Ловчие удачи

Феникс вцепился зубами в рукоять своего шабера и вместо вопля издал только глухой рык. С сухим щелчком кристаллы были помещены под пластины.

— Готово, — возвестил Часовщик, вытирая руки тряпкой.

Клацнули крепежи, и полукровка упал на пол, сжавшись в комок. Скиера подхватила его и, прижав к себе, укуталась вместе с ним в протянутое Филином покрывало, устроившись прямо на полу. Из зажмуренных от боли глаз «ловца удачи» по щекам сбежали две слезы…

За окном бушевала непогода. Карнаж дремал, прислонившись спиной к холодной стене у окна. Скиера сидела возле него и согревалась горячим чаем из огромной фивландской глиняной кружки, поминутно прислушиваясь к спокойному и тихому дыханию Феникса.

Его лицо с сомкнутыми веками выглядело во сне так спокойно и безмятежно, показывая унаследованные им гармоничные тонкие черты смешанной крови эльфов и ран'дьянцев. Если бы не белая полоса горизонтального шрама на скуле…

Глядя на «ловца удачи», полуэльфку не покидало странное ощущение. Для кого-то, возможно, это было лицом убийцы, и тем более зловещим становилось ощущение какой-то маски, как у тех сильванийских солдат, что выгоняли ее из лесного королевства. Тогда их тонкие и гармоничные черты перекашивала гримаса злобы и ненависти. Скиере вдруг стало жаль тех далеких времен, когда эльфы, ран'дьянцы и ларонийцы еще не умели ненавидеть так сильно.

Ян продолжал что-то мастерить у верстака, нарушая своей возней тишину. Под потолком парили колечки ароматного дыма из трубки Филина. Дуэргар задумчиво курил, глядя на всполохи молний в небольшом оконце у печи, сотрясавшие запоздалым гулом стены, и изредка поглядывая на «ловца удачи».

— Скажите, Ян, давно он мучается с тем, что у него на спине? — спросила полуэльфка.

— Я не знаю, Филин привел его ко мне уже подростком, — ответил Часовщик.

— Так вы его знаете с детства?

Оба утвердительно кивнули:

— Не совсем так конечно, ну да ладно, — нехотя начал дуэргар, — Как всем известно, в Ран'Дьяне живут те, кто обитал на Материке задолго до того, как явились переселенцы с Восьми Островов. Говорят, у них со временем вырастают крылья. Странствующие барды называют их феями и вовсю слагают баллады о красоте и мудрости, но забывают упомянуть, сколько народу сгинуло вокруг тех чертовых земель на южном берегу Лары, с густыми туманами в долинах и гигантскими деревьями до облаков. Мать Карнажа была оттуда. От нее он унаследовал дар природы ран'дьянцам, но, к сожалению, получил сплошные мученья.

— А что помешало его крыльям вырасти? Я его спрашивала, но он никогда мне не рассказывал, — Скиера бросила на красноволосого быстрый взгляд, чтобы убедится, что он все еще спит.

— А! Ты себе представила такие огромные два крыла белого пуха и перьев, как у ангелочков на феларских фресках!? — рассмеялся Филин, — Или может быть как у бабочек на сильванийских гобеленах?! Не думаю, что ран'дьянцы умеют вить себе коконы.

— Прекрати насмехаться, я правда не знаю. Если они не похожи на крылья, к чему тогда так называть? — насупилась полуэльфка.

— Потому что их обладатель может летать. Вот почему, — пояснил Ян.

— Но, как я слышал, развиться эти «крылья» могут только на землях Ран'Дьяна и больше нигде, — дуэргар развел руками, — Наверное, поэтому они стали проклятьем фей-изгнанников, и будут отдаваться страшной болью весь период положенного им роста. И мало кто знает, сколько примерно времени такое будет продолжаться. Что ж тут поделаешь? Вот и решили мы подсобить бедняге. Ян сумел кристаллизовать минерал, который часто используют некроманты для своих экспериментов над умершей плотью, чтобы обманывать простейшие механизмы жизненной силы организма и уберечь воскрешенных от невыносимой боли продолжающей разрушаться плоти.

Лицо Скиеры исказила гримаса отвращения.

— И все получилось как нельзя лучше, — поспешил вставить Ян, заметив выражение лица полуэльфки.

Часовщик отложил в сторону готовое изделие и старательно вытер с рук масло подвернувшейся тряпкой.

— Карнаж смог даже овладеть некоторыми свойствами этих «крыльев», — продолжил мастер, устало опустившись на стул и извлекая из-за старого сундука початую бутылку шаргардского рома. Это стало очевидно по характерному запаху, едва чпокнула пробка, откупорив толстое горлышко.

— Какими же? — не унималась Скиера.

