Газета День Литературы # 158 (2009 10)

Тут стоит процитировать концовку статьи: "Но что же будет, если люди не будут поддаваться обману и не будет государства?

Никто не может знать того, что будет, и как сложится жизнь после того, как люди избавятся от того обмана, в котором живут теперь. Одно можно наверное сказать – это то, что как бы ни сложилась жизнь людей … жизнь эта не может не быть лучше жизни людей, подчинённых обману и развращению и не понимающих своего положения…"

Замечательно, не правда ли?!

Не знаю, насколько полно знаком был граф Лев Николаевич с трудами князя Кропоткина, а также Прудона, Бакунина, Штирнера и прочих поборников анархизма; во всяком случае, определение Прудона – "собственность есть воровство" – пользовалось его несомненной и политической именно симпатией и не раз им употреблялось, вопиющее социальное, имущественное неравенство вокруг не давало забыть об этом.

Статья была вроде бы написана, но не получила от автора никакого дальнейшего движения; и опубликована была лишь в 1928 году в юбилейном сборнике "Лев Николаевич Толстой". Обо что "обопнулся" Лев Нико- лаевич, оставив её, по сути, лежать в бумагах? От неуверенности в её логической, да и моральной обоснованности, убедительности для читателей? Ведь в вариантах статьи он написал-таки, наконец, ключевое слово "защита": государство существует, цитирую, "под предлогом упорядочения жизни, т.е. защиты трудолюбивых и безобидных людей как от ближайших беспокойных и недобрых людей, так и от соседей, устроенных или неустроенных в государстве насильников, разбойников…"

Вернее некуда, казалось бы, выразил здесь Толстой злую необходимость государства, обречённость человека как такового, народов на социализацию в той или иной форме государственности, в каких бы отдалённых, часто изолированных друг от друга ойкуменах земного мира это не происходило: у египтян, инков ли, китайцев… Но в окончательную редакцию статьи эти слова, этот смысл допущены не были, в ней остались одни лишь филиппики этой самоорганизации жизнеобеспечения народов и наций.

Уже в вариантах своей следующей статьи "Неизбежный переворот" (вполне революционной, кстати, одно из черновых заглавий её – "Революция неизбежная, необходимая и всеобщая") Толстой пытается найти ответ на "смежный" с этим вопрос о страдании как социальном именно факторе. Но злободневность насилия ("годы реакции", столыпинский антитеррор) жгла его, в какой-то мере застила глаза: "Скажут, что страдания свойственны жизни людей. Свойственны, да, но не те страдания, которые люди сами наносят себе, мало того, что наносят, но знают это, знают, что они сами (являются. – П.К.) причиной своих страданий и не могут не производить их. Этого (т.е. социального. – П.К.) сознания своей вины и безвыходности из неё никогда не было… Это положение исключительное и свойственное только нашему времени, и только самому последнему времени… Исключительность положения, в котором находится всё человечество нашего времени… состоит в том, что человечество в сознании своём пережило ту форму внешнего устройства жизни, которая когда-то соответствовала сознанию человечества, но теперь перестала уже ему соответствовать…"

Но так ли это? Нет, конечно, тут Лев Николаевич с одной стороны идеализирует нравственные возможности и способности человека как такового, (на чём, в сущности, и построено "толстовство" как доктрина), а с другой невольно, эмоционально умаляет понимание этого умнейшими мыслителями прошлого. Ещё как понимали неразрывность и личной, и общей вины и ответственности за царящее в человеческом мире страдание и Сервантес, скажем, или Шекспир, или Достоевский, здесь лишь одни из ярких граней этого многогранного понимания. А глубже и трезвеннее всех иных, наверное, проникли в причины неискоренимого зла, неизбывного страдания в мире многие наши старцы, Отцы Православия, уходя из него в пустыни и молясь "за человеков", ни на что и ни на кого уж не надеясь, кроме как на Бога.

