Скандинавская мифология. Энциклопедия

Фридрих фон Штассен. Асы и ваны (1914 г.). Первыми по мосту Биврест спускаются Один и Фригг, за ними — Фрейр, Фрейя, Тор и Локи.

Другие представители племени ванов в мифологических текстах не упоминаются, если не считать загадочного Квасира, «наполовину вана», из крови которого, смешанной с пчелиным медом, был изготовлен мед поэзии.

Особое положение занимают упоминаемые в «Эддах» Деллинг (рассвет), Нотт (ночь), Даг (день), Кари (воздух), Хлер (море), Вирд (доля); из сохранившихся текстов трудно понять, причислялись ли они к богам или к инеистым великанам — последние, следует отметить, богами вовсе не считались.

Асы и ассимилированные ими ваны обитают в Асгарде, где у каждого бога и каждой богини имеется собственный чертог и собственные палаты. В Асгарде же хранятся сокровища богов: принадлежащие Одину копье Гунгнир, бросок которого положил начало войне между асами и ванами, и золотое кольцо Драупнир, молот Тора Мьелльнир; принадлежащие Фрейру чудесный вепрь Гуллинбурсти с золотой щетиной и корабль Скидбладнир, всегда имеющий попутный ветер и вмещающий любое число воинов; ожерелье Брисингов, или Брисингамен, которым владеет Фрейя и которое помогает при родах; молодильные яблоки богини Идунн. Эти сокровища составляют предмет вожделения великанов-йотунов, основных врагов скандинавских божеств.

Йотуны ведут свой род от инеистых великанов, или хримтурсов, первым из которых был Имир. Когда боги Один, Вили и Ве убили Имира и сотворили из его тела мироздание, а из крови — Мировой океан, в крови Имира утонули все инеистые великаны[26], кроме Бергельмира, внука

Имира, который спасся в погребальной ладье. «Старшая Эдда» гласит:

Бергельмир жил за многие зимы до сотворения суши: как он лежал в погребальной ладье — вот что мне первое памятно[27].

Бергельмир стал родоначальником нового поколения великанов, получивших имя йотунов, или турсов.

Йотуны обитают в холодной каменистой стране где-то на востоке мира (в его горизонтальной проекции), эта страна называется Йотунхейм, или Утгард. Правит ими великан по имени Утгарда-Локи, или Скрюмир. Совпадение имени этого великана с именем аса Локи до сих пор не получило удовлетворительного объяснения; любопытно, что Саксон Грамматик в своих «Деяниях датчан» утверждает, что Утгарда-Локи — это собственно Локи, изгнанный другими богами в Утгард.

Йотуны, с одной стороны, хранители древней мудрости, унаследованной ими от инеистых великанов. Мудрость йотунов показывает, в частности, эддическая песнь «Речи Вафтруднира», в которой Один состязается в вопросах и ответах с великаном Вафтрудниром. К йотунам, вероятно, принадлежал и Мимир, с чьей головой Один советуется и из чьего источника у корней ясеня Иггдрасиль он черпает мудрость. Мудр и Скрюмир, испытывающий Тора своими загадками, мудры Суттунг и Бауги — хранители меда поэзии.

С другой стороны, йотуны нередко демонстрируют скудоумие, впоследствии ставшее отличительной чертой их потомков — троллей. Таков противник Тора Трюм, таков Хюмир, вместе с Тором ловивший мирового змея Йормунган- да, таков, наконец, безымянный великан-строитель Асгарда, обманутый Локи (подробнее о сражениях йотунов с богами см. главу III первой части).

