Стрелы гламура

– Работа у него была, все работа. – Зоя доверительно наклонилась к слушательницам. – Я-то, дура, верила. То-то он себе на прошлой неделе новые ботинки купил! А мне тюльпанчики – на, утешайся, пока я на стороне развлекаюсь. Я, конечно, не красавица. – Алиса хмыкнула и утвердительно кивнула. – Кто меня с утра увидит, сразу здоровьем интересуется. Потом подмажусь, подкрашусь, что надо накручу, любой молодухе фору дам! А он, пенек плешивый, цветочки дарить вздумал?! Другая на моем месте бы радовалась. – Виктория закивала головой. – Муж тюльпаны подарил! А я своего мужа хорошо знаю. – Зоя достала из кармана носовой платок и высморкалась. – Чтобы он на никчемную вещь разорился – никогда! Он мне подарки дарит в виде сменных мешков для пылесоса и сковородок с антипригарным покрытием. У нас в доме вместо горшков с цветами на подоконнике лук зеленый растет! И вдруг – тюльпаны в коробке с сердцем. Все, разлюбил, бросить собирается.

– Может быть, в нем что-то человеческое проснулось? Мужская душа романтики и нежности запросила? – робко заметила Виктория.

– Может, – задумалась Зоя, – он действительно книгу какую про любовь в руки взял? Вчера у него было такое мечтательное настроение, когда он коту хвост дверью прищемил!

– Спокойно, – заявила Алиса, – разберемся. – И протянула Зое телефонную трубку, желая покончить с этими «соплями». – Сейчас или никогда.

– Может, никогда? – нерешительно воспротивилась та. – Я уже выговорилась, мне стало гораздо легче.

– Поговоришь с мужем начистоту, больше облегчишь душу, – не сдавалась Алиса.

Зоя вздохнула, поправила челку и позвонила мужу. На ее прямой, хотя очень робкий, вопрос муж не сразу ответил. Он несколько минут честно пытался вспомнить, что за цветы ей подарил.

А когда вспомнил, все встало на свои места. Муж Зои занимался цветочным бизнесом, в партии голландских тюльпанов оказались бракованные, и он раздарил их родственникам.

– Девочки, радость-то какая! – прыгала Зоя от счастья. – Прямо от сердца отлегло, любит меня, ценит, родственницей называет. Цветы мне подарил, – она сияла, – такие роскошные, в блестящей коробочке. Они так пахнут, – она сжала на груди ладони, – эти маленькие солнышки! И сердечко такое симпатичное с «Хеппи» чего-то там. – Зоя поднялась и направилась к выходу. У двери она обернулась и сказала изумленным сотрудницам: – Все-таки приятно, когда муж тебе цветы просто так дарит!

– Вот дура, – произнесла Алиса, когда за бухгалтершей закрылась дверь.

Виктория не стала ничего говорить, на этот раз она увидела саму себя. Она была точно такой же, как Зоя, когда жила с Виноградовым. И он был точно таким же, как муж Зои! И она ничего не замечала, думала, что они любят друг друга, и была вполне счастлива от этой мысли. А кто-то за ее спиной наверняка говорил, что она дура. Скорее всего, та самая Алена, тень которой основательно легла на их с Назаровым отношения. Она так и не спросила сегодня, дозвонился ли он до нее. Нужно будет обязательно об этом поговорить. Назаров не заставил себя долго ждать. Через пять минут он зашел в кабинет и напомнил Алисе, что они идут обедать в лучший ресторан города. После этого спрашивать его ни о чем не хотелось. Виктория чуть не заплакала. Надо же такому случиться! Назаров закрутил роман у нее под носом с ее начальницей. А чего она, собственно, ожидала? Они, конечно же, и раньше крутили. Виктория надула губы и спрятала взгляд. Назаров с удовлетворением отметил, что своей выходкой испортил девице настроение, и улыбнулся. Довольная Алиса схватила сумку и скрылась с Назаровым за дверью. Виктория уронила голову на стол.

– И тебе, Виктория, приятного аппетита, – дверь снова открылась, и довольная физиономия Назарова пожелала Виктории всего хорошего. Он чуть не сказал «приятного аппетита с Гавриком за ужином», но вовремя сдержался и скрылся.