Но и непониманья хватало, ибо чему предшествует, к примеру, мажорная, созидательно-торжественная, можно сказать – социоделическая концовка гётевского "Фауста", как не многократно большему злу, осознанному и целенаправленному, объединившемуся теперь в мировом масштабе? Или, скажем, все оптимистические потуги ура-советской литературы и искусства? К чему пришли?

Толстой всё-таки сказал о защите безобидных людей; но когда один и тот же человек безобиден, а когда "обиден"? Вопрос на засыпку, как среди студентов говорится.

И сейчас, с высоты, а вернее – из ямы нравственного и всяческого падения прошедшего с той поры столетья, суммируя свой трагический опыт, мы вынуждены констатировать: государство как нужда, как безличная социализирующая сила возникло из необходимости защиты человека от самого себя, прежде всего, от самопожиранья, от жалкого родоплеменного прозябанья. От себя, монструозного, фатально наделённого тремя крайне противоречащими друг другу сущностями: телом и инстинктами животного, разумом-душою Homo sapiens и сверхразумным духом. Адская смесь – иначе, кажется, и не назовёшь…

Об это слово – "защита" – и "обопнулся", похоже, Толстой, не дав статье ходу; да и цензурная судьба её, судя по всему, была бы не из лёгких.

Соблазн "простого" ("разумного", чисто "совестного") был, как известно, очень силён в Толстом – как и его приземлённость, имманентизм, который назван был Е.Н. Трубецким злейшим врагом всякой религиозной мысли. Весьма аргументированная критика взглядов двух великих людей изложена этим философом в статье "Спор Толстого и Соловьёва о государстве", где разбирался именно религиозный аспект этого вопроса. Не буду повторять её положения, это каждый из вас может прочитать; а приведу вычитанную мной запись в толстовском дневнике 1855 года (ему 27 лет, он в Севастополе, на бастионах, только что пришло известие о смерти Николая I): "Вчера разговор о божественном и вере, – писал он, накануне причастившись в церкви святых таин, – навёл меня на великую, громадную мысль, осуществлению которой я чувствую себя способным посвятить всю жизнь – мысль эта – основание новой религии, соответствующей развитию человечества, религии Христа, но очищенной от веры и таинственности, религии практической, не обещающей будущее блаженство, но дающей блаженство на земле…"

Да, всё это началось тогда ещё, полвека назад. И осуществлению хилиастического "царства Божьего на земле" стало мешать, разумеется, неправедное государство. А раз мешает – значит, убрать его. Через революцию сознания (о чём статься "Неизбежный переворот"), которая приведёт людей к единому и несомненному благу – Любви всех ко всем …

Здесь возникает, кстати, интересная тема: ветхозаветность Толстого (поскольку иудаизм преследует, как цель, именно "земное царство" – правда, только для "своих") вместе с библейской и, одновременно, языческой художественной мощью – и, скажем, новозаветность Достоевского с его стилистической аскезой; при всех оговорках и тонкостях тут есть о чём поразмышлять. Возьмитесь кто-нибудь...

Переворот вскоре совершился, но как раз в другую, обратную сторону: в большинстве исторически активных стран мира воцарились те или иные формы государственной диктатуры. Искомая же "революция сознания" победила лишь в стране Толстого, но опять же совсем не та, о которой грезил, которую предрекал он, – хотя вроде бы исходила из схожих идей гуманизма и нравственного прогресса, "соответствующего развитию человечества"... "Не туда" пошло развитие, в "диктатуру пролетариата", а вернее – жёстко организованной партийной верхушки, нацеленной на укрепление своей власти, выживание своего государства в предстоящей Второй мировой.

