Газета День Литературы # 84 (2004 8)

В.Б. Безусловно! Назначение писателя в этом и состоит. Другое дело, что одни писатели имеют крепкий талант, у других он послабее, а третьи — и вовсе бездарны. Но тоже считают себя писателями.

Н.Ч. А ведь люди бездарных читают, вот в чем фокус. Они издаются огромными тиражами.

В.Б. Людям немного надо. Многие не задумываются о том, что имеет истинную ценность в жизни, а что — мнимую. Людей надо воспитывать — хорошими книгами, песнями, молитвами. Тем, может быть, и спасемся.

…О многом еще мне хотелось спросить Василия Ивановича. Да пора, как говорится, было и честь знать. Что еще? Василий Иванович упомянул о своих летах — 71 год. Сказал, что берет пример с академика И.Р.Шафаревича — тому уже 80, значит, у него, Белова, есть как минимум лет 10 в запасе. А я хотел бы, чтобы у вас, Василий Иванович, в запасе было поболе, поболе этих 10 лет — чтобы написали вы еще не одну мудрую книгу. Здоровья вам и супруге вашей. Ольге Сергеевне! С Богом!

Смоленск—Вологда—Смоленск

АНКЕТА—2003 ПЕРВОЕ ПОЛУГОДИЕ ГЛАЗАМИ ПИСАТЕЛЕЙ

1. Какими событиями политической, литературной и личной жизни запомнилась Вам первая половина 2003 года?

2. Что принесли Вам эти первые шесть месяцев в творческом отношении?

3. Каковы Ваши планы на второе полугодие?

Виктор ЖОРНИК — поэт, лауреат литературной премии имени Антона Головатого, Краснодарский край.

1. Грустно наблюдать политическую жизнь страны. У нас на Кубани, казалось бы, в благодатном крае, многие промышленные предприятия и когда-то экономически развитые агрофирмы буквально "лежат на мели". Их скупают какие-то "варяги" и проходимцы, обещают людям золотые горы, а в итоге — мизерная зарплата, безработица, все вытекающие отсюда перекосы бытия: пьянство, воровство, наркомания и т.д.

Продажные СМИ убеждают нас в том, что это болезнь переходного периода от социализма к капитализму. Пройдет, мол, какое-то время и всё будет "о'кей!". Но сказки про белого бычка мы слышали уже много раз. Естественно возникает вопрос: зачем нам такие реформы и такая "демократия", которые обогащают шайку деляг и проходимцев, а простой народ вырождается и вымирает?..

В минувшее полугодие меня как писателя особенно тревожила и волновала проблема все сильнее дающей себя знать деградации отечественной культуры, причем наблюдаемая не только на уровне общественного сознания, но и по признакам снижения культуры и грамотности в учебных заведениях, на производстве, среди интеллиген- ции. И здесь, в противодействии этому процессу, ведущую роль, конечно же, должны играть писатели и художники, музыканты и артисты, несмотря на то, что наши творческие союзы потеряли свой "боевой дух" и плетутся в хвосте политических событий.

2. Творческая судьба писателя в провинции полна драматических ситуаций. Борьба за выживание, за кусок хлеба отнимает все силы, так необходимые для работы над рукописями будущих книг. Но, несмотря на тяжелые материальные условия (а я живу на пенсию в 1800 рублей), в мае я закончил работу над поэмой-сказкой "Казак Сковорода". XVIII век, события и люди этого времени — это только художественный фон, на котором мне хотелось показать все беды и несчастья наших сегодняшних дней. Конечно же, там есть и лирическая, и философская линии, но о том, насколько мне удалось соединить их воедино, судить уже не мне. Об этом, надеюсь, когда-нибудь выскажутся читатели и критики моей сказки о "русском Сократе".

3. При материальной и моральной поддержке добрых людей (а они, к счастью, еще не перевелись в нашем Отечестве) планирую издание газет "Тамань литературная" и "Мострансгаз на Тамани", опыт такой работы у меня уже имеется. Хочется и дальше нести нашим читателям живое русское слово, объективную информацию.

