Тайный Город – твой город (сборник)

Немного не доехав до офиса, она остановилась у маленького продуктового магазина. Жутко хотелось курить. Соврав вчера, что она не курит, Аллочка неожиданно для себя самой решила бросить эту дурную привычку, но поняла, что не может сделать это вот так, сразу. Она выскочила из машины, не оборачиваясь, нажала на кнопку на брелоке и скрылась за дверью магазина. Через несколько минут вернулась к машине, держа в руке пачку сигарет и банку шипучки. Аллочка потянулась за ключами в карман, и в тот же момент сигареты и газировка выпали из ее рук. Машина стояла с открытой дверью, пакета не было. Не веря своим глазам, Аллочка несколько раз обошла машину, проверила задние сиденья, на всякий случай заглянула в багажник и под машину. Все сомнения рассеялись: пакет с покупками исчез.

Она села в машину, достала сигарету из поднятой с тротуара пачки и нервно закурила. Аллочка перебирала в уме все возможные варианты пропажи пакета, она никак не могла поверить в то, что его просто украли. Но как? Она же закрыла машину… Девушка подозрительно посмотрела на брелок с сигнализацией, схватила его и начала, точно безумная, нажимать на кнопку. Машина не реагировала, батарейка окончательно села. Значит, кто-то увидел, что она вышла из машины, увидел, что сигнализация не сработала, а затем подошел и вытащил пакет. В первый раз в жизни ее обокрали.

От такой несправедливости у Аллочки на глаза навернулись слезы. Она сидела в растерянности, не зная, что предпринять. Идти в полицию? Выйти из машины и начать опрашивать людей на улице? Все произошло десять минут назад, и очень мало шансов, что кто-нибудь по счастливой случайности оказался рядом. На всякий случай она посмотрела вокруг, однако не заметила никого подозрительного. Пешеходы, озабоченно уткнувшись носом себе под ноги, спешили по своим делам. Впрочем, даже если бы кто-нибудь и выглядел подозрительно, Аллочка вряд ли начала бы его расспрашивать: в глубине души ей было очень стыдно за то, что она по своей глупости попала в такую переделку, но признаться в этом другому человеку она бы не решилась.

Девушка продолжала сидеть в машине и медленно перебирала в уме вещи, которые она с такой любовью выбирала и которые теперь для нее были безвозвратно утеряны. Сумма покупки была довольно велика, а потраченные деньги были заняты Аллочкой у подруги в счет будущей зарплаты. Значит, кроме всего прочего, ей еще придется возвращать деньги… И тут она вспомнила такое, от чего холодок пробежал у нее по спине: «пчела»! Она бросила пакет с «пчелкой» в покупки. Девушка в ужасе представила себе, как сейчас она приедет в офис и признается во всем Имару. Мысль о том, что ей придется всю оставшуюся жизнь отрабатывать пропажу, вызвала настоящую панику. А ведь ее еще могут обвинить в краже, и тогда она вообще сядет в тюрьму! Картины, одна страшнее другой, мысленно проплывали перед ее взором.

Надо было спасаться любым способом. Аллочка взяла себя в руки, вытерла слезы, затушила очередную сигарету, вынула из сумки пилочку и начала действовать. После приведения в порядок двух ноготков на левой руке она достала из «бардачка» салфетку и поправила слегка расплывшийся макияж, затем посмотрела на часы и поняла, что сидит в машине почти полчаса. Аллочка подумала, что Имар еще не обнаружил пропажу, во всяком случае, звонков на мобильный пока не было. Она опустила глаза на место, где обычно в машине держала телефон. Там было пусто – телефон также украли. Странно, но еще одна потеря вызвала в девушке не новый всплеск отчаяния, а пробудила какое-то новое чувство, схожее со злостью. Теперь она всей душой ненавидела вора и взывала к справедливости. Мозг ее начал лихорадочно соображать.