Виктория подняла голову и кисло улыбнулась. Раздумывать, почему Назаров так себя ведет, ей не дал бывший муж. Виноградов позвонил на мобильный и потребовал развода. Вернее, он требовал его раньше, и она пообещала при случае забежать в загс и написать заявление. Но не забежала и не написала. В этом Афиноген ее упрекнул и попросил развестись с ним по-хорошему. Угрожать он не стал, но в его голосе чувствовалась странная уверенность. Виктория догадалась, что он взял в союзники Елену Павловну – та всегда глядела ему в рот, – и пообещала завтра же сходить и написать это злосчастное заявление. Марина задурила Виноградову голову до такой степени, что ему не терпится развестись с бывшей женой. А почему не зайти и сейчас же не написать это заявление? Разорвать путы на своем жизненном пути и двигаться дальше навстречу женскому счастью. Образ женского счастья отчего-то возник вместе с Назаровым, который удалялся от нее и лукаво махал рукой. «Все мужики – подлецы», – подумала Виктория и отмахнулась от образа Назарова. Пусть себе спокойно жует с Алисой омаров.

Виктория встала и побежала разводиться.

Времени, после того как она написала заявление, оставалось вагон и маленькая тележка. Сидеть одной в кабинете ей не хотелось, а уж тем более выслушивать бухгалтершу Зою. Она зашла в свой бывший магазинчик и пригласила Машку в кафешку, теперь у нее появились деньги – хозяйка с ней полностью рассчиталась, нужно отдать ей должное. Правда, все купюры были достоинством в десять рублей, как будто владение обувным магазином совмещалось с попрошайничеством на паперти. Зато теперь сумка Виктории разбухла от денег. Такое случалось нечасто. Машка с удовольствием согласилась отобедать с приятельницей. В кафе она заинтересованно слушала бывшую напарницу. Вика много рассказывать не стала, только то, что ей понравилось и что она приступила к выполнению обязанностей. Но Машку интересовали все мелочи, она искренне считала, что подруга заберет ее к себе. Виктории пришлось отвечать на все ее вопросы – хорошо, что они не касались Назарова. Здесь она могла проговориться, выдать себя и попасть в глупое положение.

Она попала в него, как только вернулась в офис. Виктория заболталась и опоздала на полчаса, застав в кабинете Назарова и Алису. Те благодаря Назарову успели пообедать за рекордно короткое время в сорок пять минут (!) и дожидались ее. Так, по крайней мере, показалось самой Виктории. Хотя по лицу своей начальницы она догадалась, что, если бы опоздала часа на два, ее это больше бы устроило. Назаров, не ожидая, что Виктория задержится, пришел раньше и вертелся на стуле, не зная, о чем говорить с Алисой. Начали о делах, но она постоянно уводила разговор в сторону их личных отношений с помощью намеков, граничащих с интимными. Когда пришла Виктория, раздосадованный Назаров, вместо того чтобы, как он предполагал заранее, показать той все свое внимание к милой Алисе, вспылил и ушел, хлопнув дверью.

– Что это с ним? – недоумевала Алиса. – Я только предложила ему вместе поужинать.

– Возможно, он решил, что за этим последует постельная сцена, – сгоряча ответила Виктория.

– Ну и что в этом такого?

– Он терпеть не может постельных сцен, – она перешла на шепот, – я-то знаю. Да к тому же в постели, – она хитро улыбнулась, – он не царь и бог. Так что жалеть не о чем. – Возможно, после этого Алиса отстанет от Назарова. Во всяком случае, ей так хотелось.

– А откуда… – округлила глаза та. – Ах, да, Максим говорил. Надо же, – она смерила Вику с головы до ног. – И что он только в тебе нашел?

– У него отвратительный вкус, – подтвердила Виктория. Алиса поняла, что осталась в дурочках.

– Нет, вообще-то, в тебе что-то есть, – наконец согласилась она. – Но у меня этого больше.

Назаров мерил шагами просторный кабинет и работал головой. Он не мог спокойно смотреть на Викторию. Это было крайне тревожным симптомом. Ни одна девица его не бесила до такой степени, что ему хотелось ее убить. Викторию хотелось задушить, как не признавался сам себе Назаров, в объятиях. Чем она его зацепила? Своим тоскливым взглядом жертвы? Совершенным телом? Назаров вспомнил, в каком виде лежала рядом с ним в постели Виктория, и ему стало душно. Он подошел к окну и открыл его настежь. Она его соблазнила еще тогда! Могла хотя бы прикрыться его носками или что там было поблизости. А поблизости в засаде сидел Виноградов! Еще один идиот, попавшийся в руки этой ловкой девицы.

