Стерва выходит сухой из воды. Как преодолеть полосу невезения

Елена Кабанова, Инесса Ципоркина

Стерва выходит сухой из воды. Как преодолеть полосу невезения

Наука оживать

Неприятности имеют привычку ходить косяками, точно сельдь. Или хамса. Не успеешь из одной выбраться — глядь, новая подоспела. И так несколько недель. Или месяцев. Или лет. В любом случае этот «неудачный» период может весьма основательно подорвать здоровье человека, его веру в себя, его умение общаться, его способность радоваться жизни. Большинство людей будто специально стремится «повесить» на себя вину за все недочеты, промахи, провалы и проколы — так, чтобы впредь не доискиваться истинной причины, а раз и навсегда придти к выводу: это про меня Пушкин писал «Нет ни в чем вам благодати; с счастием у вас разлад: и прекрасны вы некстати, и умны вы невпопад». Непруха, одним словом. Незачем и рыпаться.

Такой подход, конечно, положения не исправит, самочувствия не улучшит, энергии не прибавит. Именно поэтому множество книг про то, как побыстрее выйти из «полосы невезения», исповедуют одну и ту же тактику: становись оптимистом, дорогой читатель! Просто бросай все — и вперед, к радостному восприятию действительности, к хорошему настроению, к бодрому поведению! Оставь сомнения в том, что это вообще возможно: вдруг ни с того, ни с сего целое население целой страны (причем страны довольно плохо обустроенной, а потому вовсе не располагающей к радужным надеждам) поголовно превратится в оптимистов. Хотя кое-кому — а именно пессимистам — кажется: подобное может произойти, если в отечестве случится эпидемия атипичной психопатии, и все эти миллионы и миллионы наших граждан одновременно и бесповоротно спятят. И что прикажете делать с таким количеством психов? Особенно если их охватит радостное возбуждение — например, к дождю? Или к Восьмому марта? Не говоря уже о том, что оптимизм — идеология обоюдная. Кто-то сказал: «Пессимист считает, что хуже быть не может; оптимист — что может быть еще хуже».

Увы, но разочарование всегда, ухмыляясь, следует за надеждой. Оно словно стервятник, парящий над львиным прайдом: хищники уничтожат только часть своей жертвы, и падальщику всегда найдется чем поживиться, склевывая с костей остатки плоти. Вот и надежда так же не обгладывает дочиста своих «доверителей», следовательно, разочарованию есть что «поклевать». И тот, кто не является оптимистом по своей природе, а становится таковым «из соображений успешности», серьезно рискует. В определенный момент его основная задача — не достижение успеха, а сохранение иллюзий. Не такая уж это надежная стратегия. Но как, спрашивается, найти самую надежную? Существует ли она вообще, беспроигрышная тактика, наука побеждать?

Беспроигрышная — нет. Зато существует умение проигрывать без саморазрушения — и каждый из нас пользуется этой важной способностью в неприятные моменты, когда возникает впечатление, что все силы природы обращены против тебя. И все-таки нам не удается избежать стрессов и депрессий. Зачастую мы стараемся пережить тяжелый этап, впадая в состояние, близкое к спячке: глаза открыты, руки-ноги двигаются, мозг совершает привычные операции, но чувствительность понижена, восприимчивость слабая. Авось, проснувшись, ты обнаружишь, что за время «спячки» ситуация выправилась. К сожалению, в этом «сне наяву» можно упустить массу возможностей, помогающих выйти из кризиса. Зато сохраняется приличный запас душевных и физических сил. Есть и противоположный прием — лихорадочная деятельность. Весь организм работает на износ, ищет выход из тупика. Но даже отыскавши дверцу, ты можешь оказаться настолько измотана, что не в силах будешь ее открыть. Какую методику выбрать?

Это решение человек может принять только самостоятельно, исходя из свойств характера, а не из добрых советов типа: «Мы верим, ты сделаешь это! Мы ждем, когда ты встанешь грудью (сядешь задом)! Удача летит к тебе! Счастье поджидает тебя!» — подобного рода словеса необходимо делить даже не на семь, а на сто семнадцать. Ободрения действуют отнюдь не на всех. Если примерно пятую часть «испытуемых» аналогичные лозунги окрылят, то остальные четыре пятых они могут лишь здорово разозлить: «Тебя бы на мое место! Он, видите ли, в меня верит! А я вот в тебя не верю, трещотка ты этакая!» Естественно, подобный настрой ничего не принесет, кроме еще одного разочарования — разочарования в энтузиастах. Английский философ Эдмунд Берк вообще считал, что «богу было угодно даровать человечеству энтузиазм, чтобы возместить отсутствие разума». И он был прав по крайней мере в том, что разум способен с лучшими результатами помочь в любом болоте, в которое нас заводит именно энтузиазм.

То же и с выходом из полосы невезения. Если разобраться, что нас удерживается в этой «сумеречной зоне» — может, ее удастся преодолеть в кратчайшие сроки с минимальными потерями? Правда, множество людей предпочитает думать, что их удерживает в болоте несчастий какая-то высшая сила. И бороться, соответственно, с этой силой — дохлый номер. Хотя, присмотревшись, замечаешь, что у пресловутой «астральной отрицательной энергии» есть имя, телефон, факс и все прочие данные, известные соответствующим право- и здравоохранительным органам. Желаете узнать? Да пожалуйста!

Глава 1. Ящик Пандоры в твоем мозгу

Некоторые из нас склонны считать неудачу окончательным состоянием. И зависают в депрессивном состоянии на годы и годы. И происходит это не только в силу беспомощности и бездеятельности пострадавших, но и в силу небескорыстия спасателей. Желающие помочь неудачнику, что бы о том ни пели масс-медиа и художественные произведения, не всегда посвящают себя благородной миссии из одних только гуманных соображений. Они, как все, стараются получить свою долю. Ведь для целой социальной категории людские несчастья — хлеб насущный. Не веришь? Суди сама. Когда человек просит о помощи? Когда ему плохо. Чем он несчастнее, тем на большие траты и на больший риск готов пойти. А если, помимо дефицита денег, внимания, общения, комфорта у него обнаруживается дефицит времени, здоровья или еще чего-нибудь жизненно-важного — разве не кинется такой бедолага пробовать все средства, которые дают хоть какую-то надежду на облегчение? И что мешает мошенникам преизрядно ощипать отчаявшегося, предлагая тому «старинные китайские отвары», «суперсовременные западные технологии», «древнюю бежевую магию госпожи Серпентины»?

Думаем, ты согласишься, что преодолеть полосу препятствий бывает куда сложнее, если вокруг слишком много таких вот «помощников» и «советчиков», причем каждый из них старается содрать с тебя куш. Но ведь именно так обстоят дела: ты попадаешь в ловушку, но тебя спешат не вызволить, а выкупить — но только за твои же собственные деньги. Подобное практикуется и в родном отечестве, и во всем мире. Свободный рынок строится на том, что на любой товар, на любую услугу, на любую технологию непременно найдется покупатель. Почему бы не взять в оборот такие сферы жизнедеятельности, в которых даже не требуется реклама, где роль рекламных средств выполняет чувство отчаяния? А люди есть люди — они стараются делать деньги на всем, что подвернется. Их бесполезно упрекать — да и не в чем. Если, конечно, товар доброкачественный. Увы, но так бывает нечасто. В первых рядах неизменно выступают авантюристы и шарлатаны. Первые ведут разведку боем, вторые занимаются мародерством.

Вспомни-ка: разве тебе самой не доводилось, обнаружив проблему, искать способ ее решения? И каждый раз появлялась уйма довольно подходящих способов — что, как ни странно, лишь усугубляло и запутывало ситуацию. Ты неизменно сталкивалась с толпой коммивояжеров, которая фактически толклась у тебя в прихожей, восклицая: «Вы поправились после родов? Попробуйте это средство: ни диет, ни упражнений, ни режима, ни таблеток! Несколько сеансов психотерапии — и вы больше никогда не захотите есть!» — или что-нибудь в этом роде. Человек, чья проблема уже перешла в психологический комплекс, до определенного момента чрезвычайно доверчив, податлив, внушаем. А что в результате?

В результате «спасители», «создатели панацеи» принимаются теснить друг друга, пытаясь добиться уже не только выхода на рынок услуг и товаров для невротиков, но и полного контроля над этим рынком и над этим контингентом. Сегодня настоящая война Алой и Белой розы идет буквально за каждого «эмоционально нелябильного» потребителя. Короче говоря, за любого психа, комплексатика, депрессатика. В этом нестерпимом состоянии человек одновременно и никому не верит, и готов поверить в невероятное — в частности, в чудо. Вдруг сверкнет молния, в небесах мелькнет радужное крыло размером с Крымский полуостров, и прозвучит божественный глас: «Почто скучаешь, сын мой?» Впрочем, к дочерям это тоже относится. А уж если можно ожидать такого, то нормальный прогресс и открытие нового гормонального антидепрессанта или новых методик психотерапии — вещь безусловно вполне статочная, значит, открытие вот-вот произойдет, а может, уже произошло. Просто от нас скрывают правду.

Итак, периодически в рекламе появляется отзвук божественного гласа и отблеск божественного оперения. В качестве отзвука выступают психиатры, вещающие а-ля сирены Эгейского моря про возможное «кодирование на счастье» или нечто в том же роде; а в качестве отблеска — биохимики, норовящие сварить человечеству зелье вечного блаженства. Публику словно заставляют выбрать, будет ли она лечить свои проблемы с помощью психотерапии, или предпочтет биохимические антидепрессанты. А какие соображения должны обусловить этот судьбоносный выбор? Нет, не угадала. На практике главным фактором выбора послужат не причины депрессии у каждого конкретного потребителя — психологические или гормональные. Скорее уж выбор будет направляться интенсивностью рекламных мероприятий. Так что упомянутые выше «негативные астралы» — всего-навсего воображаемая «крыша» для целой армии шарлатанов, желающих «срубить деньгу». Им некогда — и незачем — ставить грамотный диагноз и в соответствии с болезнью искать лекарство. Ведь ими предлагаемое средство является (или представляется) панацеей! Сиречь единым лекарством для всех недомоганий и единым избавлением для всех болящих.

