, Ильдефонс даже не заметит, если ты не вернешься. И вообще, его власть скоро перейдет к Аш-Монкуру.

— И что же будет с вашим Аш-Монкуром, когда я в самом деле вернусь с Персиплексом?

Сарсем прыснул.

— Риальто, разве я не ясно выразился? Ищи свой Персиплекс сколько влезет, желаю тебе успехов в твоем начинании. А когда найдешь, можешь жить припеваючи в Шестнадцатой эре, хотя отомстить врагам тебе уже никогда не удастся.

— А Ошерл? — лениво спросил Риальто. — Он что, не перенесет меня обратно в Баумергарт?

— Можешь спросить его сам.

— Так как, Ошерл? Ты тоже взбунтовался?

— Риальто, я думаю, тебе понравится жить в этой безмятежной эре. А чтобы ты мог со спокойной душой начать новую жизнь, не забивая голову всякими пустяками и незначительными мелочами, можешь закрыть мой контракт.

Риальто улыбнулся своей надменной, почти зловещей улыбкой, которая так часто выводила из себя недругов. Из его сумки выскочило что-то похожее на полосатую черно-красную змею.

— Чаг! — закричал Сарсем в ужасе.

Чаг обвился вокруг Ошерла, крохотная головка юркнула в одно лисье ухо, выбралась из другого, и полосатая змея узлом завязалась вокруг головы сандестина. После этого Ошерла подтащили к ближайшему дереву и вздернули на пропущенной через уши веревке на суку, и он повис в трех футах над землей.

Риальто обернулся к Сарсему.

— В конце концов твой дружок получит от меня по заслугам. А пока что будет помогать мне изо всех сил. Я прав, Ошерл? Или мы предпримем дальнейшие меры?

Лисья маска Ошерла нервно облизнула усы.

— Риальто, я всего лишь добродушно подтрунивал, а ты подвесил меня на суку и пугаешь пустыми угрозами.

— Я никогда не бросаю слов на ветер, — заявил Риальто. — Откровенно говоря, я поражен неосмотрительностью Сарсема. Он совершенно недооценивает гнев Ильдефонса и мой собственный. И жестоко поплатится за свое вероломство. Это не пустая угроза, это уверенное заявление.

Сарсем, улыбаясь застывшей неискренней улыбкой, исчез из виду. Ошерл принялся с такой силой сучить и дрыгать ногами, что стал раскачиваться на ветке.

— Бедняга Сарсем не вынес твоих высказываний! — закричал он. — Нет чтобы проявить милосердие и…

— А ну тихо! — Риальто вытащил плермалион. — Меня интересует только Персиплекс.

Он принялся оглядывать небо сквозь трубу, но горные склоны заслоняли большую часть панорамы.

Тогда Риальто наложил на свои башмаки заклинание легконогости, которое позволяло передвигаться по воздуху, как высоко, так и низко. Ошерл с растущим беспокойством наблюдал за ним.

— А как же я? — закричал он в конце концов. — Долго мне придется болтаться здесь на потеху окрестным птицам?

Риальто изобразил удивление.

— О, а я уже и забыл… Вот что я скажу: неприятно, когда тебя предают твои же товарищи.

— Ну разумеется! — с жаром вскричал сандестин. — Как ты мог так неверно истолковать мою маленькую шутку?

— Ладно, Ошерл, я принимаю твое объяснение. Возможно, тебе удастся оказать мне кое-какие мелкие услуги. К примеру, организовать наше возвращение в Баумергарт!

— Разумеется! Само собой!

— Что ж, кто старое помянет, тому глаз вон.

Чаг сбросил Ошерла на землю и вернулся в сумку к Риальто. Сандестин поморщился, но без единого слова забрался обратно в ореховую скорлупу. Риальто подпрыгнул, набрал высоту и широкими величественными скачками двинулся по воздуху в двадцати футах над землей. Вскоре Дуновение Фейдера осталось позади.

