Наследник-II

– Ты меня пугаешь.

– Поздно бояться. И бессмысленно. Остается только гадать, какие сюрпризы следует ждать от Двери в будущем и быть готовыми к любым неожиданностям.

– Чем больше узнаю, тем больше стремаюсь.

– Плюнь. Давай ужин готовить С тебя чистка картошки, с меня – курица в кляре.

* * *

И раньше было понятно, что начавшийся в октябре прошлого года новый период в жизни Славика скучным никак не назовешь – к феномену Двери можно относиться как угодно, но затосковать «червоточина» тебе точно не позволит. За двенадцать минувших недель на долю новоявленного аргуса выпало стократ больше чудесных и не очень приключений, чем за все двадцать семь лет жизни. Про новые знакомства и говорить нечего – люди самые примечательные.

Один из таких знакомцев приперся следующим вечером – на разговор под водочку с хорошей закуской. Извлек из сумки литровку «Зеленой марки» и мешочки с корейскими салатами – острая капуста, маринованные опята, папоротник. Алёна демонстративно возвела очи горе – отлично знала, сколько может выпить гражданин майор в один короткий вечер. Никаких сомнений, на пару со Славиком литр они уговорят часа за полтора и пойдут да добавкой.

На сотрудника Конторы Юрий походил мало, поскольку на дух не выносил официальный стиль. Ему вполне хватало спортивной куртки от «Лонсдейл», вязаной черной шапочки и потертых джинсов с зимними кроссовками. Плюс фирменная двухдневная небритость. Вполне можно принять за гопника откуда-нибудь из Колпино или Металлостроя. Имидж, ничего не поделаешь. Славик видывал и школьных учителей разгуливающих в косухах и камуфляже – у нас вроде свободная страна. Так декларируется.

Внешний вид, однако, еще ни о чем не говорит. Если трудишься в малоприметном Центре спецтехники ФСБ и практически не попадаешь в поле зрения журналистов, уставная форма одежды не обязательна.

– Устроим тихую семейную посиделку, – жизнерадостно трещал Алавер, привычно обосновавшись на табурете возле кухонного стола. – Работа опостылела, погода противная, а из-за недостатка солнца зимой у меня всегда развивается депрессия. Придется лечить народными средствами: добротным спиртным и задушевным разговором. Слава, я точно знаю, у вас есть о чем рассказать. У меня тоже. Алёна Дмитриевна, я могу попросить достать рюмки?

– Вам горячего приготовить? Могу подогреть рыбный суп.

– Давайте, не помешает.

Засиделись далеко за полночь. Славику пришлось во всех подробностях изложить историю своих парижских странствий – Алавера интересовало всё. Имена-пароли-явки. Иногда майор согласно кивал, переспрашивал, отмечал знакомые фамилии – про Доминика Жоффра сотоварищи в его отделе слыхали, и не раз.

– Уважаемый в своей среде человек, – объяснил Юрий. – Глава одного из наиболее продвинутых кланов Серых. Предполагается, что Жоффр занимается этим бизнесом не столько из жадности, сколько ради искусства. Денег у него хватает, причем с избытком. Интересует сам процесс, игра, сопряженная с острыми ощущениями. И персонал набрал себе под стать – знает, что на одном желании заработать далеко не уедешь, важная роль отводится личной увлеченности сотрудников. В ближайшие дни запрошу досье на этого вашего Ивана Проченкова, сразу видно – парень неординарный, один на тысячу. Теперь давайте о заключенных соглашениях. Что они хотят? И что обещали взамен?

Славик был откровенен и ничего не утаил – Центр спецтехники ненавязчиво сотрудничал с большинством российских аргусов, осуществляя дополнительный контроль над Дверьми, хотя бы потому, что хранители не всегда могли самостоятельно ликвидировать «прорывы», достаточно вспомнить о страхолюдине в Репино.