Назаров постучал пальцами по подоконнику и представил, как он едет с Викторией в общественном транспорте, кругом уйма людей. Он поворачивается к ней и возмущенно говорит: «Даром – за амбаром!» Девица вспыхивает и выскакивает на ближайшей остановке. Ха! Ему стало от этой картинки немного легче. И он представил очередную. Они едут в метро. Назаров поворачивается к Виктории и требует у нее денег на аборт. Девица вспыхивает и… Нет, это не годится, обычно бывает наоборот. Они идут в театр. Перед третьим звонком он признается ей, что у них билеты в разные театры! Нет, это слишком провинциально. Пригласить ее не в театр, а на прогулку. Бросить посреди улицы и на ее глазах уйти в публичный дом! Ха! Назаров скривился. Что он там станет делать, если она сядет под дверью его дожидаться? Развлекаться с падшими женщинами!

– Негодяй! – крикнула ему с улицы проходившая мимо дама солидного возраста.

Оказалось, последнюю фразу Назаров прокричал вслух. Сцены мести отпадали одна за другой. Через час Назарову надоело мстить. Он решил заняться планированием. Макса сегодня не было, он отсутствовал по уважительной причине – был с похмелья. Назарову пришлось планировать одному. А так, как его мысли в одиночестве плавно сходили на Виноградову, то и планирование перешло на нее. К концу рабочего дня измученный сомнениями Назаров сидел на подоконнике и курил. Он позвонил Алисе и приказал забросать новенькую работой, которую ей нужно выполнять до утра следующего дня. Та подумала, что он прикалывается, шутит, но Назаров ответил серьезно, что у них существует такая проверка всех новеньких, а Алиса избежала ее только случайно.

Алиса приняла все к сведению и выполнила поручение шефа. Назаров удовлетворенно наблюдал из окна за тем, как к офису подошел Гаврик, немного помявшись, достал мобильник и позвонил Виктории. Та ему ответила, после чего расстроенный Гаврик потоптался еще немного и потопал прочь. Месть оказалась сладка. Назарову давно не было так хорошо. Он смотрел, как сутулый ухажер тащился к автобусной остановке, и ликовал. Молодчина, Алиса! Завтра же он выпишет ей премию.

Назаров возник на пороге комнаты, как призрак из потустороннего мира. Виктория вздрогнула и уронила листок.

– Работаем? – радостно поинтересовался он, проходя к ее столу.

– Работаем, – подтвердила Виктория, заметив перемену в его настроении.

Назаров сел на стул и прикинул, что он может сказать для начала разговора. А, вспомнить об Алене. От нее перейти к гостиничным переживаниям, обругать бывшего мужа, утешить бедняжку и поцеловать. Назаров чувствовал, что поцеловать Викторию становится для него навязчивой идеей. Пока он готовился начать атаку, в комнату вошла Алиса.

– Ты-то что здесь делаешь?! – удивился Назаров.

– Работаю, – недоуменно ответила она, – ты же сам сказал, работать до утра.

Такого поворота событий он не ожидал. Алиса оказалась или слишком умной, или непробиваемой дурой. Ей-то зачем было оставаться?! «Для того, – ответила ему Алиса про себя, – чтобы помешать тебе ухлестывать за другой!» Недовольный Назаров ушел ни с чем. Премию Алисе он решил не выписывать.

Гаврик действительно расстроился, что Виктория не смогла с ним пойти поужинать. Он хотел ей признаться, что полюбил другую девушку. Все, что было между ними, а по сути, между ними никогда ничего не было, – это сплошное ребячество. Он повзрослел и остепенился. Возможно, он решил жениться. Говорить о своей женитьбе Виктории, которая на днях собирается разводиться или нет, Гаврик еще не решил. Но Ольга уже выслушала его предложение и дала положительный ответ. Сегодня он собирался обсудить с Викторией все. Собирался весь день, копя силы и решительность для этого важного разговора. Неудача могла сломить ее нестойкий характер. Но только на какое-то время. После чего он снова соберется с силами и решится поговорить с Викторией, любовью своего детства, которая помахала ему ручкой совсем недавно. Она ушла, унося с собой его разбитое сердце. В его новой жизни с Ольгой Гаврик надеялся – все будет иначе. Недаром у него кольнуло в груди, когда он увидел ее в первый раз. Тогда он тоже был с Викторией, но это не помешало ему заметить Оленьку…