Аллочка представила себя в роли преступника. Она была уверена, что совершенное неизвестным преступление было для него случайно подвернувшимся шансом. Значит, вор, украв пакет, вполне мог задаться вопросом о том, что делать дальше. Внезапно ей в голову пришла одна догадка. Не мешкая ни минуты, она завела машину, развернулась и направилась в сторону магазина.

Войдя в магазин, она отыскала менеджера – приятную молодую женщину и дрожащим от волнения голосом рассказала свою печальную историю. Завершив свой рассказ, она с надеждой спросила: «Может быть, к вам приходил кто-нибудь и пытался вернуть мою покупку?» Аллочка вспомнила, что вместе с покупками лежал и чек, на котором, кроме суммы, был также указан адрес и название магазина. Нет ничего проще, чем вернуться в магазин и оформить возврат денег. Менеджер подтвердила, что около получаса назад приходил мужчина и пытался получить деньги, но поскольку на купленные вещи была сделана скидка, возврату они не подлежали. Аллочка разочарованно вздохнула. Она надеялась, что покупку вернули и вору для получения денег пришлось показать паспорт. Она сделала последнюю попытку, спросив, есть ли у них видеокамера. Женщина утвердительно кивнула и пригласила Аллочку в офис.

На камере она увидела несимпатичного мужчину неопределенного возраста, одетого в кожаную жилетку, такие же штаны и грязную красную бандану. Выглядел мужчина как настоящий бандит. Аллочка вздохнула, затеплившаяся было надежда снова ее покинула. Она поблагодарила менеджера и вышла из магазина.

Сев в машину, которую она больше не пыталась запереть, она аккуратно, чтобы не испортить прическу, обхватила голову руками. Деваться было некуда: надо ехать в офис с повинной головой и умолять патронов о милости. С этими мыслями девушка подъехала к зданию фирмы. Внутри было тихо. Рабочий день только что закончился, и она, миновав охрану, поднялась на второй этаж, поставила сумочку к себе на стол и тихонько постучала в дверь кабинета Имара.

Кабинет был закрыт. «Там нет ничего особенного», – мысль сама пришла в голову. Девушка вздохнула и отпустила ручку двери. Она стояла в полной растерянности, Аллочка никак не могла сообразить, знает Имар об исчезновении раритета или он уехал из офиса, не обнаружив пропажи? Если все-таки знает, то, скорее всего, он уже не один раз звонил ей на мобильный. Вряд ли вор ответил, и Имар мог решить, что она похитила «пчелу» и скрылась.

Она все еще стояла у запертой двери кабинета, когда тишину нарушил телефонный звонок. Аллочка вздрогнула от неожиданности, вернулась к своему столу и остановилась, тупо глядя на телефонный аппарат, который мелодично предлагал ей снять трубку. У нее не было сил разговаривать, она взяла сумочку и поплелась к выходу. В этот момент у телефона включился автоответчик, и раздавшийся в тишине голос заставил девушку замереть на месте: «Тренер, ты трубку, типа, брать будешь? Это Батон. Короче, нашел я тута одну вещицу. Запрещенную, адназначна. Типа, если хочешь вернуть, надо договариваться. Я ща в «Средстве от перхоти», тама меня и всех нас угостишь виски. Чтоб разговор склеился, вот». Дальше раздался ужасный гогот, и все стихло.

Аллочка, не веря своей удаче, подскочила к телефону, удалила сообщение, а затем выбежала из офиса. У нее появился еще один, призрачный шанс все исправить, поэтому девушка не хотела, чтобы патроны получили это послание. До ближайшего полицейского участка она добралась довольно быстро, заикающимся от волнения голосом попросила у дежурного бланк и торопливо стала писать заявление. Ей пришлось час просидеть в очереди, прежде чем ее вызвали. В кабинете сидели два молодых, коротко стриженных оперативника. Они с явной неохотой приняли заявление Аллочки и не торопясь стали заполнять документы, периодически задавая ей глупые, на ее взгляд, вопросы. Она нервничала, кричала, что они теряют время, что преступник сейчас сидит в баре, она хорошо запомнила лицо на камере в магазине и сможет его опознать. Оперативники как будто не слышали девушку и продолжали лениво ее опрашивать.