Отношения выстраивались по принципу «ты мне, я тебе», без дополнительных обязательств – случись какая неприятность, Славик всегда мог обратится за помощью к Алаверу и его Конторе, заинтересованной в сохранении секрета Дверей и недопущении опасных эксцессов. Присмотр за Грау и их далеко не всегда безобидной деятельностью по понятным причинам так же входил в функции Центра – неписаный кодекс аргусов для Серых не указ, эти ненормальные могут случайно или намеренно притащить с той стороны любую пакость, а разгребать как всегда придется органам и аргусам-традиционалистам.

– Давайте еще по пятьдесят грамм, – майор протянул руку к опустошенной на две трети бутылке. – Алёна Дмитриевна, примете участие? Что ж, не буду настаивать… Тогда вопрос: Слава, вы сами что выбрали? Для себя?

– Не совсем понял.

– Озвучу позицию моего начальства. В конфликтах аргусов с Грау Контора соблюдает нейтралитет, за одним исключением: вмешаться мы обязаны, если разборки заканчиваются летальными исходами. Вспомним убийство Гончарова.

– Сдвиги в расследовании появились?

– Да. Исполнителя мы взяли и раскололи – не высококлассный профессионал, но и не полный лох. С заказчиком сложнее. Есть основания полагать, что Жоффр непричастен.

– Другой клан Серых?

– Пока не знаю. Гончаров собирался противодействовать операции, разрабатываемой Жоффром, однако мсье Доминик обычно не прибегает к настолько радикальным методам. Есть третья сила. Предположительно, конкуренты вашего парижского коллеги. Если аргусы являются пусть и разнородным, но единым сообществом, то среди Грау не утихает подковерная грызня. Каждому хочется урвать куш побольше и пожирнее. Гончаров перешел дорогу не одному Жоффру, но и тем, кто его хочет обставить в предполагаемой большой игре за наследство Ордена.

– Значит, все-таки тамплиеры?

– Это вы сказали.

– Предположил. Мы с Алёной сочли, что золото Тампля – наиболее привлекательная и доступная цель.

– С «доступностью» вы безусловно погорячились, не следует полагать храмовников недоразвитыми олигофренами, обитающими во мраке средневековья. За свое достояние они будут бороться отчаянно, причем на своей территории – дома и стены помогают… Преимущество Жоффра только в исключительно грамотном персонале, наглости и неожиданности. Теперь представим: Грау создали идеальный механизм, подготовили операцию с неимоверной тщательностью, рассчитали действия поминутно, а тут вдруг кто-то подсыпал в шестеренки песочку и машина засбоила. Провал? Это полбеды. А если серьезная подстава? На той стороне? Такая, что обратно не вернешься?

– Это допущения или твердое знание? – напряженно спросил Славик. Ему стало не по себе.

– Я обязан просчитывать любые варианты. Будете в следующий раз общаться с Иваном – сделайте толстый намек, что в их корпорации следует поискать крота.

– Кого?

– Двойного агента.

– Погодите, – Алёна постучала ладонью по столешнице. – Юрий, объясните, отчего вы так радеете за Жоффра? Славик не обязан его ни о чем предупреждать. Сами говорили – не будь Серых, не было бы лишних проблем!

– Жоффр относительно предсказуем. Французская разведка DGSE с ним общается по мере надобности, глобальных трудностей он никогда ранее не создавал. Меньшее зло. Старик прочно занял свою нишу в бизнесе Серых, и очень не хотелось бы, чтобы его оттуда выпихнули более молодые, настырные и никому неподконтрольные конкуренты.

– Ах, вот в чем закавыка! Проще работать с авторитетным вором в законе, чем с отмороженными бандитами-гастролерами?

– Где вы только нахватались таких слов? Прекратите смотреть дурацкие сериалы и читать Маринину с Донцовой! Но в целом, верно – проще. Жоффр играет по правилам – собственным, неприемлемым для прочих аргусов, однако устоявшимся и неизменным. А прежде всего, не любит лишний раз пачкаться в крови. Он игрок с репутацией, а не убийца. Потому Второе бюро мсье Доминика терпит.