Афиноген Виноградов собирался на свидание с очаровательной Мариночкой, вскружившей ему голову. Он ухмылялся: вскружить голову Виноградову женскими прелестями было практически невозможно. Она взяла другим, это и было его слабостью, об этом он мечтал по ночам, задыхаясь в постели со своими глупыми женами. Марина была богата. В этом-то и заключалась вся ее прелесть. Будь она похожа на Кикимору болотную или грудастую Памелу, Афиногену было все равно. Но даже здесь ему повезло, она выглядела намного лучше, чем Памела. Такой подарок судьбы Виноградов упускать не собирался и старался всеми силами понравиться новой знакомой. Он достал свой выходной костюм от Кельвина Кляйна, боже, какие расходы ради этой женщины! Чистая шерсть, безупречный покрой – все для нее. В этом костюме он неотразим. Конечно, это не костюм от Гуччи, но все еще может быть. Глупышка, дурашка Мариночка влюблена в него по самые ушки и собирается строить с ним серьезные отношения. А какие отношения без подарков? Он уже дал ей понять, что не слишком состоятелен, но ее это не взволновало. Она ответила, что ее денег им вполне хватит. Она собирается с ним жить и тратить на него безумные средства! Виноградов аккуратно снял с вешалки новую рубашку, да, сорочка хлопковая, зато галстук он наденет шелковый. Афиноген знал толк в современном гламуре. Несмотря на свои три женитьбы, он остался мужчиной хоть куда.

Кстати, а куда она собирается его повести сегодня? К какому-то почетному строителю коммунизма? Или перестройки? Все одно, пусть ведет. Ему нужно вращаться в обществе, ему нужно знакомиться с людьми, которые имеют власть над другими. Пусть богемными, балетными, строительными, без разницы. Вчера вышел казус у этого Сапрыкина: известный художник, а что себе позволяет?! Запустил к себе бандита, который набросился на Виноградова, как тигр на кролика, рвя его нежное тело. Виноградов подошел к зеркалу и пощупал свое синее лицо. Нет, синяки украшают лицо мужчины. Кто это сказал? Да ладно. Главное, что сказала Марина. А ей было все равно. То есть, безусловно, не совсем все равно, но особенно по поводу его внешности она не переживала. Бедняжка, она так испугалась бандита, что спрыгнула с балкона, на котором курила. Свидетели ее прыжка в один голос, назло Виноградову, утверждали, что она прыгнула не одна, а в обнимку с каким-то молодым повесой. Но он-то знает, что Марина, как кошка, влюблена в него одного. Ему, конечно, было не до выяснения отношений с Мариной. Пришлось вызывать врача, делать обезболивающую повязку, накладывать компресс, для этого он покинул гостеприимный дом художника Сапрыкина. Зато сегодня его лицо выглядит гораздо свежее, а он сам так же молод и бодр, как перед первым свиданием. С кем оно было? С Галиной, та сразу окрутила молодого неопытного паренька, заинтересовавшегося столичной пропиской. Потом была Ольга, с нее он тоже кое-что поимел. Идиотка Вика, его крайняя, как говорят летчики, но еще не последняя жена, одарила его золотишком. Не бог весть каким, но на черный день Виноградову хватит. Теперь намечается Мариночка. Здесь будет чем заняться на целую пятилетку. Переписать на себя ее имущество, перевести ее деньги на свой счет, оформить опеку над ее несовершеннолетними родственниками, если таковые найдутся. Вдруг они начнут претендовать на наследство, когда Мариночка внезапно умрет? В последнее время Виноградова все чаще посещали крамольные мысли об убийстве бывших жен. Чик ножичком – и нет проблемы. Он немного подобрел, вспомнив, что Виктория все-таки сходила в загс и написала заявление на развод. Ладно, пусть пока живут, дуры.

От приятных мыслей его оторвало дребезжание телефона. Виноградов взял трубку.

– Афиноген? – услышал он властный скрипучий голос. – Уговор в силе. Завтра вечером жду.

