Маленький клоун с оранжевым носом

– Почему вы так уверены…

– Потому, – перебила меня Соня, – что я знаю о своем муже все. Во-первых, он мне все рассказывает. Во-вторых, я чувствую его настроение. И в-третьих, о том, что он встречался с Алексом, Миша сообщил бы мне наверняка, потому что…

Говорила она быстро, и неожиданная остановка выглядела так, будто скорый поезд резко затормозил перед семафором.

– Потому что… – повторил я.

– Вам наверняка известно, что произошло между моим мужем и вашим другом три года назад, – сказала Соня гораздо медленнее: поезд с трудом двинулся дальше, но уже на невысокой скорости: машинист, видимо, решил, что впереди могут оказаться крутые повороты, и состав сойдет с рельсов, если ехать слишком быстро.

– Да, – сказал я. – Вы тогда только поженились, а Миша с Аликом были компаньонами, у них была небольшая компьютерная фирма, вполне процветавшая, трое сотрудников, годовой оборот почти миллион шекелей, Алик тогда купил квартиру, Миша тоже, все шло хорошо, пока не обнаружилось…

Тут уже я сделал остановку, предоставив Соне – если она была в курсе тех событий – закончить фразу.

* * *

Это было время, когда мы с Аликом встречались редко, я бы даже сказал – не встречались вовсе, потому что еженедельные семейные чаепития, во время которых дети бесились, жены рассказывали новости, а телевизор при этом вопил на разные голоса, встречами друзей можно было назвать лишь при очень большом желании. Алик с Мишей зарабатывали деньги на интернет-сайтах, а на меня в университете навесили три разных курса, все были предельно загружены – Алик, конечно, сообщал мне по телефону о своих очередных болячках, и я все старательно заносил в базу данных, не пытаясь анализировать.

Поэтому я был удивлен, когда Алик позвонил мне на мобильный – у меня оказалось «окно» между двумя лекциями, и потому я смог ответить – и сказал, что нужно срочно встретиться, а причину он объяснит потом.

– Заеду к тебе по дороге домой, – предложил я.

– Нет, – сказал Алик, – я заеду к тебе в университет. Сейчас.

– У меня лекция, – возразил я. – Давай в час. Как раз и пообедаем в кафетерии.

Выглядел он, на мой взгляд, как обычно. Мы заняли столик у окна, с видом на лужайку, где студенты, развалившись на траве, то ли грызли гранит науки, то ли читали триллеры и назначали свидания.

– Мой компаньон меня обманывает, – сообщил Алик, не притрагиваясь к заказанному шницелю.

– Миша? – удивился я. – Ты же говорил, что он порядочный парень и хороший программист, и вы…

– Да-да, – нетерпеливо сказал Алик. – Я так думал. Ты же знаешь: я всегда считаю человека порядочным, пока он своим поведением не доказывает обратного.

Ну да, презумпция невиновности. Я-то чаще придерживался иной точки зрения, но позицию друга уважал и, хотя жизнь действительно часто преподносила сюрпризы, все-таки никогда не старался повлиять на характер Алика: слишком уж многое в его жизни зависело от вещей, суть и последовательность которых мы еще не вполне понимали, а потому я не мог быть уверен, что имею достаточно оснований убеждать Алика в чем бы то ни было, не зная, как это отразится на его будущем.

– Что натворил твой Миша? – спросил я. – Продает налево программы и не делится с тобой деньгами?

– Хуже, – мрачно сказал Алик. – Он взламывает сайты разных… очень защищенные сайты. Очень солидных организаций.

– Зачем? – удивился я. – Для собственного удовольствия?

Алик поморщился.

– Не думаю, – сказал он, – что Миша получает от этого большое удовольствие. Деньги – да.

– Деньги?

– Ты не понимаешь? Он делает это по заказам разных… Я так и не понял пока, по чьим конкретно заказам. Могу, конечно, посидеть несколько вечеров и взломать коды, которыми Миша закрывает от меня свои… ну, скажем так, материалы. Но, Господи, если бы ты знал, как это противно!

– Погоди, давай по порядку, – сказал я. – Ты считаешь, что кто-то платит Мише деньги за то, чтобы тот взламывал сайты… ну, допустим, министерства обороны?

