Газета День Литературы # 119 (2006 7)

* * *

Еще в недалеком прошлом у пресыщенной московской попсы сверхпрестижным считалось провести юбилейный вечер в концертном зале "Россия". Ныне же верхом шика стало считаться проводить подобные тусовки не иначе как в... Зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя. Туда, оказывается, выстроилась уже целая очередь. Вот уже и поставщик рифмованных текстов для этой самой попсы, самовлюбленный Илья Резник, объявил о своем желании провести свой творческий вечер непременно в Зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя. Нетрудно представить, что это за шалман будет. Не удивлюсь, если в скором времени услышу, что соберется провести там свою тусовку Боря Моисеев.

Неужели это и есть Торжество Православия, о котором так любят велеречиво рассуждать наши церковные иерархи?!

Мне говорят, что, во-первых, на содержание Храма Христа Спасителя с нищих старушек-прихожанок не наскребешь, а во-вторых, на самом деле комплекс зданий Храма Русской Православной Церкви не принадлежит.

Ну, во-первых, есть же у той же Церкви прекрасные хоры, еще не уничтожены хоры Владимира Минина и Анатолия Гринденко, Дмитрий Хворостовский, наконец, есть..., а то ведь, если рассуждать по рыночной логике, можно публичный дом, казино при Храме Христа Спасителя устроить, Сандуновские бани сюда перевести. А во-вторых, кому же тогда на самом деле, если не Церкви, Храм Христа Спасителя принадлежит? И для каких целей он тогда восстановлен? И как быть с эпизодом из земной жизни Спасителя: "Изгнание торгующих из храма"? Не о нашем ли дне говорил праведник Лаврентий Черниговский: "Придут времена, когда храмы снова будут с золотыми куполами, а благодати в них не будет"?

* * *

Дополнение сразу к двум предыдущим неудобным мыслям: о Торжестве Православия и о правительстве под названием "Филармония "Рога и копыта". Получаю очередной номер журнала "Православная беседа". Очень хороший журнал, ищущим истину людям посоветовал бы выписать. Только вот одна информация в нем не то чтобы смутила, а заставила горько усмехнуться: "Издательский совет Русской Православной Церкви выпустил в свет новый служебник карманного формата, в который внесены некоторые исправления, сделанные по предложению Синодальной Богослужебной комиссии и по благословению Святейшего Патриарха Алексия II.

1. В анафоре на Литургии святителя Василия Блаженного восстановлено поминовение государственной власти, сокращенное в советские годы, и отредактировано таким образом: "Помяни, Господи, благоверных и христолюбивых правителей, их же оправдал еси правити на земли..."

Комментарии, как говорится, излишни: откуда уехали, туда и приехали.

Но и удержаться от комментариев трудно. Ведь в дореволюционное время поминовение государственной власти подразумевало прежде всего Царя-Самодержца, и то только потому, что он считался помазанником Божиим. А ныне: это что — к филармонии "Рога и копыта" относится? Неужто они и есть благоверные и христолюбивые правители, помазанники Божии, в одно прекрасное утро цинично давшие понять миллионам не только пенсионеров, что они всего лишь пришедшее в ветошь быдло, мешающее идти к светлым вершинам капитализма? Или это поминовение относится лишь к президенту, который после всего этого не хочет или не может ни одного кудреватого митрейку из филармонии "Рога и копыта" отправить в отставку?

* * *

Я никогда не состоял в компартии, никогда не испытывал симпатий к товарищу Марксу, но ради справедливости хочу сказать, что российские его последователи Г.Плеханов и Н.Аксельрод скрыли от своих товарищей по партии истинные взгляды Маркса на будущее России. В письме В.Засулич, которое она передала им, он, в частности, писал: "Анализ, представленный в "Капитале", не дает... довода ни за, ни против русской общины, но специальные изыскания, которые я провел на основании материалов, почерпнутых мною из первоисточников, убедили меня, что эта община является точкой опоры социального возрождения в России, однако, для того, чтобы она функционировала как таковая, нужно было бы прежде всего устранить тлетворные влияния, которым она подвержена со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития". А еще он писал: "Физическая конфигурация русской почвы благоприятствует применению машин в широком масштабе... поэтому сохранение сельской общины путем ее дальнейшей эволюции совпадает с большим движением русского общества, возрождение которого может быть куплено только этой ценой. Даже с чисто экономической точки зрения Россия может выйти из тупика, в котором находится ее земледелие, только путем развития своей сельской общины; попытки выйти из него путем капиталистической аренды на английский лад были бы тщетны: эта система противна всем сельскохозяйственным условиям страны". Русские "марксисты" принялись рьяно внедрять в России "Маркса". Все вроде бы хорошо начиналось, даже власть как бы по случаю невзначай взяли, да вдруг на пути к светлому будущему социализма стал путаться в ногах, мешать этому движению закоснелый в традициях русский народ. Тогда его, поначалу для острастки немного постреляв, этапами погнали на Беломорканал, в очередной раз осваивать Сибирь, основав зазеркальную страну "архипелаг Гулаг". Но потом спохватились и на время остановились: так ведь скоро некому и не для кого социализм будет строить, тем более что явно запахло второй мировой войной, и кому-то воевать было надо, чтобы другим за Уралом отсиживаться.

