Экипажи германских субмарин 1933-1945

По большому счету, форма кригсмарине ничем не отличалась от формы, которую носили в других военных флотах стран мира. В то же время, у германских подводников имелась уникальная спецодежда. Комбинаций предметов рабочей одежды германских подводников существовало великое множество. Попробуем описать лишь ту одежду, которая встречалась на телах чаще другой. Следует уяснить простую вещь — не существовало двух экипажей двух субмарин, одетых идентично, а в одном экипаже не так-то просто было отыскать два организма, одинаково облаченные.

Германские подводники, подобно любым другим подводникам, жаловали кожанки, хорошо защищавшие тело от ветра и влаги. Покрой кожанок практически не изменился со времен кайзеровского подплава. Кожанки выпускались черного и темно-коричневого цвета, хотя некоторые пижоны с U-ботов шили куртки на заказ из кожи серого цвета. У «духов», механиков, куртки были однобортными, с двумя боковыми карманами и еще одним левым нагрудным карманом. С 1937 г. стали также выпускать двубортные кожанки с более широкими лацканами. Именно такие куртки предпочитали офицеры и старшины, которые несли службу на верхней палубе и на мостике.

Фото: знаки различия у эмблемы, одежда, аксессуары. Слева направо: погоны капитан-лейтенанта (1), обер-лейтенанта (2), лейтенанта цур зее (2), обер-лейтенанта-инженера (4), оберстюманна (5), штабсбоцмана (6), машиниста (7).

Матросы носили простые нарукавные эмблемы овальной формы, отражавшие их род занятий, сверху направо: машинная команда 98), торпедисты (9), радисты (10), матросы (11).

В следующем ряду изображены комбинированные нарукавные знаки старшин: санитатсобермаат (12), механикобермаат (13), торпедообермаат (14), обербоцман (15), штурмансмаат (16), функмаат (17), унтервассерорхер (18), У-ботштаухер (19). Каждый германский призывник имел собственный документ — Wehrpass (20), а после призыва — солдатскую книжку, Soldbuch (21). После окончания срока службы Soldbuch менялся обратно на Wehrpass. В солдатскую книжку заносились личные данные ее обладателя, награды, поощрения, взыскания, медицинские данные, размеры одежды и обуви, информация о жаловании.

Каждый военный в Рейхе имел собственную «собачью бляху» — медальон с личным номером (22). Известно множество вариантов медальонов, отличных по форме и стилю. На флоте медальоны часто золотили. На данном медальоне выбита группа крови, буква «N» обозначает Nordsee — флот Северного моря (вариант — «О», Ostsee или Балтика). Медальон переламывался на две части. В случае гибели моряка одна часть медальона оставалась на теле, вторая изымалась для регистрации. Самой популярной одеждой подводников была короткая куртка (23), очень похожая кроем на британские военные куртки. Знаки различия и награды на куртках подводники носили всяк на свой лад. Здесь есть офицерские погоны и металлический нагрудный орел. Легкая рабочая куртка изображена на рисунке 24. Нарукавные шевроны на таких куртках могли быть, а могли и не быть.

Тропическая форма использовалась во время дальних походов в Южную Атлантику. Шорты (25) носили чаще длинных трусов, но вместе с тропической рубашкой (26). Тропическая форма шилась из легкой ткани золотисто-песочного цвета. Погоны для тропической формы также детали из сукна песочного цвета, однако носили их подводники крайне редко. Чаще к тропической форме крепили штатные погоны от униформы темно-синего цвета (27). Кепи тропического комплекта (28) также кроили из материи песочного цвета. Стиль кепи практически аналогичен стилю кепи воинов германского корпуса «Африка». Альтернативный вариант тропического головного убора — пилотка бетого цвета (29). В отсеках практически всегда стояла жара, поэтому моряки носили майки из хлопка с изображением на груди орла со свастикой (30). Бляха стандартного флотского ремня изготавливалась из стали и окрашивалась в темный серо-голубой цвет (31), ремень был кожаным или матерчатым.

Знаки различия, эмблемы, одежда, аксессуары

Рабочая одежда вахте выдавалась та, которая имелась на корабле. Личного «рабочего платья» подводники не имели, она выдавалась именно вахте в целом. В комплект входила прорезиненная зюйдвестка с длинами полами, рукава зюйдвестки были снабжены шерстяными манжетами. Большой воротник в поднятом положении прикрывал голову от ветра и влаги. К зюйдвестке прилагались брюки свободного покроя, также пошитые из прорезиненной ткани.

