Презумпция лжи

30 апреля 1978 г. Военный революционный совет объявил декрет N1. В нем говорилось, что он передает свои полномочия Революционному совету, который объявляется высшим органом государственной власти в Афганистане, и вливается в его состав. Афганистан объявляется Демократической Республикой (ДРА). Главой государства и премьер-министром назначается Н. М. Тараки, его заместителем в партии и государстве — Б. Кармаль, первым заместителем премьера и министром иностранных дел — X. Амин. В новом кабинете министров ДРА было сохранено равновесие между представителями «Хальк» и «Парчам», однако Хафизулла Амин через своих представителей офицеров — членов «Хальк» имел реальную власть в армии.

Первыми указами Ревсовета ДРА были сформированы правительство и судебные органы, назначены новые губернаторы, командиры корпусов и дивизий. Произведена замена трехцветного государственного флага на красный, почти одинаковый с советским, а также герба Афганистана.

Сообщение о вооруженном восстании 27 апреля в Кабуле было встречено в частях афганской армии в основном позитивно. Военные организации «Хальк» и «Парчам» в дивизиях, расположенных в провинциях, сумели изолировать старших офицеров — сторонников М. Дауда и не допустить переброски верных ему подразделений в столицу. В частях проводились многочисленные митинги в поддержку революции, военнослужащие принимали участие в очищении госаппарата от сторонников прежнего режима, входили в состав специальных групп муниципальных властей, контролировавших справедливость цен на базарах. Некоторые офицеры были назначены на посты губернаторов провинций и начальников уездов. В сформированное Ревсоветом правительство вошло трое кадровых военных (майор М. А. Ватанджар — зам. премьера и министр связи, подполковник А. Кадыр — министр обороны, майор М. Рафи — министр общественных работ), а в Революционный совет — пять.

9 мая была обнародована Программа НДПА «Основные направления революционных задач», которая предусматривала проведение коренных социально-экономических преобразований; уничтожение феодальных и дофеодальных отношений; ликвидацию всех видов угнетения и эксплуатации; демократизацию общественной жизни; уничтожение национального гнета и дискриминации; провозглашение равноправия женщин; укрепление государственного сектора в экономике страны; повышение жизненного уровня населения; ликвидацию неграмотности; контроль над ценами; устранение влияния империализма и неоколониализма в экономике, политике, культуре и идеологии.

В области внешней политики провозглашались проведение миролюбивой политики неприсоединения, позитивного нейтралитета, борьба за всеобщее разоружение, поддержка национально-освободительных движений, укрепление дружбы, добрососедства и сотрудничества со всеми соседними с Афганистаном странами. При этом приоритет отдавался укреплению традиционно дружественных связей с Советским Союзом, к которому у афганского народа было самое благожелательное отношение как к великому северному соседу.

Легкость, с которой удалось свергнуть режим М. Дауда, породила у руководителей НДПА победную эйфорию и самоуверенность. У многих из них закружилась голова от кажущихся успехов. Появилось чувство собственной значимости и величия. Даже принимая делегации КПСС, они проявляли определенную долю высокомерия, не говоря уже о других советских представителях.

Они все чаще стали говорить о «Великой Саурекой революции». При этом ими совершенно не учитывались особенности Афганистана, внутренние политические силы и международные факторы, а также традиции и религиозные обычаи. Серьезной проблемой было то, что Н. М. Тараки и его преемник X. Амин относились к племенной группе гильзаи, в то время как в стране традиционно правили дуррани.

Были выдвинуты популистские лозунги. В средствах массовой информации и в выступлениях партийных руководителей продолжалась политическая левацкая трескотня, декларировались различные утопические прожекты, которые изначально были невыполнимы. Например, объявлялось, что через пять лет будут созданы основы социализма, государство диктатуры пролетариата (без пролетариата в стране)… Пропагандировались и прочие небылицы. Народу это не приносило никакой пользы, ведь ценности, которые партийцы пытались заимствовать у КПСС и привить в Афганистане, не являлись таковыми в глазах афганцев. Традиции и обычаи предков, культура и весь уклад их жизни были для афганцев превыше всего. Отрекаться от них никто не хотел, так как это для них означало предательство по отношению к своим прародителям, бесчестье и вырождение народа как такового. И хотя лидеры НДПА, на первый взгляд, руководствовались благими намерениями и хотели провести преобразования для обеспечения процветания нации, этого оказалось мало. Ведь недаром говорится, что благими намерениями дорога в ад выложена.

