Война и мир Дмитрия Медведева. Сборник

Государства, испытывающие проблемы сепаратизма, в результате тех или иных исторических процессов распространившие свой контроль над нетитульными народами и их территориями, негативно реагируют на косовский прецедент; страны и народы, преследующие цель обрести государственность или присоединить отторгнутые земли, чаще всего связывают с косовским прецедентом и соответственно с политикой США определенные надежды

После августовских событий эксперты часто обсуждают усиление или ослабление тех или иных государств региона Вопрос это неоднозначный. Одним из главных результатов августовской войны стал фактический демонтаж грузинской государственности Поставлена под сомнение состоятельность этой страны как стабильного транзитного коридора и адекватного политического игрока В результате был нанесен серьезный ущерб экономическим интересам Азербайджана, Турции и Армении, которые встали перед необходимостью масштабной корректировки своей внешней экономической политики. Задача перераспределения функций встала и перед США, до того опиравшихся в регионе в основном на Грузию

Усиление позиций Армении – иллюзия, рожденная благодаря смещению акцентов Вашингтона, приведшего к актуализации армяно-турецкого диалога Западу и Турции нужен новый, запасной, альтернативный коридор к

Каспийскому бассейну, и эта задача может быть выполнена с использованием территории Армении. Но прежде необходимо загасить конфликтный потенциал нагорно– карабахской проблемы Задача снятия с повестки карабахской проблемы актуальна и для России, поскольку военный сценарий в Карабахе поставит перед Россией целый ряд сложнейших военно-политических задач

Армяно-турецкий диалог и уничтожение американского форпоста в Грузии поставили перед Азербайджаном задачу обеспечения дополнительных гарантий своих политических и энергетических интересов. Баку занял открытую антиамериканскую позицию по региональным проектам США и начал сближение с Россией. Сближение Баку и Москвы – процесс, который по определению не может играть на усиление Армении С другой стороны, в случае углубления российско-азербайджанского диалога Армения может интенсифицировать свои отношения с Западом и Грузией вплоть до полноценной интеграции в рамках НАТО. Такой разворот Еревана будет выглядеть очень логично, особенно с учетом того, что грузинский транзит продолжает иметь для Армении стратегическое значение

Таким образом, говорить об однозначном усилении или ослаблении (за исключением Грузии) позиций кавказских государств после августовской войны не приходится Продолжается активное маневрирование вокруг карабахской проблемы Причем возможная военная развязка этой проблемы полностью видоизменит региональную картину.

Что касается отголоска августовской войны на ситуацию на Ближнем Востоке, то бросается в глаза активность Израиля и Сирии Например, Израиль, старающийся не допустить сближения Ирана и Турции, активно включился в кавказскую политику, в частности, наладив плотный диалог с Баку В свою очередь Иран, опасающийся распространения военного влияния США на Азербайджан, ведет политику интенсивной поддержки Армении Возможное разблокирование армяно-турецкой границы и строительство железной дороги из Армении в Иран еще более сблизит Ближний Восток и Южный Кавказ, а потому не был случайным и визит президента Сирии в Армению и Азербайджан

И тем не менее прямого влияния последствий августовской войны на ситуацию на самом Ближнем Востоке не было, а если и было, то оно незначительно.

Есть устойчивая точка зрения, что существующие системы коллективной и региональной безопасности показали свою полную несостоятельность

Однако характеристики современного мира и его безопасности закладывались не в августе 2008 года Война на Кавказе лишь обострила текущий кризис глобальной политико-экономической идеологии

Зона грузино-осетинского конфликта не входила в зону ответственности ни ОДКБ, ни НАТО Россия осуществляла миротворческую миссию практически единолично и в Южной Осетии, и в Абхазии, правда, официально здесь должны были присутствовать коллективные силы СНГ

Тем не менее вступление России в военные действия, а затем и политическое решение о признании независимости Абхазии и Южной Осетии стало моментом истины для ОДКБ, проверкой на прочность и честность участников оборонного союза Партнеры России по ОДКБ не оказали ей политической поддержки, а военной от них и не требовалось С этой точки зрения, вне зависимости от причин, не позволивших Белоруссии, Казахстану, Армении, Таджикистану, Киргизии и Узбекистану встать на защиту в первую очередь имиджа России на международной арене и признать независимость Абхазии и Южной Осетии, ОДКБ продемонстрировал свою полную несостоятельность.