Хотя любой человек, сколько-нибудь разбирающийся в медицине, скажет: чем шире и разнообразнее действие лекарства, тем выше вероятность того, что это средство всего лишь облегчает симптомы, но практически не излечивает болезнь. Для лечения необходимы избирательные меры, действующие именно на тот орган, который плохо функционирует и ухудшает общее состояние организма. Так что панацея нереальна, создать ее в принципе невозможно. К сожалению, бизнесмену, продающему свой товар, нет интереса ограничивать круг потребителей одними только обладателями конкретного диагноза, желающими вылечить свою немочь. Есть ведь и другие, кому лекарство окажется полезно, хотя и не исцелит. А в стране, где большая часть населения надеется на чудо, почему бы не поживиться, сняв навар с людей, чьи недуги не имеют к твоему товару никакого отношения? Значительная цель приемлет даже самые ничтожные средства. Если кто-то принимает свой уморительный насморк ценой в тридцать шесть и восемь десятых за птичий грипп и скоротечную чахотку — его проблемы. А поставщик панацеи всегда готов обеспечить ипохондрику любое количество лекарственных препаратов, не гарантирующих ничего, кроме пустой траты времени и денег.

В последнее время в гонку продаж вступили производители информации. Пресса с рвением гейши ищет новых способов возбудить своего «господина и повелителя» — публику. Жареные утки порхают по небосводу, словно при теракте в ресторане «Пекин». То выяснится, что трансгенные продукты превращают православных в ихтиандров и аэлит, то обнаружится, что наши предки никогда не болели кариесом, потому как мылись черным хлебом, да и то раз в неделю, а с мылом — вообще раз в год. Не стесняются вносить свою лепту ученые, чья специальность, мягко говоря, далека и от косметологии, и от диетологии. И тоже все больше про предков рассказывают — какие те были здоровенькие, да к чему склонность имели, да куда их заводил здоровый темперамент и добрые традиции. Почему-то забывая про самый главный фактор — среду обитания — некоторые ученые в тесном контакте с некоторыми журналистами бесконечно обращаются к генотипу: в наших генах записано то, в наших генах записано се… Достаточно нарушить догмы, заповеданные от веку — и пожалуйста, вот вам Армагеддон. Канун да ладан.

А поскольку биологами открываются все новые и новые сочетания генов, отвечающие за совершенно неожиданные качества человеческой и нечеловеческой натуры — как же масс-медиа не присуседиться к такому сдобному пирогу! Только что выявили ген ожирения, теперь — ген наслаждения. Вернее, ген отсутствия наслаждения. И что из этого открытия — весьма ценного, кстати — вышло?

Во-первых, наукой еще раз было подтверждено: склонность к депрессии, обусловленной или не слишком, имеет разные причины — и психологические, и биохимические, и генетические. В 1999 году американский ученый, президент Общества человеческой генетики Дэвид Камингс выпустил в свет книгу «Генетическая бомба», в которой изложил теорию возникновения синдрома дефицита удовлетворенности, который западные журналисты окрестили «мусорным геном». Определенные сочетания генов затрудняют возникновение чувства удовлетворения. Есть люди, которые легко и часто ощущают радость: полет бабочки, чашечка кофе, любимая мелодия — и они уже в благодатнейшем расположении духа. Другие не могут задержаться в этом состоянии ни на одну лишнюю секунду. Самый невероятный триумф и самый оглушающий гром фанфар не станут для них поводом к празднику, который не то что всегда, а даже пару недель не может побыть с ними, с депрессивными обладателями мусорного гена.

Во-вторых, выяснилось нечто любопытное: экстремизм, авантюризм и вообще всевозможный идиотизм в погоне за удовольствиями проявляют те, кому трудно получить ощущение удовлетворения и трудно это ощущение задержать. Чтобы почувствовать себя счастливыми, люди с таким дефектом рано начинают интересоваться сексом — природа подсказывает им это мощное средство достижения удовольствия — и очень рано, в возрасте от пятнадцати до двадцати двух лет заводят детей. И не только в пополнении численности населения можно обвинить обладателей мусорного гена. Подумать только: все порочные наклонности, которые человечество с таким упоением клеймило позором — алкоголизм, наркомания, клептомания, пристрастие к азартным играм, обжорство, навязчивое вранье — это явления того же порядка, что и болезни, вызывающие сострадание — агорафобия (боязнь открытого пространства), постоянная тревожность, аутизм, дефицит внимания, навязчивые мысли, расстройства в поведении, бессонница, ночные кошмары, панические атаки, резкие перемены настроения, заикание. Если у человека имеется в наличии несколько «пунктов» этого нерадостного списка — высока вероятность и присутствия мусорного гена. Жаль, что лабораторий для анализа ДНК, которые существуют в США уже целое десятилетие, в России не то что не пруд пруди — тот же анализ генома на синдром дефицита удовлетворенности не проведешь. Придется особо заботящимся о собственной удовлетворенности ехать за океан. Правда, у некоторых читателей закономерно возникнет вопрос: а зачем же так далеко?

И то верно. Генотип уже не изменить. И от положительного результата пройденного теста плохое настроение только усугубится. Голову будет сверлить мысль, что обзаведение потомством, как, впрочем, и получение Нобелевской премии, рыцарского звания, портфеля министра — ничто в этом мире не сможет успокоить душу и развлечь ум, отравленные синдромом дефицита удовлетворенности. Угораздило же родиться с таким «наследством»! Теперь жди неприятностей. Вероятно, начнутся изменения не только и не столько на эмоциональном уровне, сколько на ментальном: человек станет воспринимать мир иначе, его поступки изменятся, его шкала ценностей перестроится до самого основания.

И только самые сильные встряски — вроде пожирания сладостей или «street drug» («уличного лекарства», как зовут на Западе наркотики) станет светом в конце тоннеля. Впрочем, остается существенный вопрос: а куда приведет этот «свет»? Если страдалец не захочет пускать на самотек свою проблему и станет искать выход, журналы и консультанты засыплют бедолагу незатейливыми советами вроде «принимайте активные добавки», «займитесь йогой», «поменяйте образ жизни на более подвижный». Исполнение рекомендаций отнимет годы, но не поможет ни на йоту. Потому что плохо подобранные активные добавки сами вызовут недомогание; у лиц, склонных к истероидным реакциям, йога зачастую вызывает тяжелые обострения вплоть до паранойи; подвижный образ жизни далеко не однозначен — нагрузки необходимо тщательно «отредактировать» согласно целям и задачам новоиспеченного «физкультурника».

Увы, но проблема в том и состоит, что нам свойственно применять какие-либо «исправительные меры» не согласно с конкретными задачами, которые ставит нам наш собственный организм, а в соответствии с чьими-то рекомендациями: «Вот, я (моя тетя, моя тренерша, моя соседка, моя собака) попробовала — улет!» А расспроси поподробнее, что за «улет» такой случился с нею, с ее соседкой, собакой, теткой и прочими — сразу выяснится: больше «улетности» гнездится в воображении советчика, нежели в его опыте. Поэтому ни журнальным, ни лично знакомым «визирям» доверять безоговорочно не стоит. Себе дороже обходится подобная доверчивость. Пробуя на собственной «фактуре», словно собака Павлова, разные модные методики, добавки, присыпки и прочую муру, ты рискуешь разбалансировать свой обмен веществ и свою психику окончательно. Чем проверять разные примочки на действенность методом тыка, спроси у специалиста.

Признаем: и врач, конечно, не всегда способен поставить грамотный диагноз и назначить «пользительные» средства. Что греха таить, врачи в России больше, чем врачи. Они заложники плохо отрегулированной системы здравоохранения и вместе с тем — как и полагается заложникам — ни за что содеянное не отвечают. От заложников, естественно, никогда не стоит ждать добросовестности и ответственности. Но если ты всерьез обеспокоена и давно чувствуешь потребность как-то исправить вечно дурное настроение, то не вешай носа, позаботься о себе: поищи исключение из правил — грамотного специалиста. Проверься у него и хотя бы узнай: нет ли у тебя авитаминоза, анемии или вообще дефицита каких-нибудь чрезвычайно важных веществ в организме. Это весьма распространенное — и весьма нездоровое — явление, на которое почему-то никто не обращает должного внимания. Если ты обнаружишь у себя в организме нечто подобное — тогда, с результатами анализов на руках, тебе будет гораздо легче подобрать и добавку, и присыпку, и даже психотерапию.

Кстати, лекарства, диеты и целевые занятия с психологом, если их совместить, могут многое поправить. Поодиночке, да еще выбранные наобум, они, наоборот, могут обернуться бессмысленной тратой денег и времени. Например, одни лишь утренние упражнения и мантры, аутотренинг, дыхательная гимнастика и все прочие методы психологического настроя не в силах устранить неприятные последствия некоторого, гм, эпикурейства, пусть и доставившего накануне колоссальное удовольствие. Это общеизвестно: недозволенные излишества при несбалансированном обмене веществ оставят после себя грандиозное похмелье — так, что вся запланированная «культурная программа» насмарку. Что, вызывать психолога на дом и требовать, чтобы он сию минуту настроил тебя, вусмерть объевшуюся за ужином, на лирический лад? Да и белым днем, в обычные часы зачем, спрашивается, посещать кабинет психоаналитика и тратить время на рефлексию, когда для гармоничного существования нужны всего-навсего велотренажер и два разгрузочных дня в неделю!

Здесь все, кому приходилось хотя бы раз в жизни исполнять это самое всего-навсего, скептически хмыкнут: «Ничего себе! Велотренажер, диета, может, еще и бегать по утрам прикажете? Тоже мне несущественные изменения и скромные мелочи!» Не спорю, считать подобные нововведения скромными нельзя. Но и несоответствие образа жизни современного человека и пещерного жителя тоже несущественным не назовешь. У кого-то организм легче адаптируется к стрессам, гиподинамии и глюкозосодержащему питанию, а кто-то довольно тяжело заболевает, несмотря на самые благоприятные окружающие условия. У одних отказывает пищеварительный тракт, у других сбоит нервная система, у третьих возникает зависимость от искусственных релаксантов.

И все-таки вернуться к природе, полюбить ее, мать нашу, как нас (и уже не первое столетие) периодически призывают не слишком образованные, но чрезвычайно добродушные личности, у человечества не получится! Сколько ни долдонь о пользе жизни на природе, мы даже после глобальной катастрофы скорее вымрем, чем воротимся в дикие места и обустроимся там наравне с другими представителями местной фауны. Подтверждение тому — передача «Последний герой». В тропическом раю все участники испытывали огромное нервное и физическое напряжение, к которому оказывались ничуть не подготовлены. Голод, антисанитария, бессонница, кровососущие насекомые и необходимость выживать заставят занервничать кого угодно. Притом звезд отечественного шоу-бизнеса, участвовавших в этом конкурсе имени Робинзона Крузо, не назовешь ни неженками, ни обжорами, ни эфирными созданьями. Но и им солоно пришлось «на острове, на острове, на лучшем в мире острове».