Серьезнейшей проблемой для новой власти было установление взаимоотношений с духовенством и вождями оппозиционных племен — двумя влиятельнейшими силами. Но она так и не была разрешена, так как руководители НДПА не пользовались авторитетом и поддержкой у старейшин могущественных племен, видных религиозных деятелей и других слоев общества, располагавших реальной силой. В этой среде они считались самозванцами, выскочками и всерьез не воспринимались.

Не будучи уверенными в том, что сами смогут провести продекларированные «мероприятия», Н. М. Тараки и его соратники сделали основную ставку на СССР. И в общем-то достигли своей цели. Советская помощь Афганистану, в том числе и военная, буквально потекла рекой (только по линии Министерства обороны СССР за годы войны в Афганистане было израсходовано более 12 млрд руб., а на всевозможную безвозмездную помощь еще более 8 млрд инвалютных руб.). Опираясь на поддержку КПСС, руководство НДПА сумело навязать свою волю народу и повело линию на установление в Афганистане тоталитарного, авторитарного режима, основанного на страхе и насилии. А в Афганистане с его традиционными демократическими вольностями это не могло не встретить жесточайшего сопротивления населения. И оно не замедлило сразу же проявиться. Тем более что политика, проводимая НДПА, фактически не была ни народной, ни демократической.

В то же время нельзя не отметить, что среди военных и партийных деятелей ДРА (тех, кто начал вооруженное восстание) было немало людей очень страстных, искренне веривших в провозглашенные идеалы, идущих на жертвы ради счастья своего народа. Это были люди, самозабвенно желавшие посвятить свою жизнь на благо Отечества, не преследуя при этом личных, корыстных интересов. Имелись и такие, которым пришлось вести борьбу… против своих отцов, братьев, родственников. Однако, как это уже не раз бывало в истории, революция в первую очередь начала пожирать своих творцов, которые никак не могли поделить власть, и ни в чем не повинных людей, волею судеб оказавшихся вовлеченными в водоворот этих событий. Провозглашенных целей достичь не удалось, а народ в который раз был обманут в своих надеждах…

Лэнгли, штат Виргиния

12 августа 1978 года

Адмирал вошел в тесный просмотровый зал, когда уже начало казаться, что сегодня он уже не придет, что встречу снова придется переносить — в третий раз. Но работники управления прекрасно понимали, почему адмирал задерживается, и относились к этому с пониманием…

Адмирал вел войну. Эта война шла через десятилетия, к Рождеству стороны объявляли перемирие, но уже в марте сражения начинались вновь. Эти сражения шли тихо и бесшумно вместо танков и пушек использовались хитроумные аргументы и невыполнимые обещания, но по накалу сражений это была самая настоящая война. Ни конца, ни края этому не было…

Адмирал воевал за бюджет. Каждый год на Капитолийском холме делили большой и жирный пирог под названием «американских бюджет» и каждый год в коридорах было не протолкнутся от ходоком с горящими глазами, обещаниями на устах и пачками долларов к кейсах, желающих вкусить хотя бы малую толику долларового счастья…

Война была жесткой, пленных не брали. Адмирал в этой войне был не новичком, ведь большая часть генералов вооруженных сил и адмиралов флота осенью только и занимаются тем, что выбивают деньги и распределяют их. Не минула чаша сия и адмирала Тернера, когда он еще служил на флоте. Выбивать деньги у него получалось замечательно. Но только когда адмирал стал директором ЦРУ, он понял — какое тяжелое это дело, выбивать деньги на национальную безопасность, на внешнюю разведку…

Армия и флот получают свой кусок намного проще, да и растет он у них год от года. Дело в том, что и армии и флоту есть чего предложить взамен тем конгрессменам, которым посчастливилось оказаться в бюджетном комитете.

Все очень просто. Армия и флот — это военные базы, каждая из которых дает работу немалому количеству гражданских, это гособоронзаказ. А конгрессмены и сенаторы избираются от штатов. Это только с виду — страна едина и у нее общие интересы, на самом деле — интересы у каждого штата свои, их и отстаивают народные избранники. Если ты пообещаешь, не закрывать военные базы в моем штате (а то и новую откроешь), если вот этот контракт по гособоронзаказу получит вот эта фирма, которая немало пожертвовала в мой избирательный фонд, то я…

Адмирал ощущал себя настоящим мастером интриги. Но только когда он возглавил ЦРУ он понял, что предложить ему по сути… нечего! Ведь все деньги ЦРУ тратит за рубежом, ни сенаторы ни конгрессмены от этого никакой выгоды не получали!

