Даже за воротами небольшого дома Нартанг слышал не стихающий гул кишащей толпы на улице. Да и во дворе дома тоже творился почти такой же кавардак – все куда-то сновали и торопились, таская тюки и корзины, набитые какими-то товарами. Нартанг стоял абсолютно потеряно посреди кишащих вокруг него, и казалось, даже не замечающих, низкорослых, вечно пригибающихся рабов. Воин кое-как пробрался к стене ограды, сел в тень и даже стал думать о том, чтобы побыстрей оказаться в такой же клетке, как в Городе солнца, где хоть можно спокойно посидеть, пока не приходят пялиться перед боем. Потом подумал об Актаре – увидит ли он воина на предстоящих боях? А если нет, то не разведет ли их Судьба в такие разные стороны, что и не найти будет ему воина даже когда станет свободным? Свободным… Как это будет? Кариф улыбнется своей гаденькой улыбочкой, печально вздохнет, разведет руками и скажет: «Ты исполнил свой уговор – я исполняю свой – ты свободен», развернется и уйдет прочь; а он так и останется стоять рядом с покинутой клеткой бойца, оборванный и безродный здесь посреди бескрайних песков, в каком-нибудь очередном проклятом пустынном городе?

– Нартанг, на – поешь, – подошел к нему Залим, протягивая миску с едой.

А воину почему-то стало неприятно, что этот человек называет его по имени – ему казалось, что тем самым он становится к нему ближе.

– Тебе я не Нартанг, понял? – зло рыкнул он, угрожающе глядя на безответного человека, недавно лечившего его.

– А кто же? – озадаченно уставился на него тот, подбираясь и готовясь удирать – он-то всегда знал, что от этого раба будет еще много беды всем.

– Зови воином, – ответил Нартанг, – И другие пусть так же зовут… – добавил он – Кто по имени назовет – шею сверну! – веско закончил он, многозначительно посмотрев на оторопевшего раба.

– На…, воин, – вновь протянул ему еду Залим, осуждающе глядя на Нартанга, но не смея сказать что-то против.

На следующий день, как и в Городе солнца, Калиф отвел воина в клетку, уже не показывая арены. Нартанг шел, глазея по сторонам на разношерстную толпу. Люди вокруг были разнообразными и своей суетливостью напоминали кишащих муравьев.

Нартанг подумал, что в такой толпе он, пожалуй, смог бы затеряться…

– Ну все, дорогой, я пойду, а ты уж будь добр, веди себя смирно – не позорь меня.

– Угу, – бесцветно кивнул Нартанг, пригибаясь и заходя в клетку, – Воды оставь мне, – вновь попросил он.

– Да, да, сейчас распоряжусь.

– Ты лучше сам принеси.

– Будет тебе уже, – недовольно ответил Кариф, запирая за ним дверь, и ушел.

Правда, вскоре пришел Залим с большим кувшином воды. Он встал напротив клетки Нартанга, их взгляды встретились. Воин смотрел на него выжидающе, прикидывая, осмелиться ли раб сделать то, что сделал бы он сам – вылить сейчас всю воду на землю перед клеткой или поставить так, чтобы он не смог дотянуться. Залим смотрел на воина и не знал почему ему хочется помириться с этим опасным и непокорным человеком, который делал все не так, как он привык, который, находясь в собственности его хозяина, вел себя, словно равный, если не более знатный…

– Чего смотришь? Давай сюда воду, – оборвал наконец молчание Нартанг, протягивая руку через прутья клетки.

– Я не хочу тебе зла, я просто служу хозяину, – начал объясняться с ним раб.

– Воду давай, – все также ровным тоном прохрипел воин – говорить обычным своим голосом ему, уже было видно не суждено.

– Поверь, Нарт… воин, я не хотел тебе зла, – вновь повторил Залим, вовремя исправившись в обращении, под уже более агрессивным взглядом пленника.

– Угу, и поэтому подсказал отлупить, – хмыкнул Нартанг, – Воду давай и пошел отсюда! – он уже сам выдернул из рук опечаленного раба кувшин, поставил в дальний угол своей клетки и уселся на пол.

Залим ушел, а Нартанг вновь поднялся и стал рассматривать еще не многочисленных своих соседей – все такие же разные, но по взглядам он прочитал, что здесь уже меньше случайных пленников.