Нынешние реформы дорвавшиеся до власти внуки пламенных революционеров проводят принципиально не по Марксу, но непременно по западному образцу, о котором в книжках прочитали!

И нынешним младореформаторам опять вдруг стал мешать идти к светлым вершинам — на сей раз капитализма — все тот же до конца не уморенный русский народ. Живучесть его поразительна, хоть он уже, кажется, на последнем издыхании, как и поразительна доверчивость: надень только кепку под Владимира Ильича, как Ельцин, или пестротканный демократический пиджачок, как Собчак, — и свой в доску, и Бога и Царя враз мы забудем, а потом снова локти грызть будем, ища виноватых.

* * *

Так называемые праздничные концерты по телевидению: одна и та же бесконечно повторяющаяся и пошлая попса, будь то день милиции или день социального работника: Долина, упорно доказывающая в своих интервью, что она не относится к попсе, Буйнов с интеллектом гориллы, слащаво-бездарный с единственной песней Маликов-младший, набивший всем оскомину семейный подряд Петросянов, более чем плоские шутки новых русских бабок, ну конечно же, Коля Басков... Словно больше у нас в стране никого нет. Впрочем, чего ожидать, если Долина — член комитета по культуре при Президенте России, а Пугачева — член Общественной палаты...

Но больше всего меня потряс концерт, посвященный дню российской дипломатии. Съехались они, подолгу оторванные от родины, по этому случаю со всего мира. Я включил телевизор, ожидая, что хоть для них будет концерт настоящих мастеров искусств, которыми еще не обеднела Россия, У меня, может, провинциальное понятие о дипломатах, как о некой интеллектуальной элите государства, ведь они — не только, если хотите, лицо, а при наличии виртуальной армии, можно сказать, единственная оборона страны.

И чем их встретила родина? Не просто все той же попсой. Праздничный концерт, на котором, разумеется, присутствовал министр иностранных дел, другие члены правительства (уж не помню, был ли президент?), отличался какой-то особой, можно сказать, изуверской пошлостью. Гвоздем концерта была, конечно, Лолита с замечательной песней, повествующей, как ее не способный ни на что партнер-старик все время сваливался с кровати. Но самое страшное было даже не в этом. Самое страшное было в том, что, судя по реакции зала, дипломатам, а особенно их женам, все это нравилось. Хмурые лица только у редких, кто чувствовал себя на этом торжествующем шалмане попсы крайне неловко.

Неужели это уровень нынешнего российского министерства иностранных дел, который заказывал и безусловно контролировал этот концерт? Неужели таков уровень наших нынешних дипломатов? Может, потому они так удачно проваливают все, что даже при желании провалить невозможно. Впрочем, о чем говорить, если уж у нас Черномырдин в чрезвычайных послах ходит. Увы, в высотке на Смоленской ныне не время князя Горчакова. После этого я не удивляюсь, когда даже не Козырев, по сути бывший полпредом министерства иностранных дел США, впрочем, не скрывающий этого, а нынешний министр иностранных дел вдруг выскакивает с предложением отдать Японии Курильские острова...

Ну, думаю, после этого-то шалмана точно сделают какие-то оргвыводы, уж очень он был вызывающе пошлым. Увы, очередной праздничный концерт: все те же Галкин с Винокуром, опошлившая русскую песню Бабкина, так и не извинившийся за свое хамство Киркоров, непременно не годящиеся в подметки даже старой плоской советской Маврикиевне новые русские бабки и подобная им шелупонь...