Адмирал, ставший директором ЦРУ, вертелся как уж на раскаленной сковородке. Некоторым компаниям была нужна информация. Либо неофициальная помощь от ЦРУ — ее оказывали в обмен на помощь финансируемых компаниями политиков. Часто ЦРУ оказывало помощь американской оборонной промышленности при участии в тендерах на закупки военной техники, объявляемых зарубежными странами — у ВПК позиции на Капитолийском холме были традиционно сильны. Бизнес портили русские — сволочи готовы были поставлять военную технику бесплатно всем, кто на словах готов был пойти по пути социализма. Отбирают заработок, сволочи — и сами бизнес не делают и другим не дают…

Был и еще один товар — сказки про ужасных русских и про заговоры, ими чинимые. Иногда ЦРУ, чтобы оправдать свое существование, изготавливало серию «горячих» материалов (представлявших на самом деле параноидальный бред) и сливало в прессу. Если проанализировать такие сливы — можно легко установить что львиная их доля происходила осенью, как раз под голосование по бюджету на следующий год.

Так или иначе — большую часть своего времени директор ЦРУ адмирал Стэнсфильд Тернер тратил на политическое лоббирование своих интересов, на выбивание денег и на отбивание от различных скандалов. Газетчики пошли, чтоб их…

Адмирал вошел в кабинет, бросил на свободный стул промокший плащ — на улице с утра зарядил дождь, тихий, моросящий — занял стул рядом с проектором, взмахом руки оборвал приветствия…

— Начинайте…

— Итак, господа… — Милтон Берден, восходящая звезда советского отдела ЦРУ прошел к массивному диапроектору, взял в руки выносной пульт управления, нажал кнопку. На раскатанном на противоположной стене белом экране появился спутниковый снимок — Советским отделом проанализирована поступившая информация о том, что СССР готовит внезапное военное вторжение в Иран или Турцию. Были проанализированы как материалы. Любезно переданные нам АНБ, так и материалы московской станции.[21] Несмотря на то, что бесспорных доказательств нет, агентурная сеть в СССР информацию не подтверждает, основания для беспокойства по нашему мнению есть. И немалые. Вот здесь, здесь, здесь и здесь — находятся советские военные аэродромы, так называемый «среднеазиатский аэродромный узел». Причем я указал только основные аэродромы, самые крупные. По нашим оценкам их пропускную способность за последнее время Советы увеличили в два с лишним раза. Теперь, по нашим оценкам, Советы могут перебросить в этот район за сутки две дивизии ВДВ. Активность войсковых учений превышает средний показатель примерно в два раза, большая часть учений проводится с боевой стрельбой, что нетипично для Советской армии. Проводятся инспекторские проверки частей ВДВ. Так, Генеральным штабом ВС СССР в этом году проведена инспекторская проверка сто пятой воздушно-десантной дивизии, пункт постоянной дислокации — Фергана. При проверке установлено, что на выход соединения из места постоянной дислокации и загрузку в самолеты военно-транспортной авиации потребовалось менее трех часов, это выше нормативов. Русские постоянно проводят учения с десантированием личного состава и техники, отработана методика десантирования боевых машин с экипажем внутри. Следующий слайд…

Карта южных районов СССР сменилась новым слайдом, демонстрирующим крупномасштабный спутниковый снимок какого-то района. Неопытный человек вряд ли бы разглядел что-то угрожающее в хаосе пятен разных оттенков серого и нескольких правильных геометрических фигурах, но неопытных людей в этой комнате не было…

— Это Габала, Азербайджан. До недавнего времени мы считали, что это — одна из станций предупреждения о ракетном нападении. Но теперь, проанализировав новую информацию, считаем, что здесь может находиться сильно укрепленный командный пункт со всеми видами связи, пригодный для управления силами вторжения. Совместив воедино всю информацию, следует признать, что вторжение технически осуществимо и возможно…

— Меры противодействия? — бросил адмирал, в корне пресекая споры. Ведь информация о возможной агрессии русских была ему выгодна — на носу рассмотрение бюджета на новый финансовый год и злокозненные русские могли стать козырем…

— Нами проанализирована обстановка во всех странах, имеющих общую границу с Советским союзом. Целью анализа было найти страну, которую можно было бы использовать в нашей игре для отвлечения на нее сил русских и срыва либо максимального затруднения операции. Таких стран несколько…

Берден снова нажал кнопку пульта управления проектором, на экране появилась карта СССР…

— Это Турция, Монголия, Иран, Китай и Афганистан. При этом — необходимо выбрать страну, в которой уже создана напряженная обстановка, поскольку времени у нас мало. Турция является членом НАТО, подставить ее мы не можем. Монголия стабильна, это фактически шестнадцатая республика СССР. С Китаем лучше не связываться — либо у нас ничего не выйдет, либо конфликт перерастет из локального в глобальный, что нашими планами никак не предусматривается. Про Иран молчу. Остается только одна страна — Афганистан.