Часовщик налил полную кружку и неторопливо осушил ее:

— Я не знаю, что это за крылья такие и как они устроены, но, имея только зачатки, наш подопытный мог довольно резво и высоко прыгать. Даже старое его прозвище в гильдии было Попрыгун. Но потом, когда он подрос, начались боли. Теперь такие вот прыжки равносильны тому, чтобы растеребить старую, плохо заживающую, рану.

— Пришлось здорово разодрать бедняге всю спину, чтобы сделать возможным запихивать кристаллы в те отростки, — Филин бросил на спящего Карнажа сочувственный взгляд и пододвинул к бутылке еще одну кружку.

Мастер тут же наполнил. Дуэргар одним махом осушил. Часовщик налил ему еще. Снова одним глотком опорожнив содержимое, Филин вытер ладонью губы.

— Пора тебе уже спать, а то поздно, — посоветовал Скиере дуэргар, — А мы с тобой, Ян, давай помянем Галчонка.

После этих слов на лице Часовщика впервые за все то время, что полуэльфка видела его, показалось нечто похожее на эмоцию:

— Как?! Когда?

Филин было открыл рот, собираясь вкратце ответить на вопрос, но осекся, глянув на полуэльфку, и снова протянул Яну свою кружку, значительно кивнув.

Скиера плотнее закуталась в покрывало и устроилась на плече Карнажа, стараясь отогнать воспоминания о темном эльфе, умиравшем сегодня у нее на глазах, на холодных камнях тоннеля с распоротым животом. Сквозь подступающий сон, который все никак не овладевал сознанием, утомленным и взбаламученным увиденным, она слушала тихий разговор. Хотя собеседники и подождали немного, давая ей возможность заснуть.

— Кеарх из гильдии… Пырнул знатно, чертов живодер!

— Что к лекарю не снесли. Да не смотри ты так, я про нашего говорю, — возмутился Ян.

— От трактира «У старой гарпии»? Он бы сто раз помер, прежде чем дотащили. Это если стража не повстречалась бы по пути.

— Совсем озверели. В гильдии уже своих режут. Точно надо собирать манатки и рвать когти из города. Вот заказы докончу и все. И так многих знакомых умельцев половили да в Башню отправили. Что за времена настали, ей богу!?

— Я вот тоже не думал, что с теплого угла сниматься придется, — грустно отозвался Филин.

— Тебе-то чего? Ты же из гильдии ушел давно. Все тихо мирно, чин чином. Это твой Карнаж, звереныш, новичка убил, да и наставника присоседил на тот свет.

— А ты его не трогай! — повысил голос дуэргар, — Сам знаешь, как дело было. Парень созрел, и крылья тоже зреть начали — вот башню и сорвало. Ты вспомни, как он выл, когда мы с тобой ему спину латали и кристаллы совали. Зато потом сразу утихомирился.

— Не напоминай. И так, как вспомню ту кровавую кашу у него на лопатках тогда, аж дрожь пробирает. Что ж эти ран'дьянцы за твари, коль у них такая чертовщина на спинах вместо крыльев?

— Не наше это дело, — отрезал Филин, — Сам куда податься думаешь?

— В Лангвальд.

— И я туда же.

Помолчали. Клацнули кружками.

— Сам, все же, каких дел натворил, если у меня спрятался? — немного отпив, спросил Ян.

— Не поверишь! На старости лет стража угробил.

Часовщик поперхнулся и глубоко закашлялся.

Глава 3

«Новая дорога, что новая обувка…. Бродягами рождаются»

Жан по прозвищу «Стоптавший сотню сапог»

Темноту разорвал детский крик полный ужаса.

Маленький мальчик стоял один посреди ночи на склоне черной как сажа горы. Чьи-то сильные руки протянулись к нему и схватили. Он вырывался. Там, на самом краю, извивалась в вихрях пламени женская фигура.

Словно огонь факела… ОНА сгорала, проливая гиблый свет кругом себя, разрывая темноту ночи… И сильный ветер, уносящий вверх пепел с черного мрамора «жертвенного алтаря».

Для мальчика ОНА была воплощением всего того, что вообще светлого могло быть в серой безысходности, что заполняла жизнь тех, кто созерцал Сокрушение Идолов.

— Мама! — сиплый крик простуженного ребенка был просто криком мало еще понимающего в этой жизни существа, чтобы полыхнуть злобой или обагриться яростью.

— Будьте вы прокляты!!! — раздался другой крик, полный того, чего, покамест, был лишен предыдущий.

Отец прижимал его к груди, пытаясь скрыть происходящее от взора, но две черные бусинки продолжали смотреть из-под упавшей на лоб челки кроваво-красных волос, как сгорала в страшных мучениях Рунэада. Изгнанница, покинувшая свою родную страну, а теперь, по решению драконов, изгнанная и из жизни.

Дважды ее изгонял этот мир. Палачами несчастной стали достаточно могущественные и самые безжалостные служители судьбы: закон и пророчество.

— Прими достойно наше решение, Xenos, — словно гром раздался сверху голос мелькнувшей в звездном небосводе тени.

Мальчик испугался и отвернулся, уткнувшись в грудь беловолосого эльфа.

Отец прижал его крепче к себе.

Аир А'Ксеарн бессильно стоял на коленях, заключив в объятия последнее, что у него осталось. Изумрудные глаза горели в темноте едва ли не ярче того пламени, что забирало возлюбленную.

Эльф ощерился до хруста сомкнутых зубов на взмывающую все выше в ночное небо тень. Из не плачущих глаз отца скатилась слеза. Она сбежала по щеке, и мальчик почувствовал, как на его нос упала теплая капля. Он посмотрел туда, где сверкали два огромных «изумруда» во взоре истинного Xenos. Встретив взгляд сына, Аир, не отрываясь, смотрел в эти, новые, глаза. Совсем другие. И, когда стихло хлопанье огромных крыльев, прижал голову Карнажа к груди, не в силах больше выносить этого взгляда, рвущего немым вопросом те осколки, что оставались еще от разбитого отчаянием сердца…

Карнаж вздрогнул и открыл глаза.

Скиера мирно посапывала у него на плече. Из небольшого окна проникал скудный свет пасмурного, холодного и влажного после вчерашнего ливня утра.

Рядом с печкой храпел, завернувшись в старую медвежью шкуру, Филин. Сам хозяин дома, пошел спать на второй этаж в любимом гамаке, устроенном среди склада инструментов. У Яна «Часовщика» не имелось погреба и в помине, поэтому приходилось хранить весь, далеко не самый скромный по размерам рабочий инвентарь, где придется.

Феникс тяжело поднялся и встал. Скиера тоже проснулась и сонно терла глаза. «Ловец удачи», проходя мимо храпящего Филина, задержался и дал тому легкого пинка. Дуэргар ухнул, недовольно заворчал и продолжил храпеть дальше. Полуэльфка украдкой наблюдала за этой сценой, одеваясь в высохшую одежду. Карнаж усмехнулся и, хорошенько размахнувшись ногой, от души врезал обитым мыском сапога по толстой заднице спящего.

— Курва! Ты, что, ошалел!? — возопил дуэргар, вскочив с вытаращенными глазами.

— Собирайся, нам пора в дорогу, если не хочешь бесплатно кусок прочной веревки и мыла, — объявил полукровка, надевая рубаху.

Филин обиженно заворчал, но последовал совету.

Сам Феникс собрался довольно быстро. Его пальцы ловко застегнули все три небольшие пряжки на бандаже, за который он заткнул свой худой кошель и длинную цепь с мелкими звеньями. Шнуровку у рубахи на горле он не стал завязывать, а лишь одел на шею два небольших мешочка на тесьме. Проверив, на месте ли кинжалы и легко ли они выходят из ножен, Карнаж накинул свою короткую куртку и принялся со сдавленным шипением расчесывать спутавшуюся шевелюру, жертвуя гребню немало волос.

Ян, зевая, спустился по лестнице вниз и с полным безразличия видом наблюдал за возней собиравшихся в дорогу гостей.

— Карнаж, я тут вспомнил. Ночью прибежал парнишка от хозяина кабачка «У старой гарпии» и сказал, что твои вещи у него, и чтобы ты поторопился их сегодня забрать, — произнес, наконец, Часовщик.

— Ты сказал ему, что я у тебя? — спросил полукровка, усаживаясь за стол рядом с уминающим за обе щеки дуэргаром.

— Конечно нет! Я что, похож на идиота?! Он зашел, потому, что знает, что мы знакомы. В конце концов, в этом городище не так много мест, куда ты мог бы податься.

— Это точно, но я ведь тоже не похож на идиота, — засмеялся Феникс, — Сходить в кабак за оставленной там поклажей! Проклятье! За кого меня вообще держат?!

— Мда, — протянул Филин, терзая зубами кусок вяленого мяса, — Ну и шкура же этот кабатчик! Видать, за разгром его заведения никто платить не стал, вот он и решил дать страже ущучить кого-нибудь за хороший барыш. Придет «ловец удачи» забирать свое барахло, а его тут же и сцапают.

Карнаж хмыкнул и рассек ножом луковицу.

— Однако, я остался ни с чем. Даже без отмычек, — полукровка многозначительно покосился на Яна.

— Черт бы тебя побрал! — Часовщик, тихо ругаясь, поднялся по лестнице наверх и оттуда, немного погодя, крикнул, — Ладно, соберу я тебе торбу. А ты, как до Лангвальда доберешься, поищи мне хату, где устроится и пошли весточку.

— Договорились! — ответил с набитым ртом Феникс.

Перемигнувшись с Филином, они чокнулись кружками с остатками вчерашнего рома.

Кроме всего прочего, надо сказать, довольно приличного снаряжения, которое Ян положил от щедрот своих в торбу, Карнаж попытался растрясти мастера на пару кульков с провизией и на старый, но еще способный послужить плащ, что пылился на крюку у двери. Часовщик воспротивился, резонно утверждая, что тем, кто всякий раз пускает в ход этот предмет одежды не по прямому назначению давать его бесполезно и убыточно.

Снабдив гостей провиантом и напутствовав поскорее убираться из города, пока стража не заинтересовалась ими всерьез, Ян облегченно захлопнул дверь.

Скиера давно была в седле и подозрительно посматривала на пасмурное небо, грозившее, того и гляди, вновь разверзнуть свои хляби. Рядом с ней со значительным видом восседал на осле Филин, подбоченившись и задрав для пущей важности подбородок, как какой-нибудь знатный барон. Такое средство передвижения вполне устраивало дуэргара, хотя он бы конечно предпочел карликовую лошадь. Но такая покупка была им не по карману. Да и вообще, «покупать» лошадей в Швигебурге могли только приезжие, а местные знали достаточно способов просто «одолжить» животное и даже с седлом и упряжью.

Начинался торговый сезон и в фивландской столице склады и конюшни были полны. Даже искать особо не пришлось. Что, собственно, и сделал Феникс, хорошенько вдарив по затылку отворившему поутру стойла конюху. Покуда Скиера и Филин завтракали и собиралась в дорогу, Карнаж таким способом раздобыл лошадей, а за неимением карликовых прихватил осла, явно изумленного до глубины души тем, что смог понадобиться бесхитростному конокраду.

Насколько полукровка знал своего старого друга и компаньона, тот, даже в самом неудачном положении, мог повернуть дело так, чтобы превратить в достоинство любой недостаток, а насмешку сделать поводом для гордости. Вот и теперь Филин самодовольно расписывал истории из хроник своего народа, поминая древних мыслителей, ученых, алхимиков и просто «бравых парней», разъезжавших, как и он, на ослах. Скиера сначала слушала, но, к тому моменту, как Карнаж вскочил в седло, и они двинулись к городским воротам, уже бросала на красноволосого умоляющие взгляды, в которых читалась немая просьба заткнуть ходячий цитатник дуэргарской истории.

Перехватив этот взгляд, «ловец удачи» только пожал плечами. Он вынул из торбы аккуратно сложенный плащ, который Ян ни в какую не хотел отдавать, и набросил себе на плечи.

— Ну, ты, брат, хитер! Собрался в дорогу как надо, — хохотнул Филин, увидев обновку друга.

— Куда мы направляемся? — спросила Скиера, стараясь поддержать смену разговора.

— Как я и говорил раньше, в Лангвальд, там мы встретимся с одним магом. О нем мы говорили с Филином. Ты, я думаю, слышала. Он поможет избавиться тебе от твоего клейма, а мне — от финансовых затруднений, — солгал Феникс, ведь истинные причины его визита были не столь просты и безобидны.

— А я там устроюсь аптекарем, — слова дуэргара меж тем не светились энтузиазмом, — Похоже, пришло время подыскать себе конуру, что б помереть тихо и спокойно.

— Но-но, Филин! Выше бороду, — приободрил полукровка, — И в Лангвальде у тебя дел будет по горло. Будто не знаешь тамошней публики.

— Да уж, все лучше, чем каменный мешок в «Башне Умолкших Криков», — проворчал Филин.

— Скажите мне, а почему она так называется? — спросила Скиера.

Ей действительно стало интересно происхождение этого жутковатого названия.

Полуэльфка задала свой вопрос довольно громко и совсем некстати, так как они подъехали к воротам.

— Тихо, — прошипел Феникс, приложив палец к губам, — За лишние разговоры об этом месте туда можно ненароком и угодить.

Скиера заметила, что взгляд Карнажа устремлен мимо нее в сторону ворот. Глаза «ловца удачи» пристально за кем-то наблюдали. Она последовала по направлению взгляда и увидела, как среди толпы приезжих мелькнула фигура с надвинутым на лицо капюшоном отороченной золотом сильванийской накидки.

— Я вас нагоню за городом, — тихо произнес полукровка, придерживая лошадь.

— Что случилось? — насторожился Филин.

— Ничего особенного. Занятное совпадение, но ничего не опасайтесь. Скорее проезжайте, а я не дам этой змее пустить в ход ядовитый язык.