К середине следующего дня все клетки уже были заняты, но среди пленников не было Актара. Как только в последнюю клетку вволокли упирающегося избитого крепкого бойца, Нартанг сразу помрачнел – теперь ему уже было все равно с кем и когда он будет драться и кто находиться рядом – здесь не было своих, чтобы с кем-то из них говорить, и он вновь сделался «немым». Через пару часов вновь набежала толпа игроков, чтобы выбрать на какого бойца ставить. Их гомон Нартанг уже не слушал, вновь погрузившись в свои думы. Он даже уже не стал огрызаться на местных служителей, заставляющих пленников вставать – мрачно посмотрев на небольшого жилистого служку, он медленно стянул с себя свою потрепанную накидку и, отбросив ее в угол к кувшину, неподвижно застыл посередине – больше его уже ничто не отвлекало… Но вот толпа ротозеев схлынула и напряжение под навесом с клетками возросло – Нартанг буквально кожей чувствовал, как подобрались его соседи, как ожидание предстоящих сражений заставляет быстрее биться сердца бойцов, как они вновь и вновь напряженно пробегают взглядами по своим будущим противникам. Он понял, что здесь будут совсем другие «танцы».

И вот появились служители с уже знакомой рогатиной и луками.

Первую пару бойцов вывели на арену, которая, некоторое время спустя, взорвалась радостными криками, а победителя так и не приводили обратно. Его не привели и потом – лишь вновь вывели следующих бойцов. Нартанг понял, что предыдущие воины убили друг друга… Из вновь ушедших вернулся один. Следующим пришли за ним:

– Выходи, – бесцветно произнес коренастый лысый служитель, накинув на Нартанга цепь и выводя из под навеса.

Арена Алькибара была не чета Городу солнца – стены были выложены из черного гладкого камня и не воняли, а сверкали на солнце, сидений было больше – в три ряда; дверь же была из толстой железной решетки с мелкими квадратными ячейками – из-за такой удобно расстреливать опасных взбунтовавшихся бойцов, но по ней не выбраться наружу – ячейки столь малы, что в них едва влезал палец. У двери толпились мальчишки, которых напрасно растрачивая силы гоняли служители. Нартанг прошел мимо упорхнувшей от них стайки ребятни и ступил на песок арены – ему тут же бросили меч. Он взял оружие и пару раз взмахнул им, привыкая к незнакомой рукояти, потом повернулся к двери – через нее увидел, что противником его будет кряжистый немолодой воин, которому меч выдали прямо за дверью и внутрь впустили уже с оружием. Он отметил это различие условий боя и подумал о том, чем же еще отличаются порядки в городах? Он не оставлял выбранного положения – как всегда спиной к солнцу – и молча смотрел на приближающегося. И лишь когда тот остановился, не дойдя двух шагов до замершего в ожидании воина, Нартанг сделал шаг вперед и напал на медлившего с атакой противника. Его встретил умелый блок, и воин довольно оскалился – давно он не находил себе достойного противника. Они обменялись несколькими ударами, но вскоре король Данерата безошибочно нашел слабину в защите противника и нанес стремительный удар – его противник медленно осел на песок, зажимая глубокую рану в боку – следующий удар воина прекратил его боль.

Нартанг отступил на шаг от повержено и исподлобья осмотрел трибуны – они тоже были ровными и красивыми, не те кривые лавки, что в покинутом городе.

– Эй, боец, бросай меч и отходи от него сюда! – позвал из-за двери приведший его на бой служитель.

Нартанг оценил, что с ним обращаются почтительней, чем на первых боях. Он прощально посмотрел на оружие, сослужившее ему короткую службу, бросил клинок на песок и медленно подошел к двери. Только после этого ее открыли и вывели воина с арены, обратно в клетку. Вернувшись в свое заточение, Нартанг выпил немного воды и вновь сел на пол.

– Эй, дай мне воды – во рту пересохло, – донеслось до него слева.

Воин посмотрел на темнокожего пленника, просившего поделиться с ним его водой, и отрицательно мотнув головой, вновь отвернулся.

– Чтоб ты сдох! Чтоб тебе так же мучаться, как и я! – зло зашипел на него только что моливший.

– Зачем тебе вода? Ты и так сдохнешь? – спокойно ухмыльнулся Нартанг и лег в своей тесной клетке, подтянув ноги.

– Нартанг, ты что? тебя ранили? – неожиданно появился откуда-то Залим, прислоняясь к прутьям его клетки и стараясь рассмотреть воина в скудном освещении навеса.

Воин тут же оказался на ногах, а в следующий миг Залим всхлипывая утирал разбитое лицо.

