Перед смертью не накрасишься

– Лешика?

– Нашего с тобой милого мальчика! Вы оба должны заботиться о своем здоровье. Питаться правильно. И тогда вы сможете зачать и родить здоровых детей.

– Да я как-то… – замямлила Леся.

– Не думала о детях? А вот это зря! Сколько тебе лет? Впрочем, можешь не отвечать, я и сама вижу, что ты уже не первой молодости. Пора задуматься о детях! Пора!

И пока оскорбленная Леся молча глотала воздух не в состоянии придумать достойный ответ, тетя продолжала распространяться на тему деторождения. И как важно не опоздать, не затянуть, не разочаровать своих родителей, дедушек и бабушек.

– Деточка, но все это тебе должна была сказать твоя родная мать! Где она?

– В Турку.

– Где? В Турции? Что она там делает? Отдыхает?

– Турку – это город в Финляндии.

– Так твоя мама иностранка?

– Нет. То есть сейчас уже да. Она вышла замуж и…

– Все ясно! До тебя ей нет никакого дела! Женщина вьет свое собственное гнездышко, где дочери от прошлого брака нету места! Бедное дитя!

Леся оторопело следила за теткой, не успевая следить за ходом ее мыслей. Кому нет до нее дела? Ее маме нету дела? Да она даже на расстоянии умудряется изводить дочь своими бесконечными ценными указаниями, замечаниями и советами. А если бы мамуля жила рядом, совсем житья не было бы.

– Но если твоей матери нет рядом с тобой, то я-то есть! – заявила тетя Лисицы. – Надеюсь, мы станем с тобой добрыми подругами.

И протянув Лесе огромную, словно лопата, ладонь она произнесла:

– Калерия Дормидонтовна.

– Валерия Домри… Что?

– Не Валерия, а Калерия. Калерия Дормидонтовна. Ничего, не пугайся, скоро запомнишь. Запиши себе на бумажку и перед сном повторяй. Думаю, что ты девочка умная, осилишь.

И сочтя церемонию знакомства законченной, Калерия Дормидонтовна медленно, словно боевой эсминец, вооруженный пушками, пулеметами и несколькими ядерными боеголовками, поплыла в сторону кухни.

– А сейчас, – раздался оттуда ее голос, – мы будем учиться готовить правильную пищу. Леся, деточка, где же ты? Иди скорей сюда! А заодно и подружку свою прихвати. Она хоть и не имеет такого жениха, как мой Лешик, но поучиться и ей не помешает! Любого мужчину нужно уметь вкусно, а главное – правильно накормить.

Подруги вопросительно уставились на Лисицу.

– Идите! – прошипел он. – Тетя зовет! Скорей! Она не любит долго ждать. Это она сейчас милая и приветливая. А если разозлится…

Он не договорил. И трусливо шмыгнул прочь. Только они его и видели!

– Ну, Лисица! Ну, погоди!

Только и сумели выдавить из себя подруги. Значит, этот надменный командный тон – это мило и приветливо? Да уж, пожалуй, в самом деле лучше им не гневить тетю.

Утро следующего дня подруги встретили возле салона красоты «Белоснежка». Они звонили Жанне, и та велела им приехать.

– Есть разговор! – таинственным шепотом произнесла она. – Приезжайте. Сама я уйти не могу, у меня клиентов целая куча записана. Если уйду, потеряю деньги и клиентов.

Ну, естественно! В этом была вся Жанна. Ее клиенты – это святое. Дела самих же подруг могут и подождать. А если девушки потеряют прибыль, это Жанну ничуть не взволнует. Когда подруги приехали, Жанна была занята с очередной клиенткой.

– Подождите, – кивнула она подругам. – Сейчас закончу.

Ждать пришлось целых двадцать минут. Жанна невозмутимо разрисовывала ногти, а подруги изнывали от нетерпения. Сегодня в салоне были только мастера. Борисыч, Гошик и несчастная косметичка давали пояснения в милиции, каким же образом в салон попал яд в запаянной ампуле.

– Только я вам сразу скажу, ничего нового они не раскопают, – заявила Жанна подругам, когда наконец сумела улучить минутку и для них. – Я вам вот что скажу! Тот, кто затеял все эти гадости с хулиганами, с потопом и собакой – убил и Эрику Леопольдовну! Завершающий штрих, так сказать!