Берден выдержал короткую паузу, пока остальные — а в комнате помимо него были только директор ЦРУ и зам директора ЦРУ по операциям вспомнят то немного, что они до этого знали про Афганистан.

— Итак, Афганистан. Двадцать седьмого апреля этого года, или седьмого саура 1357 года по мусульманскому календарю в Афганистане произошла революция. Верней, не столько революция, сколько военный переворот. По данным московской станции Советский союз не имеет к этому перевороту никакого отношения, он вполне был удовлетворен курсом бывшего премьер-министра Афганистана Мохаммеда Дауда, который в ходе переворота был убит. Кстати, и Дауд пришел к власти в ходе переворота, свергнув короля, который приходился ему родственником.

К власти пришла так называемая Народно-Демократическая партия Афганистана. Однако мы считаем, что это образование совершенно искусственное и состоит из двух партий, Парчам и Хальк, объединившихся только для решения задачи свержения режима. Партия Парчам объединяет в себе в основном средний класс Афганистана, в ней есть и военные, средние и мелкие предприниматели. Возглавляет партию некий Бабрак Кармаль, сын генерала афганской королевской армии. Партия Хальк более маргинальна, в основном делает ставку на беднейшие слои афганского общества, поэтому и более радикальна. Возглавляет эту партию Нур Мухаммед Тараки, писатель и поэт, выходец из бедноты.

— Эту информацию пожалуйста обобщите и подайте отдельной справкой — попросил адмирал Тернер — а сейчас прошу ближе к делу.

— Советский отдел считает, что Афганистан наиболее подходит для того чтобы начать глобальную геополитическую игру в этом регионе. Советский союз не имеет отношения к произошедшему перевороту, поэтому потребуется немало времени для того, чтобы разобраться в ситуации и наладить связи с ключевыми игроками новой афганской политической сцены. Сама ситуация в этой стране, на первый взгляд стабильная, на самом деле содержит к себе целый клубок острых противоречий, каждое из которых может взорвать ситуацию в этой стране. Первое и самое главное — с 1747 года и по нынешний год страной правили представители племени дуррани.[22] Однако это племя не было крупнейшим и наиболее сильным, оно правило лишь в силу исторической традиции. В результате Апрельской революции к власти пришли представители крупнейшего пуштунского племени Афганистана — гильзаи. Большая часть лидеров Народно-демократической партии Афганистана, принадлежат к племени гильзаи. Нур Мухаммед Тараки является чистым гильзаи. Бабрак Кармаль, несмотря на то, что говорит не на пушту — языке пуштунских племен, а на языке дари, тоже является гильзаи. Его мать была таджичка, а отец происходил из пуштунского гильзайского племени моллахель, жившего к востоку от Кабула и принявшего язык дари. Поскольку племенная принадлежность передается по отцу, его тоже можно считать гильзаи.

Приход к власти крупнейшего племени Афганистана, которое двести лет было отстранено от политики, скорее всего, вызовет притеснения других племен и прежде всего бывших правителей Афганистана — дуррани. В свою очередь дуррани вряд ли так просто смирятся с потерей власти, находившейся в их руках свыше двухсот лет. Таким образом, это первый узел возможно внутриафганского конфликта, безусловно, вооруженного.

Вторым узлом конфликта будет являться промарксистская ориентация партии НДПА и ее лидеров. Афганское общество традиционно. Для афганских племен и по сей день вождь племени и местный мулла на порядок более авторитетны, нежели власть в Кабуле. Король это знал, и не покушался ни на авторитет церкви, ни на авторитет племенных вождей. В то же время марксистская идеология глубоко атеистична и тяготеет к четкой авторитарной вертикали власти. Следуя советам русских советников, новые афганские лидеры будут притеснять как церковь, так и племенных авторитетов, что также должно привести к серьезному конфликту, даже без внешнего вмешательства.

Третьим узлом конфликта будет являться раскол в самой НДПА. Две партии, которые ее образуют — Парчам и Хальк — объединяла только одна общая цель — захват власти. Сейчас, когда власть у них в руках, безусловно, начнется передел власти. Любая из партий захочет взять верх над другой, при этом придется определяться со своей позицией и Советскому Союзу. И как бы он не определился — он все равно будет вынужден отдать предпочтение одной из партий, тем самым, оттолкнув другую. Которую может подобрать и мы.