И говорящий бросил трубку. Виноградов задумался. Да, об этом он забыл. Нужно будет как-то выкарабкиваться из этого дерьма. Влип по самую макушку. Придется, как барону Мюнхаузену, вытаскивать самого себя из этого омута. Печалиться не о чем, это принесло ему столько средств.

Не то чтобы очень много, но на черный день хватит. Виноградов усмехнулся, подумав, что черный день с такой страховкой у него никогда не настанет. Завтра нужно будет рискнуть еще раз, и кругленькая сумма у него в кармане. Только что сказать этой безмозглой курице, которая прилепилась к нему банным листом? Завтра он не сможет с ней пойти потому, что но… потому, что но… Нужно начинать вести себя с ней по-мужски. Завтра он не сможет с ней пойти просто потому, что не сможет. Коротко и ясно.

Да, Марине требуется твердая мужская рука, которая поведет ее по жизни и доведет до ручки. Виноградову понравился придуманный каламбур, и он повторил его несколько раз.

– Мариночка, – елейным голосом заговорил он, набрав ее номер. – Я готов, заезжай за мной, крошка. – Виноградов не собирался ехать на собственной машине. Он выпьет, потеряет бдительность, врежется в столб. Надежная подушка безопасности его спасет, но машину вряд ли. Пусть рискует Мариночка. В крайнем случае, он ее всегда спасет, и она будет благодарна за это всю жизнь. Виноградов напоследок сбрызнул себя дорогим древесно-пряным ароматом, улыбнулся своему отражению в зеркале и вышел. Через секунду он вернулся и щелкнул выключателем. Афиноген никогда не забывал выключать свет. Он вышел на угол дома и остановился, ожидая серебристый автомобиль. Показывать Марине свою квартиру он не хотел. Хватит того, что его берлогу знают бывшие жены.

Глава 9 Дольче Габбана, туфли для танго, пятьсот евро за пару

Рабочий день растянулся до бесконечности. Вместо Назарова теперь в их кабинете постоянно сидел Новиков, не сводивший с Алисы ревнивого трепетного взора. Та вздыхала, охала, закатывала глаза, но ничего не помогало. Под тем предлогом, что ему нужно проверить отчетность, Новиков сидел и страдал.

Виктория постигала азы рекламного мастерства и помогала Максиму перебирать бумаги, которые тот, не читая, перекладывал с одного места на другое. Если бы не Вика, Максим закатил бы Алисе сцену ревности, но присутствие новой сотрудницы его сдерживало, и он страдал молча. Виктория честно отсидела половину рабочего дня и только собралась идти обедать, как Алиса остановила ее приказным голосом.

– У нас деловая встреча с клиентом, – сказала она, – пойдем обедать вместе.

Вместе – это значило в хороший дорогой ресторан. Лишних денег у Виктории не было, а если бы и были, она не собиралась их тратить на диетические изыски дорогостоящего меню. Новиков, услышав про обед, встрепенулся, оторвал печальный взгляд от прайса и предложил девушкам взять его с собой вместо кошелька. Виктория обрадовалась, но внешне ничем себя не выдала. Алиса надула губки, предложение было очень заманчивым. Но если он и там начнет страдать по поводу неразделенных чувств, то лучше пусть остается в офисе. Но Максим опередил Алису, которая уже собралась ему отказать. Он пообещал привести с собой Назарова. Получалась милая компашка дружных сотрудников одного небольшого коллектива. Алиса подумала и согласилась. Вчерашний обед прошел скомканно, Назаров все время куда-то торопился, а вернувшись в офис, принялся сидеть в их кабинете. Возможно, сегодня что-то изменится к лучшему для нее. Новиков засиял и побежал сообщать радостную новость шефу.

За обедом про клиента все забыли. Алиса несколько приврала, говоря о встрече за обедом. На самом деле встреча должна была состояться за ужином и совсем не с клиентом. Внимательно глядя на Викторию, Назаров непринужденно болтал с Алисой. Та щебетала с ним без умолку, а Виктория чувствовала себя неуютно. Максиму ничего не оставалось делать, как обмениваться с Викой ничего не значащими фразами. Оба сидели недовольные и ковырялись вилками в ресторанных изысках. Их мучили одни и те же чувства и одни и те же желания. С небольшой разницей: Максим хотел, чтобы исчез Назаров, Вика страстно желала, чтобы испарилась Алиса. Но убегать пришлось ей. Позвонила Марина.