Совершенно измученная, Аллочка умоляла их поехать с ней, она готова была отвезти их на своей машине, но оперативники никак не отреагировали на ее предложение. Они сунули ей листочек, заставили написать «Записано с моих слов», поставить подпись и дату. После этого один из них попросил ее выйти, буркнув: «Девушка, за вами очередь, там еще пять заявителей. Как только управимся со всеми, пробьем вашего Батона по базе и, может, прокатимся в бар».

Кипя от злости, Аллочка покинула полицейское управление и решила самостоятельно разыскать преступника и уже там, на месте, просить помощи у свидетелей в задержании. Она остановилась у почтового отделения, села в полупустом зале со справочником адресов и телефонов и начала искать название «Средство от перхоти». Через двадцать минут она окончательно сдалась, покинула почту и снова села в машину. Ни бара, ни ресторана, ни клуба, да и вообще хоть что-нибудь с таким названием она не нашла. Слезы снова выступили у нее на глазах. Она не знала, что же еще можно предпринять, но сидеть вот так, просто, она не могла. Аллочка завела машину и поехала. Она бесцельно колесила по городу, разглядывая светящиеся вывески, в душе моля всех святых, чтобы ей повезло и проклятый бар сам собой нашелся. Потратив больше часа на пустые поиски, девушка окончательно сдалась и повернула в сторону дома.

Было около половины одиннадцатого вечера, когда Аллочка завернула к себе во двор, оставила у подъезда машину и поднялась на третий этаж. На лестничной клетке было темно, она вслепую открыла сумочку, чтобы достать ключ, и тут ее пальцы наткнулись на какой-то незнакомый предмет прямоугольной формы. Она вынула его и с минуту тупо рассматривала. Какой кошмар! Из-за кражи она начисто забыла, что должна была отвезти лекарство тетке Имара. Патрон говорил, что оно ей очень нужно. Аллочка взглянула на часы: выходя днем из офиса, она планировала быть у тети патрона часам к четырем, то есть более шести часов назад.

Аллочка неслась по ночному городу, заставляя себя не думать о последствиях опоздания, но в сердце уже закралось противное предчувствие неминуемой беды. Она долго плутала по маленьким улочкам незнакомого района с одинаковыми домами, фонари тускло освещали дорогу, из машины было невозможно разглядеть номера домов. Наконец, устав от нарезания кругов, она бросила машину и побрела по тротуару, время от времени подходя к домам, чтобы рассмотреть их номера.

Дом, который она искала, оказался третьим по счету. Аллочка зашла в опрятный подъезд, поднялась на лифте на пятый этаж, подошла к нужной двери и позвонила. Она молила о том, чтобы за дверью послышались шаги и женщина, старая или не очень, открыла ей дверь. Она бы рассыпалась в извинениях и позволила себя обругать, но еще один тяжкий груз свалился бы с ее плеч. Но за дверью было тихо. Девушка присмотрелась и увидела, что дверь не заперта. С гулко стучащим сердцем она толкнула ее и вошла.

В квартире было темно и тихо. Она наугад пошла вперед, нащупывая выключатель. Когда она, наконец, его обнаружила и включила свет, ее взору предстала самая худшая из картин, которые она себе рисовала по дороге сюда. Женщина среднего возраста с длинными вьющимися волосами лежала на полу посередине большой комнаты. Что-то было в ее позе и в выражении застывших, как будто стеклянных, глаз такое, что Аллочка, никогда раньше не видевшая покойников, поняла – случилось непоправимое. Она вытащила из сумочки уже никому не нужное лекарство. Та часть ее воспаленного сознания, которая еще могла думать, мучительно размышляла, оставить ли лекарство здесь и позвонить в полицию, либо срочно покинуть страшную квартиру, пока ее здесь не застали, и спрятаться где-нибудь далеко-далеко.