– Нет, до этого еще не дошло, хотя… сейчас я уже ни в чем не могу быть уверен. Но думаю… нет… Это коммерческие фирмы, достаточно крупные, там есть, например… Впрочем, лучше тебе не знать конкретные…

– Промышленный шпионаж? – догадался я.

– Ну… Можно назвать это так. Ему платят деньги, он взламывает сайт, сообщает коды клиенту, дальше не его дело, но все это пахнет так дурно, что…

– Если об этом станет известно в полиции, – закончил я, – то Мише светит суд и, может, даже тюрьма.

– И мне тоже, – заметил Алик. – Мы же компаньоны, все это он делает на наших компьютерах, что стоят в офисе, в нерабочее время, понятно, когда ни меня и никого из ребят нет, но что это меняет? В глазах полиции, скажем?

– То есть он попросту подставляет тебя… И давно?

– Не знаю. Я обнаружил совершенно случайно. Искал в нашей базе данных информацию о… Не важно. Думаю, несколько месяцев. Вряд ли больше.

– Что ты собираешься делать? – спросил я.

– Не знаю, – повторил Алик. – Я вообще сейчас с трудом соображаю, вчера и сегодня слышу голоса, а пару раз попадал в… я тебе это место уже описывал… помнишь поляну, на которой стоит двухэтажный коттедж, похожий по архитектуре на английский замок времен Алой и Белой розы?

– Помню. Это было три с половиной года назад.

– Сейчас опять.

– Тактильные ощущения тоже?

– Нет… Вроде нет, хотя иногда мне кажется, что пальцы касаются чего-то, чего на самом деле не существует, но это так мимолетно… Скорее всего просто воображение, нервы. А вот звуки и поляна…

– Я должен записать, – сказал я.

– Потом, – отмахнулся Алик. – Скажи, что мне делать с Мишей? Я не могу донести на него в полицию!

– Почему? Он тебя подставляет безо всякого стеснения…

– Ты не понимаешь? Он мой компаньон. Друг…

– Друг?

– Ну… Нет. В полицию – нет.

– Хорошо. Поговори с ним. Скажи, что тебе все известно, представь доказательства. У тебя есть доказательства?

– Конечно.

– Потребуй, чтобы он все это прекратил, иначе…

– Иначе – что?

– Пойдешь в полицию.

– Он знает, что я никогда этого не сделаю. Собственно… Понимаешь, я уже говорил с ним вчера. Попросил остаться после работы, показал файлы, коды… Он ничего не отрицал, да и как бы он мог… И предложил долю. Мол, за несколько месяцев он заработал в несколько раз больше, чем за все время существования фирмы. И готов поделиться, а в дальнейшем… Он не сомневается, что будет что-то в дальнейшем! Мол, кто же отказывается от такого жирного…

– Что ты ему ответил? – перебил я.

– Ничего. – Алик пожал плечами. – Честно… Я был… Когда он все это мне излагал – как мы вместе будем грести деньги лопатами… Я слышал не только его – его будто издалека, скорее угадывал по губам слова, – но чей-то разговор, я даже знаю, кто говорил, и догадываюсь о чем, но это так мешало, я не могу понимать то, что одновременно происходит в двух местах… А он истолковал мое молчание то ли как знак согласия, то ли как желание подумать, а потом поговорить о деталях… В общем, он ушел, а я остался, ждал, когда закончится… А это продолжалось долго, много дольше обычного, тогда я и убедился, что, если сильно нервничаю…

– Это я давно заметил, – сказал я. – Я тебе об этой статистике еще в прошлом году рассказывал, ты просто забыл. О чем говорили?

– Там? О рыжей бестии.

– О чем? – не понял я.

– О рыжей бестии, – повторил Алик. – Говорили мужчина и женщина. Может, девочка – голос был очень высокий. Обсуждали кого-то… рыжую бестию, и я даже не уверен, что это существо женского пола. Вполне возможно, что мужчина. Я старался не вслушиваться, потому что мне нужно было понять, чего хотел Миша, но из-за того разговора я и Мишу слышал плохо…

– А сегодня, – сказал я, – ты пришел на работу…

– Я не поехал на работу. Позвонил тебе, и вот… Миша мне несколько раз звонил на мобильный, но я не отвечал. Что делать, Мотя?

– Поставить ультиматум, – твердо сказал я. – Или он все прекращает, файлы уничтожает, клиентов посылает подальше, или ты идешь в полицию.