– Не слишком ли это жестоко? – усомнилась Кира. – Убийство как-никак. Одно дело собака. И совсем другое – человек!

– Ну и что! – настаивала Жанна. – Хулиганы и потоп не произвели должного эффекта. И преступник решил подбавить драматизма!

– Что ты этим хочешь сказать?

– Вам надо найти зачинщика! Вы побывали у Левушки?

– Вряд ли это он. Слишком утонченная натура. И к вашему Борисычу он ничего, кроме легкого презрения, не испытывает. Ему не за что ему мстить.

– Может быть, притворяется?

– Нет.

– А конкуренты?

– Давно перестали ими быть.

– Бывшая супруга?

– Укатила в медовый месяц вместе с новым мужем.

Жанна схватилась за голову.

– Тогда я прямо не знаю, что и делать! Вы говорите, все пятеро вне подозрений?

– Да. Но мы узнали интересную информацию. Ты знала, что Гошик является совладельцем вашего салона?

– Кто? Гошик? Не может этого быть!

– Почему?

– Ну, он всегда просит деньги у Борисыча. Хотя…

– Что?

– Однажды Гошик кричал что-то вроде того, что он тоже имеет не меньше прав, чем Борисыч. И чтобы тот не забывался и нос перед ним не задирал.

– Вот видишь! Гошик и Борисыч – совладельцы. А это значит…

– А это значит, что покушаться могли не на Борисыча, а на Гошика! – в полном восторге воскликнула Жанна и даже захлопала в ладоши от радости.

– Точно! А если это так, то не назовешь ли ты нам пару-тройку недоброжелателей, которые имеют зуб уже теперь на Гошика?

Жанна на мгновение задумалась, а потом воскликнула:

– Назову! У Гошика есть мать. Она сильно больна. Я это точно знаю, потому что она много раз звонила Гошику, просила у него денег на операцию или вроде того.

– Ну? А он?

– Он не давал.

– Да ты что? Родной матери?

– Не дал. Сначала врал, что у него нету. Потом врал, что сам кому-то должен. А потом просто накричал, чтобы не звонила.

– И она больше не звонила?

– Только разочек ее сестра позвонила и сказала, что Гошик еще горько пожалеет о своей жадности.

– Сестра? Стало быть, тетя вашего Гошика?

– Ну да.

Подруги переглянулись. После вчерашнего визита в их дом тетки Лисицы они были о всех тетях не самого высокого мнения. Если тетя решила наказать непочтительного племянника, то могла и на убийство пойти. Во всяком случае, тетя Лисицы точно могла пойти.

– Если и у Гошика тетя такого же склада, что и наша, то запросто могла грохнуть Эрику Леопольдовну.

Кто-то скажет, что такой поступок слишком жесток? Может быть. Но жизнь вообще жестокая штука. И если тетя Гошика видела, как день за днем мучается ее сестра без медицинской помощи, то не ожесточилось ли ее сердце настолько, что она уже и Эрику Леопольдовну не пожалела? Ведь, если разобраться, кто ей Эрика? Да никто! А хотя почему никто? Может быть, как раз и кто?

И мысли подруг приняли иное направление. Допустим, Эрика Леопольдовна в свое время успела навредить матери Гошика или же его тете. Тогда вообще чудесно получается. Одним ударом поражаются две цели!

– Значит, тетя! – многозначительно произнесла Кира. – Ну, что же! Тетя так тетя! Будем работать в этом направлении.

Но прежде чем начать работать, следовало набрать на эту почтенную даму как можно больше компромата. Пока же подруги не знали даже имени этой женщины. Жанна смогла им только сказать, что тетя Гошика – это родная сестра его матери. Что она переехала из маленького города, когда сестру свалила болезнь. И что именно она полностью взяла на себя уход за больной. Гошик, как утверждала Жанна, к больной матери не заходил и даже не звонил.

Это была достаточно четкая характеристика Гошика. Подруги, правда, предпочли бы узнать, как зовут его тетю. Где живет его мама. Или хотя бы то, как зовут женщин!