– Представляешь, – трагическим голосом сообщила она, – Виноградов отказался со мной встречаться. Вчера все шло чудесно. Мы пришли, нас представили, Гена был в восторге от строителя, он, кстати, оказался монументалистом-ваятелем. И вдруг ни с того ни с сего он отказался от встречи!

– Совсем? – не поверила Виктория.

– Ну, не совсем, только сегодняшним вечером. Но это о многом говорит, хотя Виноградов умалчивает причину своего отказа. Он не сказал, что занят делами по работе, не придумал, что должен поехать навестить больную мать-старушку. Он ничего не сказал, только то, что не сможет со мной встретиться. В принципе это хорошо, что он не стал врать, но что мне делать? Сейчас я сижу в автомобиле возле его мэрии и звоню тебе. Я думаю, за ним нужно проследить. Если он куда-то собрался, то наверняка это будет особняк в Подмосковье, недаром он ездил на вокзал. Давай, подруга, отпрашивайся на час раньше, и мы после окончания рабочего дня проследим за Виноградовым. Ольге я позвоню сама. Где встретимся? Возле дома Виноградова слишком опасно. А в другом месте мы можем его упустить. К тому же, где это место, мы не знаем.

– Хорошо, – ответила Виктория, – встретимся на прежнем. – И она поймала на себе колючий взгляд Назарова. Ничего, недолго ему осталось так на нее смотреть. Вот сегодня они отловят Виноградова в его особняке, прижмут к стенке, вернут ее драгоценности, возьмут компенсацию за Ольгино имущество, моральный ущерб за Марину, и тогда она окончательно освободится от бывшего мужа. Тогда она займется Назаровым. Виктория представила, как она подойдет к нему и тихо-тихо скажет, что увольняется. Назаров удивится и, как полагается, начнет интересоваться причиной ее нежелания совместно работать. Она скажет, что причина очень личная, она посмотрит в его бездонные глаза, отражающие для нее всю вселенную, и будет смотреть долго, так долго, чтобы он все понял и без слов.

– Э, ребята, что-то не так?! – Максим махнул рукой перед застывшим лицом Виктории.

Она поймала себя на том, что уже смотрела на Назарова так, как только собиралась это сделать. И, что самое интересное, он смотрел на нее так же.

– А, – Виктория опустилась на бренную землю, – мне просто нужно сегодня пораньше уйти с работы. Дела всякие накопились, встречи, – она кисло улыбнулась.

– Ага, – Назаров вновь стал колючим, – понятно.

«Эта кокетка начинает использовать меня в корыстных целях», – подумал Назаров. «Ничего ему непонятно!» – вздохнула Виктория.

– Можешь уйти пораньше, – процедил Назаров и бросил салфетку на стол. – Не загружать же тебя еще на один вечер, хотя работы – прорва! Алиса старается, как Золушка. – На физиономии «Золушки» появилось выражение злой мачехи, готовой убить свою нерадивую падчерицу.

Брать на дело Гаврика не стали. Его петушиная отвага могла сослужить плохую службу. Следить решили втроем. Виктория вышла с работы на час раньше и направилась к себе на квартиру, где ее уже поджидали Ольга с приятельницей, согласившейся в очередной раз сделать из них старушек.

Вика спешила: Виноградов редко задерживался на работе, а если он собирался на встречу, то мог уйти и раньше. Выйдя из офиса, она не обратила внимания на темную иномарку, отъехавшую от входа, и понеслась к автобусной остановке.

– Вот она, – показывал Викторию Назаров сидевшему за рулем странному мужчине. – За ней!

Иномарка сбавила скорость и потащилась за автобусом. Когда Виктория вошла в подъезд, машина остановилась. Назаров с удивлением отметил, что дом не тот. Виктория влетела в собственную квартиру и принялась за дело.

Назаров остался в машине. Он ни секунды не сомневался, что Виноградова собралась с кем-то встречаться. Слишком таинственный вид был у девицы за обедом, из обрывков несложных фраз он понял, что ее где-то ждут. Назаров собирался застукать Викторию, обвинить ее и удушить в зародыше свои нарождающиеся к ней чувства.