С течением времени миф уступил место сказке, и мифологические йотуны «превратились» в недалеких троллей, унаследовавших от своих предшественников только огромную силу — и страх перед Тором, защитником богов и людей. Многие скандинавские баллады посвящены противоборству людей с троллями; как правило, люди одерживали в этих противоборствах победу не силой, а хитростью. Так, например, датская баллада «Святой Олуф и тролли» рассказывает о поединке конунга Олуфа с троллями, обитавшими на горе Хорнелуммер:

Велит он построить и с брега столкнуть Ладью отменной оснастки. «Отсель мы отправимся, чтоб задать Нечистой силе острастки!» Кормщик взобрался на груду добра. «Стоянка с худою славой У Хорнелуммера: эта гора Захвачена троллей оравой. Множество лет живет на земле Старшой их, по прозвищу Аред. Наши ладьи с молодцами в скале Замыкает злодей и скаред. Пышут кострами гляделки его. Ногти чернее дегтя, Загнуты вроде козлиных рогов, Длиной не менее локтя. Его бородища у самых колен Треплется конской гривой. Тошно глядеть на когти его И видеть хвост шелудивый».

Но конунг не испугался и не отказался от своего намерения. Только ладья подошла к горе, как навстречу конунгу вышел сам Аред.

«Скажи мне, Рыжая Борода, Как ты со страху не умер? Большая тебя ожидает беда! Попомнишь ты Хорнелуммер! Никто не причаливал к нашей земле! Вот собью с тебя спесь: В скалу одной рукой засажу Ладью, что болтается здесь!»

Аред попытался выполнить свою угрозу, но лишь увяз в скале по колена. Он воскликнул:

«Я в камне завяз, но хребта и рук Ничуть не утратил силу. На собственной шкуре испробуешь ты Мою молодецкую жилу!»

Конунг ответил:

«Каменной глыбой, нечистый дух, На глазах у крещеного люда Ты простоишь до судного дня, Никому не делая худа!» Отколь ни возьмись, прибежала карга, Вытянув шею отвратно. Она что есть мочи таращила очи, Визжа: «Убирайтесь обратно!» Велела она, чтоб Олуф-король Немедля ноги унес, А он приказал ей недвижно стоять И каргу превратил в утес. Малые тролли, сидя в норе, Хватают железные крючья: «Коль скоро матушка наша молчит, Нет ли в том злополучья? А если виной не кто иной, Как недруг рыжебородый, Железными прутьями угостим Губителя нашей породы». Славной шуткой дружину свою Позабавил Олуф Святой: Заклятьем он камень с камнем свел И стену свел со стеной. Наглухо гору он замкнул Так, что не стало ходу С этой поры из недр горы Ни троллям, ни их приплоду. Тролль меньшой взаперти бушевал И такие выкрикивал речи: «Нам глыбы тяжеле этой горы Взвалить случалось на плечи!» Братья, хвост подпирая лбом, Подсаживать стали друг друга, Но им скала была невподъем: Хребты раздробила натуга[28].

Помимо йотунов, с богами враждуют хтонические чудовища: это мировой змей Йормунганд, чудовищный волк Фенрир и владычица преисподней Хель, — порожденные в лесу Ярнвид великаншей Ангрбодой от аса Локи.

Локи, подобно Одину, ведет свой род от инеистых великанов: его отец — хримтурс Фарбаути. Кроме того, он — родной или сводный брат Одина; в эддической песни «Перебранка Локи» он произносит такие слова:

Оба мы, Один, во время оно кровью братство скрепили.

К. Кварестрем. Локи и Хед (ок. 1890 г.).

Из мифов следует, что Локи постоянно мечется между богами и йотунами: он то подстрекает йотунов похитить сокровища асов и сам принимает участие в этих похищениях, то помогает богам вернуть украденные сокровища. Так, он хитростью возвращает похищенный великаном Трюмом молот Тора, а затем срезает у супруги Тора Сив ее золотые волосы, но из страха перед Тором заставляет цвергов выковать богине новые. Он обманом завлекает в лес богиню Идунн, хранительницу молодильных яблок, и отдает ее во власть великана Тьяцци, однако, устрашенный угрозами других богов, которые начали стремительно стареть, проникает в жилище Тьяцци и возвращает Идунн в Асгард. Он вместе с Одином и Хениром принимает участие в оживлении первых людей — и он же немало способствует гибели богов и всего живого в битве перед концом света.