Но если физический дискомфорт — штука очень неприятная, вызывающая желание сбежать куда-нибудь, поближе к очагам цивилизации, то дискомфорт моральный для некоторых людей — что пряничный домик для Ганса и Гретель. Их силком не оторвешь от карамельных окошек с сахарными ставенками. Не уйдут, пока не сожрут все подчистую! Как же оно можно, так обожать несчастливую черную полосу, где нам, по выражению незабвенного Горлума, бывает так «болестно»? Неужто и здесь кому-то «жить хорошо»?

Глава 2. Грамматика как попытка к бегству

Существуют такие личности, которые в состоянии «неплохо устроиться» где угодно — даже в концлагере. И обычно остальные отчаянно завидуют «ловкачам» и «везункам»: вот, мол, умеют же люди! Фартит же некоторым! А на самом деле подобные таланты — как и любые другие таланты — чреваты «побочным эффектом». Мы уже писали о тех, кого стимулирует невыносимость окружающего, о тех, кому несовместимые с жизнью условия поистине полезны — благодаря всяческому измывательству они довольно скоро осознают, что пора приниматься за дело, за самое главное дело в мире. Нет, не за выживание. За изменение образа жизни — на тот, при котором человек не выживает, а живет. Если же ты засела в «зоне невезения», будто ржавый гвоздь в мореном дубе, ты автоматически лишаешься возможности изменить свою жизнь на более приемлемую.

Положение усугубляется тем, что в российском менталитете присутствует колоссальное количество «исторических причин» для примирения всех и каждого с общими и личными неудачами. Так же, как российская интеллигенция — совсем не то, что западные интеллектуалы, российский «поиск себя» существенно отличается от «самореализации» в западном стиле. Разница примерно та же, что между религиозным орденом и научной комиссией: одному опорой вера, другому — рациональное мышление. Наши соотечественники предпочитают верить, как сказал Михаил Жванецкий: «Не, здесь будет лучше. Станет быть будет лучше. Будет станет лучше» — и далее по кругу до полного истечения веры и уверенности. А там, глядишь, наступит второе дыхание. Или двадцать второе.

Вера, конечно, важна и нужна. Но не в качестве замены для всего прочего — для мышления, для действия, для интуиции. Тем более, что попытки обойтись верой в победу вместо реального решения проблемы затягивают. В окружении виртуальных благ можно провести годы и годы, словно Жан-Батист Гренуй из романа Патрика Зюскинда, или приснопамятный Горлум: ползать в гнилой тьме пещер, питаясь подножным кормом и воображая себя властелином мира, предметом всенародного обожания. Чем, собственно, и занимается изрядное количество людей. Этим бедолагам кажется, что судьба к ним недостаточно щедра и благосклонна. Справиться с такой напастью они не в силах, значит, необходимо забыть. Обо всем — и в первую очередь о себе, ужасно маленьком, и о реальном мире, ужасно жестоком. А взамен создается воображаемый Эдем, в котором тебе рады несказанно, потому что ты и сам здесь чудо как хорош: в плечах косая сажень, семь пядей во лбу и ниже тоже красота. Для особ женского пола предлагается стандарт 90-60-90, каскад блестящих и послушных волос, докторская степень и легкая пресыщенность обожанием со стороны сильного пола.

А пока новоиспеченный Горлум Гренуй воздвигает свои спелеосады в духе злодея Черномора, реальность предъявляет ему счета, счета, счета. Море счетов. Их надо как-то оплачивать, не то тебя выдернут из нирваны и заставят кирзу хавать. Что ж, человечество упорно трудится над решением этой задачи, совершенствует приемы, с помощью которых насущные потребности и претензии окружающего мира удовлетворяются кое-как — на грани бесцеремонного пренебрежения, а тщательно взлелеянная вдали от действия солипсическая самовлюбленность компенсирует неутешительные последствия подобного «мироздания». К тому же есть несколько весьма распространенных способов более ли менее с комфортом «обустроиться» прямо посреди полосы невезения.

Первый способ можно назвать… «сослагательным наклонением». Его основа — декларированное бездействие. И правда — кто не работает, тот не ошибается. Человек, вошедший «в препорцию», все свои деяния излагает в сослагательном наклонении — «я бы создал… изучил… построил… заработал… Я бы… я бы… кабы не бабы…» Ему главное — не замараться ошибкой или неудачей, неизбежной для всякого деятеля, экспериментатора, создателя. Ведь чем удачнее был предыдущий ход, тем больнее промахиваться впоследствии. А какой чаячий ор поднимают критики, едва вчерашний созидатель, обласканный публикой, сделает что-нибудь не столь успешное! Настоящий птичий базар: чайки, гагары, глупый пингвин и гордый буревестник. Все присутствуют и вовсю демонстрируют нетерпеливый сарказм в адрес промахнувшегося и провалившегося. Любой, кто знает об успехе не понаслышке, знает и то, что успех — величина непостоянная. И даже не величина, а величины. Успехов может быть два, пять, десять, сорок — и все разные, как романы Казановы. Что достойнее: одно великое свершение, вошедшее в мировую культуру, или полсотни бурных, но кратковременных всплесков любви народной? К чему разбираться в подобных вопросах тому, кто занят делом? И вообще — кубки особенно рьяно начинают полировать тогда, когда новых уже не предвидится.

Зачем же «человеку в сослагательном наклонении» подобные треволнения? Да еще такому, который страдает максималистскими закидонами в тяжелой форме: вот если бы я это сделал, вышло бы куда презентабельнее — лучше всех сделал бы! Он вообще часто употребляет это «если бы». Некая дама, проживающая именно в «сослагательном мире», сказала автору этой книги: «Веришь ли, но если бы я стала писать книги, я рынок популярной литературы бестселлерами завалила бы!» Увы, но в подобной ситуации единственный ответ «еслибисту»: «Попробуй». Причем заранее можно предвидеть: попыток не будет. Ни первой, ни второй, ни третьей. «Генерировать идеи» и «разрабатывать проект» — разная работа. Помни: коли в твоем мозгу и родилась какая неподражаемая мысль, ей предстоит испытать множество метаморфоз, прежде чем она воплотится в жизнь. Не считай, что сделала все и даже больше, подкинув свое беспомощное детище другому, более заботливому и упорному. Обычно тот, кто фонтанирует идеями, разбрасывая их на головы окружающих, потом дожидаясь похвал и благодарностей, сам-то предпочитает работу попроще. И выбирает чаще всего участок безопасный, не требующий больших умственных усилий. Потом радостно кичится: как я хорошо клею марки, мою посуду, кормлю собаку и т. д.

Так и существует в виртуальном измерении, гений чистого познания: всем дает советы насчет того, чего сам никогда не пробовал — сам же наверняка делать никогда ничего не будет. Человек из сослагательного наклонения любит навязывать свои советы, просишь его об этом или не просишь. Твои потребности не имеют значения, он просто не может не указать: а я на твоем месте сделал бы вот что. «Еслибиста», как правило, легко распознать уже по тому, с каким апломбом он всегда говорит и какой безапеляционный тон имеет.

В общении с ним единственно верная тактика — не следовать никаким исходящим от «сослагательного» типа советам. Никаким. Хотя бы потому, что он сам плохо представляет, что советует. А уж насчет воплощения на практике и своих собственных идей — не говоря уже о чьих-то чужих проектах — здесь любитель всяческих «если бы» пасует и перекладывает всю черновую работу и всю ответственность на тех, кто не спрятался — а он не виноват! Он никогда и ни в чем не виноват, поскольку просто ничего не делает. Пока «еслибиста» не раскусили, его репутация крепка, а положение кажется незыблемым. Достаточное и необходимое условие стабильного и комфортного существования в сослагательном наклонении — простодушие окружающих.

Очень удобно проводить подобную «сослагательную» политику в кругу семьи — авось любящие близкие не заметят некоторых несоответствий между реалиями и прожектами их драгоценного вундеркинда. Впрочем, не только дети — родители тоже не прочь повысить свое реноме. Только они чаще описывают не будущие подвиги, а славные «минувшие дни». Трудно удержаться от соблазна, рассказывая какую-нибудь поучительную историю, и не приукрасить свою роль. К подобным боевым вракам стоит отнестись снисходительно. Неизвестно, как ты сама со временем будешь «приподнимать» себя в глазах младшего поколения — а оно, к сожалению, имеет инфантильную манеру самоутверждения путем понижения самооценки собеседника — хвастаться, представляться или давить авторитетом. Но бога ради не впадай в «еслибизм»! Из него нет исхода. Он — трясина, зыбучие пески, грязевая лавина. Затянет и не спасешься.

Хотя и другие приемы из серии «грамматика в жизни» не менее опасны. Они в равной степени подменяют живое дело, яркие чувства, заметные результаты липкой, словно паутина, болтовней на тему несбыточного и несбывшегося. Из ловчих сетей выход найти нелегко. Во всяком случае, придется перестать «еслибыкать». А еще поучиться обыкновенной радости. Это редкое умение — сегодня его ценят наравне с высоким профессионализмом. Например, в США чрезвычайно популярны люди, чье присутствие делает вечеринку веселой — не приглашенные звезды и не оркестр, бодро лабающий румбу, а такие же гости, как и весь «контингент». Просто контингент занят тем, что хлещет хозяйские запасы, бахвалится, сплетничает и жалуется, постепенно скисая от скуки. Чтобы придать этим нехитрым занятиям остроту и блеск, нужен особый собеседник — либо с врожденным умением «учить плохому», либо с мощным тренированным обаянием. В любом случае, заставлять веселиться других — нелегкий труд. Но и радовать себя нелегко. Вот почему многие люди предпочитают, «чем кумушек считать трудиться», глубже погрузиться в пучину уныния и воспринимать все кармически.

Такой метод можно охарактеризовать как «страдательный залог». Жизнь в страдательном залоге, конечно, не сахар. И даже не говядина. Максимум — столовый уксус. Каждый «страдатель» исподволь готовит себя к неудачам: я же говорил, что не получится, что все пойдет не в ту сторону, что все будет плохо — пожалуйте, так оно и есть! Пророчества, как ты наверняка замечала, захватывают читателя прямо пропорционально тому, насколько устрашающие бедствия в них описаны. Бог знает почему, но человек почти ждет вселенских катастроф, охотно смотрит передачи о том, какие еще кони бледные и гигантские метеориты подстерегают род людской буквально в ближайшее (от ста до ста миллионов лет) время. Видимо, по сравнению с катаклизмами такого масштаба его собственные проблемы представляются кукольным домиком с кукольными страстишками. И можно воспринимать свои неудачи, драмы и обломы как умилительные, в духе блоковского «Балаганчика»: «Страшный чорт ухватил карапузика, и стекает клюквенный сок» — как тут не возрыдать сладкими обильными слезами — «Заплакали девочка и мальчик, и закрылся веселый балаганчик».