11

С воздуха открывался вид на безбрежные дали, не примечательные ничем, кроме клубов пыли и дыма, застилавших горизонт на севере. Чуть ближе, там, где равнина становилась холмистой, Риальто различил несколько небольших ферм с белой силосной башней, белым же круглым амбаром и садиком из шарообразных голубоватых деревьев. Примерно в миле к западу в тени сотни высоких зонтичных пальм уютно расположилась деревушка из розовых круглых домиков. Все прочее утопало в размытой пастельной дымке до самого горизонта, где висела высокая и зловещая завеса пыли и дыма.

Риальто опустился на край скалы и, вытащив плермалион, принялся обозревать небо. К его радости, на сапфировом небосводе синело пятно — на севере, в той стороне, где клубились пыль и дым. Риальто спрятал трубу в сумку и только теперь увидел в сотне ярдов ниже по склону трех юных девушек, которые собирали в зарослях кустарника ягоды. Одежда их состояла из полосатых блузок с черными жилетками, черных шаровар, перехваченных на коленях черными лентами, черных чулок и черных туфель с белыми завязками. Сами они были круглолицые и черноволосые, с густыми прямыми челками. Риальто нашел их внешность совсем недурной, хоть они и походили на экзотических куколок.

Приосанившись, Риальто остановился на расстоянии десяти ярдов. Он всегда старался произвести впечатление на представительниц прекрасного пола, которые заслуживали внимания, вот и на этот раз облокотился на высокий пень и перекинул плащ через плечо, чтобы тот казался небрежно наброшенным и в то же время выглядел эффектно.

Девушки, занятые болтовней, не замечали его присутствия. Тогда Риальто обратился к ним самым нежным тоном:

— Юные прелестницы, дозвольте привлечь к себе ваше внимание, хотя бы на минутку. Я удивлен, что вы растрачиваете свою пленительную красоту на столь скучную работу, к тому же в таких колючих кустах.

Девушки вскинули на него круглые от ужаса глаза, испуганно пискнули и застыли, парализованные страхом. Риальто нахмурился.

— Отчего вы дрожите? Разве я похож на злое чудовище?

— Сэр вурдалак, — заикаясь, пролепетала одна из девушек, — ваше безобразие поражает воображение! Умоляю, оставьте нам жизнь, чтобы мы могли рассказать эту поразительную историю всем остальным!

— Я не вурдалак и не демон, — холодно проговорил Риальто, — и ваш ужас отнюдь мне не льстит.

Это заявление немного прибавило девушке смелости.

— В таком случае, что вы за странное существо? — нерешительно подала голос одна из них.

— Он пунер или даже богул, — замирающим голосом произнесла вторая девушка. — Нам всем конец!

Риальто подавил раздражение.

— Что за глупости? Я всего лишь странник из далекого края, а никакой не пунер и не богул и не собираюсь делать вам ничего плохого. Вы что, никогда прежде не видели чужеземцев?

— Видели, но такого грозного, да еще и в такой смешной шляпе — ни разу.

Риальто решительно кивнул.

— Я не собираюсь менять свое лицо, но с радостью последую вашему совету и обзаведусь более модной шляпой.

— В этом году все носят хитрые меховые «супницы» — так их называют, а единственный приемлемый цвет — цвет фуксии. Скромному человеку достаточно одного голубого наушника, а знак касты из глазированного фаянса считается пижонством.

Риальто сжал в руке ореховую скорлупу.

— Ошерл, раздобудь мне шляпу, которая подходит под это описание. Кроме того, можешь выставить столик, накрытый соблазнительными, по меркам нынешних времен, яствами.

Из ниоткуда появилась шляпа. Риальто зашвырнул свой старый головной убор за куст и водрузил на голову причудливое меховое сооружение, добытое сандестином. Девушки одобрительно захлопали в ладошки. Ошерл тем временем организовал поблизости столик, уставленный самыми разнообразными лакомствами. Риальто жестом пригласил девушек к столу.