Многие исследователи полагали, что двойственность образа Локи заключается в его «огненной природе» (имя Loki выводили из Logi «огонь»); впервые такую точку зрения высказал еще Снорри Стурлусон в «Младшей Эдде». Впрочем, проделки Локи и его постоянное стремление разрушить или осквернить то, что было создано другими богами, прежде всего Одином, показывают, что правильнее было бы характеризовать этого бога как отрицательный вариант культурного героя, как мифологического плута-трикстера с выраженными хтоническими и демоническими свойствами. Более того, можно сказать, что Локи — отрицательный двойник Одина; в некоторых работах утверждается, что Локи в скандинавской мифологической системе противопоставляется Одину, как космогония, или миротворение, противопоставляется эсхатологии, или мироразрушению.

По намекам, содержащимся в «Прорицании вельвы», можно предположить, что Локи, зачиная с Ангрбодой чудовищ, сознавал, какую роль им суждено сыграть в битве перед концом света. Это обстоятельство подкрепляет гипотезу о Локи как об отрицательном культурном герое, разрушающем и «перераспределяющем» созданное другими.

Песнь «Краткое прорицание вельвы» рассказывает об отпрысках Локи более или менее подробно:

От Ангрбоды Локи Волка родил, а Слейпнир — сын Локи от Свадильфари; еще одно чудище, самое злое, на свет рождено Бюлейста братом. Найдя на костре полусгоревшее женщины сердце, съел его Локи; так Лофт зачал от женщины злой; отсюда пошли все ведьмы на свете[29].

Чудовища, рожденные Ангрбодой, настолько напугали богов (пророчица-вельва открыла божествам грядущее и предрекла гибель), что змея Йормунганда Один низверг в Мировой океан, и, как говорится в «Младшей Эдде», «так вырос Змей, что посреди моря лежа, всю землю опоясал и кусает себя за хвост»; Хель отправилась в преисподнюю, а волка Фенрира боги взяли в Асгард, чтобы он находился у них под постоянным присмотром. Кормить его осмеливался только Тюр. Пророчества гласили, что Фенрир рожден на погибель богам, поэтому асы решили посадить волка на цепь. Первая цепь называлась Лединг, и Фенрир сразу ее порвал; вторая цепь называлась Дроми, и она также не удержала волка; самой крепкой оказалась третья цепь, Глейпнир, выкованная по просьбе богов цвергами из «шести сутей» — шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны. Асы надели эту цепь на волка, причем Тюру пришлось пожертвовать правой рукой, которую он положил Фенриру в пасть в залог того, что боги не обманут волка. Эта цепь будет удерживать Фенрира до конца времен: в канун Рагнарек волк разорвет путы и вырвется на свободу.

В «Младшей Эдде» имеется любопытный эпизод. Конунг Гюльви, выслушав рассказ Одина об усмирении волка, спрашивает: «Отчего же не убили боги Волка, если ждут они от него большого зла?» Ответ Одина был краток: «Так чтили боги свое святилище и свой кров, что не хотели осквернять их кровью Волка, хоть и гласят пророчества, что быть ему убийцею Одина».

Единоборства Одина с Фенриром и Тора с Йормунгандом в Рагнарек, завершающиеся гибелью противников, знаменуют одновременно краткое торжество хаоса и зарождение нового космоса. В современной политико-культурологической терминологии (модель социомеханики) эти поединки и сам Рагнарек можно охарактеризовать как метафорическое описание «фазового перехода» от одной цивилизационной стадии к другой.

Фенрир на цепи и Тюр (штамп VIII в.).

* * *

Выше уже неоднократно упоминались цверги, они же карлики, искусные мастера, создатели многих сокровищ богов. Согласно эддическому мифу, они были созданы богами из костей и крови некоего Бримира или Блаина (вероятно, эпитет Имира):

Сошлись на судбище, по лавам сели, совет держали все вышние боги: кому-то должно карликов сделать из крови Бримира, из кости Блаина; был Мотсогнир сделан и назван первым в народе цвергов, вторым был Дурин, по слову Дурина и прочих цвергов человекоподобных вылепили из глины[30].