Что бывает, когда государство отказывается хотя бы от части своих функциональных обязанностей и, подчеркну, в той же степени и от своих прав тоже, показала нам история СССР (т.е. исторической России) после 1990 года. Вернее, не только показала, но заставила и заставляет испытывать на себе весь "тихий ужас" десоциализации, деградации всего и вся, которые продолжаются сейчас ничуть не с меньшей интенсивностью, чем при Ельцине. Не назовёшь ни одной отрасли, сферы жизнедеятельности, где бы не царили разложение, распад, а то и всем очевидная разруха (кроме разве торгашества, узаконенных у нас форм спекуляции), и не скажешь даже, где этого больше: в бывшем народном хозяйстве или в головах и сердцах... Пресловутый "дуумвират" со шлейфом непрофессиональных и продажных субъектов, по сути, никак не управляет страной, а лишь обслуживает и прикрывает демагогией крайне корыстные, мало сказать – эгоистические интересы паразитарных "сливок общества", 10 тысяч кровососущих семейств сырьевого, в основном, сектора, вперегонки перегоняющих "свои" капиталы за рубеж. По сравнительно недавнему признанию самого Путина, его указания, т.е. решения правительства, на 70 с лишним процентов не выполняются бюрократической "вертикалью"... Но вот ЦРУ думает иначе: генерал-лейтенант ФСБ Петрущев в интервью "Красной звезде" озвучил (непонятно, правда, с какими целями и с чьей санкции) аналитику своих заокеанских коллег, по которой указы и решения Путина как президента выполнялись лишь на 5 процентов... ("Завтра", № 51 за 2007 год) Впечатляет?..

Общеизвестно, что буквально у всех этих компрадорских семейств давно заготовлены более чем благоустроенные "плацдармы отступления" на Западе: громадные выведенные счета, собственность, домовладения и прочее, по сравнению с которыми все их "феодальные замки" на всероссийских "рублёвках" не более чем карманная мелочишка. И в случае весьма возможной теперь "главной утопии", т.е. Кризиса с прописной, социального катаклизма, они первыми, извиняюсь за точность, "слиняют" туда, к своим семейкам, оставив страну разграбленной, обескровленной, беззащитной, с полуубитым ими потенциалом развития, с комплексом таких антисистемных проблем, ими созданных, на решение которых оставшихся деморализованных народных сил может попросту не хватить... Вообще же, с нынешней Россией, расчленённой, обкорнанной до территориального положения ХVII века, произошло самое страшное, что только может произойти с любой страной, народом, – предательство государственной верхушки, так называемой "элиты" – в кавычках, разумеется...

Возвращаясь к отношению Льва Толстого к государству как таковому, задаёшься невольным вопросом – или скорей уж изумлением: неужто он в самом деле рассчитывал, что в результате скорой "революции сознания" у народов Земли государства не то чтобы самораспустятся, а хотя бы умерят самые алчные свои инстинкты? Логика истории ведь одна: исходное государственное устроение может ликвидировать только насильственная, против воли и сопротивления правящего слоя, революция или контрреволюция – чтобы на развалинах утвердить власть новую, свою, чаще диктаторскую поначалу. Скажут: а реформы? Но они-то не меняют сути государства, лишь приспосабливают его к меняющимся условиям.

Так что происходит, повторюсь, некая "революция сознания", власть добровольно сброшена правящими под ноги, лежит на земле и её никто не подымает? Народы не позволяют "поднять"? Но, чтобы не позволить, надо объединиться, собрать и применить силу, ибо "насильники, разбойники" будут непременно объединяться в банды, вроде викингов-норманнов, захвативших некогда Британию, и не только её... Вопросы детские – ответы взрослые, круг замыкается, но не только на этом. Изыми-ка инстинкт или сознание иерархичности – как принципа бытия вообще и человеческих сообществ в частности: из него-то и самозарождается власть одних над другими...

Или же (продолжу цитату из дневника Льва Николаевича): "Привести эту мысль в исполнение, я понимаю, что могут только поколения сознательно работающих к этой цели. Одно поколение будет завещать мысль эту следующему, и когда-нибудь фанатизм или разум приведут её в исполнение..."

"Фанатизм или разум"? Тоже вопрос, что ни говори...

