Все будет в порядке

Раньше Шурка Абуалиев двоек не получал. Ни одной. И был к ним не приучен. Поэтому когда до него дошло, что ему поставили двойку, да ещё по математике, он отчаянно заплакал. И опять разозлил учительницу, потому что отвлекал своим плачем класс от работы.

– Немедленно встань! – скомандовала она. – Теперь сядь! Теперь снова встань! Снова сядь!

Шурка садился и вставал. Учительница надеялась, что отвлечёт от плача. Но Шурка зарыдал ещё громче, и тогда она выгнала его в туалет, чтобы он там умылся холодной водой и со слезами не возвращался. В туалете Шурка и пробыл до конца урока.

***

Через несколько уроков она уже ненавидела его. А Шурка вовсе перестал разговаривать, только дико ворочал глазами и улыбался.

– Опять улыбаешься, наглец! – кричала она. – Встань, когда разговариваешь с учителем.

И отправляла его в угол или заставляла стоять на своём месте почти весь урок.

Вот тогда Володя и подумал, что, быть может, Шурка и правда слегка идиот.

– Ты что, не можешь удержать свою улыбку?! – внушал он Шурке на перемене. – Или не видишь, её это злит больше всего, так и не улыбайся!

Только что нормально говорящий Шурка уже при одном слове об учительнице начинал заикаться.

– Я н-не ул-лыбаюсь, эт-то с-само, – оправдывался он.

Но Володе верилось в такое с трудом. Ладно, замолкает, когда на него кричат, – Володя и сам иногда замолкал. Но уж с улыбочкой, да ещё нахальной, мог бы справиться, если бы захотел.

Они писали городскую контрольную, и Шурка решил раньше всех. Такие-то примеры он подсчитывал в уме в детском саду. Но Синусоида трясла листком перед его лицом и требовала, чтобы он сознался, откуда списал. Тем более что почти никто в классе эти примеры решить не смог – они были трудными. А Шурка, простоявший в углу на её уроках, сразу сдал контрольную с ответами.

– Откуда списал? – кричала в который раз Синусоида. – Я весь вечер на вас потратила, решая эти примеры!

Но Шурка, уже привычно для всех, молчал и продолжал улыбаться. Тогда она впервые и сказала те страшные слова, на которые сначала никто не обратил внимания. Даже сам Шурка.

– Таким наглецам, как ты, нет места в нормальной школе!

***

А через месяц она и в самом деле решила сплавить его в школу для умственно отсталых. Если бы ещё она не была их классным руководителем! Получалось, что и на классных часах она на него кричала. А он и на уроках у других учителей перестал отвечать – так же крутил глазами и стоял молча. Учителя один за другим стали ставить ему двойки и писать в дневнике: «На уроках ничего не делает, у доски молчит».

Только учитель природоведения придумал для него свою систему. Отвечал вместо Шурки сам и нарочно путался. Тогда Шурка отрицательно качал головой. Если же учитель говорил правильно, Шурка согласно кивал. Учитель даже пятерку поставил Шурке за тот ответ. Но что значила одна пятёрка среди стройного ряда двоек – случайная удача, она только подчёркивала невозможность для Шурки учиться в нормальной школе.

***

К Шурке Абуалиеву Володя первый раз попал просто так. Шли вместе из школы, Шурка и предложил:

– Зайдём ко мне? – и показал дом.

– У меня в этом доме знакомая живёт, она школу нашу окончила, – сообщил Володя.

– Знаю, её Зина зовут, я с ней на одной лестнице живу.

И Володя поднялся следом за Шуркой по лестнице.

***

Но сначала утром, на первой перемене, Володя отдал Шурке свой платок. В конце коридора их класс устроил рыцарскую атаку на соседний. Скакали друг на друге верхом и сбрасывали врагов. Володя был хорошим конём, на него вскочил Шурка – он был хорошим кавалеристом, вдвоём они нескольких врагов сбросили. А потом кто-то лбом попал Шурке по носу, и у того закапала на пол кровь.

Платка у Шурки не оказалось, и Володя отдал ему свой.

Шурка постоял несколько минут в туалете с мокрым краснеющим платком на носу, и к уроку кровь перестала течь.

– Я дома выстираю и завтра принесу, – сказал он на уроке Володе.

– Да ладно, что у меня, платков мало?

– Я обязательно выстираю, – повторил Шурка.

А по дороге из школы он вдруг спросил:

– Скажи, пожалуйста, ты со мной смог бы дружить?

Именно так вежливо и спросил.

У них в четвёртом классе все мальчишки говорили друг с другом грубыми голосами. И когда однажды к Володе подошёл на улице незнакомый школьник и произнёс: «Мальчик, скажи, пожалуйста, сколько времени?» – Володя очень удивился. Обычно говорили примерно так: «Ты! Сколько времени, а?»

А тут: «Скажи, пожалуйста, ты со мной смог бы дружить?»

Так Володе дружбу никто не предлагал.

– Могу, а что?

– Зайдём ко мне, – предложил тогда Шурка и кивнул на дом, в котором жила Зина.

***

Володя редко бывал в коммунальных квартирах и всякий раз смущался, когда входил. Ему казалось, что незнакомые жильцы смотрят на него с одним и тем же вопросом: «Это ещё кто такой заявился?»