Правда, «Младшая Эдда» утверждает, что цверги первоначально были червями в теле Имира, но «по воле богов обрели человеческий разум и приняли облик людей». Перечень имен цвергов в «Прорицании вельвы» любопытен для современного читателя тем, что там встречаются многие имена, знакомые ему по эпопее Дж. Р. Р. Толкина «Властелин Колец»:

Нии да Ниди, Нордри да Судри, Аустри да Вестри, Альтиов, Двалин, Бивер, Бавер, Бембур, Нори, Ан да Анар, Аи, Мьедвитнир, Вейг и Гандальв, Виндальв и Траин, Текк и Торин, Трор, Вит и Лит, Нар и Нирад (ныне всех цвергов), Регин и Радсвинн (разом поименую), Фили, Кили, Фундин, Нали, Хефти, Вили, Ханар, Свиор, Фрар и Хорнбори, Фрег и Лони, Аурванг, Яри, Эйкинскьяльди; а вот родословная Ловара предков — Потомков Двалина поименую, чей род явился из камня земного, пришел из трясины на песчаную землю: Драупнир, во-первых, Дольгтрасир тоже, Хар и Храугспори, Хлеванг, Глои, Дори, Ори, Дув и Андвари, Скивир, Вивир, Скафинн, Аи, Альв, Ингви, Эйкинскьяльди, Фьялар и Фрости, Фин и Гиннар — Вот родословная Ловара предков, Пускай человеки до века хранят…

Цверги обитают в земле и в камнях, они боятся солнечного света, который обращает их в камень (этой особенностью цвергов воспользовался, едва ли не единственный раз выказав хитрость, бог Тор, затянувший препирательство с карликом Альвисом, который сватался к дочери бога, до самого рассвета).

Руками цвергов выкованы главные сокровища богов — копье Гунгнир и золотое кольцо Драупнир, золотые волосы Сив и вепрь с золотой щетиной, ожерелье Брисингамен, молот Мьелльнир и корабль Скидбладнир. Двое цвергов, Фьялар и Галар, изготовили мед поэзии.

Артур Рэкхем. Брюнхильд в языках пламени (ок. 1900 г.).

В позднейшей фольклорной традиции цверги «превратились» в карликов, или гномов, — крохотных седобородых существ, отличающихся могучим телосложением и недюжинной физической силой; зрелости они достигают трех лет от роду, а к семи годам у них отрастают седые бороды. Они добывают самоцветы и руду, куют оружие, доспехи и украшения, зачастую наделяя свои изделия магическими свойствами. Отличительная черта в облике карликов — ступни, либо похожие на птичьи лапы (гусиные или вороньи), либо вывернутые задом наперед. Поэтому они носят плащи до пят. Считается, что узнать, карлик ли перед тобой, можно, если насыпать на дорогу пепел или муку, а потом внимательно рассмотреть следы.

Цвергов в мифологических текстах иногда именуют черными или темными альвами, тем самым противопоставляя их, как обитающих в земле, альвам светлым — духам плодородия, обитающим в Асгарде. Правитель светлых альвов — божественный кузнец Велунд.

* * *

Рассказ о «действующих лицах» скандинавской мифологии будет неполным без упоминания об особой группе богинь — дис.

Дисы — низшие женские божества, по своим функциям непосредственно связанные с судьбой: они определяют судьбы людей, прежде всего воинов. К дисам принадлежат норны и валькирии.

Норны — богини судьбы, «родственные» греческим мойрам и римским паркам. Их обиталище находится у корней ясеня Иггдрасиль, рядом с неким таинственным источником (в «Прорицании вельвы» он назван «источником Урд», по имени одной из норн). Их имена — Урд, то есть «судьба» или «прошедшее»; Верданди — «становление» или «настоящее»; Скульд — «долг» или «будущее».