Что касается НАТО, то его вмешательство в процессы на Южном Кавказе привело бы к масштабной и прогрессирующей дестабилизации международной обстановки

Такой сценарий, очевидно, не входил в планы ни одного из центров силы.

Что касается «рухнувшей» американской крыши – жесткий ответ, который дала Россия на агрессивное поведение американского сателлита, не мог остаться незамеченным политиками других стран СНГ. Миллиардный транш, выделенный США Грузии, был призван подсластить пилюлю. Важно учитывать, что основной ущерб, нанесенный Грузии в результате войны, был сначала эмоциональным, а затем экономическим. Что касается территории, то Грузия как не контролировала, так и не контролирует Абхазию и Южную Осетию – здесь потерь нет. Таким образом, американская крыша Грузии обвалилась, но еще не рухнула основательно Рухнет она с отставкой Саакашвили, и обломки могут задеть того же Ющенко

Ряд наблюдателей считает, что в результате этой войны белорусское руководство решило искать более тесных отношений с Европой, а казахстанское – с Китаем Однако устойчивой тенденции политического сближения Казахстана с Китаем не наблюдается. Скорее всего, речь идет о фоне, созданном активной энергетической политикой КНР в Средней Азии. Что касается Белоруссии и европейских маневров Лукашенко, то здесь налицо не до конца просчитанная линия белорусской стороны на создание альтернативного России полюса для политического диалога. Эксперимент, надо отметить, весьма рискованный для самого Лукашенко, хотя для Белоруссии может в итоге оказаться и полезным.

Кирилл Танаев

ПОСТ-ПОСТСОВЕТСКОЕ ПРОСТРАНСТВО?

Несколько тезисов

Кирилл Танаев генеральный директор Фонда эффективной политики (ФЭП)

Августовская война прошлого года как само собой разумеющееся вывела из актуального политического оборота аббревиатуру «СНГ», которая сохранилась разве что в формально-официальном межгосударственном обороте Занятно, что крушения самого Содружества, о чем много говорили и говорят «комментаторы», так и не случилось – даже объявившая о выходе из СНГ Грузия на самом деле в 70 договорах Содружества (из 100 ею ранее подписанных) все равно собирается оставаться Гуттаперчевость СНГ воистину не знает границ.

Эта аббревиатура и раньше-то не отличалась смысловым изяществом: «содружество» «независимых» «государств» – невнятный плод эпохи геополитической катастрофы, попытка хоть как-то назвать то, чему и имени не было. И до сих пор нет

У постсоветского мира не случайно нет емкого и однозначного имени. Он по-прежнему в трансформации Он все еще не состоялся Он все еще – проект, который совершенно не известно, чем закончится.

Собственно говоря, это и есть то сущностное, протуберанцем которого стали трагические события в Южной Осетии.

По прошествии года сильные эмоции поутихли, постсоветское пространство (или пост-постсоветское?), совершенно очевидно, теперь выглядит другим, хотя, конечно же, это не произошло в одночасье в августе прошлого года Наверное, изменился ракурс зрения

2008 год стал поворотным в российской внешней политике. В сущности, ничего отличного от стратегической линии, которая начала проявляться в предыдущие годы, не произошло (и здесь вполне уместно говорить о преемственности), однако именно сейчас то, о чем раньше только говорилось, стало материализоваться в практической политике. Пусть противоречиво и непоследовательно, но определенные контуры этого вектора прослеживаются

В значительной степени к этому подтолкнуло Россию общее изменение геополитической ситуации, связанное с резким ослаблением международных позиций США, фактическим провалом американской внешней политики, неспособностью Европейского союза и НАТО адекватно реагировать на новые вызовы международной безопасности.

Не Россия начала войну на Кавказе. Августовская агрессия в Южной Осетии и последовавший за ней военный разгром Грузии – очевидное и болезненное поражение американской внешней политики. Очевидная демонстрация неспособности США оказывать действительную помощь и поддержку даже абсолютно зависимым от них политическим режимам.

Государственная катастрофа Украины, которая разворачивается на наших глазах уже сейчас, также явление из этого ряда Американские ставки 20032004 годов обернулись национальной катастрофой для Украины и Грузии Однако сможет ли Россия восполнить дефицит внешней легитимности, который образовался на постсоветском пространстве в результате титанических усилий администрации Буша-младшего? В августе прошлого года

Россия самым непосредственным образом продемонстрировала, что своих союзников не бросает. Но прибавило ли ей это действительных друзей, или только простимулировало друзей мнимых искать защиту на стороне от усилившейся и решительной России?