Шуркина квартира начиналась с кухни. Поперёк через кухню висели на верёвке пелёнки, а на газовой плите стояло зелёное эмалированное ведро, в котором что-то громко чавкало. На столе, рядом с другой плитой, толстая старуха, причмокивая губами, резала морковку. Стояли ещё четыре кухонных стола, и над каждым – полки с кастрюлями. Но Володя их не разглядывал. Он только тихо сказал старухе «здравствуйте», старуха не ответила, и он прошёл вслед за Шуркой по длинному тёмному коридору, увешанному разными пальто, куртками. За одной дверью тихо, но монотонно плакал ребёнок, за другой – звякали посудой.

Шуркина комната была в конце, рядом с дверью, где журчала вода.

«А у Зины квартира отдельная», – хотел сказать Володя, пока шёл по коридору, но промолчал.

– У меня отец спит, но ты не бойся, он не проснётся, – предупредил Шурка, пропуская Володю в комнату.

***

Шуркин отец в линялой майке и застиранных тренировочных штанах спал на сложенном диване поверх покрывала.

– Он в театре работает, рабочим сцены, – негромко и уважительно проговорил Шурка. – Творческая работа. Они раньше часа ночи не заканчивают. И ещё он подрабатывает рядом в булочной – ночная приёмка хлеба. Потому и спит днём.

В комнате стояли громадный старинный шкаф с деревянными узорами, круглый стол посередине и детская деревянная кровать.

– Это Наташкина, – сказал про кровать Шурка. – Моя сестра. Она в детском саду, в младшей группе, и мама там работает нянечкой. Удобно, правда? Ты садись на стул, чего ты стоишь, и куртку давай снимай.

Шуркин отец заворочался, и Володя испугался, что они его разбудили. Но отец только повернулся к стене.

Шурка повесил свою и Володину куртки в коридоре за дверью, потом показал на раскладушку, прислонённую к шкафу.

– Это моя койка. Раскладываю – и под стол. Под столом интересно спать, как будто крыша, и место экономится.

Володя сидел на стуле, не очень понимая, зачем его Шурка позвал и что ему надо делать.

– Полезли на шкаф! – предложил вдруг Шурка. – Я тебе свои сокровища покажу.

– А залезем?

– Да я там все вечера живу. Конечно, залезем. Смотри!

И Шурка поставил на стул табуретку, а потом ловко забрался наверх под потолок. Там он сел, свесив ноги, что-то раздвинул около себя и позвал:

– Залезай с другой стороны. Только проверь табуретку, чтоб крепко стояла.

Через минуту и Володя очутился на шкафу рядом с Шуркой.

– Ты голову пригибай, а то затылок мелом покрасишь, – посоветовал Шурка и стал показывать свои сокровища.

***

Для начала он достал две шоколадные конфеты в голубой и розовой фольге, одной угостил Володю, другую съел сам.

– Мне вчера дала соседка. Я холодильник ей помог переставить. Спрятал их для праздничного часа, а сегодня и пригодились.

Картонная обувная коробка была забита баночками из-под детского питания. В них было что-то разноцветное.

– Это коллекция песков Петербурга и области, – показал горделиво Шурка. – Смотри, из-под одного Саблино сколько: красный, синий, зелёный. Там на реке Тосно отложения. Белый – тоже оттуда. Жёлтый из-под Зеленогорска, в лагере набрал. Другой, светлее, – тоже с Карельского. А этот – в Мартышкино. У нас, если захочешь, можно разные пески разыскать. Красивые, правда?

На кухонной доске в другой коробке стояла целая деревня, сделанная из спичек.

– Это я в первом классе клеил, почти весь год.

Там были два бревенчатых дома, как настоящие – с окнами, крыльцом, дверьми; между домами – ветряная мельница, тоже как настоящая. С другой стороны – колодец и сбоку – церковь. Вместо травы Шурка приклеил зелёный песок, а дорожки были засыпаны красным.

Деревню Шурка дал подержать, чтобы лучше рассматривать.

– Только осторожно, а то крыши полетят, надо снова подклеить.

Рядом с картонными коробками стопкой лежали книги. Многие были в одинаковых переплётах.

– На помойке нашёл. Математические книги, – объяснил Шурка. – Жаль, редко выбрасывают. Я их переплетаю сам. Набор «Юный переплётчик» купил и переплетаю.

Володя взял одну из книг. В ней были непонятные чертежи. «Стереометрия» – прочитал он название. Другая называлась «Начертательная геометрия». Третья – «Теория множеств». Математических книг было на шкафу штук двадцать.

– Я их всё время читаю. А вот это, – Шурка показал несколько общих тетрадей в затрёпанных переплётах, – главное моё сокровище. Я сюда математические мысли записываю.

Тетради были изрисованы непонятными каракулями.

– Ты здесь не поймёшь. В них никто, кроме меня, не разберётся.

– Так это ты в прошлом году Зине по математике помогал? – сообразил Володя. – Честно? Ты?

– Ну я, – смутился Шурка. – Там и помогать было нечего. Она слегка запуталась, я и объяснил… по стереометрии. Она со сломанной ногой сидела, а у неё аттестат зрелости… – оправдывался Шурка.

Но Володе в такое трудно было поверить. Одно дело, с ней занимался студент Анатолий, а другое – третьеклассник.

– Да я ей всего чуть-чуть объяснил, несколько чертежей, она и так способная, – снова стал оправдываться Шурка. – А у тебя дома есть своё место?

«Своего места» у Володи дома было много, но признаваться ему в этом не хотелось. И он только кивнул.

Они спускались так: сначала Володя. Потом он переставил стул с табуреткой к Шурке, и спустился тот.