Согласно эддической песни «Речи Фафнира» норн не три, а гораздо больше, причем они ведут свой род как от асов, так и от альвов и даже от цвергов:

Сигурд сказал: «Фафнир, скажи мне, ты мудр, я слышал, и многое знаешь: кто эти норны, что могут прийти к женам рожающим?» Фафнир сказал: «Различны рожденьем норны, я знаю, — их род не единый: одни от асов, от альвов иные, другие от Двалина»[31].

В одной из героических песней «Старшей Эдды», «Первой песни о Хельги Убийце Хундинга», подробно рассказывается о том, как действовали норны, определяя человеческую судьбу:

Ночь была в доме, норны явились судьбу предрекать властителю юному; судили, что он будет прославлен, лучшим из конунгов прозван будет. Так нить судьбы пряли усердно, что содрогались в Бралунде стены; нить золотую свили и к небу — к палатам луны — ее привязали. На восток и на запад концы протянули, конунга земли нитью отметили; к северу бросила Нери сестра нить, во владенье север отдав ему.

Что касается валькирий, эти богини, спутницы и помощницы Одина, также определяют человеческие судьбы — однако если норны делают это при рождении человека, то валькирии решают, кому из павших в битве суждено попасть в Вальхаллу, а кто отправится в Хель. Всего валькирий двенадцать, у них ослепительно яркие голубые глаза и длинные светлые волосы, одеты они обычно в доспехи, на головах — рогатые шлемы, в руках — мечи и копья. В Вальхалле они услаждают слух эйнхериев музыкой и песнями. «Старшая Эдда» называет валькирий по именам:

Христи Мглиста рог да подаст мне, тож Секирница и Протыка, Сечь и Сила, Страдь и Дружина, Мечезвоница и Копьемеча; а Защита и Щада, и Советница тоже эйнхериям пиво несут[32].

Фридрих фон Штассен. Золото Андвари (1914 г.). Вверху изображены норны, прядущие нить судьбы, внизу — хозяйка преисподней Хель.

В героических песнях «Старшей Эдды» валькирии носят другие имена, из которых наиболее известна Брюнхильд (Сигрдрива «Саги о Вельсунгах») — нареченная витязя Си- гурда (германского Зигфрида), который забыл о ней, отведав напитка забвения, и женился на сестре короля гуннов Гудрун. Обуреваемая местью, Брюнхильд подстрекает своего супруга Гуннара, брата Гудрун, убить Сигурда, а когда тот погибает, сама всходит на погребальный костер — и, согласно эддической песни «Поездка Брюнхильд в Хель», попадает после смерти отнюдь не в Вальхаллу, а в преисподнюю.

У.Т. Мод. Скачка валькирий (ок. 1890 г.).

В корпусе эддических текстов содержится и «Песнь валькирий», замечательно характеризующая этих дев-воительниц:

Соткана ткань большая, как туча, чтоб возвестить воинам гибель. Окропим ее кровью, накрепко ткань стальную от копий кровавым утком битвы свирепой ткать мы должны. Сделаем ткань из кишок человечьих; вместо грузил на станке — черепа, а перекладины — копья в крови, гребень — железный, стрелы — колки; будем мечами ткань подбивать!.. Страшно теперь оглянуться: смотри! По небу мчатся багровые тучи; воинов кровь окрасила воздух, — только валькириям это воспеть! Спели мы славно о конунге юном; слава поющим! Слышавший нас песню запомнит, людям расскажет о том, что слышал от жен копьеносных! Мечи обнажив, на диких конях, не знающих седел, прочь мы умчимся[33].

В этой песни, кстати сказать, отражено реальное историческое событие — битва, произошедшая в страстную пятницу 1014 г. при Клонтарве (Ирландия). В этой битве ирландский правитель Бриан ценой собственной смерти одержал победу над викингами — конунгом Сигтрюном и ярлом Сигурдом. В «Саге о Ньяле», в которой сохранилась эта песнь, рассказывается о ряде знамений, предшествовавших этой битве. Так, некий человек по имени Дерруд видел, как двенадцать валькирий подъехали к дому, в котором стоял ткацкий станок, и, войдя в дом, стали ткать там ткань из человеческих кишок и спели эту зловещую песнь. Кончив ткать, они разорвали ткань на части и ускакали в разные стороны.