«Я должна во всем сознаться, это моя вина, – прошептала она, наконец, – я убила человека. Я – убийца». Сзади, из-за раскрытой двери квартиры, раздался шум вызываемого лифта. Она вздрогнула, бросила лекарство обратно в сумочку, выключила свет и вышла из квартиры, оставив дверь в том же состоянии, в котором она ее обнаружила, когда пришла.

Аллочка спустилась на улицу. Она огляделась и поняла, что не помнит, в какой стороне оставила машину. Сигнализация не работала, а расхаживать по темным незнакомым дворам и улицам у нее уже не было сил. Она вышла на дорогу и остановилась на тротуаре. Было уже около полуночи, улица казалась пустынной. Страшно хотелось курить. Мысленно наплевав на одолженное дорогое платье, она села прямо на край дороги, на бордюрный камень в единственном свободном от припаркованных машин месте. Потом непослушными холодными руками достала из стоявшей рядом сумочки сигареты с зажигалкой и закурила.

События последних двенадцати часов давили на нее такой тяжестью, что она и физически сгорбилась, не в силах сидеть прямо. Она чувствовала страшное опустошение, слезы лились из глаз, тушь расползлась на пол-лица, но девушке было не до этого. Она продолжала курить, глубоко затягиваясь и глядя прямо перед собой. Она вспоминала, как радостно начался день, и ей казалось, что это было давным-давно, в другой жизни. А теперь она, чувствуя себя одинокой преступницей, сидела в ночи на дороге и прощалась с жизнью. Аллочка знала, что завтра, а может быть, гораздо быстрее, когда патрон обнаружит тело своей родственницы, он заявит в полицию, и ее найдут в считаные минуты. Она не собиралась прятаться, да и не смогла бы, потому что переживания последних нескольких часов полностью лишили ее сил.

Аллочка подняла глаза к небу. Яркие звезды приветливо светили ей, сочувственно подмигивая. Она подумала, что сейчас, первый раз в жизни, ей уже ничего не страшно, потому что страха большего, чем тот, который она испытала за сегодняшний день, она испытывать уже не сможет.

Свет ярких фар ослепил ее. На пустынной улице показалась одинокая машина, в тусклом освещении уличных фонарей она казалась угольно-черной. Машина медленно подъехала к тому месту, где сидела Аллочка, и остановилась. Несколько раз мигнули фары. Девушка не пошевелилась. Невидимый водитель негромко посигналил, но Аллочка продолжала сидеть на тротуаре, вытянув вперед длинные ноги в изящных туфельках. Наконец дверь машины открылась, и из нее вышел одетый в черное мужчина. Он неодобрительно глянул в сторону девушки и негромко сказал: «Ноги убери отсюда, буду парковаться – раздавлю».

Аллочка несколько секунд оценивающе разглядывала незнакомца, словно проверяя, годится ли этот тип для того, чтобы стать заключительным аккордом в череде ее сегодняшних бед. Потом с презрением в голосе тихо ответила: «Отвали». Она отвернулась и сделала еще одну глубокую затяжку. «Может быть, последнюю», – мелькнуло в ее голове. Ей было уже безразлично, что о ней могут подумать и вообще, что с ней может произойти.

* * *

Братья Унар и Имар Турчи ничем не отличались от других представителей семьи Шась. Их отец всю свою жизнь проработал в Торговой Гильдии, но особенных высот и, соответственно, заработков не достиг. Отчасти по этой причине братья никогда не связывали свою карьеру с Гильдией. Они открыли маленькое дело и сделали ставку на работу с человскими компаниями. Первые годы, пока бизнес шел не очень хорошо, братьям порой приходилось проворачивать и сомнительные сделки в паре с Урбеком Кумаром, однако впоследствии Унар и Имар полностью отказались от прямого сотрудничества с «Кумар Карго Экспресс».