– Как ты меня назвал, раб? Я мог тебя убить… Но сделаю это в следующий раз, когда вновь назовешь так же. Понял меня? – зарычал на него Нартанг.

– Да, – всхлипнул обиженный Залим.

– Не слышу!?

– Да, воин, – прогнусил раб.

– Вот так… – зло и пренебрежительно посмотрел на него Нартанг и сел обратно, – Я не ранен – отдыхаю, – рыкнул он вслед удаляющемуся рабу; тот униженно посмотрел на него и ушел.

На удивление, через две пары выведенных бойцов за Нартангом вновь пришли служители, чтобы вывести его уже вторым. Он даже не обратил внимания кого вывели перед ним. Нартанга подвели к воротам, выдали меч; через решетку он увидел на арене крепкого высокого бойца, нервно вращающего меч. Дверь распахнулась, Нартанг вздохнул поглубже, отгоняя все ненужные сейчас мысли и шагнул вперед, чтобы снова победить.

В этот день за ним приходили трижды, и трижды он побеждал. Настроение у Нартанга поднялось, он ждал, чтобы его вывели снова, но бои закончились. Воин подумал о половине клеток, опустевших за сегодня – они были животными, которых стравливали для забавы; потом посмотрел на немногочисленных проходивших мимо рабов с поклажей на спине – вьючные животные… Смеют ли люди делать других людей своими рабами – по праву сильного? Он никогда еще не думал о рабстве так… Но он не был слабее этих людей! Но он попался в плен – его победили там, под стенами Шатра пустыни…

– Нартанг, дорогой, пойдем! – появился улыбающийся Кариф, Залим зло сверкал глазами у него за спиной – в присутствии хозяина у него проявлялся характер.

– А завтра буду еще драться? – спросил воин, ему не терпелось убивать дальше, чтобы освободиться из плена.

– Нет, дорогой, завтра едем уже в другой город – драться будешь там, через пару дней! – еще шире заулыбался Кариф – ему нравилось владеть своим рабом, когда тот был спокоен.

– Хорошо, – вздохнул Нартанг, мрачно посмотрев на Залима, – А где черный с луком? – не нашел он чернокожего лучника все время до этого сопровождавшего Залима.

– Ты же не будешь больше злиться? – полуутвердительно заявил торговец, – Мы же с тобой договорились?

– Да, – кивнул воин, – Кувшин забери из клетки, – обратился Нартанг к Залиму. Тот зло сверкнул глазами и промедлил, – Ты что, оглох?! – дал ему подзатыльник воин, подталкивая к клетке. Он специально решил проверить свое положение – станет ли Кариф одергивать своего бойца, или позволит своевольничать? Торговец напрягся, но после секундного промедления принял решение:

– Залим, шевелись! Нартанг устал за сегодня побольше тебя! – и, повернувшись, заспешил во двор друга.

Но даже там торговец не стал отмечать пиром выигрыш на боях – он торопился завтра же отправиться в путь.

Наутро караван уже был готов покинуть многолюдный торговый город. Нартанг увидел, что Кариф закупил в городе совсем новый товар – на пяти передних верблюдах сидело десять женщин, с головы до ног завернутых в фиолетовую ткань. Они сидели по двое и совсем не шевелились, словно неживые. Воин поймал скользнувший по нему взгляд одной из покупок. Даже через плотную ткань покрывал было видно, какие они все тоненькие и хрупкие. «Наверное, совсем голодом морят» – недовольно подумал Нартанг.

– Нравятся? – заулыбался рядом Кариф, дергая за повод всхрапывающего коня.

– Чего тут может нравиться? – прорычал воин, – Ничего не видно – одни глаза.

– А зато какие?!

– Углем намалеванные, – хмыкнул Нартанг.

– Ай не поверю, чтобы не хотелось ни одной?! – смеялся рядом Кариф, – Остановимся на привал – выбери себе любую – я ее тебе на ночь подарю! – великодушно заявил торговец с видом самого великого благодетеля на свете.

– Хм, – растерялся воин, а Кариф, рассмеявшись еще громче, направил коня во главу каравана.