Четвертым узлом конфликта будет наличие в стране беженцев из СССР. В двадцатые-тридцатые годы советские войска вытеснили за границы большое количество жителей среднеазиатских республик СССР, так называемых «басмачей». Значительная их часть осела в Афганистане, является национальными меньшинствами. При случае, эти потомки басмачей могут послужить отличным горючим материалом для разжигания террористической войны в самом СССР.

И наконец, пятый и последний узел конфликта. Это конфликт выходит за рамки Афганистана. Дело в том, что между Афганистаном и Пакистаном, по сути, нет границы. Есть так называемая «линия Дюранда», проведенная произвольно и расколовшая многие Афганские племена пополам. Учитывая сложный характер местности ни демаркировать, ни оборудовать эту границу в разумный срок и за разумные деньги невозможно.

В Пакистане в настоящее время находится у власти генерал Мухаммед Зия Уль-Хак, свергший законно избранное правительство и убивший премьер-министра страны. Генерал Уль-Хак является суннитом и исламским радикалом, в то же время как в правительстве Афганистана находятся атеисты и более того — пуштуны. Ни один пуштун не признает линию Дюранда, раскалывающую его народ пополам и ни один правитель Пакистана не удержится у власти, если решится отдать Афганистану часть страны. Генералу Уль-Хаку крайне выгодна нестабильность в Афганистане и на этой почве он будет сотрудничать с любым, даже с нами. Хотя он и недолюбливает Америку. Тем более, что СССР поддерживает Индию, злейшего врага Пакистана…

Милтон Берден прервался, вопросительно посмотрел на адмирала. Тот переглянулся со своим заместителем…

— Блестяще, молодой человек, блестяще… Подготовительная работа проведена просто блестяще. Как я понимаю, это уже почти готовая специальная операция. Какие цели вы предлагаете поставить в Афганистане?

— Их несколько — улыбнулся Берден — первая и самая легко выполнимая — расколоть страну и создать очаг напряженности на границах Советского союза. Вторая, которую тоже реально выполнить — заставить Советский союз ввести туда войска и ввязаться в конфликт. Третья — представить весь этот конфликт как нападение атеистического Советского союза на мусульманскую страну и оттолкнуть от СССР весь Ближний восток, который сейчас к нему тяготеет. Мы должны наоборот — столкнуть лбами коммунистических и исламских фанатиков, заставить их воевать друг с другом. Сами же мы должны оставаться в стороне и помогать афганскому сопротивлению исключительно деньгами и оружием. Да и то — деньгами пусть лучше помогают богатые страны арабского Востока, а мы будет только координировать этот процесс. И наконец, последняя и самая смелая цель — за счет бывших басмачей и исламских террористов дестабилизировать весь юг Советского союза и развязать там войну или террористическую активность.

— Такие планы невыполнимы без наличия серьезной агентуры в Афганистане — заметил замдиректора ЦРУ по операция МакМагон — а у нас такой агентуры нет.

— У нас она есть! — Берден улыбнулся еще шире — просто вы смотрел в файлах действующих агентов, а я копнул глубже. Один афганский юноша учился в США в шестидесятых, был даже старостой афганской общины в колледже. Его завербовали, но с тех пор, как он вернулся в Афганистан, связь с ним прервали, признали неперспективным. У нас ведь даже станции в Кабуле нет. Но в НДПА он занимает сейчас очень высокое положение…

Личное дело

Амин Хафизулла

(1 августа 1929 — 27 декабря 1979) — второй президент Демократической республики Афганистан.

Хафизулла Амин родился 1 августа 1929 года в провинции Пагман близ Кабула, в семье начальника тюрьмы. По национальности пуштун-гильзай, выходец из небольшого пуштунского племени харути (хароти). Окончил высшее педагогическое училище и научный факультет Кабульского университета со степенью бакалавра наук в области физики и математики. После получения образования Амин стал преподавателем, зам. директора и директором Кабульского лицея «Ибн Сина».

В 1957 году он получил стипендию на продолжение образования в колледже при Колумбийском университете в Нью-Йорке (США), где получил степень магистра. Там он был главой афганского землячества. Ряд источников утверждает, что в то время началось его сотрудничество с ЦРУ, не прекратившееся и позднее. В 1962 году Амин вновь отправлялся в Штаты, чтобы получить степень доктора философии, но, не получив, в 1965 году вернулся на родину.