– Я не могу в полицию… Ты не понимаешь? Я соучастник. Как докажу, что ничего не знал?

– Он получал деньги, а ты – нет.

– И в полиции скажут, что мы поссорились из-за доли в этой незаконной прибыли.

– Ты ведь сам придешь и скажешь…

– Явка с повинной, – кивнул Алик, – конечно, учитывается в суде, но не освобождает от уголовной ответственности. Что бы я ни сделал, Мотя, получается, что мы с Мишей в одной лодке, и никуда мне из нее не выпрыгнуть. Сразу – ко дну.

– Уйди из фирмы. Пусть даст тебе сколько-то там отступного – и уходи. Откроешь свое дело, а Миша пусть сам со своими клиентами разбирается.

– Его все равно накроют, – тоскливо сказал Алик, – ну и что, если я уже не совладелец?

– А зачем, черт возьми, – воскликнул я, – он хранит в компьютере материалы, по которым его можно…

– Но это программы, без которых он не может работать, как ты не понимаешь?

– Уничтожь эти программы.

– У меня нет кода доступа, и я не такой хороший хакер, чтобы… И вообще, в собственной фирме? Бред какой-то…

– Отформатируй все жесткие диски. И начните дело с нуля.

Алик посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и я не стал развивать свою мысль дальше.

– Значит, – сказал Алик, – у тебя тоже нет дельной идеи.

– И много он… гм… уже заработал? – спросил я. – Какую долю он предложил тебе?

– Миллиона два наверняка… А про долю мы не говорили. Еще не говорили – он-то думает, что сегодня я захочу продолжить разговор.

– Если ты твердо намерен не обращаться в полицию…

– Твердо, – сказал Алик.

– …Тогда отдай ему дело, возьми свою часть…

– И всю жизнь буду думать, что эти деньги…

– Ну, хорошо, если ты такой честный, просто отдай ему фирму, а сам…

– У меня нет таких денег, чтобы начать все заново.

– Продай ему фирму и уходи, – сказал я. – Не вижу другого выхода.

Алик смотрел в окно: где-то вдалеке мелодия «Сказок Венского леса» призвала на лекции студентов математического отделения, и народа на лужайке поубавилось, несколько девушек стояли кругом и перебрасывали мяч.

– Если я сделаю так, – сказал Алик, не глядя в мою сторону, – значит ли это, что на другой ветви другой я все-таки пойду в полицию и сообщу о…

– Наверно, – кивнул я, хотя Алик и не мог видеть моего движения. – Даже наверняка.

– Наверняка? Хотя я не чувствую себя психологически на это способным?

– Наверно, – повторил я. – Психологически тебе дискомфортно от такого решения, но если оценивать вероятности, то нельзя сказать, что они равны нулю, верно? Значит, такой мир существует.

– И есть мир, – медленно проговорил Алик, – в котором я убил Мишу.

– То есть? – растерялся я.

– А вот так. Взял и убил. Была у меня такая дикая мысль – промелькнула ночью. Я не мог уснуть, все думал, и вдруг возникло такое желание: если бы Миши просто не стало… Нет человека – нет проблемы. Конечно, я сразу перестал думать об этом, но момент выбора наверняка зафиксировался и, следовательно…

– Да, – кивнул я, – вероятность тоже не нулевая, хотя и гораздо меньшая, чем пойти в полицию…

– Насколько меньшая? – Алик повернулся ко мне, и я увидел, какие у него больные глаза. Он действительно не спал ночь, и он действительно размышлял сейчас о том, что происходит на той ветви Мультиверса, где он убил своего компаньона.

– Не знаю, – сказал я. – Это можно посчитать. Но какая разница? Ты-то на этой…

Я прикусил язык. Он-то на этой ветви, и что?

– И что? – спросил Алик.

– Если об этом думать, – пробормотал я, – то невозможно жить.

– А я об этом думал, – сказал Алик, – и сейчас подумал тоже. Значит, возникла еще одна ветвь, на которой…

– Давай, наконец, примем решение, – сказал я. – Ты идешь к Мише и объявляешь о своем уходе из фирмы. О компенсации договоритесь. Если ты все ему оставишь, это будет выглядеть очень подозрительно, согласен?

– Да, – кивнул Алик. – Наверно, ты прав.