Ко дню своего юбилея (а он состоится в начале 2004 года) мечтаю издать на высоком профессиональном уровне сборник избранных произведений — мой творческий отчет перед читателями. Но я помню и о том, что человек предполагает, а Бог располагает, так что буду смиренно ждать и надеяться на лучшее.

Николай ПЕРЕЯСЛОВ — поэт, критик, прозаик, секретарь Правления СП России, г. Москва.

1. В первую очередь, конечно, душу продолжает терзать своей подлостью война в Ираке. Цинизм и наглость США и их прихлебателей дошли уже, кажется, до ручки, и на этом фоне очень сильно удручает бесхребетность руководства России, все сильнее утрачивающей остатки хоть какого-то влияния на мировые процессы. Да и внутри страны сегодня происходят просто вопиющие вещи! Абрамович, к примеру, может позволить себе выбросить 42 млн. долларов на покупку чужого футбольного клуба, а в это самое время наш отечественный спорт, да и если бы только спорт, а то ведь и наука, и культура, и образование, и медицина, и оборона — да практически ВСЕ сферы российской жизни! — пребывают ныне на положении самых настоящих нищих. Почему? Да потому, что недра державы, ее моря, реки, воздух, энергетика отданы на разграбление кучке олигархов, для которых английский футбол оказывается намного важнее благополучия своей собственной страны, а Президент и Правительство делают при этом вид, что это и есть свидетельство торжества демократии!

Страшно огорчил также 10-летний срок полковнику Буданову, который пославшая его на войну власть дала ему за то, что он осмелился на этой войне стрелять. При этом Ястржембский еще и говорит, что он считает этот приговор справедливым. Да была ли у него, блин, когда-нибудь совесть?..

А тем временем в Москве продолжают греметь взрывы, разгуливают террористки с тротилом на бедрах, а силовые структуры ничего этого не видят, ибо ими командуют "оборотни", главное дело для которых — набить свои собственные карманы. Увы, сегодня очень хорошо стало видно, что капитализм — это не тот общественный строй, который создают СООБЩА, а потому в стране почти окончательно выветрился дух коллективизма и все сильнее дают себя знать признаки индивидуализма...

Из печального запомнилась также смерть немецкого слависта Вольфганга Казака, с которым я незадолго до этого встречался под Кельном. У него были свои предвзятости и заблуждения, но это был один из самых интересных собеседников, с какими мне пришлось разговаривать в последние годы.

Слава Богу, в личных делах все протекает не так мрачно, как в политике, да и Союзу писателей России, несмотря на отсутствие какой бы то ни было помощи со стороны российских властей и олигархов (мы же не футбольный клуб "Челси"), кое-какая деятельность все-таки удается. В этом полугодии, например, я побывал на фестивале межвузовской поэзии в Омске, на ежегодном Пушкинском празднике в Пскове и Крыму, провел совместно с газетой "Московский железнодорожник" совещание молодых писателей под Москвой, участвовал в ряде других литературных мероприятий. Сильнее всего мне запомнились Пушкинские дни в Гурзуфе, где стояла прекрасная погода и были интересные люди — руководитель СП Беларуси Алесь Пашкевич, главный редактор киевского журнала "Радуга" Юрий Ковальский, украинский русскоязычный поэт Станислав Бондаренко и украинский украиноязычный поэт Станислав Шевченко, а также другие писатели.

Помимо всего этого, для меня как критика (то есть человека, чьим основным занятием является чтение книг) весьма запоминающимися событиями стали встречи с романами "Проклятое зачатие" Александра Владимирова, "Красный Бубен" Белоброва-Попова, "На острове Буяне" Веры Галактионовой, "Отреченные гимны" Бориса Евсеева, сборником "малой прозы" Саши Яковлева "Осенняя женщина", повестью Дмитрия Каралиса "Из варяг в греки", а также книгой Сапармурата Ниязова "Рухнама" и поэтическими сборниками "Иглы мглы" Виктора Широкова, "Айловьюга" Александра Кабанова, "Сквозь снегопад" Татьяны Четвериковой, "Древо" Андрея Расторгуева и некоторыми другими. Кроме того, по запросу ОВД Басманного района города Москвы, мне пришлось писать экспертное заключение на довольно мерзкую книгу Баяна Ширянова "Срединный пилотаж", давая ответ на то, содержатся ли в ней признаки порнографии или нет. Да она просто тонет в этой самой порнографии, а они еще спрашивают, есть ли в ней ее признаки!..