— Даже самые ершистые оттаивают при виде подобных яств и с благосклонностью принимают маленькие знаки внимания, о каких при иных обстоятельствах и помыслить не могли бы — в особенности в присутствии этих изысканных пирожных со сливками и сладким желе. Милые дамы, я приглашаю вас отведать этих великолепных кушаний.

— А что ты за это от нас потребуешь? — спросила самая осторожная из троих.

— Тиш-Таш! — укорила ее вторая. — Этот достойный человек пригласил нас разделить с ним трапезу без всякой задней мысли, точно так же без всякой задней мысли мы должны ее принять.

Третья весело рассмеялась.

— В конце концов, ничто не мешает ему заставить нас ублажать его, не утруждая себя формальностями вроде необходимости предварительно угостить нас, так что тревожиться об этом все равно без толку.

— Пожалуй, ты права, — согласилась первая. — По правде говоря, в новой шляпе он уже не так безобразен, как раньше, к тому же вон тот паштет из пересмешника — моя слабость. Будь что будет.

— Можете наслаждаться трапезой без опаски, — с достоинством проговорил Риальто.

Девушки обступили столик и, не обнаружив со стороны чужеземца никаких поползновений, с аппетитом набросились на еду.

Риальто махнул в сторону горизонта.

— Что это за странные облака?

Девушки обернулись посмотреть, как будто прежде ничего не замечали.

— Это в той стороне, где Васкес-Тохор. Пыль, без сомнения, из-за войны, которая сейчас идет.

Риальто нахмурился.

— Из-за какой войны?

Невежество чужестранца рассмешило девушек.

— Ее развязали богулические герцоги Восточного Аттука; они привели сюда в несметных количествах свои боевые орды и без всякой жалости бросили их против Васкес-Тохора, но им никогда не одолеть короля королей и его тысячу рыцарей.

— Скорее всего, это так, — сказал Риальто. — Впрочем, я, пожалуй, из чистого любопытства отправлюсь на север и посмотрю на все собственными глазами. А теперь прощайте.

Девушки медленно вернулись в заросли, но рвения у них заметно поубавилось. Ягоды они собирали с прохладцей и то и дело оглядывались на высокую фигуру Риальто, который неторопливой походкой удалялся на север. Примерно полмили Риальто прошагал пешком, затем набрал высоту и по воздуху двинулся в Васкес-Тохор. К тому времени, когда он добрался до поля боя, исход битвы был уже решен. Боевые орды богулов с их мемрилами и грохочущими военными повозками совершили невероятное: двадцать крепостей Последнего королевства на Финнеанской равнине к востоку от Васкес-Тохора были сокрушены и город не мог более сдерживать осаду богулических герцогов.

Скорбный персиково-розовый свет догорающего дня озарял мешанину из дыма, пыли, опрокинутых машин и изуродованных тел. Овеянные боевой славой элитные легионы были наголову разбиты, их знамена и мундиры яркими пятнами расцвечивали поле битвы. Тысяча рыцарей верхом на наполовину живых, наполовину железных летунах с Канопуса попытались разбить строй военных повозок богулов, но большинство полегло от огнелучей, не успев нанести противнику никакого урона. Военные повозки теперь властвовали над равниной — мрачные и грозные махины шестидесяти футов высотой, оснащенные Красной Руиной и шипометами. На первом ярусе и вообще повсюду, где только можно было удержаться, ехали штурмовые отряды из Восточного Аттука. Воины являли собой не самое приятное взгляду зрелище: их нельзя было назвать ни красивыми, ни стройными, ни даже бравыми. Пред взором представали, скорее, закаленные в боях ветераны разного пошиба, роднили которых лишь дорожная пыль, пот и крепкая брань. С виду они казались самым обычным сбродом, начисто лишенным каких-либо понятий о дисциплине и боевом духе. Одни были старые, бледные и заросшие бородами, другие толстые и лысые, третьи — кривоногие или тощие, как хорьки. Вид все они имели исключительно неопрятный, но скорее нахальный, нежели свирепый. Не меньше поражали и их разномастные наряды: кто носил ермолку, кто кожаную шапочку с наушниками, кто вообще шипоуловитель с кисточкой, к которой подвешивали скальпы, содранные с молодых белокурых голов рыцарей. Вот что представляло собой воинство, одолевшее двадцать легионов. Они нападали из засады, затаивались, наносили удар, притворялись мертвыми, снова наносили удар, вопили от боли, но никогда — от страха: железные герцоги давным-давно отучили их бояться.