Спустя несколько лет бизнес братьев Турчи пошел в гору, они сменили офис, переехав в двухэтажный особняк недалеко от центра города, и полностью сосредоточились на делах своей фирмы, лишь время от времени оказывая посреднические услуги Урбеку.

Заработав первые большие деньги, братья в появившееся свободное время с головой окунались каждый в свое собственное хобби, обнаружив в этом полную несхожесть. Старший, Унар, оказался заядлым нумизматом, младший же увлекся покером. Благодаря врожденному трезвому отношению к деньгам и способности выключать на время игры эмоции, предприимчивый шас слыл удачливым игроком. Кроме этого, Имар обнаружил в себе непреодолимую тягу к красивой жизни и с маниакальной педантичностью начал окружать себя предметами роскоши. Будучи в глубине души истинным художником, он считал, что все, что его окружает, должно говорить о его хорошем вкусе и благосостоянии. Последним, и самым удачным, приобретением Имара стала старинная ваза из редкого камня, которую он, используя любую возможность, показывал всем желающим.

С некоторых пор Имар стал уговаривать старшего брата нанять человскую секретаршу. Ему казалось, что роскошная девица будет еще одним символом их достатка и придаст офису законченный вид. Унар долго не соглашался, но Имар был настойчив. Он убедил брата, что заработная плата человской секретарши гораздо ниже, чем затраты на приобретение и обслуживание голема с такими же функциями. Для подтверждения собственной правоты Имар даже представил брату смету из мастерской Барраги. Глянув на итоговую сумму, Унар охнул и наконец-то согласился. Они дали объявление, и уже на следующий день на братьев посыпался ворох резюме. Имар тщательно отбирал кандидаток, делая упор на внешний вид, у него было четкое представление о том, как должна выглядеть секретарша владельца компании.

«Алла Николаевна Воробьева, 19 лет, не замужем, опыт работы, собственный автомобиль». Имар взглянул на приложенное фото и удовлетворенно хмыкнул: кажется, он нашел то, что искал.

Собеседование прошло как по маслу. Пришедшая девушка оправдала ожидания Имара: она была красива, ухожена и безупречно одета. Еще одно приобретение, предмет роскоши, в его коллекцию. Он наблюдал, как изо всех сил она старается получить эту работу, как картинно улыбается. Его позабавила ее неумелая попытка соврать, что она не курит.

На следующий день Имар проснулся от звонка брата, тот просил срочно приехать в офис. Имар положил трубку и взглянул на время: он безнадежно проспал. Быстро одевшись и наспех позавтракав, он выскочил из квартиры, не запомнив, захлопнул ли он дверь, и только по дороге в офис вспомнил, что забыл оставить зарядку для Шакиры, своей домработницы. Увидев как-то раз по телевизору клип известной человской певицы с роскошными формами, Имар тут же заказал себе голема-копию, считая, что только такой и должна быть его домработница.

В офисе Имар был встречен томной улыбкой своего нового приобретения, и настроение у него поднялось. Накануне он боялся, что девицы хватит только на собеседование, поэтому безупречный вид секретарши его обрадовал. Унар сидел у себя в кабинете, уйдя с головой в бумаги. Завидев брата, он недовольно буркнул:

– Имар, где тебя Спящий носит?

– Извини, проспал, сидели в клубе до самого утра, хорошая была игра, – зевнув, сказал Имар.

– Ладно, быстро приходи в себя и помоги мне с цифрами.

Имар хитро улыбнулся, сон как рукой сняло.

– Унар, пойдем ко мне, хочу показать тебе одну вещицу.

– Неужели твоя вещица важнее цифр?