Но подруги быстро справились с поставленной перед ними неугомонной Жанной новой задачей. Они дождались возвращения Гошика из милиции. А потом, пользуясь тем, что парень был не в своей тарелке, вытащили у него из кармана бумажник. Гошик продолжал эмоционально рассказывать о том, как достойно он сам держался на допросе и как никудышно вели себя Борисыч и косметичка Наточка, которая и вовсе пустила слезу.

Одним словом, пока Гошик распускал свои редкие перышки перед слушателями, подруги изъяли у ротозея бумажник и унеслись с добычей в туалет. Тут они закрылись на маленький латунный замочек, задернули на окнах хорошенькие розовенькие занавесочки с серо-розовыми розочками и спокойно начали потрошить Гошкин бумажник.

– А он богатенький! – с некоторым изумлением констатировала Леся, извлекая несколько бумажек по пять тысяч рублей.

– Наверняка взятку следователю приготовил, чтобы самому сухим из воды выйти.

– Не дешево же он себя ценит. Смотри, тут девяносто пять тысяч рублей.

– Странно, что он их следователю не отдал.

– Понял, что все и так обойдется. На ампуле его отпечатков пальцев нет. Закупал ампулы тоже не он, а Борисыч. И работал с составом опять же не он, а косметичка Наточка. Так что ему вроде как ничего и не грозит.

– Да. Похоже на то.

Кроме денег, которые подруги аккуратно сложили обратно, в бумажнике оказалось несколько визиток и проходок, преимущественно в гей-клубы города и прочие развлекательные места ночного Питера. Карточки подруги тоже положили обратно в бумажник и стали искать дальше. Больше всего внимания обратили на себя квиточки, которые были засунуты за пластиковый отворот обложки бумажника.

– Смотри, это билеты в кино. Последний ряд для поцелуев!

– Билет в развлекательный центр «Геликос». Я знаю, где это. Там всякие игровые автоматы, тир, электронный бильярд, гоночные машинки, карусели.

– Взрослый человек, а ведет себя, словно мальчишка.

– Может быть, он водил туда ребенка?

– У Гошика есть дети?

– Не знаю. А вдруг?

Но этот вопрос подруги пока что оставили открытым. И продолжали с упоением рыться в чужом бумажнике. И наконец перешли к главному, к паспорту! С фотографии на них смотрел худощавый птенец с таким прыщавым лицом, что девушкам даже дурно сделалось. Не лицо, а один сплошной красный и гнойный прыщ.

– Да, с тех пор как у Гошика появился собственный косметический салон, он заметно похорошел.

– Прыщи сохранились, но все же их стало заметно меньше!

– И они не такие воспаленные!

Но интересовал подруг адрес Гошика. Они старательно переписали и его, и полные данные Гошика. А затем прокрались обратно в зал. И немного потолкавшись возле Гошика, сунули бумажник обратно ему в карман. Все прошло без сучка без задоринки. Девушки даже возгордились. Как ловко они сначала выкрали бумажник, а потом вернули его. И никто ничего не заметил, и Гошик в том числе.

– Теперь мы можем двигаться дальше, – сообщили подруги очень довольной и улыбающейся Жанне и отправились в путь.

Дом Гошика оставлял желать лучшего. Трехэтажный коттедж, построенный сразу же после войны, когда стройматериалы, кирпич, штукатурка и все такое прочее было в остром дефиците. Сейчас дом дал трещину, которая шла поперек всей северной стены. Краска на стенах облупилась. Крыша проржавела. То, что творилось в самом подъезде… Плесень на стенах. А где не было плесени, там были похабные картинки и всем хорошо известные надписи.

– Однако домик не из элитных, – пробормотала Кира, поднимаясь по стершимся ступеням и стараясь не дышать, чтобы не упасть в обморок от запаха кошачьей мочи.

– Ничего, бывают и похуже.

– Серьезно?

В квартире Гошика никто не отвечал. Подруги напрасно звонили и стучали в нее. На шум выглянула соседка и рявкнула:

– На работе она! Сегодня не выходной и не праздник! Все нормальные люди на работе!

Себя она, видимо, к категории нормальных людей не причисляла. И правильно делала. Потому что противная тетка, высказавшись, так шандарахнула своей дверью, что с потолка посыпалась побелка вперемешку с паутиной и изъеденной грибком штукатуркой.

– Жуть! – прошептала Леся, отряхиваясь от нападавшего на нее мусора.