Но можем ли мы представить себе Льва Николаевича Толстого иным, без этого нетерпеливого, требовательного, огненного порой чаяния добра, ведь близкого же – руку протянуть, добрую волю... Без его требовательного загляда в самую глубину души нашей, где спрятана от холода мира, где теплится вера в это добро?

ХРОНИКА ПИСАТЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ

"СВЕТЯЩИМСЯ ФАВОРОМ" К ВЫХОДУ В СВЕТ АНТОЛОГИИ "РУССКАЯ ПОЭЗИЯ. XX I ВЕК"

Смотром интеллектуальных, эстетических и художественных сил можно назвать издание антологии "Русская поэзия. ХХI век", выходящей в конце ноября – начале декабря этого года в московском издательстве "Вече" и являющейся прямым продолжением широко известной антологии "Русская поэзия. ХХ век", выдержавшей два издания и уже ставшей библиографической редкостью.

Наиболее полное поэтическое издание в ХХI веке (объёмом без малого в пятьсот страниц), эта антология лучших поэтических произведений, создававшихся от 2000-го года по сегодняшний день, – явление историческое и уникальное, поскольку включает в себя около четырёхсот имён поэтов разных поколений и эстетических групп и школ не только со всей России (от Москвы до Иркутска, от Смоленска до Чукотки, от Оренбурга до Воронежа, от Пскова до Красноярска, от Сыктывкара до Нижнего Новгорода, от Санкт-Петербурга до Калининграда), но и со всего русскоязычного мира (от Канады до американского штата Айова, от Киева до Иерусалима, от Праги до Минска, от Лондона до Таллина и Германии), ярко и замечательно подтверждающих, что время молчания и немоты русской поэзии закончилось!

Таким образом, читателям предлагается своего рода эвристический проект – взгляд в будущее, поиск разновекторности путей, прогноз, некий эскиз, проект этих будущих путей, некое задание на будущее. Неслучайно уже сейчас, ещё до выхода книги, зная только по журнальным публикациям о её концепции, о ней уже спорят, пишут в различных периодических изданиях как в России, так и за рубежом.

Книгу предваряет вступительная статья аналитического характера. К каждому автору прилагается биобиблиографическая справка, что придаёт книге, предназначенной как для самого широкого читателя так и для изучения в вузах и в школе, историко-литературоведческий характер. Представлены также фотографии авторов.

Уникальны не только состав этого весьма солидного издания но и её структура и построение. Антология открывается своего рода "эпилогом вместо пролога" – "Так начинался век ХХ-й", отвечающим на вопрос, не рано ли составлять сборник стихов нового века? Приведённые в разделе классические стихи И.Анненского, К.Случевского, К.Фофанова, В.Брюсова, К.Бальмонта, А.Блока, А.Белого, Н.Гумилёва, Ив. Бунина, написанные в первое десятилетие ХХ века и вошедшие в золотой фонд русской литературы, дают исчерпывающий ответ на подобные сомнения.

Раздел "Я устал от ХХ века" включает в себя полные драматизма стихи ушедших перед самым концом прошлого столетия поэтов, выразивших в своих стихах определённое предчувствие смены эпох, времени и даже успевших попрощаться своим творчеством с уходящим веком, предъявить ему как свой счёт, так и чувство признательности. Раздел представлен именами значительных поэтов, среди которых – Вл. Соколов, Н.Старшинов, Ю.Друнина, А.Чиков, Б.Чичибабин, Н.Тряпкин, Т.Глушкова, А.Жигулин, Б.Примеров, В.Бурич, Евг. Блажеевский, А.Башлачёв и другие.