Предлагаемая администрацией Барака Обамы «перезагрузка» отношений совершенно не означает готовности американской стороны отказаться от планов экспансии на постсоветском пространстве. Просто теперь это будет делаться менее кавалерийскими методами. Да и Евросоюз настойчиво пытается через пока довольно странное новообразование – Восточное партнерство – прочертить новую линию своих интересов в Евразии

Курс Медведева

Война на Кавказе лишь обнажила и проявила давно существовавшие проблемы и противоречия. Но главное – она окончательно подвела черту под сложившейся после распада СССР конструкцией Евразии и фактически обозначила переход постсоветского пространства в новое качество Вернее, обозначила конец старой конструкции пространства СНГ и начало формирования новой. С четким запросом на принципиально иную роль России, которую она пока не играет

В конце августа 2008-го, буквально сразу после признания независимости Абхазии и Южной Осетии, Дмитрий Медведев формулирует пять принципов российской внешней политики

Первая позиция: Россия признает первенство основополагающих принципов международного права, которые определяют отношения между цивилизованными народами

Второе: мир должен быть многополярным Однополярность – неприемлема Доминирование – недопустимо Такой мир неустойчив и грозит конфликтами.

Третье: Россия не хочет конфронтации ни с одной страной Россия не собирается изолироваться.

Четвертое: безусловным приоритетом является для нас защита жизни и достоинства наших граждан, где бы они ни находились.

Зарубежные визиты Президеэнта РФ Дмитрия Медведева: после 8 августа 2008 года

И, наконец, пятое: у России, как и у других стран мира, есть регионы, в которых находятся привилегированные интересы. В этих регионах расположены страны, с которыми нас традиционно связывают дружеские, добросердечные отношения, исторически особенные отношения

Задел буквально всех, и, кажется, в особенности новых президента и вице-президента США, принцип пятый. Самый сильный

А ведь его смысл вовсе не в установлении российского диктата над какими-то территориями, как нас пытаются убедить западные критики. Речь идет о том, что Россия объективно, и, кстати, это совершенно не зависит от желаний или настроений российского политического класса, ответственна за те процессы, которые происходят на пространстве постсоветской Евразии. И это не только бывшие республики СССР, включая страны Балтии

Эта ответственность основывается как на многовековом опыте совместной истории, так и на достаточно прагматическом понимании того, что возникающие по периметру наших границ проблемы и катаклизмы (а мы сейчас как раз вступаем в период, когда они будут только нарастать и обостряться) несут объективную угрозу интересам и безопасности России

Ни американцы, ни европейцы не будут защищать Киргизию или Узбекистан. Но для России прорыв талибов в Туркестан автоматически означает непосредственную угрозу на южной границе Которой, заметим, если называть таковой границу с Казахстаном, в привычном понимании просто нет

Поэтому регионы привилегированных интересов России – не выдумка российского руководства, а объективная реальность.

Это то, что в политическом классе России сейчас называют «курсом Медведева» и «планом Медведева». Новый курс пока не имеет окончательно сформулированного вида, однако его основные направления очевидны.

План Медведева для пост-постсоветского пространства – это прежде всего жесткая и последовательная ориентация на создание Таможенного союза России, Казахстана и Белоруссии и достройку ОДКБ. И никаких пустых разговоров об ином

План Медведева для пост-постсоветского пространства – это реальная экономическая и финансовая помощь нашим соседям в условиях кризиса (она уже оказана Белоруссии, Киргизии и Молдове, российская доля – почти стопроцентная в антикризисном фонде ЕврАзЭС) Понятно, что некоторые хотели бы получить помощь с минимальными встречными обязательствами (отсюда конфликты с Белоруссией и отказ в кредите Украине), но это – рабочий и решаемый момент.

Курс Медведева – это заявка на полномасштабное лидерство на пост-постсоветском пространстве Лидер сегодня – это тот, кто способен навести порядок. На неспокойном и латентно конфликтном постсоветском пространстве сейчас порядок означает мир и отсутствие открытой войны.

Поэтому лидер пост-постсоветского пространства после войны в Южной Осетии – это страна, способная гарантировать бескровное разрешение тлеющих конфликтов, нагорно-карабахского и приднестровского Отсюда особое внимание к этим темам со стороны Дмитрия Медведева.

