Любовь к Пропащему Лорду

– Проверяли ли вы с Дунканом остальные обломки? Нет ли там тел?

Малыш Джорди рассудительно кивнул.

– Да, проверяли. Большая часть обломков открыта, и любые тела были бы смыты оттуда течением. А кормовая часть – достаточно закрытая, если и есть шанс кого-нибудь найти, то именно там.

Устроившись в водолазном колоколе, они подали сигнал, чтобы их поднимали наверх. Когда они достигли поверхности, их тут же укутали в одеяла и снабдили кружками горячего чая с сахаром и виски. Уилл проглотил свой напиток и попросил еще. После того, как он немного согрелся, он спустился вниз, чтобы переодеться в сухую одежду. Затем снова укутался в одеяло.

Когда он опять поднялся на палубу, обломок кормы "Энтерпрайза" уже был помещен на баржу. Киркленд помог Арчи Мактавишу переправиться туда же, так как инженер решительно настроился понять, что же пошло не так как надо.

Два человека из команды Богла, воспользовавшись кувалдами и ломами, проделали отверстие в обломке кормы, достаточное для того, чтобы можно было проникнуть внутрь. Все остальные стояли в молчаливом ожидании. Ветер усилился, пошел дождь.

Уилл напрягся, когда один из мужчин крикнул:

– Тут чье-то тело.

Двое рабочих вытащили мертвеца наружу и положили его на палубу баржи. Их движения были полны почтения. Рендалл опустился на колени возле тела. После нескольких напряженных мгновений он произнес:

– Это не Эштон.

– Да, – тяжело вымолвил капитан. – Это мой кузен Дональд.

Богл снял свою фуражку и прижал ее к сердцу.

– По крайней мере, теперь мы знаем.

Уилл резко выдохнул, радуясь, что смерть Эша не нашла подтверждения, и одновременно сожалея, что как и прежде осталась неопределенность.

– Чтобы положить конец этой головоломке, давайте осмотрим двигатель.

Матрос из экипажа "Энни" зажег фонари, и Уилл с Мактавишем и капитаном забрались внутрь. Мактавиш осмотрел двигатель со скрупулезной основательностью, в то время как двое других мужчин держали фонари. Закончив досконально исследовать переднюю часть и бока машины, он отчитался:

– Я не вижу ничего, что могло бы послужить причиной взрыва.

– Посмотрите сзади, – предложил Уилл. – Двигатель оторвался от большей части креплений, поэтому вы сможете увидеть и его заднюю часть.

Мактавиш изогнулся около Уилла в тесном темном пространстве и осмотрел заднюю часть парового котла. Через мгновение он грязно выругался.

– Взгляните на это.

Он указал культей своей правой руки на неровное отверстие с рваными краями на изогнутой стороне парового котла.

Уилл нахмурился, глядя на отверстие.

– Очевидно, что двигатель взорвался здесь, но почему? Недостатки в обшивке парового котла?

– Посмотрите внимательней, – прорычал Мактавиш.

Уилл наклонился ниже и увидел, что на краях отверстия виднеются отблески более яркого припоя.

– Какой-то дефект парового котла был залатан, и отремонтированный участок не выдержал?

– Котел был безупречен. Эту дыру в нем вырезали и столь скверно залатали именно для того, чтобы котел взорвался, проработав перед этим некоторое время.

Капитан Богл недоверчиво произнес:

– Но ведь это означает...

Уилл гневно закончил его мысль:

– Взрыв вовсе не был несчастным случаем.

Глава десятая

(перевод: Janina, редакторы: vetter, Nara)

Массивную дверь открыл суровый человек в ливрее. Увидев, кто на пороге, лакей попытался было захлопнуть ее у него перед носом. Но Адам быстро просунул в щель свою ногу, радуясь, что сегодня на нем его самые грубые ботинки.

– Я все равно его увижу, – решительно заявил он. – Вы скажете, где он, или нам придется обыскать дом?

– Это произвол! – заворчал лакей, пытаясь вытолкнуть ногу Адама из дверного проема. Повысив голос, он прокричал: – На помощь! На дом напали!