В основной состав входят стихи нового века и тысячелетия, созданные поэтами, среди которых имена от самых старейших, таких как В.Боков, К.Ваншенкин, В.Субботин, Н.Панченко, А.Межиров, М.Борисов, Е.Исаев, а также – Н.Матвеева, Г.Горбовский, Е.Евтушенко, Б.Ахмадулина, И.Шкляревский, Ю.Мориц, А.Брагин, А.Кушнер, Д.Сухарев, Г.Русаков, В.Соснора, Е.Рейн, Л.Васильева, В.Костров, Ю.Кузнецов, Л.Смирнов, А.Дементьев, В.Пахомов, А.Решетов, В.Дронников, В.Крейд, А.Ахундова, В.Казанцев, Т.Зульфикаров, В.Микушевич, В.Сорокин, В.Устинов, К.Ковальджи, Т.Кузовлева, О.Фокина, В.Куприянов, Т.Жирмунская, Р.Солнцев, И.Волгин, А.Бобров, В.Ковда, О.Николаева, М.Авакумова, М.Кудимова, И.Жданов, иеромонах Роман, А.Сенкевич, Е.Курдаков, В.Башунов, М.Шелехов, В.Скиф, О.Седакова, С.Мнацаканян, В.Верстаков, А.Ерёменко, Г.Фролов, Б.Романов, Ю.Милославский, Т.Бек, Ю.Поляков, Г.Калюжный, И.Семёнова, Н.Шипилов, И.Бяльский, Б.Викторов, Р.Бухараев, В.Гаврилин, С.Кекова, Л.Григорьева, А.Щуплов, О.Ермолаева, Н.Дмитриев, М.Бородицкая, А.Королёв, В.Лапшин, А.Росков, С.Золотцев, А.Романов, Н.Краснова, В.Артёмов, Г.Иванов, Е.Лукин, В.Широков, И.Евса, А.Дидуров, А.Кобенков, Е.Чепурных, А.Цветков, Д.Новиков, В.Ведякин, М.Молчанов, М.Грозовский, А.Шацков, Е.Бершин, И.Меламед, С.Щербаков, Н.Зиновьев, Б.Орлов, Д.Быков, Н.Мирошниченко, К.Джангиров, А.Казанцев, Т.Смертина, М.Попов, Е.Юшин, Н.Карташова, В.Ярцев, М.Андреев, Е.Сойни, В.Пуханов, В.Дмитриев, С.Сырнева, А.Кувакин, И.Хролова, В.Емелин, И.Кабыш, В.Берязев, А.Кубрик, Е.Исаева, С.Минаков, Е.Лесин, М.Амелин, А.Широглазов, Б.Рыжий, Т.Бычковская, А.Дударев, З.Прилепин, М.Струкова, А.Коровин, И.Белов, А.Матасова, А.Родионов и другие.

Антологию завершают дебютанты, те, кому предстоит определять лицо нового поэтического поколения. Самой молодой участнице этого раздела – 18 лет, а некоторые стихи, представленные здесь, были написаны авторами в 15-16-летнем возрасте. Уже сегодня можно говорить о ярком и безусловном даровании многих из них, так легко и свободно существующих в современном литературном пространстве, будь то традиционное книжно-журнальное поле, или Интернет, где иные молодые поэты давно обжили безграничное место в лабиринтах мировой паутины, общаясь со своими читателями в реальном времени и получая мгновенный отклик от многочисленных поклонников и почитателей, как это, к примеру, происходит с творчеством замечательной Веры Полозковой или Вячеслава Памурзина. Без сомнения, любителям поэзии запомнятся имена самых ярких дебютантов этой антологии – В.Заблицкой, Р.Ненашева, А.Афанасьевой, А.Русс, А.Нитченко, О.Мяловой, А.Болдырева, А.Минаковой...

Это своего рода РУССКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ поэзии, а уж какими дорогами оно пройдёт, нам не дано предугадать, многое будет зависеть от личностей, от исторического места России в мире, и от того, какую судьбу выберет себе народ.

Как совершенно справедливо говорил гениальный Константин Леонтьев, словно провидя духовным зрением современную нашу тягу угнаться за прогрессом и цивилизацией: "Чем знаменита, чем прекрасна нация? – Не одними железными дорогами и фабриками, не всемирно-удобными учреждениями. – Лучшее украшение нации – лица, богатые дарованиями и самобытностью. – Лица даровитые и самобытные не могут быть без деятельности творчества. Когда есть лица, есть и произведения, есть деятельность всякого рода".