Брат подозрительно посмотрел на Имара, но тем не менее поднялся, и они прошли в другой кабинет. Зайдя, Имар прикрыл дверь, затем подошел к столу и выложил «вещицу» из кармана. Унар тихо охнул и взял в руки раритет. Он долго и осторожно вертел его в руках, все еще не веря своим глазам, и, наконец, сказал:

– Имар, у тебя все-таки удивительная способность находить невероятные вещи. Сначала ты посадил в приемной куклу, которая все утро соревновалась с кофемашиной за право взбивать молоко для капучино, а теперь вот это. Где ты достал подобное чудо?

Младший брат довольно усмехнулся и развалился в кресле.

– Надо полагать, ты знаешь, что это такое? – Имар забрал «пчелу» у брата и сам начал внимательно ее рассматривать.

– Знаю ли я? Конечно, знаю, Спящий тебя дери! Этот артефакт запрещен навами, его использование противоречит Догмам Покорности. Надо полагать, что даже его хранение не принесет его владельцу ничего, кроме проблем. Повторяю вопрос: где ты его достал?

– Выиграл в карты, – довольный собой Имар лениво размешивал ложечкой сахар.

– Ты играешь в карты с масанами? С каких это пор?

– Со вчерашних, – съязвил младший брат, сладко зевнул и продолжил: – Была крупная игра, мне страшно везло, поэтому я засиделся до ночи. После полуночи к нам присоединился молодой Треми, было видно, что он в покере новичок и сильно нервничает, в общем, наш клиент. Такие либо осторожничают и прокидывают все в бленд, либо играют один раз и по-крупному, на все. Треми решил играть по-крупному. Я следил за ним: он долго ждал свою карту, на которую можно поставить все, затем слегка вздрогнул, когда она, наконец, пришла, и взвинтил банк еще до флопа. У меня на тот момент была пара тузов, и я удвоил предложенный им банк. Все остальные выкинули. Треми побледнел, потом посерел, а затем достал «пчелу» и спросил, может ли он в качестве залога за недостающую сумму предложить эту вещицу. Я согласился.

– И что же?

– Открылся пустой флоп, затем терн и ривер без повторов. Я выиграл. У него тоже была пара, только королей.

– И ты просто забрал эту вещь?

– Нет, конечно. Сначала юнец чуть в обморок не грохнулся, затем начал меня просить, чтобы я вернул «пчелу», а он привезет деньги. Сказал, что взял раритет без разрешения и будет скандал, если пропажу обнаружат. Я дал ему сутки на то, чтобы вернуть деньги, иначе «пчела» останется у меня.

– И сколько у Треми осталось времени?

– Срок истекает в пять утра. Надеюсь, что он не найдет нужную сумму и артефакт останется у меня. – Имар снова начал разглядывать кулон. – Унар, эта штуковина тянет на маленькое состояние. Надо будет выяснить ее реальную стоимость.

– Ты с ума сошел, Имар! Во-первых, опасно связываться с запрещенным Навью артефактом. Если комиссар узнает о том, что за вещь у тебя в залоге, он вряд ли расценит это как просто предпринимательство. А во-вторых, я уверен, что Захар скоро объявится и сделает нам какое-нибудь соблазнительное предложение. Юнцу придется сознаться в своем преступлении, а епископ пожелает как можно скорее уладить это дело, пока никто в Темном Дворе не узнал.

В это время зашла секретарша и принесла кофе. Братья разом замолчали, причем старший многозначительно закатил глаза, давая понять Имару, что уже по горло сыт Аллочкиной «стряпней». Они перешли к столику, на который она поставила чашки, дождались, пока Алла уйдет, затем Имар вернулся к своей мысли:

– Унар, эта штуковина – раритет. Красотища! У меня нет сил просто так с ней расстаться, – он вздохнул, – давай хотя бы попробуем ее оценить. Я хотел заскочить к Кумару и проконсультироваться.