Не обращая внимания на слугу, Адам и трое его спутников силой распахнули дверь.

– Нам следует оставаться вместе, – отрывисто произнес Адам. – Вероятно, он наверху.

Под доносившиеся отовсюду вопли служанок и крики лакеев, Адам и его товарищи бросились вверх по лестнице. В одной из спален они прервали любовное свидание одного из слуг и горничной, тут же пронзительно завизжавшей, но мужчину, которого разыскивали, им обнаружить не удалось. Когда они проверили последнюю комнату, Адам произнес:

– Чердак.

Лестница была крайне узкой, а на чердаке в такой знойный день стояла удушающая жара. Большая часть комнат, явно принадлежавших служанкам, была пуста.

И все же они нашли того, кого искали. В самой маленькой и убогой комнатенке на чердаке – с наклонным потолком и полом, покрытым пылью и мертвыми мухами. В комнате не было мебели, за исключением соломенного тюфяка на полу. Зловоние, распространяемое больным и давно немытым телом, вызывало приступы тошноты.

При виде тощей неподвижной фигуры Адам задохнулся, испугавшись, что его друг уже мертв. Его лицо казалось безжизненным, а светлые волосы – тусклыми и грязными. Но когда Адам опустился на колени рядом с тюфяком, глаза мужчины приоткрылись, и он с трудом произнес, криво усмехнувшись:

– Я... все думал, когда же ты придешь.

– Прости, что не сделал этого раньше. Меня не было в городе.

Адам пристально разглядывал изможденное тело, надеясь, что им удастся перенести раненого, не причинив тому еще большего вреда. Повысив голос, он попросил:

– Кто-нибудь, принесите воды и одеяло из какой-нибудь другой комнаты.

Через несколько минут в его распоряжении были кувшин с обитыми краями, наполненный тепловатой водой, и массивный треснувший стакан.

– Хочешь пить? – налив воды в стакан, спросил Адам.

– О, Боже, да!

Адам приподнял голову друга настолько, чтобы тот смог пить маленькими глотками. На шее мужчины дернулся кадык, когда тот судорожно сглотнул.

– Пока достаточно, – сказал Адам, убирая стакан. – Если выпьешь слишком много, тебе станет плохо.

Казалось, что белокурый мужчина собрался с ним поспорить, но затем передумал.

– Вылей оставшуюся воду мне на голову.

Адам исполнил просьбу, и мужчина издал долгий удовлетворенный вздох.

– Такой прохлады я не чувствовал уже, бог знает, сколько времени.

Адам поднялся.

– Давайте закутаем его в одеяло и унесем отсюда.

Двое его спутников расстелили одеяло на полу, затем подняли блондина с запачканного тюфяка и положили на середину грубой ткани. Раненый довольно громко охнул от боли, но больше не издал ни звука, даже когда его начали спускать по узкой лестнице, и его голова и ноги, несмотря на усилия несших его двоих мужчин, неоднократно ударялись о стены.

Следующий лестничный пролет был более широким. Они уже достигли прихожей, когда из гостиной внезапно появился разгневанный старик и перекрыл им выход. Его одежда свидетельствовала о богатстве, но глаза были безумны, грубые руки сжимали дробовик.

– Будь ты проклят, заносчивый кусок дерьма! – проревел он, направляя оружие прямо в грудь Адаму. – У тебя нет права забирать его из моего дома!

Адам медленно выдохнул, размышляя о том, какого же размера дыру дробовик может проделать в его груди с такого расстояния.

– А вы не имеете права позволить ему умереть, отказав в каком-либо уходе.

– Он заслуживает смерти!

Дробовик качнулся в направлении укутанного в одеяло мужчины, а затем опять нацелился на Адама.

– Стреляйте, если хотите, – произнес Адам. – Но вряд ли убийство позволит вам избежать скандала.

Дробовик качнулся, а затем опустился.

– Будь ты проклят! – вновь выругался старик. – Будь проклят ты и все твои отвратительные преступные дружки!