По всей вероятности, к дисам принадлежит и вельва — пророчица, которую Один вызвал из могилы, чтобы узнать у нее об участи Бальдра; «Прорицанием вельвы» — песнью, в которой излагаются космогония и эсхатология скандинавского мифологического мироздания, — начинается «Старшая Эдда».

* * *

Многообразие персонажей скандинавской мифологической системы лишь на первый взгляд представляется хаотическим, лишенным какой бы то ни было структуры. Центральными персонажами этой мифологии, ее «осью», безусловно выступают боги-асы, вокруг которых выстраиваются все мифологические сюжеты. Как писал Е.М. Мелетинский, «боги противостоят враждебным хтоническим чудовищам и йотунам; возвышаются над природными духами альвами и над карликами (цвергами), над женскими судьбоносными существами (валькириями и норнами), над земными героями. Высший пантеон богов в скандинавской космотеогонии представлен как результат объединения двух групп богов — асов и ванов после войны, точнее, как результат ассимиляции асами ванов — весьма ограниченной категории божеств, связанных с аграрными культами, наделенных магическим и пророческим даром, сакральным миролюбием… Во многих текстах боги и асы — синонимы, так как ваническая аграрная мифология подчинена одинической, то есть небесно-хтонической, воинской и «шаманской» мифологии Одина…»

К. Дилитц. Валькирия (ок. 1890 г.).

Как ясень Иггдрасиль соединяет собой все девять миров, так и боги-асы, прежде всего Один, Тор и Локи, выступают связующим звеном различных событий, укладывающихся благодаря «посредничеству» богов в единый, выраженно эсхатологический сюжет.

Глава 3

РЕЧИ ВЫСОКОГО: о важнейших деяниях богов

Боги и культурные герои. — Сотворение мира. — Оживление первых людей. — Многоликий и многоимен- ный Один. — Обретение рун мудрости. — Добывание меда поэзии. — Смерть Бальдра и разговор с вельвой. — Тор-защитник. — Возвращение Мьелльнира. — Единоборство с Гейрредом. — Скачка Хрунгнира. — Испытания у Скрюмира. — Тор и Хюмир. — Странствия Хеймдалля-Рига. — Злокозненный Локи. — Строительство Асгарда. — Похищение Идунн. — Перебранка Локи. — Наказание Локи. — Понятие судьбы в скандинавской традиции.

Во всякой мифологической системе — будь это мифология индийская, японская, мезоамериканская, египетская, классическая, славянская или скандинавская — важнейшим божественным деянием является творение мира. За миротворением же традиционно следует мироустройство — освоение и обустроение сотворенного мироздания.

Не менее традиционно обустройством мира занимаются уже не сами боги, а их «младшие помощники» — культурные герои, которые добывают или впервые создают для людей разнообразные предметы обихода, устанавливают правила социальной организации, обучают ремеслам и т. д. Свою добычу культурный герой, как правило, либо находит, либо похищает. Иногда он также сражается со стихийными силами, которые олицетворяют первоначальный хаос, и способствует тем самым торжеству космоса, т. е. установленного миропорядка. Типичные примеры культурных героев — греческий Прометей, принесший людям огонь, греческий же Геракл, усмиривший хтонических чудовищ (знаменитые двенадцать подвигов Геракла), финский Ильмаринен, выковывающий чудесную мельницу Сампо. В некоторых же мифологических системах — и, в частности, в скандинавской — подвиги культурных героев свершают сами боги: Тор сражается с хтоническими чудовищами, подобно шумеро-аккадскому Мардуку, а Один, к примеру, приносит в мир магическую мудрость рун и мед поэзии.

