Тет-а-тет

Раздался щелчок. Сид перевел глаза вниз и увидел, что старая женщина держит в руках диктофон.

— И еще одна вещь, — сказала она.

Щелк.

— Почему я должен все это терпеть?! — взмолился мужской голос.

Щелк.

— Интересно, что станется с тобою, когда я скажу всю правду?

Сид заглянул мне в глаза.

— Ты? — спросил он.

— Я, — признался я.

— Как? — спросил он.

— Я переписал на отдельную кассету все его реплики так, чтобы она успевала на них ответить. При желании она может остановить диктофон и выговориться вволю.

— Зачем ты это сделал?

— Я увидел ее на кладбище. Она что-то говорила, обращаясь к холодному куску мрамора, но ответа не было. Я переписал твои пленки, все эти его вопли и жалобы, и поздно вечером вернулся на кладбище. Она была все еще там, она, наверное, осталась бы там навсегда и умерла бы с голоду. Ответа не было. Но он должен был быть! Я подошел к могиле, включил диктофон, убедился, что из него раздаются вопли старика, вручил диктофон ей и тут же ушел. Даже не стал ждать, пока она начнет кричать в ответ. Он и она, она и он. Высокий голос и низкий, низкий и высокий. Я просто ушел. Прошлым вечером она уже сидела здесь на скамейке и ела ватрушку. Думаю, она собирается жить дальше. Здорово, а?

Сид прислушался к сетованиям старика:

— Сколько же это будет продолжаться? Почему я должен все это терпеть? Нет, пусть мне кто-нибудь ответит! Я жду!

— Хорошо, хорошо, дорогой! — кричала в ответ старая женщина.

Мы с Сидом направились к выходу. Он взял меня под локоть.

— Хоть ты и гой, — сказал он, — ты поступил как истинный еврей. Скажи, могу я что-нибудь для тебя сделать?

— Да, пожалуй. Пастрами… Под водку.