Геополитическая составляющая курса Медведева – выстраивание паритетных и дружественных отношений с важнейшими геополитическими игроками по периметру наших границ, такими как Китай, Иран, Турция В более широком контексте – возвращение в Африку и Южную Америку, в первую очередь в качестве экономического игрока

Заметим, место у Европы и Америки в новой внешней политике России, безусловно, есть, но оно сильно связано с готовностью этих партнеров к равноправному диалогу и признанию наличия у России собственных внешнеполитических и экономических интересов Не будет такого подхода – перспективы стратегического диалога с ЕС и США так и останутся весьма туманными Несмотря на всю «перезагрузочную» риторику и возникающие при этом пока еще не вполне материальные ожидания.

Проблемы только начинаются

Отличительная особенность русского понимания постпостсоветского пространства – подчеркнутый реализм. Может быть, не всегда последовательный, может быть, довольно избирательный и довольно спонтанный, но воспринимаемый как единственно возможная идеология отношений с нашими ближайшими соседями Недостатком этого подхода нередко является невнимание к историческим и идеологическим реалиям наших соседей, а также неготовность вести последовательную, планомерную и стратегически ориентированную политику в отношении сопредельных стран.

Русский политический класс на самом деле не готов к более активной миссии и роли на пост-постсоветском пространстве Слишком много проблем внутренних, слишком многое надо доделать и достроить внутри страны Не до того. Но жизнь устроена таким неприятным образом, что последовательно и «по уму» никогда не получается Можно сколько угодно говорить про необходимость модернизации и перевооружения Российской армии, но случилась грузинская агрессия в Южной Осетии – и пришлось действовать тем, что есть, и так, как умели

В России не знали и не понимали, что делать с нежданно-негаданно возникшими проблемами со сменой политических поколений на Украине, в Грузии, Молдавии и Киргизии, но боюсь, ситуация, которая уже достаточно скоро ожидает нас, по меньшей мере в Казахстане и Узбекистане, окажется еще более сложной.

На смену постаревшим и уже объективно уходящим позднесоветским лидерам все быстрее и быстрее приходит поколение, не отягощенное исторической памятью о Большой стране, плохо ориентирующееся, несмотря на, как правило, американское или европейское образование, в современном мире, а потому стремительно провинциализирующееся. Готовое легко пожертвовать страной ради несбыточной иллюзии превращения в кусочек существующей только в их воображении «маленькой новой Европы». К тому же в России про большинство из этих новых людей ничего не знают Да и они имеют о России весьма поверхностное представление

Конечно, наши постсоветские партнеры, мягко говоря, – не подарок Они давно научились с той или иной степенью изящества лавировать между интересами больших игроков и добиваться для себя определенных тактических преференций, называя такую политику «многовекторной». Они неплохо изучили, как сейчас говорят, «чувствительные» вопросы российской политики и замечательно (смотрим на Украину) пользуются русскими слабостями в своих местечковых игрищах. Они категорически не хотят отдавать задешево свои заводы и месторождения и, как правило, при выборе стратегического инвестора готовы вступить в альянс не пойми с кем, но только не с русским бизнесом Все это жутко раздражает

Однако правда заключается в том, что даже если русский политический класс не хочет заниматься политикой на постсоветском пространстве, его неизбежно заставят это сделать. Только на гораздо менее выгодных условиях и на позиции вечно опаздывающего

Отказаться от активной роли на постсоветском пространстве означает на практике превратить его в полигон реализации интересов других игроков, которые с удовольствием извлекут из ситуации все политические и экономические дивиденды, а разгребать последствия своих экспериментов предоставят возможность России. События 2003–2008 годов это только подтверждают.

Пост-постсоветское пространство пока предстает для России исключительно как источник все новых и новых проблем, а также как зона конфликтов с другими крупными мировыми игроками, вместо того чтобы стать пространством культурно-исторической синергии, служащей источником дополнительных сил и ресурсов для послекризисного роста и России, и всего пост-постсоветского пространства.