После возвращения преподавал в Кабульском университете; в это время имел репутацию пуштунского националиста. Член НДПА с 1966 года. В 1968 году пленум фракции «Хальк» перевёл Амина из членов партии в кандидаты, охарактеризовав его как человека, скомпрометировавшего себя «фашистскими чертами». С 1969 года — депутат нижней палаты парламента. С 1977 года — член ЦК НДПА. Пришел к власти 16 сентября 1979, сместив, а затем убив своего предшественника Тараки. Одним из первых озвучил мысль о необходимости советской интервенции в ДРА. В тот же год пережил два покушения 16 и 27 декабря (попытка отравления), и в тот же день (27.12.79) был убит в результате успешного штурма дворца советским спецназом в начале Афганской войны(1979–1989).

Тактика становится стратегией. И системы, которые мы создаем, сети которые мы плетем, часто переживают своих хозяев и порой даже в страшном сне создатели этих сетей не могут предсказать, во что превратятся их детища.

Милтон Берден, основной разработчик плана войны в Афганистане блестяще провел его реализацию. Он добился той цели, которую он даже не смел поставить себе. Если программой-максимум для него было развязывание террористической войны в южных республиках СССР — то на деле получился распад единственной сверхдержавы, которая могла конкурировать с его родиной. Он мог быть доволен собой…

На протяжении своей истории человечество накапливает опыт. То, что вчера казалось немыслимым, сегодня становится удивительной реальностью, а завтра — повседневностью. Первая мировая война обогатила нас социалистической революцией, вторая мировая — концлагерями и геноцидом. Вьетнамская война дала понимание того, что если у тебя господство на суше, на воде и в воздухе — то это еще не значит, что ты победишь.

Внесла свой вклад в копилку человеческого опыта и афганская компания. Она дала понимание и осознание — прежде всего мусульманскому экстремизму — осознание того, что относительно небольшими силами, постоянными комариными укусами можно поставить на колени даже великую державу. Этого понимания раньше не было — СССР и США казались непобедимыми левиафанами — а сейчас оно есть. И сотни бойцов вновь и вновь идут умирать на пути джихада, отлично зная, что их смерть будет еще одной малой толикой на чаше весов войны с Большим Сатаной. Каждый гроб, накрытый американским флагом, приближает мусульманских экстремистов к победе…

Милтон Берден дожил до сего дня и увидел дело рук своих. В 1988 году он был отозван в должности резидента ЦРУ в Исламабаде и назначен начальником Советского отдела. Последним начальником.

Находясь в Афганистане, он многое понял. Понял, что он совершил, какого джина выпустил из бутылки и кто теперь следующий. Алекс Бэр, его коллега, ветеран ЦРУ, бывший начальник станции в Читрале, в своем интервью сейчас говорит: еще тогда в конце восьмидесятых, мы давали оружие и деньги моджахедам, отлично при этом осознавая, что мы — следующие.

Милтон Берден совершил неслыханное. Он написал письмо директору ЦРУ, в котором указал, что необходимо любой ценой сохранить СССР как необходимый компонент для будущего господства Америки. Что без СССР будет только хуже, что исламские террористы, вскормленные на американские и арабские деньги, справившись с одним противником, возьмутся за другого — за США. Было это в 1990 году, и из-за этого письма Милтон Берден попал в опалу. А сейчас он, уже отставник ЦРУ, видит гробы, идущие из Афганистана. Гробы, накрытые американским, звездно-полосатым флагом.

Наверное, это и есть его наказание. Видеть дело рук своих…

Секретно

Кабул, Посольство США

Только послу

Под любым предлогом официально посетите члена ЦК НДПА Х. Амина и в ходе разговора дословно передайте, что его старшие друзья по кампусу хотят возобновить старую дружбу. Дальнейшие указания получите позже.

Государственный секретарь США С. Вэнс

На самом деле, ситуация эта была из ряда вон выходящей. Посол не должен поддерживать контакты с агентами, для этого есть начальник станции ЦРУ в стране и его подчиненные. Но здесь ситуация была неординарной. Станции ЦРУ в Кабуле на тот момент не было, ближайшая была в Исламабаде. Любой человек, въехавший из враждебного Пакистана, подпадал под колпак спецслужб, его встреча с агентом означала бы провал. Да если бы эта станция и существовала — все равно с чиновником уровня Амина, членом ЦК НДПА, не возбуждая излишних подозрений мог встретиться только посол. Новый посол в Афганистане Адольф Даббс безукоризненно выполнил поручение…

14 февраля 1979 года посол Адольф Даббс был похищен неизвестной доселе маоистской группировкой «Национальный гнет». Удивительно, но посол приказал остановить машину в неположенном месте и сам пустил похитителей в свою машину. Похитители заперлись вместе с послом в номере отеля «Кабул» и потребовали от правительства Афганистана освобождения из тюрьмы трех своих сторонников. В ходе штурма гостиничного номера все похитители и сам посол были убиты.