Виктория не появлялась. Вышла какая-то дама с двумя старушенциями, у которых он попытался спросить, который час и узнать, в какой квартире проживает Виктория Виноградова. Но одна из старушек отпрыгнула от него на десять метров и с ловкостью озабоченной макаки понеслась к автобусной остановке. Две другие дамы, оглядываясь на него, как на идиота, понеслись за ней следом. Назаров пожал плечами и сел назад в автомобиль. Сыщик попытался уговорить его вернуться домой, обещая, что выследит девушку сам и, если что, обязательно подаст сигнал, но Назаров не соглашался. Он удобнее устроился в кресле и решил во что бы то ни стало дождаться появления коварной Виктории.

Та бежала к дому бывшего мужа и перевела дух только в кустах сирени около его подъезда.

– Подумать только, – прошептала она Ольге, – за мной следит мой шеф! А я слежу за Виноградовым. Какая-то тотальная слежка. Интересно, зачем он это делает?

– Виноградов? – шепотом переспросила Ольга.

– Назаров, – ответила Вика, – мой шеф, с которым я проснулась в гостиничном номере.

– А, – протянула недоверчиво Ольга, – может, хочет повторить на «бис»?

– Мне кажется, – задумалась Виктория, – что он меня за что-то ненавидит.

– Виноградов?

– Назаров. Тише, кто-то идет.

По тропинке с тыла двора на высоченных шпильках в гламурном прикиде с голыми плечами ковыляла Марина. Каблуки вонзались в мягкую, сырую землю и с причмокиванием вылезали обратно.

– Ты что так вырядилась?! – зашипела Виктория. – Возможно, нам придется ехать на вокзал, а оттуда – неизвестно куда.

– По одежке встречают, – ответила ей Марина и кивнула в сторону желтого автомобиля. – Я на такси, если что, машина нас ждет.

Ждать пришлось недолго. Как и предполагала Виктория, Виноградов тоже ушел с работы раньше обычного. Он вышел из подъезда с тем же самым саквояжем, с которым его видела Ольга, и направился в сторону вокзала. Марина на полусогнутых ногах добежала до такси, за ней на заднее сиденье влезли две старушенции. Виноградов стремился на вокзал – сомнений не было. Они ехали за ним.

– Хорошо, что мы не взяли Гаврика, – сказала Ольга, она думала о нем постоянно в последнее время. – Викуся, я давно собиралась тебе сказать, что мы с Гавриком, вообще-то… понимаешь?

– Понимаю, – махнула рукой Виктория, – я все прекрасно понимаю и желаю вам с Гаврилой большой любви. Честное слово! Женитесь, рожайте детей, воспитывайте их! И будьте счастливы.

– Спасибо, Викуся, – Ольга кинулась к ней обниматься, – мы уже решили: родим двух мальчиков и двух девочек! – Изумленный водитель такси разглядывал в зеркало заднего вида старушенцию, собирающуюся выходить замуж и рожать детей. Если она не намеревалась попасть в Книгу рекордов Гиннесса, то куда катится этот мир, выполняя национальные проекты нынешней власти о повышении рождаемости?! Он так распереживался, что чуть не столкнулся с машиной ГИБДД. Хорошо, что ехать и наслаждаться обществом сумасшедших старух, мирно делящих какого-то Гаврика с детьми, пришлось недолго. У вокзала красотка с двумя старухами вышла, и они растворились в толпе.

– Держите, – Марина достала из сумочки огромные черные очки и раздала приятельницам. – Мы должны быть совершенно незаметными. – Она выудила наушники с плеером и надела амуницию на Ольгу. – Слушай попсу, не отличайся от окружающих. – Виктории досталась книга Донцовой. Довольная тем, что удачно замаскировала подруг, Марина повязала темную косыночку.

Виноградов топтался у кассы и покупал билет до города Саруханска. Географию никто из девушек не знал, потому о том, в каком хотя бы направлении находится этот город, никто не догадывался. Решили идти за Виноградовым по пятам, пряча за спинами Марину. Если Викторию не узнал Назаров, то нет никаких сомнений, что Виноградов пройдет мимо и не заметит. Он и прошел мимо. На электричку.

– В прошлый раз это был поезд, – удивленно сказала Ольга. – Но саквояж – тот же!