Сбоку от военных повозок двигались колонны мемрилов, изящных существ, состоявших, казалось, из одних рук и ног, покрытых коричневым хитином, с маленькими треугольными головками, покачивающимися на высоте в двадцать футов над землей; поговаривали, что мемрилов вывел из еще более поразительной разновидности жуков-убийц волшебник Пикаркас, который сам, по слухам, наполовину был насекомым.

Тэм Тол, король Последнего королевства, весь день простоял на стенах Васкес-Тохора, озирая Финнеанскую равнину. На его глазах падали наземь его лучшие рыцари на свои летунах, сраженные огнелучами, он видел, как они исчезают в чреве Красной Руины. Его двадцать легионов, предводительствуемые Неукротимыми, вступили в бой под своими стягами. Сверху их прикрывали эскадрильи черных воздушных львов, каждый из которых был двадцати футов в длину и вооружен огнем, газовым рожком и источником пугающих звуков.

Тэм Тол стоял, недвижим, пока боевые орды богулов, бранясь и потея, одного за другим убивали его отважных вельмож, и не двигался с места еще долго после того, как была потеряна всякая надежда, не слыша ни окликов, ни уговоров. Его придворные кто раньше, кто позже покинули его, и в конце концов Тэм Тол остался в одиночестве, слишком ошеломленный или слишком гордый, чтобы спасаться бегством.

Внизу чернь сновала по улицам, собирая все ценное, что можно было унести с собой, после чего хлынула прочь через Закатные ворота и направилась к священному городу Люид-Шагу, что лежал в пятидесяти милях к западу, на другом конце Джохеймской долины.

Риальто, который бежал по воздуху, остановился и через плермалион оглядел небо. Синее пятно висело над западной частью города. Риальто неторопливо двинулся в том направлении, ломая голову, каким образом быстро и незаметно отыскать Персиплекс в такой сумятице. На глаза ему попался Тэм Тол, одиноко стоявший на стене, и в этот самый миг шип, выпущенный из башенки военной повозки, поразил правителя прямо в лоб, и Тэм Тол медленно и беззвучно ничком рухнул со стены на землю.

Шум, оглашавший Финнеанскую равнину, притих и превратился в негромкий шелест. Все летуны скрылись, и Риальто мягкими, но решительными шагами еще на милю приблизился к поверженному городу. Остановившись, он снова глянул в плермалион и, к немалому своему облегчению, обнаружил, что синее пятно теперь висит не над городом, а над Джохеймской долиной: очевидно, Персиплекс прибрал к рукам кто-то из беженцев, колонна которых тянулась по долине. По воздуху Риальто добрался до места, расположенного прямо под синим пятном, но испытал лишь новое разочарование: завладевшего Персиплексом типа никак нельзя было выделить из толпы мерно покачивающихся тел и бледных лиц. Солнце опустилось в цветное марево на горизонте, и на ночном небе различить синее пятно стало невозможно. Раздосадованный, Риальто свернул в сторону. В сумерках он пробежал на юг, за Джохеймскую долину, на другой берег широкой извилистой реки. На окраине небольшого городка под названием Вильс о Десяти Башенках он опустился на землю и устроился на ночлег на небольшом постоялом дворе за садом розовых деревьев.