Возглавлял штурм лично член ЦК НДПА Хафизулла Амин…

Афганистан, Кабул

04 сентября 1978 года

— Алла-а-ху Акбар! Алла-а-ху Акбар! Алла-а-ху Акбар! Алла-а-ху Акбар! Ашхаду алля иляха илля Аллах! Ашхаду алля иляха илля Аллах! Ашхаду анна Мухаммадар-расул-уллах!…[23]

Проснувшись, сначала даже не понял, что это. Незнакомые напевы плыли по воздуху, сменяясь один за другим. Сначала даже подумал, что что-то случилось…

Сбросил ноги на пол, поморщился от холода. Ночью было уже прохладно. Быстро оделся, заправил кровать, положил на нее папку, за чтением которой вчера и уснул. Пошел на кухню, откуда вуже доносилось уютное шкворчание жира на сковородке…

— Доброе утро, Андрей Леонидович…

— Доброе. Сейчас позавтракаем и в министерство тронемся. Познакомлю тебя с твоим подсоветным…[24]

— В министерство? А разве у меня будет подсоветный, я же…

— А как же. Ты, как и я оформлен здесь советником, значит и у тебя будет подсоветный, хотя бы формально. Впрочем, много времени ему уделять не придется. Он кстати, русский язык хорошо знает, у нас учился в школе милиции, так что с ним проще будет…

С этими словами Андрей Леонидович ловко снял с плиты шкворчащую тарелку с мясом, разложил по тарелкам…

— Теперь смотри, и начинай учиться. Хотя у нас почти все на это плюют, плевать на это нельзя. Перед тем как начать есть, ты должен сказать «бисмилля». Повтори.

— Бисмилля… А что это?

— Во имя Аллаха. Формула, которую мусульманин должен повторять всегда перед едой. Запомнить не так то сложно. Необязательно делать это, если ты питаешься в столовой министерства, но если пришлось поесть в городе, то лучше сказать. Можно также сказать: «Аллахумма, барик ляна фи ма разакътана ва къына азабан-нар», но ты это пока не запомнишь…

— А зачем все это…

— Зачем? — Андрей Леонидович ненадолго задумался, как бы решая, говорить или нет — есть две причины. Первая причина в том, что отныне и довеку ты — разведчик. Если будет нужно — ты должен вести себя так, чтобы ничем не отличаться от мусульманина. Это — высшее мастерство разведчика, чтобы люди другой национальности и религии при необходимости признали тебя за своего. Второе… Здесь молятся Аллаху уже несколько сотен лет. Есть люди, которые считают, что можно построить социализм за год. Или за два. Но это не так. Пройдет еще много времени… Ешь, давай…

Министерство обороны Афганистана представляло собой старинное здание странной архитектуры — с двумя небольшими куполами, похожими на церковные. У здания было многолюдно, постоянно входили и выходили офицеры в нашей форме но с незнакомыми знаками различия, слышалась гортанная, незнакомая речь. Было многолюдно…

— Пошли! — Михеев оставил УАЗ на стоянке, пошел к министерству, не оглядываясь. Схватив небольшую папку, где лежали все мои документы, я отправился вслед за ним…

Тогда еще обстановка в стране была достаточно спокойной. Бандитизм, особенно в пакистанском приграничье не прекращался здесь никогда, китайцы уже начали бороться с «советским ревизионизмом», но тоже в гомеопатических дозах. Поэтому у часового, стоящего на входе не было даже автомата, только пистолет. На удостоверение Михеева он взглянул мельком, вопросительно уставился на меня. Андрей Леонидович коротко сказал что-то на незнакомом мне языке и мы прошли в министерство…

— А где я буду работать? — спросил я по дороге…

— Пока — на станции радиоперехвата. Она находится здесь, потому что недалеко — американское посольство. Нужен хороший переводчик, ты же знаешь язык. А твой подсоветный только что прибыл с обучения из СССР, хорошо знает аппаратуру, заодно и познакомитесь. На улицу пока ни тебя, ни его выпускать нельзя. Вот, кстати и он…

Невысокий, смуглый, черноусый старший лейтенант приветственно махнул рукой. Так он обсуждал что-то со своими, но, увидев нас, сразу направился к нам. На его лице белым вспыхнула улыбка,[25] что вообще то для Афганистана было редкостью…

— Вот, советника тебе привел… — улыбнулся Михеев

— Хорошо, хорошо… — афганец с улыбкой протянул мне руку — старший лейтенант Мустафа Фархади