МОЖАЙСКИЙ РУБЕЖ – ФОРПОСТ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ДУХОВНОЙ И КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ

В полях ещё колосились травы, как осенняя поволока затянула ещё вчера синее небо. Погода испортилась. Подул ветер. Похолодало, задождило… Но гости и участники IV Всероссийского фестиваля духовности и культуры "Бородинская осень" не дрогнули, тучи развеялись и с 18 по 20 сентября в Можайском районе Московской области Форум духовного торжества состоялся. Его по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла организовали Московская епархия, Торгово-промышленная палата Можайского района, Всемирный Русский Народный Собор, Союз писателей России, Центральный Федеральный округ, Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник…

Торжества начались по благословению митрополита Коломенского и Крутицкого Ювеналия с молебна на Святом колодце преподобного Ферапонта Можайского и Белозерского и освящения закладного камня на месте строительства Духовно-просветительского центра имени святителя Макария. Строительство инициировал Попечительский совет святого колодца прп. Ферапонта. Напутствовал участников и гостей Фестиваля Полпред Президента РФ в ЦФО Г.С. Полтавченко:

"Приветствую всех участников IV Всероссийского фестиваля духовности и культуры "Бородинская осень", собравшихся на священной Можайской земле.

Насыщенная разнообразными мероприятиями программа праздника подтверждает его общественную значимость для культурной жизни России. Бородинская осень – время героической славы нашего Отечества – неразрывно связана с именами писателей: адмирала Шишкова, поручика Лермонтова, генерала Давыдова.

Именно на примерах воинских подвигов на Куликовом, Бородинском, Прохоровском полях должно воспитываться подрастающее поколение новой России.

Хочу пожелать Бородинскому празднику дальнейшего развития, а его участникам духовного совершенства.

Только сохраняя отечественные традиции, мы будем достойны великого будущего, построенного на нашем истори- ческом прошлом, частицу которого несёт святая земля Бородина".

Со словами взаимной признательности и благодарности к участникам фестиваля обратились игумен Мефодий, председатель Союза писателей России В.Н. Ганичев, народный артист России М.И. Ножкин...

Программу торжеств на святом источнике продолжил под открытым небом концерт участников I Фестиваля народной песни "Недаром помнит вся Россия". Жители деревни Исавицы, паломники и гости из разных уголков нашего необъятного Отечества слушали неповто- римые голоса Геннадия Каменного и Татьяны Петровой, необыкновенной исполнительницы из Ханты-Мансийска, студентки Российской академии музыки имени Гнесиных Екатерины Иваний, ансамбль казачьей песни "Червлёный яръ" из Ельца и народный ансамбль песни "Калинка"… Сотни слушателей, невзирая на прохладную погоду, буквально через весь город крестным ходом и аплодисментами провожали полюбившихся артистов.

Торжественное открытие "Бородинской осени" проходило в Художественной галерее "Бородино". В.Н. Ганичев, обращаясь к присутствующим, выразил основную идею фестиваля:

"Мы не должны повторить печальный опыт празнования 300-летия Полтавской битвы.

Мы должны посвятить нашу работу всемерной подготовке к празднованию 200-летия Бородинского сражения, его ратному и духовному подвигу.

Бородинское поле, как и Куликово, и Прохоровское, – это поля крови наших отцов и прадедов, крови России, что восстала из пепла…

Воспевая беспримерный подвиг русского воинства, духовенства и крестьян – мы воспеваем торжество русского духа. Славя Бородино – мы славим Россию, которая на крови своих героев освободилась от наполеоновской чумы, сохранила свою независимость и культуру, сохранила существование самого народа, а затем повторила этот подвиг в годы Великой Отечественной войны…"