* * *

Эк рыкнул на несчастных пенсионеров подмосковный генерал-губернатор Громов, когда они попытались отстоять свои нищенские права на льготы. Сразу вспомнились герои Салтыкова-Щедрина. (Кстати, ни одного приличного губернатора из полезших в политику генералов не получилось.) Что касается генерала Громова, у меня иллюзии на счет его закончились на мосту в Термезе при выводе войск из Афганистана. Когда он театрально, в расчете на многочисленные телекамеры, отрапортовал: "За мной не осталось ни одного советского солдата". А мог бы промолчать, не замарать совесть. Потому как там, в Афганистане, еще оставались практически брошенными тысячи российских солдат, и не только те, что в плену, а целые воинские части, в том числе часть, послужившая прототипом "Девятой роты" в фильме Бондарчука-младшего. Они еще несколько месяцев выходили к границе, и, разумеется, далеко не все вышли. Но очень уж хотелось красиво сказать, как говорится, ради красного словца не пожалею и отца. Может, еще какой политрук подсобил, подсказал, вроде генерала Волкогонова: мол, вовремя, хорошо прозвучит. И действительно, прозвучало, по телевизору без конца показывали, в политбюро заметили и отметили, потом, можно сказать, и в генерал- губернаторы за счет этого пролез. Теперь вот, почувствовав кремлевскую тенденцию на завинчивание гаек, тоже, можно сказать, вовремя голос показал. А во вверенной ему области-губернии, как, наверное, ни в какой другой, чувствуют себя вольготно стаи, похлеще волчьих, — полуолигархов-братков.

* * *

Пригласили меня на форум сравнительно недавно созданного Международного Благотворительного Фонда с громким и даже претенциозным названием "Меценаты Столетия". Начался форум с демонстрации документального фильма о деятельности фонда. Так вот свою благотворительную деятельность начали "Меценаты Столетия" — с чего вы бы думали: с установки помпезных мемориалов самим себе!!! — сначала в Москве, а потом по многим губернским городам, в расчете, что постепенно охватят мемориалами всю страну. Это, видимо, в замену памятников Ленину. Для ухода к московскому мемориалу они уже успели пристроить соседнюю школу, и не поймешь, с чьей стороны благотворительность: со стороны "Меценатов Столетия" или школы.

Представим себе Павла Михайловича Третьякова, который начал бы свою благотворительную деятельность с того, что в будущей еще пустой картинной галерее, которую потом подарит городу, поставил бы памятник самому себе.

* * *

Удобная мысль:

"Солнце над Россией всё еще встает на востоке и заходит на западе. И день в России начинается еще с утра, а не с вечера".

Алина Ревякина ГАПОН И ГАПОНОВЩИНА

"Литературная газета" опубликовала в начале мая открытое письмо "Честь имею", в котором литературовед и критик А.Ю.Большакова связала кризисные тенденции в современном литературоведении с общей духовно-нравственной ситуацией, сложившейся в стране за годы ее реформирования.

Это письмо, получившее поддержку общественности (см. "Известия", 16.05.06. №84; "Слово", 23-29.06.06. №24; ЛГ 26.06.-04.07.06. №№ 25-26), подверглось беспрецедентному шельмованию в газете "Литературная Россия", попытавшейся те "очень серьезные вопросы, которые поставила перед научным сообществом" (академик Н.Я.Петраков) автор письма, свести к обсуждению личности самой Большаковой. Только за краткий период (с 12 мая по 16 июня 2006 г.) в этой газете было опубликовано — аж пять! — "разоблачительных" статей (из них две — главного редактора). Не имея времени да и желания подробно разбирать все несуразности и явные измышления, допущенные их "авторами", остановимся лишь на последней, достаточно полно характеризующей уровень так называемой дискуссии, — статье Е.Гапон "Достоинство ученого".

Привычно обвинив Большакову в "узколичных интересах", "отсутствии скромности", "претенциозном тоне", критик переходит к собственной оценке работ (цитирую Е.Гапон) "филолога, достаточно авторитетного в научных кругах", а заодно и творчества великого русского писателя — Виктора Петровича Астафьева: "…не понятна слепая преданность исследовательницы литературы творчеству В.П.Астафьева…Если обратиться к комментарию писателя к роману "Последний поклон" (окончен в 1994 г.), то можно прочитать следующее…" Далее новоиспеченный кандидат филологических наук, перепутавший повествование в рассказах "Последний поклон" с романом "Прокляты и убиты", в подтверждение своей мысли об антипатриотизме Астафьева, приводит фразу, которой в комментариях писателя к "Последнему поклону" просто нет.

Судя по всему, Е.Гапон ни астафьевских произведений, ни работ Большаковой, кстати, не скрывающей, что "во многом не согласна с рядом его (Астафьева. — А.Р.) публицистических высказываний" (см. заметку Большаковой "Мания неприличия" о статье В.Бушина ("День литературы". 2005. № 2), не читала. Иначе как объяснить тот факт, что приведенные критиком фразы о "немцах" и "наших вояках", на которых строится обвинения Гапон в антипатриотизме писателя, интерпретируются вне связи с контекстом комментариев писателя и с основной идеей астафьевских произведений о войне: любая война, даже народная, освободительная калечит души человека и нации; но поистине велик тот народ, который, несмотря на ужасы революций, большевистский террор, насильственную коллективизацию, сталинские лагеря, сумел переломить хребет фашистской гидре. И разве не о величии русского народа говорят образы Мохнакова, Лешки Шестакова, комбата Щуся, наконец, образ веселого солдата из одноименной повести?