Бог — творит. Культурный герой — добывает. Мифология, объединяющая в «одном лице» функции божества и культурного героя, творца и добытчика, тем самым приближает богов к бытованию мира, делает их непосредственными участниками «цивилизационного процесса», а следовательно, изначально вводит в божественную тему творения эсхатологический мотив: боги принадлежат сотворенному ими миру и гибнут вместе с ним[34].

* * *

В сотворении скандинавского мироздания участвовали трое богов — Один и его братья Вили и Ве, которые в дальнейшем не упоминаются. Они создали мир из расчлененного тела инеистого великана Имира, дали жизнь цвергам (и, возможно, альвам), подняли в небо светила и установили ход времени. Как говорится в «Младшей Эдде», «они дали место всякой искорке: одни укрепили на небе, другие же пустили летать в поднебесье, но и этим назначили свое место и уготовили путь. И говорят в старинных преданиях, что с той поры и ведется счет дням и годам».

Следующим деянием богов было оживление первых людей. На сей раз Одину помогали Локи (Лодур) и Хенир, вместе с которыми Отец богов странствовал по свету (впрочем, в «Младшей Эдде» утверждается, что и это деяние Один совершил вместе с Вили и Ве). В «Старшей Эдде» оживление людей описано так:

Как-то раз вышли три аса к морю, благие, могучие шагали по свету, нашли на отмели двух неживущих, Аска и Эмблу, Судьбы не обретших, — Души не имели, ума не имели, ни крови движенья, ни цвета живого: душу дал Один, разум дал Хенир, кровь же дал Лодур и цвет живого…[35]

В этом мифе присутствует один из наиболее распространенных мифологических мотивов — «доделывание» незавершенных существ, в данном случае — древесных прообразов. В известной степени можно сказать, что уже здесь, фактически на заре творения, Один приобретает, в дополнение к божественным, функции культурного героя. Что касается «древесности» первых людей, можно предположить неявную связь между ними и мировым древом ясенем Иггдрасиль; по крайней мере, Аска вполне возможно толковать как побег или ветку мирового древа. Любопытно, что душу (которая, собственно, и делает человека человеком) дает первым людям Один, также связанный с мировым древом.

Один, Тор и Фрейр. Гобелен (XII в.). Один держит в руках топор и копье, в руках у Тора молот Мьелльнир, Фрейр держит колос. Стилизованное дерево слева от Одина — ясень Иггдрасиль.

Вообще, Один — центральный персонаж скандинавской мифологии, ее «движущая сила», ее «стержень»: никакое мифологическое событие не обходится без его явного или опосредованного участия. Он — Отец богов и одновременно Всеотец, беспрестанно вмешивающийся в дела божеств и людей; порой создается впечатление, что он предпринимает те или иные действия лишь ради того, чтобы не заскучать самому и не дать заскучать другим. Так, именно по наущению Одина Локи крадет у Фрейи чудесное ожерелье Брисингамен, за которое потом Локи пришлось сражаться с Хеймдаллем у камня Сингастейн, причем оба бога приняли обличья тюленей. Именно Один начал войну между асами и ванами, бросив в ванов свое магическое копье Гунгнир, обладавшее свойством возвращаться к владельцу после броска, как бумеранг, и не знавшее промаха. Именно Один затевает распрю конунгов Хедина и Хегни, в результате которой гибнет дружина Хьяднингов (вариант эйнхериев); валькирия Хильд, из-за которой и вспыхнула распря, своим колдовством пробуждает мертвецов, и на следующую ночь они вновь вступают в бой, которому суждено длиться вечно. Наконец, именно Один ведет Сигурда — героя скандинавского героического эпоса — к его трагической судьбе.