– Нельзя, – помедлив, сказал Унар, – Урбек хоть и свой, но я бы все равно не стал распространяться. Ладно. Я уезжаю в Гильдию, буду там до конца дня. А сейчас пойдем ко мне, хочу закончить с бумагами. И вот еще что, ты лучше не касайся руками этой штуковины. Мы не знаем, каким образом она работает, возможно, она уже активирована. Заверни ее в салфетку.

– Да, ты прав. – Имар взял со стола салфетку, обернул ею кулон и положил в один из двух бумажных пакетов, стоявших на столике. – Кстати, что ты думаешь о нашем логотипе на пакетах? Вот два последних варианта, какой тебе больше нравится?

Унар рассеянно взглянул на бумажные пакеты. На обоих посередине красовался логотип их фирмы, а внизу мелким шрифтом был указан их адрес и телефон.

– Какой выбираю? А разве они не одинаковые?

– Ты что, брат! Этот логотип бирюзового цвета, а этот – цвета морской волны.

– Имар, прошу тебя, избавь меня от этих подробностей, лучше скажи, во сколько нам эти художества обойдутся.

Имар расхохотался, дружески хлопнул брата по плечу, и они вышли из кабинета.

Старший брат вскоре уехал, но почти сразу же перезвонил с просьбой подвезти документы. Имара после суток на ногах клонило в сон, тут он вспомнил про свое удачное приобретение: «Алла, зайдите, пожалуйста, ко мне». Он отдал секретарше все необходимые распоряжения, не забыв также и про зарядку для Шакиры, затем, когда она ушла, решил, что может часок-другой поваляться у себя в кабинете на диване. Едва коснувшись головой подлокотника, Имар провалился в глубокий сон.

Проснувшись от телефонного звонка, Имар вскочил, ничего не понимая, затем взял трубку. Звонили из клуба, сегодня был крупный турнир. Имар взглянул на часы, было около пяти вечера, он проспал несколько часов. Приводя на ходу себя в порядок, он закрыл кабинет, установил стандартный защитный набор, рекомендуемый Службой утилизации, затем вышел из офиса. Секретарша еще не приехала.

Имар примчался в клуб к самому началу турнира. Сон как рукой сняло, и он с головой окунулся в покерные комбинации.

Около трех утра Имар, уже сонный, услышал тихое мелодичное урчание своего мобильного. Он поднял трубку: звонил Захар Треми. Как и предполагал Унар, епископ уже знал о пропаже и был намерен решить вопрос лично. Они договорились через час встретиться в офисе Турчи. Имар вздохнул: в глубине души он надеялся, что Захар узнает обо всем слишком поздно и раритет останется у него.

Они одновременно подъехали к зданию фирмы, Имар проводил своего гостя в кабинет, Захар вошел и сел на предложенное хозяином кресло.

– Итак, Имар, я привез сумму, которую вам был должен Марк Треми, – он взглянул с неудовольствием в окно, небо чуть алело. – Я хотел бы поскорее покончить с этим. Это запрещенный Догмами артефакт, я уверен, вы знали об этом, когда принимали ставку.

– Но это же не я поставил его на кон, – с долей смущения пытался оправдаться Имар.

Захар одарил настороженного шаса ледяным взглядом.

– Марк нарушил запрет, когда вынес артефакт из дома, – продолжил тихо Захар, – но это также не снимает вины с вас. Вы нарушили запрет Нави, когда приняли этот артефакт в качестве ставки. В случае огласки и вы, и я понесем наказание. Поэтому я хотел бы скорее покончить с нашим делом.

– Да, конечно, – Имар понял, что обсуждать что-либо еще бессмысленно, и подошел к чайному столику, на котором одиноко стоял пакет, – ваш артефакт здесь, в этом пакете.

С этими словами Имар взял со стола пакет. Он показался ему слишком легким, несколько секунд он держал его в руке, затем с отразившимся на лице ужасом поставил на стол и запустил в него руку. Под салфеткой ничего не было. Дрожащими руками он перевернул пакет, салфетка тихо выпала на стол. Имар в испуге повернулся к масану, тот молча наблюдал за ним.