– Несомненно, в свое время проклятие исполнится. Но не сегодня.

Адам распахнул дверь и жестом приказал остальным покинуть дом, прежде чем старик передумает. Он до последнего момента думал, что дробовик все же выстрелит, но им удалось без всяких помех поместить раненого в экипаж.

Адам всматривался в изможденное лицо мужчины, которого они спасли, и гадал, выживет его друг, или же они явились слишком поздно.

Он закрывал дверь экипажа, когда прогремел выстрел.

***

Внезапно Адам проснулся с сильным сердцебиением. И услышал еще один резкий звук. Но уже не ружейного выстрела, а звук топора. Как-то они с Марией говорили о необходимости срубить засохшее дерево. Вероятно, именно это сейчас и происходит. Его жена слов на ветер не бросает.

Адам встал и подошел к умывальному столику, на котором теперь имелась бритва. Так что он мог привести в себя в порядок. Умывшись и побрившись, Адам задумался о своем сне. Все ли в нем было выдумкой, или же в памяти всплыло какое-то событие, случившееся на самом деле? Сон выглядел очень уж реальным.

Приняв позу для медитации, Адам размышлял, что мог сказать этот сон о его прежней жизни, если в нем действительно был отражен реальный случай? Кем был светловолосый мужчина, и что побудило его, Адама, ворваться в то великолепное здание?

Ответы на некоторые вопросы можно было получить путем логических рассуждений. Разгневанный старик явно ненавидел блондина и оставил того умирать после серьезного ранения, намеренно не оказывая никакой помощи. Похоже, Адам узнал о том, что происходит, и спас своего друга. Старик ненавидел также и самого Адама. Очень вероятно, что он ненавидел всех.

Прозвучали ли хоть какие-то имена? Он не смог вспомнить ни одного. Было бы гораздо легче, окажись старик более конкретен в своих оскорблениях.

Какие еще выводы следовали из его сна? Тот Адам вращался среди людей с высоким социальным положением, хотя его собственный статус оставался неясен. И тот Адам привык отдавать приказы.

И у него были друзья.

***

К тому времени, когда Мария для проверки заглянула в комнату Адама, его опять там не оказалось. Видимо, он был "ранней пташкой". И уже достаточно окреп, а значит, ей больше не было необходимо постоянно находиться где-то поблизости.

Она нашла его в комнате для завтраков, энергично расправляющимся с полной тарелкой яиц, ветчины и тостов.

– Ты хорошо выглядишь сегодня утром.

Мария попросила служанку подать завтрак и ей тоже. Налив себе чашку чая, она уселась напротив Адама.

– Не чувствуешь ли ты переутомления после всего, что ты вчера сделал?

Он покачал головой.

– Немного побаливают мышцы и кое-что еще.

Адам дотронулся до повязки на голове.

– Но я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы сегодня проехаться верхом по поместью.

– Ну что ж, тогда после завтрака я распоряжусь насчет лошадей.

Прихлебывая маленькими глотками чай, Мария размышляла над тем, как ей нравится наблюдать за Адамом. Была в его движениях некая спокойная уверенность, позволяющая предполагать, что ему вполне комфортно, даже несмотря на то, что он не помнит своего прошлого.

Мария сомневалась, что он был бы так спокоен, если бы не держался за фальшивую личность Адама Кларка. Ее-то жизнь уж точно стала бы намного легче, если бы она смогла сказать Адаму правду! Чем дольше она будет ему лгать, тем в большую ярость он придет, когда правда выйдет наружу. Тот факт, что Мария считала его привлекательным, еще более все усложнял.

Надеясь на чудо, Мария спросила:

– Ты сегодня что-нибудь вспомнил?

Адам нахмурился.

– Мне приснился сон, очень живой и весьма похожий на воспоминание, однако так ничего и не сказавший обо мне самом. Ни имен, ни мест не было упомянуто, хотя мне кажется, что все происходило в Лондоне.

Мария разочарованно произнесла:

– Получается, что этот сон ничем тебе не помог.