Они тронулись в путь, а Нартанг все думал о словах торговца и не мог понять себя: ему, вроде бы и хотелось близости с женщиной, сейчас ему даже было и не важно с какой, но в то же время, какая-то часть его существа яростно протестовала против того, чтобы брать то, что дают, а не что выбрал сам. Всю дорогу воин блуждал в размытых мыслях по этому поводу, но потом решил все таки не отказываться, а посмотреть, что из этого получится. Он уже знал, что здешние женщины, перед тем, как ублажить мужчину должны еще танцевать и петь, потом массировать и омывать хорошо пахнущей водой, хотя последнее посреди пустыни ему вряд ли светит…

– Все, стоим здесь! – вывел его из своих незатейливых фантазий окрик Залима, передающего волю хозяина всему каравану.

Нартанг словно сквозь сон наблюдал за погонщиком, укладывающим его верблюда, потом за рабами, натянувшими шатер сначала для Карифа, потом маленький – для него; торговец настойчиво продолжал выделять воина среди остальных, надеясь «приручить» и сделать себе обязанным, но король Данерата принимал это отношение просто, как заслуженное. На ватных ногах Нартанг зашел под полог своего маленького шатра и сел в углу, нервничая, словно мальчик. Он зажег масляный светильник и отметил, что у него предательски подергиваются пальцы. И, ожидая женщину, словно какого-то волшебного явления, здесь, посреди пустыни, вспоминая весь свой невообразимо страшный путь и такой же страшный облик, он не верил в то, что скоро должно было произойти – что одна из тех маленьких хрупких пленниц будет с ним ласкова и нежна по собственной воле… О том, что она будет с ним по воле Карифа он почему-то не думал…

– Господин… Можно мне войти, господин? – вдруг донесся снаружи робкий дрожащий голос.

– Да,- просипел воин – язык никак не хотел его слушаться.

Полог слегка отодвинулся, в небольшую щель проскользнула девушка, все в той же фиолетовой накидке, в которой и ехала все это время на одном из передних верблюдов. Нартанг абсолютно не знал, какая именно из десяти, казалось, совсем одинаковых рабынь перед ним. Но сейчас ему стало абсолютно все равно какая – главное, что она его! Сейчас все время воздержания вдруг обрушилось на сознание воина, он ощутил такое, абсолютно непреодолимое желание обладать этой женщиной прямо здесь и сейчас, что просто взлетел со своего места, одним единым движением оказавшись рядом со своей гостьей. Пока рабыня робко закрывала за собой полог, Нартанг уже сбросил с себя свой балахон и в нетерпении жадно провел рукой по покрывалу, скрывающему ее. Девушка сделала глубокий вдох и обернулась к нему, «одевая» на лицо улыбку.

– Господин, позволь станцевать для тебя, – все так же робко спросила она, глядя на воина огромными карими глазами.

– Как тебя зовут? – хрипло спросил Нартанг, – снимая с нее тяжелое покрывало и проводя рукой по черным волнистым густым волосам.

– Зайхара, – все так же тихо ответила рабыня.

– Зайхара, – повторил, оскалившись в улыбке Нартанг, – Не надо танцевать, Зайхара.

Приласкай меня, я так давно не видел женщины! – жадно глядя в глубокие, словно пустынный колодец, глаза дочери песков доверчиво произнес воин. И видно, столько в его словах было скрытой боли и тоски, что едва живая от парализующей боязни перед жутким человеком девушка, вдруг прониклась к нему доверием и отбросила свои страхи, проведя рукой по его часто вздымающейся груди.

– Приляг, господин, и забудь про свои тревоги, – уже более уверенно улыбнулась она, начиная знакомое дело.

Нартанг лег на жесткую циновку и совсем не ощутил ее колкости – мягкие руки Зайхары уже гладили и ласкали его одеревеневшее тело:

– Ты могуч, словно лев, – тихо прошептала она, дотрагиваясь губами до рельефного торса воина…

То, что делала в эту ночь маленькая черноглазая рабыня, стало для Нартанга абсолютно новым неведомым непрекращающимся наслаждением. Ее ласки пьянили его намного сильнее любого вина, и ему казалось, словно душа отходит от сокращающегося в порывах страсти тела и плавает рядом в жарком мягком пламени масляной лампы.

Когда, уже под конец ночи, воин забылся внезапно навалившимся сном, маленькая рабыня даже с некоторым сожалением посмотрела на своего «господина» и, юрко выскользнув наружу, пошла к ютившимся у верблюдов подругам по несчастью.

Дремавший под навесом у догорающего костра Залим тут же проснулся:

– Эй, ты, иди сюда! – окликнул он вновь закутавшуюся в покрывало девушку, – Хозяин приказал спросить у тебя, чего желал воин. Я не слышал, чтобы ты пела… – добавил он сердито, – Ты не исполнила волю хозяина – не сделал все, как полагается?