– Значит и вам, и французской разведке решительно наплевать на предстоящую операцию? Пусть развлекаются? Вы предпочитаете нейтралитет?

– Только при условии, что авантюра Грау не отразится на современности. Вывезут оттуда несколько лишних центнеров золота? Ничего страшного, мировая экономика не рухнет. Добавит в собственную коллекцию десяток-другой неизвестных рукописей? Никто не возражает! Другое дело – утерянные знания, например та самая «альтернативная энергетика» открывающая перед аргусами Двери. Никакого мистицизма, не думайте: на ухабистых дорожках истории человечество потеряло много ценного. И опасного. О некоторых пропажах я не стал бы жалеть.

– Чересчур туманно.

– Ничего более конкретного предложить не могу. Сам не знаю. А вот у Славика существует реальная возможность ознакомиться с темой значительно плотнее.

– То есть?

– Слава, послушайте доброго совета: не отказывайтесь от предложения Жоффра. Возможность уникальная, исключительная.

– Я не собирался отказываться. Поздно.

– Чудненько! Тогда… – Алавер вынул бумажник, покопался в отделении для визиток и вытащил темно-коричневую карточку. – Возьмите. Человека зовут Дмитрий, погоняло в ихней тусовке – Фра Джованни.

– Как?

– Разберетесь, это по-итальянски. Один из лучших специалистов по клинковому бою в Питере, реконструктор. Позвоните, скажете, что я направил. Дима мне кое-чем обязан, иначе сейчас отдыхал бы за высоким забором под Воркутой или Норильском. Договоритесь с ним об индивидуальных тренировках.

– Тренировках? – изумился Славик. – Каких? Зачем?

– Минимум три раза в неделю. Денег он с вас не возьмет, а захотите – так сами заплатите сколько посчитаете нужным. Освоите начала. Работу вы бросили, надо заняться чем-то полезным. Исторические фехтование – отличный спорт, при вашей нынешней профессии совершенно необходимый. Я проверю.

– Славик, Юрий прав, – поддержала майора Алёна. – Я не позволю тебе сидеть дома за компьютером! Давай! Хочешь, составлю компанию? Занималась шесть лет теннисом, координация есть…

– Ладно, ладно! Уговорили! Ничего себе образовательная программа – от древних языков до истфеха!

– Ученье свет, – чуть издевательски сказал Алавер и тотчас рассмеялся. – Бросьте комплексовать! Неужели вам не интересно?

* * *

Status quo восстановился незадолго до полуночи 14 января – как и предсказывал Иван, период «замыкания» длился немногим больше двух суток. Открыв Дверь ради стандартной проверки Славик выяснил, что на той стороне глубокая ночь, над поляной сияют неправдоподобно яркие звезды, а в воздухе сильнее чем обычно пахнет сыростью – вечером была гроза с ливнем.

Славик постоял на пороге, вслушался в звуки прибрежного леса, – ухали совы, откуда-то издалека донесся недовольный крик потревоженной выпи, – не обнаружил ничего подозрительного и дважды провернул ключ в замке.

Вестей от Грау не поступало четыре дня, только в воскресенье пришел краткий e-mainame = "note" предоставленные видеофайлы тщательно изучены специалистами по аномальным явлениям, но к сожалению качество съемки не позволяет однозначно судить о природе зафиксированного на записи объекта. Отыскать приблизительные аналоги в нашем каталоге не удалось. Очень сожалеем.

– Ясно, – поморщился Славик, закрыв окно электронной почты. – По-моему сведения о всезнании Серых преувеличены. Подтекст письма очевиден: мы посмотрели, ни черта не поняли, раньше этих тварей в глаза не видывали и вам искать с ними встречи не советуем. Распишитесь, мсье Антонов.

– Будем ждать Ивана, – заключила Алёна. – Хотя я вовсе не уверена, что он сумеет разобраться – суперменов не бывает, а терминаторов пока не изобрели. Кино не в счет.