«Страдатель» вообще плачет много и с удовольствием, ценит все, что приносит новые поводы для слез — например, сентиментальную литературу, особливо ту, где страдают невинные малютки. А повесть Николая Короленко «Дети подземелья» даже охотно пересказывает — в общих чертах — как свою автобиографию. Он панически боится признаков счастья и удачи в собственной жизни. И другим счастья не прощает. Разве можно сохранить духовность, если жить, действовать, радоваться удачам и — вот ужас-то! — не осмысливать собственную персону как игрушку в руках судьбы? Да люди подобного склада позорят русскую душу! Это постыдное подражание Западу! Фальшивые улыбки на холеных лицах самодовольных яппи — страшная альтернатива плаксивой гримасе на истинно русской небритой харе! Честно говоря, мы и сами не в восторге от улыбки, которая больше напоминает спазм лицевых мышц. К тому же уши вечно в помаде… Улыбаться — равно как и рыдать — удобнее всего тогда, когда хочется. Когда есть из-за чего. Тогда ни слезы, ни смех не девальвируют, их ценность остается высокой и стабильной, выражаясь языком фондовой биржи. А попытка с помощью кислой (или бодряческой) мимики продемонстрировать глубину, широту, долготу и многогранность собственной индивидуальности — и вовсе дело дохлое. Для такой цели существует самореализация и самовыражение.

Самовыражение как образ жизни, безусловно, принадлежит к действительному залогу. Можно, конечно, размахнуться сплеча — и угодить в… словом, не в ту степь, в которую намечалось. Но в целом личность, предпочитающая действительный залог, имеет равные шансы и на удачу, и на промах. И, как сказал Тристан в пьесе «Собака на сене»: «Ведь кто играет, тот всегда возьмет свое то с тех, то с этих». Поэтому возникающее после неудачи состояние пассивности, более известное как «безнадега», довольно быстро проходит у того, кто предвкушает новые игры и новые свершения. Но в действенный залог «страдатель» не переходит никогда. Что бы он стал делать там, в мире энергичных людей, сменяющих друг друга проектов, конкретных результатов… «Страдателю» здесь не место. К тому же существует весьма обширный круг тех, кто провел жизнь в страдательном залоге и извлек своеобразную пользу из декларативного ничегонеделания и хронического нытья.

Один из героев «Жизни Клима Самгина» называл эту категорию особ женского пола «несъедобными девушками». В качестве варианта можно употребить нехитрое выражение «дура набитая». Глупость, как мы неоднократно писали, многолика. Ее не интересует самореализация. Ее предел — самодемонстрация. В процессе показа себя глупость ничем не брезгует и ничего не уважает. Высокие идеалы сгодятся как декоративный прием, чтобы подать себя поинтересней. Идеализм может сочетаться с освоением больших пластов информации — но не для работы, не для исследования, не для развития идеи, а просто для трюка. Ак-кробатический номер-р! Только сегодня и только у нас! Хомо эрудитус, котор-рый вовсю цитир-рует Канта, Конта и Комдессю!

Вот уж поистине «из пушек по воробьям». На мизерную действительную цель — преподнести себя публике как человека глубокого ума и высокой души, после чего максимально долгое время удерживать аудиторию в этом заблуждении — налагается мнимая сверхзадача — спасти мир (в крайнем случае, Россию-матушку) от засилья бездуховности, глобализма, коммерциализма, компьютеризации и гигиены. Сие есть вариант для патриота-прогрессофоба: западные ноу-хау тащить и не пущать, зато при всяком случае поминать добром национальные достижения вроде смазных сапогов, баранок и самовара. На простодушные вопросы типа: как же так, не мывшись, без интернета сидеть? — отвечать внушительным голосом что, дескать, терпите, аки заповедано. Человеку образованному и любящему родину, мать его, страдать приходится. Страданиями душа совершенствуется. Папенька из «Формулы любви» говорил, «одни только радости вкушать недостойно». Правда, всегда найдется молодой-горячий, который, так же, как в «Формуле любви», отмахнувшись, крикнет: «Да пропади он пропадом, папенька ваш с советами своими!» — и пойдет другим путем. Но это ничего. Его и там поджидают.

Кто поджидает? Да варианты для продвинутых западников. Не одна только уваровская триада «православие-самодержавие-народность» канифолит мозги сегодняшнему обществу. В числе последних рыночных предложений также имеются: погоня за новыми формами и трактовками старых, если не сказать древних памятников мировой культуры; подмена авторской мысли собственным выпендрежем с оповещением о сем всех, кого удастся отловить и удержать. Формы идей и вещей, обильно изукрашенные рюшками и оборками, должны своей «удивительностью» компенсировать если не тривиальное, то по крайней мере, несколько заезженное содержимое. Что поделать! Оригинальные явления, достойные внимания, к сожалению, рождаются на свет чрезвычайно редко. Приходится обходиться классикой — перекраивать, пересматривать, привносить ноту современности и т. п. Эти рокировки, реконструкции и рекомбинации — суть золотая жила, из которой можно черпать и черпать «рабочие места» для тех, кому не под силу создать нечто новое и — главное — нечто самостоятельное. Удобно! Выгодно! Надежно! Общество выражает всемерную признательность и горячую благодарность всему, что поддерживает его культурные иллюзии и необоснованные амбиции.

Конечно, выдуманные идеалы не имеют ничего общего с истинными высотами духа. Зато у них другая задача и другой положительный эффект, который трудно переоценить: выдуманные идеалы застят реальность! Они маскируют реальные проблемы и насущные потребности, словно искусно задрапированные ткани — ветхий фанерный помост. И получается шикарный пьедестал. Счастье, если пьедестальчик не провалится прямо под ногами того, кого собираются на него возвести и чествовать, чествовать…

Представляешь, какая это ценность: действительность предъявляет человеку требования и заставляет принимать решения — а он спокойно себе отлынивает, укрывшись за вселенскими вопросами. Прямо как в анекдоте о том, кто все решает в доме. Англичанка призналась, что все решает она и только она, а муж предпочитает наблюдать. Француженка сказала, что они с мужем обычно устраивают семейный совет, на котором и обсуждают любую проблему — даже самую незначительную. А русская задумалась: «Самые серьезные проблемы — голод в Африке, конфликт с Ираком, экстрадиция террористов, международные соглашения — решает муж. А всякие мелочи — что купить, куда в отпуск ехать, в какую школу детей отдать — это все на мне».

Естественно, удобно спрятаться от конкретной ответственности и необходимого выбора за мировыми — то есть не зависящими именно от тебя и практически неразрешимыми — вопросами. Чем они и хороши для обычного человека, которому нисколечко не хочется браться за дело. Бесконечно медитировать в тумане рассуждений — куда более увлекательное занятие. В целом сообщества людей, объединенных подобной медитацией, не редкость. Это своего рода клубы анонимных… нет, не алкоголиков, а «многоглаголиков». То есть людей, которые заняты, как говорилось в старину, многоглаголанием — вместо того, чтобы пережить свою неудачу, превратить ее в жизненный опыт, использовать полученный опыт во благо — и жить дальше. Долго и счастливо. Удивительно! Ведь невооруженным глазом видно, какой подход позитивнее и плодотворнее — отчего же, спрашивается, многие предпочитают не позитивный, а негативный подход? Зачем это нужно — взращивать в душе надрывы и позывы, толочь воду в ступе, тащиться за семь верст киселя хлебать и трепотней небо конопатить?

Глава 3. Неудачницы в законе

Все это происходит оттого, что сила инерции — одна из самых мощных. Кабы не сила трения, инерция психологических процессов была бы так же непреодолима, как инерционное движение в космосе — достаточно лишь подтолкнуть, и тело вечно будет лететь и лететь в черных безднах. При этом надо признать: не только физика, но и психика находится в большой зависимости от силы инерции. И еще надо признать, что трение — это всем известно — вещь ужасно неприятная. Оно повреждает поверхности материальных объектов, а в отношении объектов психических — оставляет царапины на душе. Жутко болезненная штука. Саднят годами. Но без них в жизни не обходится. Иначе это не жизнь, а только видимость оной.

Но многие из нас страшатся «повреждений поверхности души». И предпочитают отдаться во власть инерции. Получив первые удары судьбы, некоторые люди ведут себя, будто космический корабль, выведенный на орбиту — движутся по кругу, почти не меняя траектории и не снижая скорости. Таким образом «ушибленному жизнью» довольно легко удается спрятаться от жизни, закуклиться, уйти в бесконечное перемалывание одних и тех же тем — насчет того, как ему не повезло. И самое опасное для якобы невезучего «космического орбитального корабля» — бизнес других людей, построенный на чьем-то отчаянии.

Когда неожиданная перемена обстоятельств выбивает тебя из привычного круга жизни, возвращаться «на круги своя» бывает куда тяжелее, чем оно раньше казалось. Приходится не только преодолевать последствия своего личного стресса, но и, собравшись с силами, восстанавливать свою личность, свое видение мира. Иногда привычная действительность, до сих пор вроде бы незыблемая, прямо-таки рушится под влиянием новых страшных обстоятельств — они разрывают привычную картину реальности, словно черная дыра — звезду, подошедшую чересчур близко. В общем, сама убедись: эмоциональные катастрофы не слишком существенно отличаются от космических катаклизмов. И если не пользоваться тем, что имеется у человека, но чего нет у небесных тел — то бишь разумом — то и хомо сапиенс станет вести себя исключительно подчиняясь силе инерции, силе притяжения и прочему набору механических воздействий — подробнее см. учебник «Физика для неудачников». Ты наверняка уже поняла нашу мысль: каждому человеку необходимо сопротивляться этой могучей «механической» власти.

В сопротивление «инерционной тяге» входит и сопротивление, которое приходится оказывать представителям специфических женских сообществ. Члены этих «корпораций» так и норовят вторгнуться в твою жизнь и остаться там навеки. Именно тогда, когда ты больше всего нуждаешься в поддержке и опоре (или покое и уединении), приходится отбиваться от противника с утроенной силой. Ты еще не догадалась, о ком идет речь? Речь идет о «доброжелательницах» из самых разнообразных «клубов неудачниц»: брошенных жен, несчастных матерей, забытых детей, непризнанных гениев и старых дев.

Для нас до сих пор остается загадкой, как эти женщины распознают свои жертвы. Едва только тебя настигает несчастье, или находит череда неприятностей — они сразу же тут как тут. Усядутся кружком и глядят не мигая, точно грифы на умирающую лошадь. У них чувствительность не слабее, чем у акул — те за многие километры улавливают запах крови и конвульсивные движения жертвы. А «грифообразные» тетеньки, вероятно, чуют электромагнитные колебания, которые исходят от людей невезучих — или от обычных, увязших в черной полосе. Ты начинаешь дергаться, истериковать, испускать своеобразные «волны невезения», проходит еще несколько мгновений — и вот уже они перед тобой, как лист перед травой, коньки-горбунки нефольклорные. Высказывают соболезнования, но это у них, вообще-то, часть вступительная и проходит быстро. Зато потом начинается «главный номер нашей бенефисной программы»: тебя грузят под завязку разглагольствованиями о чьей-нибудь «поломатой» жизни. Ты и опомниться не успела, ан глядь — вот их уже двое, потом трое, потом пятеро, и они все множатся и множатся вокруг тебя практически в геометрической прогрессии. И откуда берутся эти «акулы архипелага невезения»? Клонированием, что ли, размножаются?