– Он велел мне не танцевать и не петь, а сразу начать ласки, – затравлено посмотрела на него рабыня – в свои четырнадцать лет она уже хорошо разбиралась в людях и безошибочно определяла, чего можно ждать от того или иного человека. Ее опыт говорил, что этот раб, получивший небольшую власть от господина над другими рабами, очень гордился своим положением, а сейчас безумно завидует спящему воину, который отобрал у него, по-видимому, основную благосклонность хозяина. А теперь он был абсолютно не прочь сорвать свою обиду на ком-нибудь побеззащитней…

Зайхара хорошо знала таких людей – ей не раз перепадали от них жестокие тумаки.

Этот человек сам хотел бы оказаться на месте воина, но он не смел даже приказать ей доставить ему удовольствие, пока никто не видит, чтобы хоть как-то удовлетворить свое явное желание.

– Я сделала все, как велел хозяин, господин. Воин больше уже не мог услаждаться и теперь спит…

– Тьфу, распутная! Иди на свое место, – презрительно сплюнул Залим, за высокомерием скрывая зависть и влечение, провожая поспешившую исполнить приказ рабыню жадным взглядом.

На утро Кариф обнаружил своего верного раба переминающимся с ноги на ногу у палатки воина и рассмеялся:

– Ну, Залим, иди – буди Нартанга!

– Господин… – мученически произнес верный раб, представляя, что с ним сделает разбуженный воин – разбухший сине-лиловый нос еще не зажил от его тяжелой руки.

– Ладно, проверь караван – скоро тронемся в путь, – еще громче засмеялся торговец,

– Нартанг, дорогой, вставай уже! – позвал он, и полог шатра тут же распахнулся.

– Я встал, – немного смущенно оскалился воин – его лицо за все время плена впервые приобрело какое-то человеческое выражение, а не походило на страшную маску.

– Я вижу, ты доволен, дорогой?! – улыбался во всю ширь Кариф.

– Доволен, – усмехнулся Нартанг, – Я и не знал, что так бывает…

– Ха-ха-ха! – во всю глотку засмеялся Кариф, – Теперь понимаешь, почему я так быстро уехал из города?! Это очень ценный товар – дочери племени айкинеров очень ценятся! Они очень искусные! – буквально растворялся в своей собственной улыбке торговец – сам он сегодняшней ночью взял в свой шатер сразу трех рабынь, но не утруждал себя какими-либо действиями, лишь получая безмерное удовольствие, – Промедли я и еще чего доброго их бы у меня выкрали или не дали житья ценами!

Завтра я их продам в Залигаре и стану очень богатым! – похвастался плут.

– Куда ты деваешь все эти деньги? – попытался понять жадность торговца Нартанг.

– Как куда? Я их складываю в сундуки и коплю! – искренне удивился Кариф.

– А если, пока ты ездишь, на твой дом нападут и украдут все деньги? – ухмыльнулся Нартанг.

– Э-э-э нет – мой шатер на торговой территории – там не воруют! Там калиф хорошо охраняет свои земли. Вот если бы я жил по ту сторону песков – это да – там только и нужно, что каждый день трястись за свое добро! Но мой шатер никто не тронет! А потом, когда я накоплю много денег, я построю целый город и стану там настоящим шейхом!

– Хм, хитер, – покачал головой Нартанг, с тенью презрения глядя на своего «хозяина» – и с этим мелким торгашом ему скитаться по пустыне еще неизвестно сколько… – А в этом, как ты сказал – Залимаре – я буду драться? – решил он уточнить все же насколько долго будет еще с этим человеком. Мысли о Свободе постоянно окутывали его туманной дымкой.

– Ай, дорогой, ты думаешь только о боях! В Залигаре боев нет – там вообще почти ничего нет – только рынок: рабы, верблюды, иногда кони, но очень редко. Там ты должен будешь следить за моим Гайридом – его могут украсть!

– Я не пес, – сразу помрачнел воин, вернувшись на землю, и вспомнив где он находится и с кем говорит…

– Нартанг, давай не будем с тобой ссориться? – примирительно поднял руки торговец,

– Я делаю хорошо тебе – ты мне. Просто посидишь в сторонке с моим конем и посмотришь, чтобы к нему никто не подходил, а если подойдут – защитишь, – заискивающе улыбнулся хитрец, – Договорились?

– Ладно, – неохотно ответил воин.