Последнее, что запомнилось из прочитанного, — это замечательный путевой очерк Риталия Заславского "Париж глазами старого мечтателя", напечатанный в третьем номере киевского журнала "Радуга" за этот год. Живой, непосредственный, полный ярких впечатлений и тонких жизненных наблюдений — сегодня это пленяет едва ли не сильнее, чем вымысел. А вот расхваленный в СМИ роман Светланы Борминской "Охота на старушку" меня откровенно разочаровал — бессюжетно, скучно и, главное, абсолютно беспозиционно. Так — мелкие личные страстишки да любовь к кошке, которые заслонили героям практически всю реальную жизнь…

2. Что касается моего собственного творчества в эти миновавшие шесть месяцев, то в какой-то мере этот период можно назвать даже вполне удачным. За это время я завершил работу над романом "Стивен Кинг на русской почве" и очень надеюсь, что скоро смогу предъявить его читателям. Это мистическая история, показывающая, чем может обернуться перенесение чуждой нам культуры на отечественную почву. Кроме того, мне удалось опубликовать в нижегородском журнале "Кириллица" (гл. редактор В.А. Шамшурин) написанный два с лишним года назад роман-алфавит "Урок кириллицы" — нарочито постмодернистское произведение, несущее в себе несколько смысловых пластов: пародийный, реалистический, филологический, интертекстуальный, сатирический и так далее. Но под всеми формальными фокусами и филологическими зашифровками лежит идея о том, что созданная Кириллом и Мефодием азбука — это не просто упорядоченная система письменных знаков, но подлинная программа бытия русского народа в вечности, и отступление от нее чревато катастрофическими последствиями для всей русской нации.

Ну и еще я открыл для себя в этом полугодии существование русского Интернета и узнал, что там встречаются довольно интересные авторы. Будет жалко, если этот огромный литературный материк постепенно отдрейфует от нас в какие-то виртуальные широты. Среди его обитателей есть несомненно талантливые писатели...

3. Пока смотришь в зеркало, видишь перед собой все того же парня, которого видел и год назад, и пять, и десять, а потому как-то не замечаешь течения лет и дней. А тут я на днях заглянул не в зеркало, а в паспорт, и с удивлением (и тихим ужасом) увидел, что в следующем году мне исполняется уже целых 50 лет, а это хотя и маленький, но юбилей. Так что теперь вот ломаю голову, как бы мне к этой дате выпустить хотя бы что-нибудь из написанного — пусть уж не многотомник (хотя наберется и на него), а одну-две книги. Читатели ведь до сих пор не знают меня как поэта, да и все мои романы и повести публиковались пока только в периферийных журналах, а не в Москве. А есть ведь еще литературно-критические блокноты, дневники, не собранные в книги статьи. Кроме того, я продолжаю писать и новые вещи — сейчас, например, работаю над замыслами сразу нескольких романов. Много также начатых статей, рецензий, дневников и всякой другой работы. Так что скучать не придется.

Алексей СМОЛЕНЦЕВ — поэт, исследователь творчества Ивана Бунина, Гайто Газданова, Александра Грина и Николая Заболоцкого, автор книг "Гармония страдания", "Пересеченная местность", член правления Кировского отделения Союза писателей России, руководитель областного литературного клуба "Молодость", г. Киров.