На самом деле срабатывает эффект «сарафанного радио»: несчастненькие номер раз и номер два оповещают своих товарок, те передают по цепочке — и вскоре «звуковая волна», как при падении гигантского метеорита, обходит мир. Ты становишься центром внимания — но не как отдельный человек с отдельной проблемой, а как еще одно большое ухо. Для теток, которым жизненно важен каждый слушатель, это объект чрезвычайно привлекательный. И все они, певицы одной песни, налетят оравой, дабы насладиться новой аудиторией. Роль аудитории, как понимаешь, с почетом будет предоставлена тебе — даже вопреки твоей воле. Кстати, что касается сопротивления: акулы, курирующие темные моря невезения, воспримут любые попытки отлынивать от «тесного общения» как нечто… несущественное. То есть просто-напросто не среагируют ни на скучающую мину, ни на демонстративное хрустение пальцами, копание в носу и раздирающую зевоту. Им неважно, как их слушают. Важен сам факт — вот она, еще одна голова с ушами. Можно отлить, пардон, слить свой отстой.

Твое несчастье для рыщущих баб — всего лишь предлог, благодаря которому они могут навязывать себя и проводить свой досуг в «обстановке теплоты и взаимопонимания» (хотя, разумеется, никакого понимания здесь нет и в помине). Также подобную категорию населения живо интересует вопрос пополнения своих рядов «униженных и оскорбленных». Залучить новую душу (и в буквальном, и в бюрократическом смысле) — неплохой профит! Вот тебя и осаждают, окружают, заполняют твое время ритуальными песнопениями… И вскоре вокруг тебя вьются «рой за роем» одни только тетеньки, обиженные на несовершенство мироздания. Ты совершенно бесследно «выпадаешь» из мира нормальных людей. Вокруг твоей персоны формируется замкнутая система, состоящая из однотипных особей с одинаковыми проблемами. Взглянешь в окно — а «мир таков, что и стесняться нечего». Кстати, многие в аналогичной обстановке испытывают немалое облегчение и постепенно начинают мимикрировать под среду. Среду профессиональных неудачниц.

Увы, но для нормальных, полноценных людей искать общий язык или хотя бы подобие оного с «мимикрировавшей» окончательно особой — дело безнадежное. А та начинает смотреть на окружающих так, будто они ей крупно задолжали. В общем, с людьми в этом состоянии уже не общаешься, а снисходишь до их легкомысленного общества с высоты своего положения неудачницы в законе. Впрочем, происходит такое все реже и реже, новоиспеченной «певицы про Федорино горе» просто начинают сторониться. Что и дает повод уличить всех, ну буквально всех в черствости и эгоизме. Подобное «открытие» еще раз подтверждает предположения «женщин-акул» об ужасной действительности. Поэтому темы их разговоров во веки веков будут вертеться вокруг их собственных вселенских несчастий. Как правило. Те, кто втягивается в образ жизни неудачницы в законе, потом уже не в силах вырваться из этого порочного круга.

Наша знакомая, Лера, рассказывала нам о своей сестре. Ее сестра, Вероника, развелась с мужем. Разводилась долго, можно сказать, с удовольствием, с чередой скандалов и обвинений, истериками и шантажом, угрозами и вербовкой сторонников. Лера не осуждала сестру. Она сама в свое время прошла через развод. Муж ушел от нее к другой. Все случилось для Леры неожиданно — как обухом по голове. И она помнила, что два-три месяца с начала этой истории она вела себя совершенно по-идиотски. Вопила, жаловалась направо и налево, устраивала сцены… «Мне просто нужно было выплеснуться тогда, если бы я стала себя сдерживать, то просто лопнула бы от злости или сошла с ума. Правда, после было стыдно многим знакомым смотреть в глаза. Пришлось доказывать, что я нормальная теперь», — вспоминала она. Потом Лера перегорела, успокоилась, стала налаживать новую жизнь. Тем более, что проблем у нее за это время накопилось предостаточно. Поэтому Лера к поведению сестры относилась с пониманием и сочувствием.

Однако со временем Лера стала замечать, что бурная эмоциональная стадия у Вероники не проходит, просто перешла в вялотекущую. Прошел почти год, а Вероника все еще пребывала в депрессии. «Она не располнела, — вспоминала Лера, — а как-то опустилась. Все время пребывала в каком-то ленивом равнодушии, ее ничего не трогало. Оживлялась, когда можно было в тысячный раз рассказать про сволочь-мужа Лешку, да и еще, когда у него деньги выцыганивала. Я не могла понять, что с ней твориться, растормошить ее было невозможно. Но стала замечать, что у Ники изменился круг общения. Прежние знакомые с ней практически не общались, а у Ники дома часто толклись какие-то бабы. Теперь сестра зналась только с ними, даже внешне становилась на них похожа. Как будто стала членом какой-то секты.

Как-то я заехала к сестре, у нее дома уже сидели три таких чучела, пили кофе. Я тоже к ним присоединилась. Меня они встретили благосклонно, оказалось, знали, что я в разводе. «У нее такая внучка растет, — гудела одна из теток, — а ей посидеть с ней жалко и на подарки жмотится!» — «Это ее свекровь», — пояснила мне Ника. За тот час, который я там просидела, тема не менялась, только шла по кругу. Дошла очередь и до меня. Я не была в восторге от своего бывшего мужа, но обсуждать его с этими бабами мне не хотелось. «Да мне грех на жизнь жаловаться, — улыбнулась я им самой лучезарной улыбкой, — у меня все хорошо». На кухне повисло гробовое молчание и все посмотрели на меня с осуждением, как будто я совершила кощунство. «А как он тебя бросил, помнишь, — взвилась Вероника, — ты же вся черная ходила. Чуть с ума не сошла!» — «Но не сошла ведь. Порыдала пару месяцев да и будет с него, честно говоря, надоело. Да я уж с того времени двух любовников поменяла. Так что муж-Федя дело прошлое, совсем забытое, дай ему боженька всех благ. А печенье у тебя, Ник, ничего, вкусное».

Я демонстративно хрустела печеньем и смотрела в возмущенные морды теток. Впрочем, какие они тетки? Они наших с Никой лет, только выглядят лет на десять-пятнадцать старше. Они не знали, как разговаривать с благополучным человеком, то есть со мной. Мое душевное равновесие им казалось возмутительным. Я не сомневалась, что когда я выйду от сестры, мне бросятся перемывать кости. Но меня беспокоило не это, меня Ника беспокоила. Я пыталась ее вытаскивать, знакомить. Но она даже на свидании своему кавалеру умудрилась рассказать: какие мужики бывают сволочи. И, главное, не нужно ей было приходить в себя. Она очень уютно устроилась в своем злобном раскисании. Я в конце концов сдалась. Не хочет, пусть живет, как нравится. А я уже смирилась с мыслью, что у меня теперь такая сестра».

Когда Лера встретилась с новыми знакомыми своей сестры, она интуитивно повела себя правильно. Единственный способ избавиться от засилья патентованных неудачниц в своей жизни — отказаться играть в их игры. Категорически. Дать понять, что твое существование заполнено и места для хныканья на тему «А счастье было так возможно, так близко…» в нем просто нет. «Акуло-бабы» очень чутко воспринимают: может выбранная ими жертва стать для них потенциальным соратником, или нет. Людей полноценных, умеющих любить себя и жизнь, действуют на «несчастненьких», словно свет на тараканов: только брызнет что-то гадкое в разные стороны — и глядь, нет никого. Чисто.

Лучшего способа избавиться от этих гиен в образе человеческом не сыщешь. С «горевестницами» бесполезно спорить, они очень агрессивны, судят обо всем безапелляционно и прямолинейно. Нельзя поддакивать им, слушая очередной монолог «за жизнь» просто из вежливости. Нельзя и сидеть молча, с видом жертвы, обреченной на казнь через уболтание. Ведь состояние собеседника, как уже говорилось, неудачниц в законе мало волнует. Они используют малейшую возможность для исполнения своих коронных номеров. Словно плохие актрисы, женщины, нашедшие себя в публичных излияниях, испытывают величайшее удовлетворение от самого процесса выступления — независимо от впечатления, производимого на окружающих. Аудитория может злиться, изнывать от скуки, заходиться в зевоте — но выступающий непоколебим и упорствует в своем стремлении выступать дальше и сказать больше.

Этому можно противопоставить лишь здравый смысл и благодушие. Если в состоянии душевной травмы изображать благодушие не получается, то здравомыслие вполне сойдет. Несколько раз не согласись с оголтелыми неудачницами во взглядах на жизнь, но не втягивайся в дискуссию. Также хорошо при встречах равнодушно, но категорично заявлять, что тебе некогда. Но им ни в коем случае нельзя разрешать увязываться следом, бурча про свое, про девичье. Нельзя вовлекаться с тетеньками-акулами в общие дела. И уж тем более нельзя принимать от них услуги, даже самые незначительные. Так ты сможешь сохранить свое время, свои силы, свои мозги — и направить все это на решение своих проблем.

Глава 4. Амикошон — твой друг-свинья

Но не всегда подобные «прилипалы» — тетки с неустроенной судьбой, ищущие, перед кем бы еще повыпендриваться. Есть и другая категория «пожирателей сил и времени». Выражение «энергетический вампир» имеет не столько мистическую, сколько практическую подоплеку. Только не стоит путать это понятие с со смысловым наполнением термина «тусовщик». Люди, которые особенно хорошо чувствуют себя в компании — тусовщики, экстраверты, компанейские натуры — ничуть не обязательно вампиры, вытягивающие энергию из окружающих.

Представь себе Таинственный лес, где обитают Винни-Пух, Пятачок, Кролик и все-все-все. Прекраснейшее место на земле, не правда ли? А на чем основана его неповторимость? На гармонии отношений между всеми обитателями леса. Все очень разные — среди них есть заводилы, есть отшельники, есть резонеры. И если Крошка Ру жить не может без того, чтобы на него смотрели, когда он наскакивает, тонет или принимает рыбий жир; если Винни-Пух вечно затевает какие-нибудь предприятия вроде «искпедиции» к полюсу; если Тигра эмпирическим путем выясняет, могут Тигры лазать по деревьям или не могут — им непременно требуется компания. А компании жизненно необходимы Тигры, Винни-Пухи, Крошки Ру. Без них все сидели бы по углам и даже поговорить было бы не с кем. Что же тут плохого, если человек экстраверт? Наоборот, тут много хорошего — и для самого экстраверта, и для оживленных его энергией друзей и знакомых. Вампир — совершенно другой тип.

Для вящей отчетливости приведем несколько примеров. Люди, которые не умеют — или не любят — проводить время наедине с собой, могут прибегнуть к некоторым приемам, дабы развлечься. Например, планомерно и целенаправленно развивать в себе обаяние, шарм, общительность, завести уйму знакомств и быть всем в радость. Со временем, впрочем, это может надоесть — либо самому обаяшке, либо его поклонникам. И время может оказаться очень коротким… Просто ужасающе коротким. Кумир, надоевший публике — какой кошмар! Иногда публика бывает такой жестокой… И некоторые личности не в силах смириться с подобным решением на свой счет. Им можно посочувствовать, над ними можно подтрунивать — но случается, что таких людей стоит… опасаться. Почему, спрашивается?

Дело в том, что самые бесцеремонные и беспардонные из них становятся прилипалами рода человеческого. Они принимаются преследовать всех, кого встретят на своем пути — на предмет насильственного получения внимания, в котором им было отказано по доброй воле. Разумеется, это тошнотворное занятие не приносит ни пользы, ни удовольствия «донору». Хотя его было бы правильнее назвать «жертвой» или даже «пищей». Потому что вампир питается тем, на ком паразитирует. А если его «хозяин», то есть существо, кормящее и привечающее паразита, умрет или избавится от «дружка» иным, менее радикальным способом, паразит начинает рыскать в поиске. Ему необходимы энергия и пристанище. Их легче всего найти у индивида, оказавшегося в непривычной, незнакомой и неизученной обстановке. Словом, у новичка, у одиночки.

Многие из нас на себе проверили народную мудрость «Чаще всего молния ударяет в одинокое дерево». По разным причинам и в разном возрасте люди лишаются своего круга общения и остаются в одиночестве — и каждый раз им приходится адаптироваться в новом обществе, заводить новые знакомства. На все это требуется время, силы, терпение. Особенно туго приходится в так называемое «межсезонье»: никого рядом нет, старые друзья затерялись где-то в туманной дали, ты начинаешь скучать, сомневаться в себе, все валится из рук… Знакомо? И тут, как по мановению волшебной палочки, на арене твоего жизненного пространства появляется «твой самый большой друг» — он же амикошон. Кстати, в переводе с французского это значит «друг-свинья». За что же, спрашивается, обзывать нехорошими словами добрую душу, поспешившую на помощь всеми позабытой сиротке? Да уж есть за что.

Подобные «отзывчивые» существа всегда идут «на новенького», потому что с большинством «стареньких» отношения у них либо «так себе», либо вовсе «никак», поелику там отпетые добряки себя уже проявили — во всей красе. На первый взгляд амикошон может произвести самое благоприятное впечатление: ты будешь воспринимать его как человека открытого, контактного, дружелюбно настроенного. К тому же, оказавшись один, каждый из нас сердечно радуется любому проявлению внимания со стороны окружающих. Мы с благодарностью принимаем добрые (или кажущиеся добрыми) чувства, направленные в наш адрес, а заодно благодарим собеседника и за ту приязнь, которую он сумел вызвать в нашей душе. Кроме того, внимание другого человека к твоей персоне, по счастью, избавляет от неприятной необходимости самой делать первый шаг. Всегда боишься выглядеть навязчивой или нелепой, опасаешься, что тебя не так поймут. Да просто не хочется мешать. Сидел человек, грелся на солнышке, грыз ногти, думал о хорошем — а тут ты со своими заверениями в дружбе, и совсем некстати.

Поэтому мы благодарны нашему новому «активному» знакомцу за все: и за избавление от необходимости выбора; и за освобождение от всего напряжения, с выбором связанного; и за внимание, которым тебя почему-то оделили и выделили среди толпы — значит, есть в тебе что-то. Самооценка растет, будто давление в гейзере, приятельские чувства кипятком клокочут в груди твоей. Вот-вот произойдет выброс дружественных паров под влиянием «сугрева души». Прямо «Три мушкетера» господина Дюма: только встретились — и сразу друзья навек. Один стоит за всех, все сражаются за одного и никто не платит по счету. Но, к сожалению, в жизни не все так просто, как в приключенческой литературе. Взглянем в глаза реальности. В глаза, кстати, не слишком добрые, но и не столь ужасные, как взор Медузы-Горгоны. Словом, каменет от ужаса незачем. Разумнее просто разобраться, что к чему.

Амикошон отнюдь не собирается ни выделять нас из общей массы, ни помогать нам адаптироваться в местных условиях, ни разбираться в наших проблемах и комплексах. Это не в его интересах. Его задача — навязать себя как можно основательнее любому, кто поддастся. Амикошон нуждается в слушателе так же, как Честолюбец из «Маленького принца» Сент-Экзюпери нуждался в почитателе. Он не станет всматриваться в нового знакомого, потому что личность очередного «друга навек» для него никакой роли не играет. Для него новый «почитатель» — нечто вроде декорации, в которой предстоит выступать в ближайшее время. Раскланиваться и слушать аплодисменты. И снова раскланиваться. Поэтому за «обустройство» вашей дружбы он берется решительно, по-деловому — незачем тратить время на пустые «ухаживания», да и просто на то, чтобы присмотреться к человеку, с которым заводишь отношения. Зачем? Все равно через некоторое время «новенький», поняв, что его используют в очень и очень непрезентабельных целях, отвернется от амикошона. Тогда «неверный друг» автоматически перейдет в категорию «стареньких», а иными словами — в разряд «отработанного материала». И спектакль на «Два товарища» снимут с репертуара.

Амикошон, как правило, начинает свои отношения без соблюдения дистанций. Таким образом практически незнакомый человек быстро, даже моментально, переводится в ранг лучшего друга. Амикошон совершает эту операцию посредством словесных излияний. Люди подобного склада весьма склонны к мелодекламации. Они долго и помногу, с явным удовольствием говорят о себе, о своих детских комплексах (в их рассказе оные трактуются как гениальные озарения), творческих успехах, планах на жизнь, любовных увлечениях. То есть о том, о чем обычный человек может говорить исключительно с близкими людьми или со специалистами соответствующего профиля. Ну, а поскольку ни кушеток, ни диктофонов, ни литературы по психоанализу жертва амикошона вокруг, скорее всего, не видит, то ей приходится принимать другие условия игры: «Наша нежность и наша дружба сильнее страсти, больше, чем любовь». Следовательно, хочет новоиспеченный друг-приятель или не хочет, а невероятно близким амикошону он себя уже ощутил. А после исповеди «друга-свиньи», по идее, должна следовать исповедь его «близкого и родного». Но это акт формальный. В нем, собственно, никакой потребности нет. Амикошону не особенно интересны даже пикантные подробности из жизни «почитателя». Он хочет одного: чтобы «новое приобретение» исправно выполняло свою функцию — рукоплескало, орало «браво!» или сочувственно вздыхало. А в свободное от исполнения своих прямых обязанностей время пусть как хочет — хоть скоротечной чахоткой болеет. Помрет — нового заведем. Словом, тамагочи и в России тамагочи.

Амикошон не может и не хочет ни о ком и ни о чем слушать — кроме себя, неповторимого. Хотя, когда «обмен исповедями» происходит в первый раз, он, вероятнее всего, вытерпит скучные излияния противоположной стороны и даже станет время от времени восклицать: «Ну надо же! Как мы близки! Как я тебя понимаю! Вот это да!» И, будто сеятель облигаций выигрышного займа, постарается максимально поднять уровень эйфории, сопутствующий вашим совместным времяпрепровождениям. Будет подбрасывать и подбрасывать ободряющие реплики, ахать, охать, кивать и потуплять взор, якобы под влиянием нахлынувших чувств. Однако исповедоваться амикошону — дело более чем опасное. Слова, изъявляющие незыблемую верность и преданность, для него ничего не значат, он ими просто фонтанирует. Поэтому, владея любопытной (а вернее сказать, компрометирующей) информацией о своем новом друге, амикошон легко ее растреплет там, где не надо — то есть везде. Причем передаст кому попало чужие тайны со всеми интимными подробностями, одновременно искажая и сдабривая неприятными комментариями. Если «свинодруга» уличить в этом неблаговидном поступке, то он станет бить себя в грудь и объяснять: мол, ничего плохого не хотел, а попросту широк и чист душой, да и вообще слишком хорош для этого мира.

При непосредственном общении амикошон с невинной бесцеремонностью будет демонстрировать «открытость и искренность». Иными словами, время от времени он станет давать тебе понять, что твои мысли и твои проблемы — всего-навсего фигня, не стоящая внимания. И тем более в сравнении с ощущениями самого амикошона. Впрочем, обнаружив, что больно сильно зарывается и может потерять слушателя, амикошон прибегает к крайним мерам: вдруг с места в карьер принимается хвалить своего «дорогого друга» почем зря, осыпать его несуразными, дикими комплиментами, предполагает в приятеле сомнительные достоинства, ничего общего не имеющие с реальным характером конкретного человека. Тот, на кого все это излилось, может с равной вероятностью или попасться на крючок, или онеметь от брезгливости и возмущения — все зависит от степени его доверчивости. И еще от того, насколько «подопытный» падок на лесть и на патетику. В своих словоизлияниях амикошоны вообще очень пафосны. Пафос заменяет им мысли и чувства, а также служит повышению самооценки. «Друган-кабан» очень часто старается создать у своей жертвы впечатление, что он на все способен ради дружбы, настоящей, верной и крепкой, как сталь.

В частности, он охотно рассказывает, с какими потрясающими людьми не стал общаться, какие небывалые шансы упустил, каких благ лишился — все ради того, чтобы пообщаться со своим новым приятелем. Дескать, восчувствуй и проникнись, ты, овца! Мои потери и затраты так велики, что тебе их вовек не искупить. Будь же благодарен, послушен и покорен. Или покорён. Все едино. Я самим фактом своего присутствия в твоей жизни оказываю тебе неоценимую услугу. Вообще, «свинодруг» умело манипулирует теми, кто попадает в его сети, с помощью… видимых, но неощутимых одолжений.

Амикошоны нередко начинают дружбу или знакомство с того, что фактически сразу предлагают свои услуги. Во-первых, этот прием сразу располагает к ним человека. Во-вторых, амикошонам подобное «одолжение» никакого труда не составит, потому что ни за качество, ни за результат они никакой ответственности не несут. Американская писательница Миньон Маклофлин верно подметила: «Каждый хочет иметь репутацию благородного человека, и каждый хочет купить ее подешевле». Амикошоны, большей частью, декларированно ценят порыв, позыв и само желание как бы помочь. Почему «как бы»? Да потому, что все остальное — то бишь исполнение обещанного — для них есть рутина, неприятный и необязательный процесс. Вызываться помочь они будут часто, поскольку «доброхотство» повышает их ставки. К тому же тот, кто ничего не имеет, всегда готов поделиться всем, чего не имеет — со всеми. Если уж мы начали цитировать писательниц разных народов, то приведем слова польской поэтессы и драматурга Уршулы Зыбуры: «На долг благодарности набегают проценты обязательств». Если ты что-то для кого-то пообещал сделать, можешь уже рассчитывать на ответную услугу — так сказать, в кредит. Это был бы простейший, но верный расчет — но у амикошона есть и другие задачи, и другие цели, помимо «выжиливания» благодарности.

В кругу людей, поверхностно знающих амикошона, тот, благодаря своим декларациям, слывет очень душевным и отзывчивым человеком. И конечно, принимая от амикошона желание помочь, человек автоматически делает себя его заложником, он ему уже обязан, а значит уже не сможет особенно брыкаться. От мнений писательниц обратимся к мнениям писателей. Французский писатель Адриан Декурсель разумно полагал, что «благодарность — это переваривание благодеяния, процесс, вообще говоря, тяжелый». Хотя для облегчения этого процесс достаточно прибегнуть к средству, которое прекрасно выразил Семен Альтов: «Размеры моей благодарности будут безграничны в пределах разумного». Отделаться этой фразой можно от кого угодно — в том числе и от весьма бесцеремонных типов. Тем более, что одолжения, о которых станет просить амикошон, ему на самом деле… не нужны. Как так? А вот так!

Амикошон хочет получить власть над своим «подопечным», а не выжить из него побольше услуг и вспомоществований. Он будет прибегать к тебе с выражением на лице: «Погибло все!» — и, задыхаясь от волнения, требовать того и сего, заступничества, финансовых вливаний, моральной поддержки и т. п. Хотя, строго говоря, прекрасно мог бы обойтись без всего вышеперечисленного. Тогда на кой ляд он тебя третирует? Да просто привлекает внимание к своей особе. Амикошону важно показать, что в его жизни все непросто, в ней имеется надрыв, коллизии, взлеты и падения. Это инфантильная попытка демонстрации себя. Полноценный и самодостаточный человек в подобных «поддельных страстях» не нуждается. Никто не бывает абсолютно свободен от театральных эффектов и аффектов. Периодически все мы играем роли или представляемся не тем, чем являемся в действительности. Такова защитная стратегия человеческого существа, своего рода мимикрия цивилизованного мира. Раскрываться до донышка — рискованно. Нет гарантии, что твоя искренность не предаст тебя в том случае, если разрушатся налаженные отношения, если твои близкие попытаются тобой манипулировать. Но для амикошона «домашний театр» — не защитное средство, а средство подмены отсутствующего содержания «приличной», «продвинутой» формой.

Вот почему велика вероятность того, что никакой помощи, поддержки, опоры амикошону не требуется. И твои усилия пропадут втуне. Бесполезно упрекать «друга-свинью» в том, что он бессмысленно расходует твои силы и время. Амикошон не умеет иначе. Он добивается не небольших (или больших, неважно) услуг, и не временной помощи — он пытается заполучить тебя целиком. Но права была французская писательница Виолетта Ледюк, сказав: «Чтобы отдать себя целиком, надо себя уничтожить». Вот чего хочет амикошон — разорвать свою жертву и проглотить. Если жертва оказывает сопротивление, амикошон будет настаивать — еще некоторое время, а потом переключится на новую добычу. И ты станешь «бывшим другом». Это, разумеется, наилучший выход — для того, кто избежал уничтожения и поглощения. Всегда надо вовремя решать вопрос: твоя собственная личность или чей-то комфорт. Затягивать и отлынивать не рекомендуется.

Элла познакомилась с Любой на похоронах своей лучшей подруги Люси. Ближе Люськи у Эллы не было человека: они дружили с первого класса. Их дружба прошла через расстояния, время, нехватку времени, истерики полового созревания, влюбленности в одного мальчика из параллельного класса и обожание разных артистов. Люся знала Элку как облупленную, знала про нее, может быть, больше, чем Элла сама про себя. За Люсиным гробом в землю зарывали и часть Элкиной души. Элла чувствовала себя круглой сиротой, хотя оба ее родителя, слава богу, были живы и здоровы. Люба подошла к Элке как раз в тот момент, когда та пребывала на дне бездны душевного смятения. Оказалось, что Люба училась с Люсей в институте в одной группе. Люба очень много говорила Элле о Люське, Элла плохо помнила, что именно, но ей было приятно и утешительно, что кто-то разделяет ее скорбь. После всех печальных церемоний Элке еще предстояло разбираться с Люсиными вещами, и Люба вызвалась ей помочь. Так началось их общение.

Элла созванивалась с Любой, они вместе ехали в пустую Люсину квартиру. Помощи, правда, от Любы никакой в этом деле не было, Элка разгребала вещи сама, а Люба, усевшись в кресле, курила и трепалась. Но Эллу в этой ситуации все вполне устраивало, для нее главное было — не оставаться одной в Люсиной квартире. Да она и не особенно слушала, о чем разглагольствовала Люба. Как-то так и повелось, что Элла и Люба проводили много времени вместе. Со временем Элка стала приходить в себя после депрессии. Почему-то знакомые считали это целиком Любиной заслугой. С одной стороны, Элла практически привыкла к Любе, вернее к присутствию Любы в своей жизни, а с другой стороны, за все время их знакомства Элла слишком мало обращала внимания на Любу. Зато, когда Элла начала возвращаться к привычной жизни, многое в новой подруге ее неприятно удивило. К тому времени Люба в их дружбе освоилась и вела себя запросто.

Смущало Элку то, что Любино «запросто» было хуже воровства. Общалась Люба монологами с самовосхвалением, Эллу по поводу и без повода норовила поучать, а заодно, если они оказывались в компании Элкиных друзей, самозабвенно хамила и им. То есть сознательно Люба никого обидеть не хотела, это у нее получалось органично, она хамила, как дышала. Желая продемонстрировать свои глубокие познания в искусстве, Люба могла с апломбом спросить у доктора искусствоведения, отца Элкиной приятельницы: «А вы знаете, какие ножки у сундука эпохи Возрождения в музее Пушкина?!» В воздухе повисало неловкое молчание. «Нет», — разводил руками автор нескольких монографий. «В форме черепах!» — гордо объявляла Люба. «Спасибо, теперь буду знать», — смеялся профессор. Элле пришлось за Любу извиняться. Другим Элкиным друзьям, филологам по образованию, Люба объявила, что пишет стихи, и тут же начала их читать. Прочла одно. «Ну, как? Понравилось?» — «Нет!» — в один голос сказали все. Стихотворение, надо отдать ему должное, было серым и пошлым. «Тогда вот это!» — не унималась Люба и принялась читать второе. «Ужасно!» — честно простонала публика. Люба стала читать третье. Элка была готова лопнуть от стыда. После пятого опуса все сдались: «Достойная смена Пушкину и Державину! Пастернак бледнеет! Ахматова локти кусает от зависти!» — «А я еще и рисую!» — с торжеством в голосе объявила Люба. «Боимся, этого мы уже не вынесем!» — засмеялись все.

Элка решила объясниться с Любой: «Послушай, ты неплохой человек, но ведешь себя как родная сестра Полиграфа Полиграфовича Шарикова. Нельзя так глупо самоутверждаться перед другими людьми! Тебе же не четырнадцать лет, а двадцать восемь!» Услышав жесткие нотки в голосе Эллы, Люба быстро поменяла самодовольный тон на хнычущий: «А что в этом плохого? Я люблю Пушкинский музей! Мне нравится античный дворик! Это мое детство. И почему ты считаешь, что стихи писать плохо? Я выросла на поэзии!» — «Дело не в твоем темном прошлом, — огрызнулась Элка, — а в том, что ты людей вокруг себя не видишь, ты на них давишь или хамишь!» — «Когда тебе было плохо, я пришла тебе на помощь и ты ее приняла…» — Люба подняла на Эллу глаза, полные упрека. Чем там Люба помогла лично ей, Элка не могла вспомнить, но то, что Люба присутствовала в момент, когда все было очень плохо, Элла помнила. Но благодарности почему-то не ощутила, ей показалось, что ее дурят, но в чем, она понять не могла.

Впрочем, Люба и не подумала обижаться и пропадать после этого разговора. Напротив, появилась на следующий день как ни в чем ни бывало, правда, вела себя тихо и заискивающе. Элке было неприятно, но отталкивать слабого было как-то неловко. Но Люба вскоре встала на прежние рельсы и начала Эллу учить, как той вести себя со своим парнем. «По-моему, я этот вопрос не поднимала, и тебе ни на кого не жаловалась!» — «Но должна же я поделиться с тобой своим мнением! Мы же подруги!» — «Знаешь, Люба, я, пожалуй, последую твоему примеру и поделюсь с тобой своим мнением. Мы никакие не подруги! Ты омерзительный присосок, который прилип ко мне, когда мне было тяжело и было на все наплевать! Но я выздоровела, а ты, извини, как была дурой, так и осталась. И это уже непоправимо. Больше я с тобой общаться не могу и не хочу!» Люба позвонила Элле через месяц: «Какие у тебя новости?» — пропела она как ни в чем не бывало. «Для тебя никаких!» — отрезала Элка и положила трубку. А вскоре узнала от общих знакомых, что Люба принялась опекать новую жертву: «Дай ей бог не быть съеденной!» — усмехнулась Элла про себя и побежала дальше по своим делам.

Скорее всего, и эта «дружеская опасная связь» развивалась по аналогичному сценарию. Такие «Любы» никогда не меняют привычной тактики — они меняют только объекты приложения своих усилий. Им невозможно объяснить, почему рано или поздно человек отказывается от их «помощи и любви». Нет ничего, что могло бы указать Любе на бездарность подобного «дружеского пользования» чужой жизнью. Прилипалы так устроены, чтобы липнуть и надоедать. Всю жизнь они ищут себе новую «жертву», или, если употреблять биологические термины, описывающие поведение паразитов, «хозяина». В их поведении явно прослеживается элемент садизма: без того, чтобы включить «в состав» собственной личность другого человека, они жить не могут. Просто не хватает самодостаточности и самостоятельности для формирования целостного, полноценного сознания.

Впрочем, и нормальные люди, как ни странно, нередко действуют по сходному принципу: не пытаясь изменить нелепую, отталкивающую или просто непродуктивную манеру поведения, они просто меняют условия существования. Не вышло адаптироваться в одной обстановке — найдем другую. Не подошла другая — испробуем третью! Четвертую! Десятую! Так и мечутся из компании в компанию, с одного места работы на другое. Постепенно срастаясь со стратегией садомазохизма, ищут, к кому бы прилепиться, дабы получить необходимую дозу внимания, уважения, любви. Даже детей заводят из соображений: «Кто станет меня любить, если не мое родное чадо!» Сама понимаешь, какие родители получаются из обладателей садомазохистского комплекса. Притом, что они не делают ничего позитивного — ни для себя, ни для других.

А тем временем врожденные способности последователей маркиза де Сада и барона Захер-Мазоха хиреют, забытые за ненадобностью, таланты, могущие принести немало пользы и удовольствия — если бы их развивали и старались реализовать — превращаются в миф, в иллюзию, в смутное воспоминание. Сколько кругом таких «вспоминающих о былом и думах»: «А я когда-то мечтала быть дизайнером по интерьерам!», «А я неплохо писала скетчи!», «А у меня был потрясающий роман с таким парнем!», «А я!», «А я!» — и где это все теперь, спрашивается? Пропало втуне. Почему? Да потому, что многим людям свойственно искать «волшебную страну», где бы их полюбили и оценили такими, какими они себя… не уважают: затюканными, закомплексованными, неустроенными, нереализованными. Пассивный образ жизни особенно свойственен Осликам Иа-Иа. Им наверняка однажды доведется встать понуро над собственным отражением и произнести с отвращением: «Душераздирающее зрелище. Вот как это называется — душераздирающее зрелище». Печальный вывод.

Поэтому не ищи чудесной панацеи от скуки, невезения, одиночества. И не стоит рыскать по грешной земле в поисках райских уголков. Коли уж припекло — требуется найти потерянную где-то радость жизни — то займись не сменой старых друзей на новых, не мемуарами о безвременно загубленной жизни, не йогой, а собой! Начни с пары жизненно важных вопросов — ведь именно про жизненно важное мы неизменно забываем. Скажи: ты знаешь, чего хочешь от жизни? Ты выбрала правильное направление в начале пути?

Глава 5. Рокировка Тигров и Кроликов

Ну, спрашивается, какое отношение к везучести и невезучести имеет выбор, сделанный, если выражаться языком официальной прессы, «на ранних этапах жизненного пути» — а проще говоря, во времена царя Гороха? Да непосредственное! Первый признак халтурно сделанного выбора — вечное недовольство достигнутыми результатами, кто бы и как бы тебя ни хвалил за «прекрасные показатели». Человек, который постоянно сетует на неблагоприятное стечение обстоятельств, на плохое расположение звезд, на нездоровое отношение к его персоне — он, скорее всего, забывает и о собственном участии во всей этой вакханалии невезения. Что он сделал — или не сделал — для улучшения обстановки? Какими данными пренебрег?

Скорее всего, теми самыми данными, на которые стоит обратить внимание в первую очередь — параметрами своей индивидуальности. Множество людей ухитряется жизнь прожить, так и не задавшись вопросом: к какому психологическому типу отношусь лично я? Чего мне, соответственно, хотелось бы получить от жизни и какие методы получения для меня — самые приемлемые? Мы обходимся тем, что можно назвать «программой-минимум», до того она напоминает потребности первобытных людей: есть жилье, пища, одежда, кругом родня, тепло и сухо. Это, конечно, очень недурно. И даже вызывает ощущение неги — по первой. Потом-то оно надоедает, и начинает формироваться то самое невнятное желание «не то цветов полевых, не то зарезать кого-нибудь». Для иллюстрации приведем простую задачу: если тебя интересует и привлекает одно, а тебе предлагают — пусть и по сходной цене — что-то другое, ты можешь согласиться. Но вряд ли тебя обрадуют те блага, которые ты получишь на выгодных условиях, но без всякого интереса со своей стороны. И откуда только берутся эти «трудно распознаваемые» нужды?

В том-то и дело, что существуют, помимо потребностей древних, как мир, еще и потребности более высокого порядка. Их бывает сложно не только удовлетворить, но и сложно выявить — из-за разнообразия индивидуальных воззрений и образа действий. Чтобы приступить к этому нелегкому, но жизненно необходимому занятию, нужно определить свой психологический тип. Перечислить все психологические типы поголовно или хотя бы большую их часть, разумеется, невозможно. Поэтому возьмем условную картину — тот же Таинственный лес, о котором упоминалось в предыдущей главе. Наша система «опознания» психологического рисунка личности сложилась на основе образов, созданных английским писателем Александром Артуром Милном, а также на основе классификации психологических типов, созданной известным психологом Николаем Нарицыным. Мы предлагаем тебе ею воспользоваться. В книге «Из домохозяйки — в бизнес-стервы» более подробно рассказывается о базовых типах и приводится тест, определяющий наличие каждого из фундаментальных психологических радикалов в твоем сознании. И потому сейчас мы лишь вкратце напомним содержание и основные особенности поведения и восприятия основных типов.

Винни-Пух. Очень деятельный, склонен к риску, у него масса планов один другого причудливее — и он обязательно постарается воплотить в жизнь хотя бы один. Просто чтобы посмотреть, получится или нет. У Винни-Пуха добрая душа, он считает, что окружен друзьями, а врагов опасаться не стоит — по крайней мере заранее. Для Винни-Пуха невыносим монотонный образ жизни, длинные речи, долгие проводы и тоскливое ожидание. Действительно, Винни-Пуха любят, пусть он и авантюрист, и возмутитель спокойствия. Зато его оптимизм распространяется на окружающих и помогает пережить любые неприятности. Винни-Пухи обычно лидируют в компании и зачастую втягивают родню и знакомых в разные предприятия — не всегда успешные. Но с таким другом не соскучишься.

Пятачок. Главное свойство натуры — осторожность. Считает, что жизнь — ужасно сложная штука. Опасается серьезных (и несерьезных) проблем — в настоящем и в грядущем — а потому мечтает об информации, благодаря которой все можно просчитать заранее. Пятачок ужасно не любит принимать скоропалительных решений. Он в некотором роде перфекционист: хочет достичь наилучшего результата, а для этого нужно все хорошенько обдумать. Притом, что сделать выбор — чрезвычайно трудно, поэтому Пятачок нередко пытается переложить эту задачу на плечи «специалиста» — или просто на кого-нибудь посильнее и похрабрее.

Ему не хватает уверенности в себе. Но он заботится о близких, способен на мужество и даже на подвиг — если нет другого выхода. Пятачок боится разочаровать друзей. Он очень добросовестный и не любит ссор. Хотя даже близкие не часто понимают, какое многогранное восприятие мира у Пятачка.

Кролик. Ужасно основательный и рациональный. Его кредо: порядок важнее всего. Кролик любит, когда события предсказуемы, а жизнь ясна и благополучна. Хорошо, если на друзей можно положиться и обстановка вокруг комфортная. Кролик любит власть, хочет, чтобы его уважали и сам глубоко почитает авторитеты, ищет их поддержки. Приятно работать под началом толкового руководителя. Кролик — расчетливый реалист, а потому в разных обстоятельствах он может казаться разным: своим парнем, сухарем или энтузиастом — если «маска» выгодна. Бывает, Кролик переходит черту: упорство становится упрямством, педантизм — занудством, практичность — скупостью и т. п.

Ослик Иа-Иа. Он склонен мыслить глубоко, нестандартно. Часто страдает от депрессии: Иа-Иа мучает сложное, непознаваемое устройство мира. Ослик много сил отдает «великой задаче», хотя окружающие вечно мешают суетой и глупыми советами… Время от времени Иа-Иа разражается путаными рассуждениями, которые дано понять немногим. Поэтому окружающим кажется, что Ослик живет в выдуманном мире. Его дом и образ жизни могут вызывать изумление — но они совершенно подходят для нестандартной натуры Ослика. Иа-Иа отлично знает, чего хочет, но практически никогда не разъясняет своих намерений «публике». Он упрям, как и полагается Ослику, и его трудно переделать. Иа-Иа интроверт и предпочитает одиночество. Общение с ним — задача не из простых. То он не обижается резкую критику, то злится, услышав ни к чему не обязывающие фразы. Хотя и на обиду бывают свои причины. Если Ослик соизволит объяснить, что случилось, ты, скорее всего, с ним согласишься. Но Иа-Иа редко снисходит до объяснений. А потому многие считают Иа-Иа занудой и ипохондриком.

Тигра. Откровенен и общителен, но вместе с тем и равнодушен к чужому мнению. Тигра живет настоящим и не любит далеко идущие планы, на любую проблему предпочитает реагировать действием. Тигра не выносит запретов. Он жаждет удовольствий, поэтому склонен к конфликтам — и с законом в том числе. Тигра не терпит бюрократизма и проволочек. Он — прирожденный авантюрист, находчивый и рискованный. Его жизнь должна быть яркой и бурной. Тигре неведомы сомнения. Он ужасно любит побеждать, но не унывает в случае проигрыша. Тигру бесполезно укорять, переучивать, перекраивать. Он не любит критиков, не выносит самоедства. Тигре трудно разглядеть нюансы во всем, что его окружает — в отношениях, событиях, чувствах. Он слишком прямолинеен. Поэтому многих он раздражает, но Тигре все равно, что о нем думают. Если полоса неудач слишком широкая, это может Тигру сломать — он спринтер, мастер коротких дистанций. В подходящих обстоятельствах он великолепен.

Крошка Ру. Крошка Ру и Тигра похожи — но не идентичны. Тигре-то все равно, что говорят на его счет, а вот для Крошки Ру, наоборот, жизнь без восторженной публики не в радость. Именно поэтому он мечтает быть — или казаться — лучше всех. Самооценка Ру зависит от мнения окружающих. Тот, кто его невзлюбил, становится для Ру личным врагом. Крошка Ру обожает похвастать, охотно рассказывает про свои приключения и достижения. Тогда он их заново переживает — и даже красочнее, чем в действительности. Ру отличный слушатель и зритель — доверчивый, внимательный, эмоциональный. Благодаря этим качествам все видят в нем любящего родственника, верного друга и просто симпатягу. Крошка Ру легко улавливает атмосферу, царящую кругом — и «вливается». Если все грустят — Ру тоже невесел, а если кругом веселье — он счастлив. С Крошкой Ру мир кажется красочнее. Ведь его жизнь — постоянное шоу. Ру никого не обманывает намеренно, просто для него производимое впечатление и реальное положение дел — практически одно и то же. Ру не переносит одиночества, в уединении он болеет.