Один многолик и носит множество имен. Чаще всего его описывают как высокого старика в широкополой шляпе, закрывающей лицо, и в просторном синем плаще; впрочем, он с такой легкостью меняет облик, что его, как свидетельствует эддическая «Песнь о Харбарде», не способен узнать даже его собственный сын Тор. Как правило, Одина опознают по той самой широкополой шляпе — или по чудесному восьминогому коню Слейпниру, или же по сопровождающим верховного бога воронам и волкам. Имена воронов — Хугин и Мунин, то есть «Думающий» и «Помнящий», а имена волков — Гери и Фреки, то бишь «Жадный» и «Прожорливый». Что же до имен самого Одина, их перечень содержится в «Речах Гримнира»:

Вот лик свой явил я чадам божьим, да явится помочь победных, дабы все асы вместе воссели на скамьи Эгира в застолье Эгира! Я — Грим-личина и Ганглери-странник, Вождь — мне имя, тож Шлемоносец, Друг и Сутуга, Третей и Захват, Высокий и Слепо-Хель, Истый, Изменный, Истогадатель, Радость Рати и Рознь, тож Одноглазый, тож Огнеглазый, Злыдень и Разный, Личина и Лик, Морок и Блазнь, Секиробородый, Даятель Побед, Широкополый, Смутьян, Всебог и Навь-бог, Всадник и Тяж-бог, — вовек не ходил я среди человеков, своих не меняя имен. Ныне у Гейреда я — Гримнир-личина; я же у Эсмунда был Мерин, впрягшийся в сани, Кормилец; я на тинге — Цветущий, я же в битве — Губитель; Ярый, Равный, Вышний, Брадатый, Посох и Щит для богов. Звал меня Секкмимир Узд и Обузд, я же стар-йотуна перехитрил и победил я один на один славного Мидвиднир-сына… Один я ныне, доныне — Игг страшный, Сутуга — допрежде того, Сторожкий и Конунг, Сплетель и Тайный, Гаут и Мерин в богах, Снотворец и Витень — и все они, знаю, ныне во мне едины!

Один и его вороны — Хугин (слева) и Мунин. Иллюстрация к «Младшей Эдде» (1760 г.).

Одно из этих имен, конкретно — Одноглазый, связано с мифом об обретении Одином «предвечной» мудрости инеистых великанов. Миф гласит, что Один отдал свой глаз великану Мимиру за право испить из охраняемого великаном источника мудрости (правда, стих из «Прорицания вельвы» -

«пьет мудрый Мимир мед ежеутренне с Одинова заклада» —

можно толковать и так, что это Мимир приобщается к мудрости, исходящей от глаза Одина). По другой версии мифа, ради великанской мудрости Один принес самого себя в жертву и провисел девять дней, пронзенный собственным копьем, на ясене Иггдрасиль. В итоге этой шаманической инициации (не будем забывать, что Один — бог-колдун, носитель магии гальдр) он получил право испить священного меда из рук своего деда, хримтурса Бельторна, после чего Бельторн передал внуку магические руны:

Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых. Никто не питал, никто не поил меня, взирал я на землю, поднял я руны, стеная их поднял — и с древа рухнул. Девять песен узнал я от сына Бельторна, Бестлы отца, меду отведал великолепного, что в Одрерир налит. Руны найдешь и постигнешь знаки, сильнейшие знаки, крепчайшие знаки, Хрофт их окрасил, а создали боги и Один их вырезал. Умеешь ли резать? Умеешь разгадывать? Умеешь окрасить? Умеешь ли спрашивать? Умеешь молиться и жертвы готовить? Умеешь раздать? Умеешь заклать[36]?

Мед поэзии — еще одно деяние культурного героя — Один добыл, соблазнив дочь хранителя меда, великана Суттунга. Наиболее подробно миф о меде поэзии изложен в «Младшей Эдде».

По мифу, после войны асов с ванами боги в знак вечного мира смешали в чаше свою слюну и создали из нее Квасира — «наполовину вана». Этого Квасира впоследствии убили карлики Фьялар и Галар, которые из его крови, смешанной с пчелиным медом, приготовили мед поэзии и разлили его в три сосуда — Одрерир («приводящий дух в движение»), Сон («кровь») и Бодн.