– Что-то случилось? – спросил Захар ровным тоном, от которого Имара передернуло.

– Я не знаю, – прошептал Имар, – кажется… мне надо срочно позвонить, если не возражаете.

– Пожалуйста. Я подожду.

Имар выскочил из своего кабинета, снял защиту с комнаты брата и вбежал в нее. У него была призрачная надежда, что брат по какой-то причине мог вернуться в офис и переложить артефакт. В кабинете Унара, однако, следов раритета не нашлось. Имар дрожащей рукой набрал телефонный номер.

– Да? – в трубке раздался недовольный сонный голос Унара.

– Унар, это я.

– Спящий тебя разорви, ты чего по ночам звонишь?

– Унар, у меня неприятности. Я сейчас в офисе вместе с Захаром, он приехал отдать деньги.

– Ну, так забирай деньги и отдай артефакт.

– Я так и хотел сделать. Унар, ты не брал «пчелу»?

– Я? – брат разом проснулся. – Нет, конечно. А в чем дело?

– Не могу ее найти! Я положил ее в пакет, потом уснул рядом, в комнату никто не входил.

– А эта кукла?

– Секретарша? Нет, ее не было, я ее к тебе отправил, а потом она еще кое-какие поручения выполняла. А когда я уходил, поставил стандартную защиту. Никто не мог проникнуть в комнату. Это просто какое-то безумие! Что мне делать, Унар? Треми сидит в соседней комнате.

Унар коротко выругался, затем задумался.

– Имар, я тебя предупреждал, что зря ты взял эту штуковину. И потом, – старший брат вдруг запнулся. – Ты точно ее никуда не переложил, не обманываешь? Может, ты все-таки решил добавить «пчелу» к своей коллекции?

– Ты что, Унар! – воскликнул младший. – Конечно, я хотел ее оставить, но я бы не стал играть в такие игры с Треми, это может плохо кончиться. Что мне делать, брат?

– Ну, выбор невелик, – Унар опять задумался на секунду, – постарайся потянуть время, хотя вряд ли это получится, если он уже приехал с деньгами. Поищи еще, вдруг ты его переложил и забыл. Но, уж если ничего не получится, сознавайся, пусть масан сам решает, как быть дальше. Калечить он тебя не станет, но все расходы лягут на тебя, имей в виду!

– Ладно, пока, – ответил Имар упавшим голосом и отключился. Затем он медленно вернулся в свой кабинет. Захар сидел в той же позе и вопросительно смотрел на него. Имар еще раз показал на пакет: – Я положил артефакт сюда, а сейчас его там нет.

– И что? – вопросительно взглянул на Имара Треми, взгляд его стал обжигающе ледяным.

– Может, я его переложил, – неуверенно произнес шас.

– Ну, тогда ищите, куда вы его переложили.

Имар растерянно кивнул и подошел к столу. Он открывал один ящик за другим, затем перешел к шкафу, зная, что артефакта там не было. Он снова стал лихорадочно соображать, куда мог подеваться раритет. «Украли? – Мысли неслись одна за другой. – Но как и кто? Я был все время здесь, когда спал, и точно бы услышал, что кто-то вошел. Уходя, я установил защиту, никто бы не проник, «Серебряные колокольчики» сработали бы сразу, да и «Ничего особенного» отвело бы любого незваного гостя. Когда мы зашли сюда с Треми, я все снял, никаких повреждений или следов взлома не было. Как же это могло произойти?»

Потянув еще минут пять, шас окончательно сдался и прекратил бесполезные поиски.

– Захар, «пчелы» нет, – упавшим голосом констатировал Имар.

Епископ Треми сидел в кресле, не шевелясь, внимательно разглядывая лицо незадачливого шаса. Имару в какой-то момент показалось, что масан раздумывает, не высушить ли его. Наконец, Захар заговорил: