Двое из Холмогорья

— Осторожнее! — шепнул Калидор. — У него кожа синяя!

— Чего?

— И глаза оранжевые!

Терри пожал плечами. Он прекрасно знал, что привидения видят мир в другом свете и под другим углом, и предпочел поверить слуге на слово.

— Все в порядке! — Он подошел к рыцарю.

— Что это? — повторил тот, не сводя глаз со скелета.

— А прах его знает, — отмахнулся Терри. — Увязался в Веселице и с тех пор не отстает. Хотел назначить его слугой, да никак не могу решить вопрос с оплатой и выходными. Кстати, как здоровье дядюшки, сэр… э-э…

— Керагаст. Сэр Керагаст, — отрапортовал рыцарь. — Ваш дядя по-прежнему нездоров. Мы сегодня утром опять будем молиться за него. Надеюсь, вы присоединитесь к нам в часовне?

— А куда я денусь? Когда молитва?

— Через четверть часа. Не опаздывайте!

С этими словами Керагаст вышел, метнув на прощание такой пристальный взгляд в сторону скелета, что было просто удивительно, как тот не рассыпался в пыль!

— Ты в следующий раз поосторожнее! Попалишь меня! — проворчал Терри, присаживаясь перед послушником на корточки и принимаясь приводить парня в чувство.

— Прошу меня простить, господин. — Скелет Калидора поклонился. — Но если бы вы знали, что тут происходит! Здесь творятся чудные дела! Если бы вы знали и видели то, что вижу я! Почти половина всех обитателей этой крепости не люди или люди с магической наследственностью, сенсорики! Вот этот мальчик, например, нормальный, — кивнул скелет на послушника, — а тот рыцарь, который только что вышел, явный нелюдь.

— Он наполовину альп, — определил Терри, — если я ничего не перепутал. Не дрейфь, Калидор. Я не боюсь магов…

«Если это не мой родной папаня!» — мысленно добавил молодой человек и сделал знак скелету, чтобы тот растворился в воздухе, — послушник начал приходить в себя.

Мудрый обычай велит авторам романов подробно описывать триумфальный въезд персонажа в родные пенаты. Рука по привычке тянется живописать пестрые шумливые толпы придворных, людей и нелюдей, толпящихся вдоль дороги; шум, веселье и музыку, беспечными кругами модного танца плывущие над толпой; девушек, шепчущихся и перемигивающихся в надежде получить хотя бы один мимолетный взгляд от шествующего тропою собственной судьбы героя; всяческих монстров, машущих лапами, крыльями, хвостами и прочими совсем уж невообразимыми конечностями; мифических персонажей, которых наш герой до сего дня полагал исключительно плодом воображения вдохновенных бумагомарак, которые теперь представлялись ему как верные и преданные слуги, помнящие еще его прадедушку; прислугу, бросающуюся в ноги прямо за порогом и заслуживающую отдельного описания, и прочее, прочее, прочее… Напомню, что у автора остается и другая возможность — написать, что героя встречали мрачным молчанием, вздохами, сдержанными стонами и звоном цепей, ибо попал он в мрачное обиталище злодея и вокруг видел только узников и рабов, ждущих от нового господина одних неприятностей и давно потерявших надежду как-то изменить свою участь. Как бы то ни было, обычно, если кто-либо попадает в такой замок, это событие стоит того, чтобы быть отмеченным особо.

Справедливости ради скажем, что на подъемном мосту уже несколько часов дежурила делегация встречающих, к которой то присоединялись отдельные обитатели замка, то отделялись те, кто внезапно вспомнил о важных делах. Уточним, что на крепостной стене с полудня прогуливались другие обитатели сего места, наматывая круг за кругом и с равной тоской глядя в небеса и вниз, поскольку лестницу, по которой они смогли бы спуститься на грешную землю, кто-то утащил. Не скроем, и в окошках время от времени показывались заинтересованные лица, а каждому слуге раз пятьдесят был задан один и тот же вопрос: «Ну что?» И все пятьдесят раз никто из слуг не мог ответить ничего вразумительного.

Торжественной встречи не получилось. И причины тому были достаточно объективными.

Во-первых, десант горгулий прибыл на место глубокой ночью — за несколько минут до того, как летевший первым молодой самец заложил вираж, выбирая место для посадки. Пробило полночь, и даже самые стойкие отправились спать. Правда, оригиналы, которые застряли на крепостной стене — лестницу им так и не принесли — проснулись от хлопанья крыльев и увидели шесть черных характерных силуэтов, садящихся на внутренний двор, но если даже днем к их воплям о помощи не прислушивались, можно представить, с каким результатом они сейчас размахивали бы руками и орали: «Прибыл! Он прибыл! Да снимите же нас отсюда!» Единственной реакцией на громкие восторги были открывшееся окошко и старческий крик, пообещавший зашвырнуть крикунов на луну, если они немедленно не заткнутся. Угроза сопровождалась парочкой шаровых молний, пущенных на голос, так что крики на какое-то время стихли. Через несколько часов они возобновились опять, но к тому времени горгульи уже скрылись в своих казармах и двор опустел до рассвета, только тогда ночная стража сняла полуночников с помощью лебедки.

Во-вторых, Лейра укачало. Летать на горгулье совсем не то что летать на драконе, это вам любой подтвердит. Дракон летит плавно, на нем даже чай можно пить, а горгулья непрерывно «ныряет», то падает, то стремительно выравнивается. Желудок Лейра не выдержал болтанки, юноше стало плохо. Так что остаток пути он уже не сидел на спине старого Цуцуньи, а лежал на руках у Логоринд. Горгулья летела также неровно, но хотя бы сочувствовала его переживаниям.

Понятное дело, никто не захотел показывать Терри встречающим в таком виде. Опустившись на внутренний двор, горгульи дали юноше несколько минут, чтобы прийти в себя, после чего подхватили его и потащили прочь, рассудив, что к утру юноша окончательно оклемается, а там пускай и торжественную встречу готовят.

Но утром ничего не изменилось. То есть, когда Лейр наутро в сопровождении Цуцуньи вышел из горгульих казарм, представлявших собой нагромождение камней, скрепленных между собой чем-то вроде экскрементов и прилепившихся к внутренней части крепостной стены на высоте три человеческих роста, его никто не заметил. У ворот замка и на подъемном мосту собралась толпа разномастных тварей, среди которых люди являлись редким исключением. Все напряженно всматривались в даль, не замечая никого и ничего вокруг. Существа женского пола нервно ощипывали лепестки с букетиков, гадая «прилетит — не прилетит», существа мужского пола угрюмо топтались и то и дело посылали кого-нибудь подальше и повыше, — видимо, чтобы им было лучше видно. Существа пола неопределенного выдавали свою нервозность тем, что меняли цвет, а иногда и форму.

— Чего это они? — поинтересовался Лейр, проходя мимо. Над его головой на ветру мягко и нежно поскрипывали ржавые цепи, на которых висели клетки с чьими-то останками, и кружили птицы, очень похожие на ворон, в детстве переболевших свинкой.

Топавшие следом горгулы — сам Цуцунья и один из «группы поддержки» (Логоринд в самый последний момент так разволновалась, что не смогла выбраться из гнезда) — синхронно пожали плечами, сопроводив это движение хрустом и треском. И Лейр решил действовать самостоятельно. Выбрав нескольких индивидуумов, которые больше остальных походили на людей, он подошел к ним и вежливо постучал одного по спине:

— А… э-э…

— Чего? — развернулся к нему гибрид волка и человека.

— Что тут происходит?

— Иди отсюда, не мешай, — рявкнул волко-человек.

— Не твоего ума дело, — несколько мягче посоветовал некто, в чьих предках наверняка числились лягушки.

— Ждем, — коротко бросил третий, похожий на помесь крысы и рыбы.

— А кого вы ждете? — немедленно поинтересовался Лейр.

— Не твоего ума дело, — практически хором ответствовали волко-человек и лягушоид. — Иди своей дорогой и не мешайся под ногами!

— Кого надо, того и ждем, — прояснил крысо-рыб. После чего вся троица резко отвернулась, давая понять, что дальнейшие расспросы вести бесполезно. Зато над юношей смиловался призрак, меняющий от волнения форму так быстро и непрерывно, что становилось понятно: данный индивид сам уже забыл, как выглядит. Он подлетел, обдавая Лейра волной странных ароматов, сделал попытку обнять собеседника верхней конечностью и прошелестел:

— За ним посылали! Сам Повелитель отправил Воина Ночи! А это что-то да значит!

— Воин Ночи? Такой высоченный, в черных шипастых доспехах? — вспомнил Лейр странного посетителя замка.

— Он самый! Смотри-смотри! — Призрак другой конечностью показал на внутреннюю крепостную стену (действие происходило в пространстве между внешней и внутренней крепостными стенами, которые были разделены рвом с кипящей лавой и копошащимися в ней существами, а соединены несколькими мостками разной степени хлипкости).

Лейр с готовностью повернул голову и увидел на каменном парапете существо, как две капли воды похожее на того странного гостя, который передал ему приглашение к Повелителю.

— Опять полетят, — объяснил призрак. — Готовятся!

В это время в передних рядах у кого-то сдали нервы. В воздух взвился отчаянный вопль: «Да лети уже! Лети!» Толпа заволновалась и синхронно качнулась в сторону. Послышались крики, визг, рычание и почему-то громкое лошадиное ржание. Судя по звукам, кого-то били. Призрак выхватил из пустоты дубину, заверещал что-то воинственное и, забыв про Лейра, устремился в самую гущу схватки.

Цуцунья ловко схватил юношу за локоть, оттащил на приличное расстояние и на всякий случай закрыл крылом, поскольку над полем боя уже начали летать тяжелые предметы. Сквозь топот, треск, крики и стук то и дело прорывались душераздирающие вопли:

— Я его видел… А-а-а! Только не по хвосту!

— Ничего ты не видел!

— Видел! Вон он! Летит!

— Щас ты у меня полетишь!

— Ма-а-а-ма!

— Может, сказать им? — Лейр высунулся из-за крыла. Все его существо странным образом рвалось поучаствовать в развлечении, тем более что его оружие горгульи прихватили с собой.

— Мастер Терри, вы думаете, что это их остановит? — скептически фыркнул старый горгул. — Дайте им выпустить пары. Не портите праздник! Идемте скорее! Вас ждут!

И, весьма непочтительно схватив юношу за руку, потащил к ближайшему подвесному мостику, спеша перебраться на ту сторону.

Вот так, никем практически не замеченный, Лейр и оказался там, куда привела его судьба. Впрочем, доказано, что все судьбоносные перемены начинаются незаметно. А когда их замечаешь, менять что-то бывает слишком поздно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вопреки расхожему мнению, королевский дворец не напоминал муравейник, в котором у каждого обитателя есть дело настолько важное, что он выполняет его, не отвлекаясь на посторонние разговоры. Даже накануне большого мероприятия во дворце было полно тех, кто изнывал от скуки и нетерпения и слонялся по коридорам и залам, чтобы убить время. Занятие, прямо скажем, малопродуктивное, потому что, сколько время ни убивай, всегда останется маленький его кусочек, который тебе же и отомстит.

Вот и сейчас — пока шли вместе с сэром Керагастом по передним залам и поднимались широкими парадными лестницами на верхние этажи, молодым людям то и дело попадались слуги, фланирующие по своим отнюдь не служебным делам и откровенно скучающие с видом людей, которые лишь на минутку присели отдохнуть от трудов праведных. Рыцари на маловажных постах поснимали шлемы и перчатки, разложили вокруг предметы вооружения и амуниции и либо дремали, следуя известной пословице: «Солдат спит, а служба идет», либо болтали с горничными, час назад отлучившимися «на минутку». Там и тут кучковались придворные, которых никто не ждал в столь ранний час, поскольку официальная аудиенция начиналась в одиннадцать. Время от времени они останавливали кого-нибудь из слуг, неосторожно подобравшихся поближе, и начинали приставать к ним, то требуя исполнить какой-нибудь приказ, то просто спрашивая: «Что новенького?» Особенно много любопытных собралось в передних залах, но Керагаст все равно провел Терри именно здесь. Не потому, что не знал, как открыть тайный ход, существенно сокращающий путь до дворца и позволяющий избежать встречи с лишними глазами и ушами. Нет, дело было в том, что молодой помощник мага не доверял племяннику сэра Годована. Тот, у кого в услужении находится неучтенный говорящий скелет, по определению не может быть простым человеком. А значит, к нему сначала надо присмотреться, а потом уже доверять важные государственные тайны.

Терри подвоха не замечал. Посещение дворца для него было ярким событием, он так и сыпал вопросами, поминутно толкая сэра Керагаста локтем. Учитывая, что от ворот Ордена до дворца они проехали верхом, выглядело это весьма своеобразно — молодой человек свешивался с седла с риском свалиться на мостовую, но всякий раз с такой ловкостью восстанавливал равновесие, словно у него не было костей.

— А это что за здание? Вон то, из серо-голубого мрамора? — сыпал он вопросами с частотой гороха, брызнувшего из мешка. — А как называется эта площадь? А вон то заведение — это ведь кабачок? А где тут у вас ратуша? А это тоже храм Единого? А есть другие храмы? Они все такие одинаковые? Нет? А можно посмотреть на другие? Нет? Вообще — нет или сейчас — нет?… А, ладно. А когда будет можно?… Ой, а можно я вон туда сверну? Ну я на минуточку! Только одним глазком гляну-и сразу назад!.. Как называется эта улица? А вон статуя чья-то! Можно прочесть, что там на постаменте?… Да? И всего-то? Маловато для великого героя, не кажется? Может, приписать, что он там насовершал?… А это что? Как — рыночная площадь? Тут же ни одного торговца!.. Ах, попозже… А мы в это время будем проезжать мимо? А почему? А может, все-таки…

И так далее. В конце концов сэр Керагаст сто раз проклял тот день и час, в который он вызвался сопровождать сэра Лейра к королю. Послать бы вместо себя другого… но нет! Где гарантии, что кто-то другой не поддастся на уговоры этого мальчишки с веселыми ярко-голубыми глазищами в пол лица. Керагасту было всего двадцать шесть лет, но суровая жизнь в Ордене Щитоносцев и, самое главное, тяжелое детство, заставившее его лет в семь распрощаться с большинством иллюзий, которые его сверстники питают до десяти — двенадцати годов, сделали его циником. Всех, кто был моложе него и прожил в семье, под крылышком любящих родителей, Керогаст считал сопляками и глупцами. Королевский кузен Лейр Косоглазый произвел на него впечатление мальчишки, неопытного юнца, к тому же любящего совать свой нос куда не следует. Но самое главное — Лейр на сто процентов соответствовал всем байкам о герцогах Холмогорских, смутьянах и тайных пособниках языческих богов. Взять хотя бы слух о том, что он проявил явные способности к некромантии, когда на лесной дороге «успокоил» мертвяков!

…Нет-нет, господа, это не запрещенный прием! Рыцари-щитоносцы то и дело сражаются с подобными тварями и часто пользуются аналогичными методами и заклинаниями. Но то рыцари Ордена Щита, а это — потомок мятежных герцогов Холмогорских. Щитоносцы свои знания используют исключительно для защиты мирного населения, а кто станет гарантировать, что Лейр Косоглазый однажды не начнет вовсю поднимать покойников, дабы сколотить себе непобедимую и послушную армию и захватить власть в Эвларии?

Оказавшись во дворце, Терри отнюдь не сбавил темп. Он вертел головой во все стороны, ахал и всплескивал руками, дергал Керагаста за локоть, требуя пояснений, — в общем, вел себя, как восторженный турист на экскурсии, разве что не пытался отколупнуть «сувенир» на память.

— А у меня дома такого нет, — восклицал он, рассматривая длинный зал с бело-зелеными стенами, вдоль которых теснился двойной ряд серо-голубых колонн, а потолок был украшен ярко-голубой и изумрудной лепниной. Оконные рамы в зале были позолочены, полы выложены плашками из редкого сорта голубого кедра, а в нишах стояли вазы и статуи из малахита и нефрита. — Разве только…

На память ему пришла Школа Магии, где были залы и комнаты, украшенные столь же богато и причудливо. Но разве можно называть своим родным домом место, где ты провел десять лет на положении мальчика на побегушках и где тебя искренне считали глупцом и лентяем?

Слоняющиеся без дела придворные не могли не заметить новое лицо, тем более лицо, ведущее себя так непосредственно. Не только дамы, но и кавалеры стали подтягиваться ближе, бросать на молодого человека внимательные взгляды. Терри не мог на это не отреагировать.

— Здравствуйте! — жизнерадостно обратился он к первому же лорду. — Как ваше здоровье?

— Спасибо, не жалуюсь. А что такого?

— Представьте себе, я тоже! — восторженно воскликнул Терри. — Как ваше имя?

— Барон, — тот бросил взгляд по сторонам, словно ища шпаргалку с ответом, — барон Витилюб Книсский.

— А я Лейр! Кузен короля Лейр! Очень приятно. — Терри схватил руку барона и несколько раз энергично ее встряхнул. Не привыкший к таким фамильярностям, барон попытался выдернуть кисть из цепких пальцев королевского родственника, но не тут-то было. Терри сжал руку еще энергичнее.

— Вы будете моим гидом, барон? — поинтересовался он.

— Кем-кем? — новое слово насторожило барона Витилюба. Из всех терминов он знал только «оруженосец», «паж», «слуга», «секундант» и «герольд».

— Вы покажете мне здесь все? — Терри придвинулся ближе. — Я прибыл издалека, мне все интересно! Например, кто та прекрасная дама на портрете? Супруга короля, его мать или бабушка? — Он указал на овальный портрет, висевший между двух колонн.

— Это, — процедил сквозь зубы Керагаст, — сам король Гертикс в национальном костюме, прапрадед короля Богорада.

— Да? А с виду совсем девушка. Должно быть, дамы были от него без ума, — вздохнул Терри..

Керагаст открыл рот, чтобы высказать все, что думает об умственных способностях и чувстве такта своего спутника, но в это время где-то раздался мелодичный перезвон, сопровождавшийся хрипом и скрежетом. Придворные встрепенулись и завертели головами, отыскивая источник звука.

— Девять часов! — воскликнул рыцарь. — Нам пора. Сэр Лейр, следуйте за мной!

Молодой человек приветливо помахал барону Витилюбу и поспешил за рыцарем, который устремился к ближайшей лестнице с максимально возможной при дворе скоростью. За первым же пролетом Керагаст схватил своего подопечного за руку и сжал с такой силой, что Терри невольно вскрикнул.

— Вот что, милорд, — прошипел рыцарь, шагая через две ступеньки, — если не хотите нажить себе при дворе врагов, советую тщательно следить, с кем вы говорите и о чем говорите. И тем более — что говорите! Каждое слово надо взвешивать, прежде чем произнести! Где вы воспитывались? На конюшне?

Терри уже открыл рот, чтобы честно сказать: «В Школе Магии», но вовремя вспомнил, что сейчас он кузен Лейр, который ничего не знает о магических науках, и пожал плечами:

— Да так… везде понемногу!

— Оно и видно, что понемногу! Слушайте меня, — Керагаст воровато обернулся, не прекращая шагать, — если вы хотите чего-нибудь добиться, будьте осторожны. Это все-таки королевский двор! Вас живо съедят!

— У вас до сих пор не искоренили людоедство? — округлил глаза Терри. — Оно и понятно — с такими-то национальными костюмами!

— Это, между прочим, национальный костюм вашей страны! — прошипел Керагаст. — Если вы еще не поняли…

— Я все прекрасно понимаю, — кивнул молодой человек. — Ваши предки носили несколько иные одежды.

Рыцарь округлил глаза и едва не споткнулся на последней ступеньке. Падать ему пришлось бы с высоты всего пролета, и Терри ловко подхватил его за локоть.

— Что вы имеете в виду? — прохрипел Керагаст.

— Ваше происхождение, — спокойно объяснил Терри. — У вас смуглая кожа и заостренные уши, а когда вы улыбаетесь, видно, что у вас и клыки чуть-чуть больше, чем у обычных людей. Кроме того, у вас светлые волосы и раскосые глаза, а если сложить эти признаки вместе, окажется, что среди ваших предков были альпы. Это очень редкая народность, их еще называют «снежными эльфами» — за то, что они живут далеко на севере.

— Я человек! — взвился Керагаст, но вспомнил, как к нему относились дома, и добавил тоном ниже: — По крайней мере, родился среди людей!

— Это ничего не значит. — Терри взял рыцаря под руку и зашагал по коридору с видом профессора, читающего мораль нерадивому студиозусу. — Я сказал «среди ваших предков»! Возможно, одна из ваших бабушек или прабабушек соблазнилась неким таинственным незнакомцем и провела с ним ночь. Но младенец родился внешне настолько похожим на человека, что никто ничего не заподозрил. И лишь несколько поколений спустя это проявилось в вас. Я читал о таких случаях.

История умалчивает, что собирался ответить на это заявление Керагаст, — во всяком случае, признание лорда в том, что он читал, заслуживало пристального внимания. Но по иронии судьбы как раз в это время они подошли к высоким дверям королевского кабинета. Дежурившие у порога младшие рыцари-щитоносцы были предупреждены о визите заранее, а потому распахнули перед ними одну из створок.

Король сидел за заваленным бумагами столом, но бросил перо и вскочил, едва гости показались на пороге.

— Наконец-то! Я вас ждал!

Терри застыл на пороге. Он боялся признаться самому себе, что отчаянно трусил. До сих пор судьба его как-то хранила — он ни разу не встретил человека, который близко знал бы настоящего кузена Лейра. Сэр Годован не в счет — разговаривая с ним, молодой человек предусмотрительно вставал спиной к свету, чтобы тот не мог рассмотреть его лица. В затемненной комнате — а первая встреча вообще состоялась на закате — было проще простого скрыть свою внешность. Но здесь и сейчас… А что, если король прекрасно помнит своего родственника? Ему достаточно будет одного слова, чтобы разоблачить самозванца…

«Что ж, — успел подумать Терри, — по крайней мере, я не сдамся просто так. Я ведь маг… И потом…»

Он не успел додумать — король Богорад шагнул к нему и протянул обе руки:

— Сэр Лейр! Я вас сразу узнал.

Терри сделал вдох — оказывается, с тех пор как они подошли к дверям, он не дышал.

— Я тоже вас узнал, ваше величество! — расплываясь в улыбке облегчения, произнес он.

— Можно без церемоний, по крайней мере пока мы одни, — перебил король. — Зовите меня Богорадом. Керагаст, распорядитесь, чтобы нам пока никто не мешал. В ближайшие полчаса меня нет ни для кого, кроме моего кузена!

Рыцарь коротко поклонился и вышел, но уже в дверях обернулся и бросил пристальный взгляд через плечо. Первый помощник Великого магистра не доверял королевскому родственнику.

— Лейр, — немного помолчав, начал говорить король; было видно, что слова даются ему с трудом, — я прекрасно знаю историю и помню, из-за чего сто лет назад произошла размолвка между нашими родами. Потомки Хьюга Косоглазого всегда были верны короне Эвларии, ваш род дал династии трех королев, среди которых числится и моя прабабушка. В разные годы четыре младшие принцессы и королевские кузины становились супругами герцогов Холмогорских. Я не снимаю ответственности ни со своего, ни с вашего предка за мятеж. В конце концов, герцоги Холмогорские выступили против своего законного владыки, они скрестили в бою оружие со своими братьями и потом, даже после поражения, не смирились. Только при вашем отце наступило какое-то потепление в отношениях, в связи с чем вы приняты при дворе. Но крайняя необходимость… да что это я! Вы должны понять, кузен… О прах! Мне трудно говорить!

— Говорите как есть, — пожал плечами Терри, который имел весьма смутное представление о тех историях, которые только что упомянул король.

— Я вынужден просить у вас помощи, — помолчав, выдавил из себя монарх. — Идемте!

Он взял молодого человека под руку и, подойдя к портьерам, решительным движением провел рукой по одной из них. Портьера отъехала в сторону. За нею скрывался стеллаж с книгами. Король вынул одну, и стеллаж тотчас провернулся вокруг своей оси, обнаружив потайную дверцу. Король отпер ее обычным ключом и жестом пригласил спутника последовать за ним по открывшемуся коридору.