1. Самым замечательным событием последнего времени, вобравшим и литературную, и личностную, и политическую составляющие, стало для меня отмечавшееся в мае этого года 100-летие Николая Алексеевича Заболоцкого. Соединение личного и литературного в судьбе — дело привычное, а вот политика — гостья в моих буднях и праздниках нечастая. Однако как еще оценить невнимание российских СМИ (именно российских, потому что журналисты русские, а не российские, мимо такого события бы не прошли) к 100-летию одного из самых значительных русских поэтов двадцатого века? Конечно же, это политика. Поэтому и участие в Днях Заболоцкого стало поступком гражданским, а, следовательно, и политическим. Что же до личного и литературного, то — как здесь разделить? На чтениях "Художественный мир Николая Заболоцкого", великолепно организованных и проведенных Литературным институтом им. А.М.Горького (председатель оргкомитета С.Н.Есин), Татьяна Бек зачитывала ответы на проведенную ею анкету "Какое влияние оказал на Вас Заболоцкий?". Я переадресовал этот вопрос себе. И тут же честно ответил — влияния совершенно никакого… Речь идет о качественно ином явлении. Какое влияние оказывает на меня наличие моей правой руки? — Это часть меня. Без этого я — другой. Так же и Заболоцкий, его поэзия. Кем бы я сегодня был, если бы с юности не выбрал как главный ориентир его чеканное: "Нет! Поэзия ставит преграды…". И участие в Днях Заболоцкого — как Московских, в Литературном институте, так и Вятских, всего 13 дней (с 13 по 25 мая 2003 г.) — обернулось для меня рядом чудесных (иначе не скажешь) происшествий. В мартовском номере "Дня литературы" отец Дмитрий Дудко говорит о необходимости и возможности (!) канонизации русских писателей-классиков Достоевского, Пушкина, Лермонтова… Дерзкое, по словам самого о. Дмитрия, намерение. Но… этот взгляд мне чрезвычайно близок. Более того, когда я исследовал православный подтекст произведений Александра Грина, со мной происходили самые обычные (то есть ТАКИЕ ЖЕ, как по молитвам к нашим святым) чудеса. То же — повторилось и при работе над Николаем Заболоцким. Судите сами.

Май 2003 года для меня — это еще и 10-летие окончания Литературного института. И вот благодаря Николаю Алексеевичу у меня появляется возможность не просто приехать в Москву, зайти в аудитории, постоять у памятника Герцену, пройтись по Тверскому бульвару, но — выступить в этих Стенах! Три дня вновь жить в общежитии на Добролюбова! Целая жизнь прошла, прошумела там! И всколыхнулась, возвратилась вновь, всей силой юности, молодого отчаянья и отваги… Разве это — не чудо?

И в эти же майские дни — 20-летие окончания Московского института стали и сплавов, первого моего вуза. И я попадаю на встречу с нашей учебной группой ОПР-78-2 — группой моей юности, моей первой настоящей любви. Двадцать лет и целая жизнь… мелькнули как день один. А вдруг да мне опять удастся встретить здесь мою несостоявшуюся Судьбу? — мелькнула мысль. Но Вера на встречу приехать не смогла, хотя все же позвонила и назначила мне встречу на мосту над железной дорогой… Но здесь ли произошло это наше позднее свидание или где-то НАД ЭТОЙ ЖИЗНЬЮ ВООБЩЕ — я уже не понимаю…

Потом московские Дни Заболоцкого продолжились в Вятке. Внушительной делегацией в составе около 20 человек (гости из Москвы, Самары, районов Кировской области — писатели, литературоведы) мы выезжаем в Уржум, где учился юный Коля Заболоцкий. Из Уржума путь лежит в Сернур — райцентр республики Марий Эл, где жила семья Заболоцких по возвращении из Казани. Из Уржума в Сернур едем напрямую — полевыми неготовыми дорогами, и останавливаемся на краткий отдых возле села Косолапово — это родные места и последний земной приют моего отца Ивана Смоленцева, поэта и изобретателя. И тоже — 10 лет: отец умер в феврале 93 года. И стоял я на косолаповской околице в нескольких сотнях метров от могилы отца с горьким поминальным стаканом в руке, и капали в стакан мои невидимые миру светлые слезы… И звучали отцовские стихи над его полем, над его лугом…

Сколько всего сошлось для меня в этих тринадцати днях Николая Заболоцкого — и Поэзия, и Любовь, и Смерть, — вся полнота человеческого бытия! Совпадение, случай — скажут мне. И я соглашусь: прав не канонизированный еще пока Пушкин — "И случай, Бог изобретатель"…