Процитировав из Большаковой фразу о том, что в "деревенской прозе" на первый план выдвигается "признание самоценности Жизни как таковой", мнящая себя великим патриотом Гапон морализирует: "…существуют такие понятия, за которые человеку и жизнь отдать не жалко: за Родину, за веру, за близких, за истину, за свободу и т.д. Выходит, что жизнь — не самоцель" (курсив мой. — А.Р.).

Но, во-первых, человек отдает жизнь не за понятия, а за то, что эти понятия обозначают, а, во-вторых, "самоценность" и "самоцель" — вещи всё-таки разные.

Так кто же слеп? Гапон, увидевшая в "Последнем поклоне" "роман-издевку"? Или же Большакова, которая в своем открытом письме, по существу, повторила мысль Чаадаева: "Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклонённой головой, с запертыми устами"? Е.Гапон, упрекнувшая Большакову в том, что та "не считает, — цитирую опять же Гапон, — религиозную веру основой русского менталитета", или А.Большакова, утверждающая, что по своей природе "человек — существо глубоко религиозное" (см. "Литература, которую вы не знаете" /ЛГ № 11, 2005/), что "человек без Веры — ничто. Он кто угодно: зомби, биологическая машина, придаток к компьютеру, винтик в бюрократической системе, песчинка в жерновах государственной мельницы, "общественное животное", но только не Человек, созданный по образу и подобию Божьему" (см. "Феноменология литературного письма: о прозе Бориса Евсеева". М.,2004. С.124,130, где, кстати, тоже затрагивается астафьевская концепция войны). И в работах Большаковой о "деревенской прозе", которые якобы читала Гапон, черным по белому написано: "В задачи настоящего параграфа не входит разбор религиозных идей деревенской прозы, анализ которых чрезвычайно затруднен в связи с подцензурной ситуацией 1960–1980-х гг. К тому же исследование, к примеру, категории соборности как явления религиозного мироощущения русских, уже проведено на материале творчества одного из ведущих "деревенщиков" (см. Н.Нерезенко. Проблема национального самосознания в творчестве Ф.А.Абрамова. Автореферат дисс. на соиск. уч. степ. кандидата филол. наук. М., 1998). С другой стороны, проявления христианского сознания в деревенской прозе отмечены в разборе типологии праведничества (см. параграф 1 гл. II, параграф 3 гл.III) и в некоторых других местах диссертации. В целом же это — тема отдельного фундаментального исследования ("Феномен деревенской прозы: вторая половина ХХ века". Диссертация на соискание уч. степ. доктора филол. наук. М., 2002. с. 276).

Создается впечатление, что либо Е.Гапон писала свою статью в состоянии полной невменяемости, либо кто-то еще более невежественный попросту сочинил за нее сей текст, состряпанный по принципу: если "Последний поклон", то, значит, — последнее произведение Астафьева, "поздний Астафьев", уже "ставший другим". А образцом творчества "раннего Астафьева" названа… "Царь-рыба" — произведение, написанное уже после "Пастуха и пастушки", "Оды русскому огороду" и первых изданий "Последнего поклона".

И уж совсем кощунственно звучит утверждение Гапон, что, "создав "Последний поклон", В.П.Астафьев …ничего выдающегося не сделал ни для истории Отечества, ни для истории русской литературы". Ну и ну! И это пишет "специалист", защитивший кандидатскую диссертацию?! Заглянула я в эту "диссертацию":

"В.Белинский является основоположником так называемого вульгарного толкования личности в литературе"; "Наверняка этому кавказцу вернулось бы то горе, которое он причинил семье Воротниковых. А в итоге насильник, по большому счету, умер, так и не испытав чашу заслуженных страданий… Не смогла распутинская женщина (имеется в виду героиня последней повести В.Распутина "Дочь Ивана, мать Ивана". — А.Р.) сама духовно преобразиться и направить в нужное русло вторгнувшееся в жизнь семьи горе" (Гапон Е.С. "Художественная концепция личности в творчестве В.Г.Распутина 1990-х–2000-х годов". Армавир, 2005. с.81, 92).

И такое пропустила ВАК?!

Не хотелось бы, конечно, язвить, но напомню: в истории нашего Отечества уже был один Гапон. Неужели у него появились последователи?

Анна Ширяева С ЛЮБОВЬЮ К РОССИИ