Проблемой пост-постсоветского пространства является то, что основные мировые игроки не намерены соглашаться с российской идеей наличия у нее региона привилегированных интересов Более того, публично многократно заявлено о намерении приложить максимум дипломатических, экономических и политических усилий для того, чтобы создания такого региона не допустить

Таким образом, мало того, что российская политика в отношении наших ближайших соседей будет сталкиваться с объективными сложностями и проблемами, порождаемыми логикой развития этих стран, так она будет еще и дополнительно направленно торпедироваться со стороны внешних игроков. И это не только США и Европа, в которой есть и общеевропейские, и вполне самостоятельные страновые игроки (типа Польши или Румынии). К списку претендентов на части советского наследия надо добавить как минимум Турцию, Иран и Китай

Война в Южной Осетии с предельной откровенностью продемонстрировала, что пост-постсоветское пространство уже не выглядит – и политически, и экономически – замкнутым на себе. Оно принципиально и стратегически раскрыто вовне и в значительной степени является когда субъектом, но чаще объектом региональных процессов, где главную роль играют страны, никогда в состав Советского Союза не входившие.

Более того, судя по реакции американских политиков и комментаторов на сохранение аэродрома США в Киргизии, на трения между Россией и Туркменией по газу, награждение Арменией Саакашвили государственным орденом и активные протесты Узбекистана против создания базы ОДКБ в Киргизии, интерпретируются все эти события исключительно как ослабление российских позиций. И как возможность для расширения собственной активности

А это означает, что постсоветское пространство все больше рассматривается как новая игровая площадка, и новая Большая игра уже началась: раз Россия так настаивает на своих приоритетных интересах в этом регионе, то значит, и основные проблемы у нее должны возникнуть здесь же Пост-постсоветское пространство сегодня стремительно становится объектом настолько значительного и многопланового внешнего вмешательства, что по сравнению с ним игрища с режимами в Киеве и Тбилиси вполне могут показаться разминкой.

Парадокс истории в том, что случилось это не сразу после распада Советского Союза, что было бы логичным, а спустя без малого двадцать лет

Александр Цинкер (Израиль)

ИТОГИ АВГУСТОВСКИХ СОБЫТИЙ ДЛЯ ПОСТСОВЕТСКОГО ПРОСТРАНСТВА

Александр Цинкер директор Института стран Восточной Европы и СНГ (Израиль)

Мир в августе прошлого года был в шоке. Было непонятно, что показывают по телевизору: то ли новый боевик, то ли действительно войну, то ли еще что-то. Все это происходит во время Олимпийских игр, когда должны прекращаться все войны Вспомнился 1995 год, когда хорватская армия, одна из самых многочисленных на пространстве бывшей Югославии, практически уничтожила Сербскую Краину. Здесь могло произойти то же самое.

Это была подготовленная авантюра Нам потом объясняли: если бы все было по-другому, то, вполне возможно, Грузия бы не напала на Южную Осетию, что виновата и сама Южная Осетия, потому что она провоцировала, и так далее Но если сравнивать Южную Осетию и Грузию, то Грузия – большое государство. Роль и место большого государства, как и сильного человека, подразумевает, что даже если слабый провоцирует, не надо поддаваться на провокации. От всего этого сильнее всего пострадал югоосетинский народ, который ни в чем не повинен.

К сожалению, после оперативной и правильной реакции России и Российской армии в этом конфликте Россия многое растеряла из того положительного, что она могла вынести из этого инцидента. Западные страны были в недоумении, демократические круги на Западе не понимали объяснения того, что Грузию «спровоцировали» и она начала войну Но если бы Россия остановилась немножко раньше – после того, как очистила Южную Осетию от грузинских войск и коридор безопасности был создан, – было бы лучше Хочется надеяться, что продвижение российских войск дальше – это инициатива военных руководителей, которые соскучились по реальной работе С точки зрения политической, это сыграло негативную роль.

По ходу конфликта в западной прессе комментарии о том, что плохая Грузия напала на Южную Осетию, сменились комментариями, что плохая Россия напала на Грузию А затем в Би-би-си появилось интервью о том, что скоро на Россию нападет весь мир… В этой ситуации Россия могла бы себя повести более тонко, и тогда можно было бы действительно получить больше дивидендов

Однако для президента Медведева это был первый, неожиданный и сложный урок на посту президента И в этом отношении он повел себя очень четко, чего многие, и в первую очередь Грузия, не ожидали Это показали и переговоры с Саркози, на которых в конце концов была найдена некая «золотая середина», остановившая конфликт