– Жоффр намекал, что репинская Дверь представляет большой интерес. У нас к ней теперь не пробраться: наглухо забетонировали, войти на участок невозможно. Единственный вариант проникновения – та сторона. Предложение он сформулировал четко: «я пришлю в Петербург господина Проченкова, вместе сходите и посмотрите». Воображаю себе эдакую экскурсию!…

– Не накручивай себя раньше времени. Планы Жоффра могут измениться в любой момент – у него свой мега-проект, зачем Грау отвлекаться на привидений, бродящих за твоей Дверью?

– Зачем? – Славик постучал пальцем себе по лбу. – Неужто не догадываешься? Неидентифицированная Дверь, куда ведет – неизвестно, скорее всего не на Землю. Это же Клондайк! Копи царя Соломона! Любая альтернативная форма жизни из другой эволюционной ветви сулит колоссальный прорыв – новые лекарства, вакцины, биотехнологии! Ты что, фантастику не читаешь?

– В том-то и дело, что читаю, причем внимательно. Новые лекарства? Дивно. Новое оружие, новые вирусы от которых нет спасения… Здорово, правда?

– Жоффр не похож на самоубийцу.

– А на человека, которому свойственно ошибаться он тоже не похож? Начнет из лучших побуждений исследовать инопланетную зверушку, ей это не понравится, а дальше смотри сценарий фильма «Чужие». Будет очень приятно найти слюнявое чудище в собственной ванной. Пусть даже размером с кошку, но не менее противное и кусачее.

– Не преувеличивай. Инстинкт самосохранения у Грау ничуть не худший, чем у всех остальных. Давай спать ложиться – кто-то хотел начать с понедельника новую жизнь, или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Это был ты.

С середины января по понедельникам средам и пятницам Славик начал ходить к знакомцу Алавера – заниматься историческим фехтованием. Дима, он же Фра Джованни, против ожиданий оказался не патлатым ролевиком, увешанным фенечками, а взрослым тридцатилетним дядей, крепким, немногословным и в своем деле понимающим. Его реконструкторский клуб базировался при средней школе в Купчино, для занятий вечерами отводился спортзал, причем руководство учебного заведения относилось к неформалам со сдержанной благосклонностью – ведут себя тихо, и ладно. Никаких сомнений, товарищ майор поспособствовал: обычно педагоги стараются не рисковать – вдруг кого покалечат? У них же мечи железные!

Славику объяснили, что никакого «дюраля» или «текстолита» в клубе нет, вооружение – кованые исторические аналоги, пускай и не заточенные. Травмоопасность? Да, случается – и пальцы ломали, и ребра. Может и в голову прилететь. Поэтому нужна добротная защита, стегач, шлем и латную перчатку я тебе выдам. Попозже. Для начала – азы. Какой эпохой интересуемся? Скандинавия, девятый-десятый век? Рубящая техника боя? Со щитом? Ладно, подробности сейчас не важны. Условия: занятия не прогуливать, приходить вовремя. Не можешь – позвони предупреди, времени у меня не вагон. Никакого алкоголя – почую выхлоп, выгоню. Юрий звонил, просил натаскать всерьез, значит и отношение к делу должно быть на высоте. Понятно?

– Понятно, – кивнул Славик. – Договорились. А вы…

– Ты.

– Хорошо, ты… Ну… Действительно разбираешься настолько хорошо, как говорил Алавер?

– За последние годы – три «Меча России» в категории «щит-меч» до восьмидесяти пяти килограммов. За бугром еще, в Литве, Белоруссии и Польше. Хочешь, дам тебе диск с турнира посмотреть? Только верни потом.