Девушки прошмыгнули за Виноградовым и устроились в другом конце вагона так, чтобы его было отлично видно. Марина села к нему спиной, ею решили не рисковать. Через минуту электричка закрыла двери и поехала.

Напротив них сидела милая супружеская пара в летах, по всей видимости, собравшаяся на дачу. Из стоявшей у ног гундосого мужчины кошелки торчала тяпка – странный садовый инвентарь, похожий на металлическую руку монстра. То, что мужчина был гундосым, девушки поняли сразу, как только он начал жаловаться им на жизнь.

– Нам, мужикам, – делился он, – тяжело живется. С самого рождения кто-то за нас все решает. Сначала родители произвели на свет не там, где хотел. Потом в школу отправили за чем-то, наверное, за умом, которого не дали при рождении. Как будто после школы его стал переизбыток! После военкомат в армию отправил, да так быстро, что я своим переизбытком раскинуть не успел, как оказался на границе с дружественной нам страной. И отбивался от этих дружбанов всю свою армейскую молодость. Затем старшина на работу к себе взял, говорил, что на хорошую. После женился. – Мужичок с тоской поглядел на жену, мирно уткнувшуюся в журнал «Крестьянка». – Тоже не сам, – он махнул рукой. – Это она на меня поглядела и решила выйти за меня замуж. Между делом дети как-то народились. Хотел сына, а получил наоборот, и сразу двух. На выборы ходил, депутатов выбирал. Тоже не сам. Профорг сказал: кто выберет кого надо, получит премию. Выбрал, получил. Снова выбрал и получил. После заерепенился, не выбрал, но получил. Уже не премию. После этого, – мужичок вздохнул, – всегда правильно выбирал.

– А я на выборы не хожу, – заявила Марина. – И что здесь такого? – Она поймала на себе недовольные взгляды подруг. – Тусовка не та. Гламура нет.

– Сиди, не кричи, – зашикала на нее Ольга.

– Тусовка не та, – согласился с ней мужичок. – Я и не тусуюсь. И уже больше не волнуюсь зря, с кем не дружить, с кем воевать. За меня президент решает, правительство и прочие, кому надо. Банкиры опять же наши и хренансисты всякие, меня не спросив, дефолт устроили. Вместо накопленных на «Жигуленка» денег вернули фигу, купил на нее велосипед, все-таки колеса. Стоит он теперь в коридоре памятником нашей экономики, пылится. Езжу-то на метро.

– А я на метро не езжу, – заявила Марина, демонстративно глядя на подруг-старушек. – А вы, девочки? – И она указала глазами, чтобы те поддерживали разговор, как всякие нормальные пожилые люди, и ругали действующие порядки. Но они упорно ловили в окне пробегающие мимо пейзажи.

– Правильно, – согласился с ней гундосый мужик, – больно давят в час пик, лучше на велосипеде. Проехал метров пять, утерся и еще пяток.

– На работе повысили, – вздохнул он через некоторое время, – меня не спросив. Теперь сам начальник решает, когда мне в отпуск идти и сколько денег выдавать. Жена, – он легонько подтолкнул ее в бок, – решает, где этот отпуск проводить, как деньги тратить.

Марина хотела что-то сказать, но Ольга так округлила свои глаза, что та не решилась. Мужчина помолчал минут пятнадцать и завершил свой монолог:

– Дочки, – он обреченно махнул рукой, – тоже сами решили, за кого им замуж идти и от кого тумаки получать. Народили внуков, опять вернулись. Недавно что-то взгрустнулось, стукнул кулаком по столу: «Е-п-р-с-т! Кто в доме хозяин?!» Она мне говорит, – он снова подтолкнул жену, – «ты, а что?» Да ничего, отвечаю, взгрустнулось что-то.

Они бы и дальше слушали грустную историю жизни типичного представителя сильного пола, но неожиданный крик «Шухер, контролеры идут!» заставил девушек вспомнить про билеты, которых у них не было. Они просто забыли их купить.

– Ничего страшного, – сказала Марина, – сейчас я и куплю билеты у контролеров.

– Ни в коем случае, – испугалась Виктория, – этим ты привлечешь к себе внимание Виноградова и наше инкогнито, да что там инкогнито, все будет раскрыто! Хватайте вещи и побежали. Я знаю, как это делается. – Хватать было особенно нечего, собрались на выход быстро.