Как положительный момент можно отметить то, что в самой России, когда происходили августовские события, так называемая демократическая оппозиция, которая практически любой шаг правительства, как ей по должности положено, критикует, молчала. Это тот случай – и я это знаю применительно к Израилю, – который означает, что в обществе есть консенсус Именно это происходило в России. Стало понятно, что в России народ может быть единым, и это очень важно Потому что начиная с 1990 года, когда шел раздрай, казалось, что разные круги, разные движения никогда не найдут ничего общего А здесь стало понятно, что народ един

Каковы итоги августовских событий для постсоветского пространства? Во-первых, стало понятно, что замороженные конфликты нельзя решать военным способом. В первую очередь на это обратили внимание соседи Грузии – Азербайджан и Армения, потому что это было совсем рядом Хочется думать, что у Азербайджана и Армении не было идей решить вопрос Нагорного Карабаха военным путем, но данная ситуация наглядно продемонстрировала неприемлемость военного решения. Так же, как и в вопросе Приднестровья

Второе: появились два новых государства Пока они признаны только Россией и Никарагуа, но факт есть факт – они появились как самостоятельные единицы Навсегда, не навсегда – это рассудит история. Абхазия была уже самостоятельным государством. С Южной Осетией сложнее, но в Северной Осетии и в Южной Осетии живет один и тот же народ, который сейчас разбросан Как дальше будет решаться данная проблема – пока непонятно

С другой стороны, Грузия лишилась территориальной целостности. Данная ситуация – очередная иллюстрация проблемы, вставшей после развала СССР. Два вопроса, которые друг другу противоречат: право народа на самоопределение и территориальная целостность государства До сих пор эта проблема не решена и приводит к конфликтам.

Еще одно отрицательное явление, появившееся после августовских событий, это то, что Грузия и определенные европейские лидеры, рассматривая, например, газовый конфликт между Россией и Украиной, начали «стращать» Украину Подразумевалось, что газ – это только предлог, а на самом деле между Россией и Украиной существуют политические разногласия Украине стали говорить: видишь, русские войска вошли в Грузию. Значит, они могут войти и на территорию Украины И это дало свои результаты – сейчас подобные аргументы используют в своих выступлениях некоторые украинские руководители и политологи Например, Виктор Ющенко зачастую говорит о том, что Украине просто необходимо НАТО, потому что нужно защититься от России То же самое говорит сейчас Байден, находясь в Грузии и на Украине: вас надо защищать от России. Хотя всем понятно, что ни на Грузию, ни на Украину Россия нападать не будет

При этом активизировалась многовекторная политика постсоветских стран, особенно стран Центральной Азии. То они рассматривают с американцами предложения по базам, то опять начинают активно работать с Россией Определенные руководители и политические лидеры в этих странах тоже стали с опаской говорить: вот, смотрите, Россия не хочет быть одним из государств, она пытается возвращать себе утраченные позиции и стать опять «вторым полюсом», то есть второй супердержавой.

Если до сих пор о России говорили просто как о крупной державе, то сейчас опять возникла идея супердержавы

Некоторые политологи говорят о том, что в августе 2008 года Россия нарушила постсоветский принцип – не пересматривать границы. Однако следует понимать, что Россия вошла на территорию Южной Осетии в ответ на агрессию со стороны Грузии.

Она выбила армию Грузии с территории Южной Осетии и осталась там, потому что в тот момент уходить было нельзя, поскольку продолжилась бы резня. Россия не перенесла свои границы, не расширила свою территорию. Кроме того, к России обратился братский народ Южная Осетия сама и давно определилась со своим выходом, решила вопрос о самостоятельности

Можно спорить о том, было ли признание Россией этих двух государств самым лучшим выходом из сложившейся ситуации В случае с Косово Россия была против, потому что так нельзя решать вопрос. Есть ощущение, что если бы не было Косово, то не было бы признания Южной Осетии Россией. Это был просто некий ответный шаг. При всем том, что в Европе говорили о недопустимости рассмотрения косовского случая как прецедента, он стал прецедентом

Отметим, что обе стороны конфликта – Южная Осетия и Грузия – считают, что проблема не исчерпана Они понимают, что что-то еще должно произойти. Очевидно, что грузины рассчитывают на возврат территорий и готовы дать им все полномочия, привилегии, автономии, самостоятельность и так далее. Однако Южная Осетия после случившегося, которое в понимании осетин является геноцидом, считает, что возвращение невозможно Мы находимся только в начале пути, который будет очень долгим Какие-то качественные подвижки могут произойти тогда, когда поменяется руководство – в первую очередь Грузии и, вполне возможно, Южной Осетии тоже.