Ни о чем другом не спросил, а Славик вопросов ждал. Приходит незнамо кто с улицы, никогда раньше истфехом не интересовавшийся и имеющий самое отдаленное представление о реконструкции, и вдруг нежданное явление: обучите! Да еще и по рекомендации человека, которому отказать невозможно. Откуда такие прихоти? На мающегося от безделья богатенького лоботряса не похож, эти обычно выбирают что-нибудь элитно-пафосное – гольф, поло, петанк. А тут можно больно получить тяжелой железкой и попортить нежную шкурку…

Истфех это еще полбеды. В Алёне Дмитриевне проснулся тщательно скрываемый доселе преподавательский инстинкт – хоть из дома беги. Филологесса внезапно позабыла русский язык и целыми днями третировала Славика древнеисландским. Причем, вспомнив пример Трюггви, увлеченно начала выдумывать «новые слова» – как никак, тысячу с лишним нет назад не было микроволновок, водопровода или сотовых телефонов. Фразу «Бера мис виндр!», дословно переводимую как «Принеси мне ветер!» следовало понимать как настойчивое желание заполучить после душа фен – а что такого, собственно? Прибор ветер-виндр и вырабатывает, попробуй сказать, что это не так!

Сначала новая манера общения слегка раздражала, но Славик постарался смириться и постепенно начал втягиваться в лингвистическую игру – дело привычки. Особенно с учетом ишачьего упрямства Алёны, решившей добиться своего не мытьем, так катаньем: написанный ею учебник показался Славику скучным и вызвал в памяти ассоциацию с нелюбимыми уроками иностранного языка в школе.

Через десять дней такой жизни Славик внезапно поймал себя на том, что начал довольно свободно формулировать предложения и сложные фразы на мертвом языке без всякого принуждения. Когда Алёна, медленно, с правильной артикуляцией перенятой у даниров, вслух составляла список продуктов, которые следует купить сегодня в «Гастрономе» (в ее словаре – «Вертр-хус», «Дом еды»), Славик довольно бойко возразил, что хлифс-кефли ин бюд фьоль ист, и вообще лучше купить картошки и пожарить.

– Хлифс-кефли? – оторопела Алёна, услышав. Сама она макароны обозначала как «хардр браудр», твердый хлеб. Славик же придумал новую формулу «хлебные палочки», причем самостоятельно и без подсказок! – Годр, аст-минр Слейф!

– Годр, так годр, – согласился Славик и потопал в прихожую, одеваться.

В магазине без всякой задней мысли поименовал свиную вырезку словом «кьёт» чем вызвал замешательство у продавщицы. Чего-чего вам взвесить?

Похоже, началось. Вот что значит постоянное пребывание в языковой среде.

Тренировки были прекрасными отдушинами – Алёна свою угрозу ходить вместе к Фра Джованни не реализовала, Купчино это видите ли слишком далеко, а на такси никаких денег с нынешними ценами не напасешься. Потому Славик уходил в пять, садился на метро и возвращался домой к одиннадцати со ставшими привычными синяками на предплечьях и бедрах. «Азы» осваивались с трудом, но польза от физической нагрузки была очевидна: позволяло разгрузить голову и отвлечься.

Январь и первые две недели февраля прошли безмятежно. Иногда заглядывали погостить с ночевкой Серега с Натальей, специально для них на свой страх и риск устроили пикник на той стороне – подобие мангала выложили из камушков, обструганные березовые веточки вместо шампуров, баранину для шашлыка купили на рынке. Экологический туризм как он есть.

В исторической реальности близилась осень, судя по углу возвышения солнца в полдень здесь начинались двадцатые числа августа по грегорианскому календарю. Славик, наплевав на собственные опасения, чуть не ежедневно ходил за грибами – белых и подосиновиков высыпало неслыханное множество, ногами сшибать можно. Мачете и «Сайга» с тремя запасными магазинами обязательно с собой.

Местная фауна вела себя дружелюбно, Славик давно привык к поджарым лисам и солидным барсукам, преспокойно разгуливающим в подлеске, встретить крупное животное удавалось реже – однажды прошествовал мимо тур, чернющий как смоль гигантский бык (пришлось спрятаться под корнями древней ели – очень уж здоров!), видел издалека подрастающего медвежонка, лоси с детенышами бродили вокруг Двери постоянно. Чудища-страшилища не то мигрировали, не то затаились и готовили коварный удар из-за угла – даже рычаще-плачущие звуки не появлялись.