— Белов. Сергей Владимирович. Капитан — отрекомендовался я. Постоянно приходилось держать в голове, что я не Соболев, а Белов, назвать хоть один раз свою настоящую фамилию было равнозначно провалу…

Лейтенант Фархади недоуменно повернулся к Михееву…[26]

— Все правильно. Он капитан, языки знает…

— Понятно…

— Ты, Мустафа, пока иди на станцию, мы тут к ГВС зайдем, вопросы решим и к тебе сразу спустимся…

— Понял…

Афганистан, Кабул

20 сентября 1978 года

Осень пришла в Афганистан — первая осень революции. За прошедшие две недели я немного обжился, решил самые насущные вопросы — и начал понимать. Что происходит…

Первым делом получил квартиру — двумя этажами ниже квартиры Андрея Михайловича, в том же подъезде. Тогда с квартирами еще особых проблем не было, потому что жилье для советников строилось и весьма активно, а резкое увеличение численности советнического контингента началось позже, к концу 1978 года. Поэтому квартиру мне дали без проблем, несмотря на то, что я был холостым и даже всего в двух этажах от начальства — чтобы далеко не ходить…

Но контингент наращивался. Новые соседи появлялись едва ли не каждую неделю, именно осенью 1978 года даже мне, далекому от армейских реалий и ничего не знающему о советской военной помощи в других странах стало ясно — количество наших военных советников уже значительно превосходит средний уровень. И это неспроста.

А Варяжцев уехал. Буквально на следующий же день после моего приезда, оставив меня в недоумении: он для чего сюда приезжал? Для того, чтобы меня в аэропорту встретить? Да быть не может!

Осень семьдесят восьмого стала крахом романтических надежд революции. Все-таки среди тех, кто совершил Саурскую революцию, было немало романтиков и мечтателей. Например, тот же Нур Мухаммед Тараки, генеральный секретарь НДПА, известный писатель, который при встрече со специалистами международного отдела ЦК КПСС поразил их крайней наивностью и слабым знанием марксистско-ленинской теории. В их понимании — стоило только сказать народу правильные слова, рассказать про революцию — и страна сразу начнет жить по-новому при прямой поддержке великого северного соседа. Оказалось, что все намного сложнее…

Саурская революция постепенно увязала в болоте. Насаждался культ личности Тараки — теперь, когда мы ехали на работу, то сразу в нескольких местаз афганской столицы могли видеть портреты «великого вождя и учителя, героя Саурской революции». Некоторые портрет размерами соперничали с брежневскими — это при том, что ткани в стране не хватало, как и многого другого.

Первым делом новое правительство умудрилось поссориться с церковью. Несмотря на ранее провозглашенный лозунг «защиты принципов ислама и демократии» правительство Тараки начало жесткую борьбу с муллами, иногда происходили даже расстрелы авторитетных богословов, причем в пятницу, в мечетях при скоплении верующих. Все это делало погибших мулл шахидами, павшими от рук безбожников на пути Аллаха, а племена откуда они родом, и их учеников-мюридов обрекало на дорогу кровной мести. В этом правительство Тараки было намного глупее свергнутого ими Дауда, который происходил из королевской семьи и отлично умел управлять государством, не множа при этом без необходимости число врагов своих. Новое правительство не ходит в мечети — передавалось из уст в уста на базарах и в дуканах. Конфликт уже начинал тлеть, даже без помощи американцев. Пока только тлеть…

К границам страны потянулись беженцы. На самом деле, беженцы из страны пошли уже после свержения монархии Захир-шаха, задолго до Саурской революции. Если в 1973 году число беженцев, ушедших в Пакистан, равнялось нескольким сотням, то в 1978 году ушло уже сто десять тысяч. Все они попадали в лагеря беженцев в Пакистане, где их них начинали формироваться вооруженные банды, под патронатом ИСИ — межведомственной пакистанской разведки. Генерал Уль-Хак никак не мог упустить возможность создать трудности у соседа, плеснуть бензина в тлеющий огонь…

Начались вооруженные выступления. Уже при Дауде в приграничных с Пакистаном областях действовали банды, численностью до нескольких десятков человек. В основном они занимались грабежами, с подразделениями правительственных войск боя не принимали. Теперь же уже были и стычки и с армией, хуже того — начались бунты в самой армии. Прежде всего это было связано с междоусобной борьбой в армии, когда победившие халькисты принялись всячески принижать парчамистов, стоявших с ними в одном ряду во время борьбы с режимом Дауда. И это при том, что среди среднего офицерского звена афганской армии парчамистов было немало.