Славик выделил несколько часов, чтобы посидеть возле валуна-ящера, вдававшегося в Неву больше, чем на четыре метра. Отыскал на берегу укромный уголок – между двумя поваленными стволами. Никто не заметит, а обзор прекрасный, вся дельта реки как на ладони. Бинокль и видеокамера под рукой – расстилай пенку, садись, бери бутерброды с пивом и наблюдай в свое удовольствие. Только не забудь потом мусор покидать в рюкзачок и вернуть в эпоху, его породившую. Сорить здесь нельзя категорически – это аксиома.

Надо заметить, что основной целью кратковременных вылазок в историческую реальность являлся не сбор грибов с целью заготовки на зиму (кстати, почему бы и нет? Из сушеных боровиков получается отличный суп!) и не прогулки на свежем воздухе. Славик точно знал, что Людочка оставила в одной из речных заводей лодку-долбленку, которую выменяла у финнов-туземцев на услуги «ведьмы» – знакомая с медициной ХХ века мадам Кейлин за много десятилетий походов сюда заслужила репутацию знахарки, способной исцелить почти любой недуг или рану. Антибиотики решают.

Такая лодка – настоящее сокровище. Непотопляема. Практически не гниет. При надлежащем уходе способна прослужить лет сто – никакого преувеличения. На будущее пригодится, надо лишь отыскать. Не вечно же отираться в радиусе нескольких километров от Двери? А если понадобиться перебраться на северный берег? Вдруг?

За несколько дней Славик методично обследовал лес от устья до изгиба Невы, там где нынче Смольный. Ничего. Неродная бабушка была отличным конспиратором или лодку украли.

Украли? Быть не может, местные воровать не могут, особенно финны, которые еще при общинно-родовом строе живут! Это у скандинавов или славян медленно но верно зарождается феодализм, который расцветет пышными розами лет эдак через двести, а в Карелии племена дикие – для любого родовича взять чужое немыслимо! Считай, как у себя украл!

Кстати, о финнах…

На реке обозначилось движение. Не многовесельный дрэки – таковых за три с лишним часа наблюдений прошло целых пять, три на запад и два на восток, в сторону Ладоги, – а вытянутые лодки, отдаленно напомнившие Славику байдарки.

Бинокль Славик купил замечательный, «Карл Цейс – Виктори», тысячу семьсот долларов из банковских запасов не пожалел. Прославленная немецкая оптика, вещь своих денег стоит. Поднес к глазам, скорректировал изображение. Оценил.

Вывод однозначен: это точно не скандинавы и не славяне-кривичи, на чьих землях стоит Альдейгьюборг. Белобрысые, не слишком высокие, лица с отчетливыми монголоидными чертами.

Финны. Да только не те, к которым привыкли жители северной столицы -красномордые и много пьющие здоровяки, алкотуристы являвшиеся главным посмешищем Ленинграда и Петербурга до отмены «сухого закона» в 1993 году. Настоящие финны, от которых население Суоми XXI века отличается так же, как кривичи от современных русских. Даже не предки, а носители идентификационного имени нации, сформировавшейся много столетий позже.

Трюггви о них рассказывал, называя это племя словом «емь» – отзывался снисходительно, говоря, что емь не знает радости битвы, но покорить их невозможно: при любой опасности уйдут в глухие чащобы, ищи-свищи. А меновую торговлю емь держит хорошую – мех ценного зверя.

– Охотятся, – шепнул Славик, не опуская бинокля. – Так, копья, что-то вроде дротика… Рыбу так ловят? Не разглядеть. Пускай поближе подойдут.

«Байдарки» с экипажами в два человека вышли к стрелке будущего Васильевского острова. Гребец на корме, впереди охотник с короткой пикой. Что они ищут на реке?

Конечно же, нерпы! В Неве маленьких тюленей можно встретить постоянно, Славик не раз видел стайки по пять-семь особей, особенно часто нерпы отдыхают на галечной косе в самом устье – там, где Славику довелось повстречаться с Рёриком-сэконунгом.