Подводникам полагались специальные комплекты одежды, скопированные с британского образца. Комплект включал блузу с нагрудным карманом и легкие брюки. Знаки различия на блузах, как правило, не носили, хотя офицеры и старшины иногда крепили погоны. Обычными являлись нагрудные эмблемы в виде национального орла, металлического штампованного или вышитого, но их тоже носили не всегда и не все. Орел носился на левой стороне блузы. Старшины порой крепили знаки различия на лацканах курток, причем знаки различия встречались самодельные, из меди.

С падением Франции в 1940 г. в руки немцев попали богатые и крайне разнообразные трофеи, в том числе военная форма одежды, как французская, так и британская. Британская повседневная форма была очень похожа на повседневную одежду германских подводников, отличаясь главным образом цветом — коричневая, а не серо-зеленая. Так германские подводники получили британские шмотки. На черно-белых снимках часто невозможно отличить в какую форму, британскую или германскую, одеты люди кригсмарине.

Подводники часто носили форму одежды, идентичную одежде надводных моряков кригсмарине: предвоенные рабочие куртки с одним нагрудным карманом и открытым воротом, брюки прямого покроя. Знаки различия, как отмечалось выше, носили редко, порой закрепляя их не на погонах, а на левом рукаве, прикрепляя к прямоугольному кусочку ткани темно-синего цвета, пришитого на рукав.

Тропическая рабочая форма включала однобортную тунику с открытым воротом, пошитую из материала песочного цвета. В принципе, к куртке полагались погоны, голубого цвета или с голубым кантом. На левой груди куртки крепился германский орел. Куртку носили с шортами или легкими брюками.

В тропиках или в наиболее жарких отсеках лодок, вроде машинного, работали в майках. Майки были белого цвета с большим, фабричным способом изображенным, орлом на груди. Заодно с майками частенько одевали обычные спортивные трусы.

Подводники в повседневной жизни на борту корабля форменным предпочитали рубашки, купленные в народных магазинах Рейха за кровные пфенниги. Особой популярностью пользовались теплые шерстяные рубахи, коих немало захватили в качестве трофеев во Франции германские войска.

Анализ фотографий подводников кригсмарине, сделанных во время войны в море на мостиках лодок, позволяет утверждать, что люди носили головные уборы всех сортов и фасонов. Самым популярным головным убором, однако являлась пилотка флотского образца — синего цвета. В передней части пилотки находилась вышитая желтой нитью национальная эмблема, а в передней части клапана — крепилась кокарда цветов национального флага. У офицеров встречались пилотки, отделанные кантом. Очень часто на клапаны пилоток подводники крепили эмблемы своих субмарин. К тропической форме полагалась пилотка белого цвета.

Вне лодок офицеры и старшины носили фуражки уставного образца с верхом темно-синего цвета, черным бархатным околышем и кожаным подбородочным ремнем. Козырек фуражки изготавливался из кожи или фибры черного цвета. Кокарда в венке вышивалась вручную трудящимися Рейха. Командиры субмарин в море чаще всего носили фуражки с белым верхом, точнее — с чехлом белого цвета. По белым фуражкам командира субмарины было легче опознать на расстоянии. На берегу же командиры выворачивали чехол белой стороной внутрь, темно-синей — наружу.

В тропических водах изредка использовались кепи, очень схожие покроем со знаменитыми кепи германского корпуса «Африка». Кепи шились из ткани песочного цвета, под цвет тропических вод Мирового Океана. Национальная эмблема на кепи вышивалась вручную нитью золотисто-желтого цвета. Эмблема размещалась в передней части кепи выше кокарды цветов национального флага.

Очень-очень редко на фотографиях встречаются подводники в тропических пробковых шлемах, закрытых матерчатыми чехлами песочного или белого цвета. Теснота отсеков субмарины не располагала к размещению объемистых вещей вроде пробковых шлемов. Стальные каски на лодках имелись в очень небольшом количестве, они полагалась корабельным артиллеристам и зенитчикам.

После потопления транспортов на поверхности моря нередко оставались разнообразные предметы одежды, которые порой «спасали» для собственных нужд подводники.

Описать типовую одежду подводника невозможно по той простой причине, что типовой формы одежды просто не существовало. Одежда представляла собой пеструю смесь предметов из различных комплектов воинской формы и гражданских шмоток. Тем не менее, некоторые виды одежды носили все и почти всегда. Например — надувные спасательные жилеты оранжево-коричневого цвета. Каждый жилет комплектовался баллончиком со сжатым кислородом. Со свежим воздухом на субмаринах часто бывали проблемы, поэтому спасательный жилет с кислородным баллончиком приходился весьма кстати и в отсеках лодки.

Условия службы

При обсуждении условий службы особую важность приобретают два принципиально важных фактора: первый — физические условия существования в отсеках подводного корабля, второй — жалование и слава элитных воинов кригсмарине.

Перед отправкой в боевой поход, который мог продолжаться 12 недель, субмарина принимала до 14 т запасов, полный боекомплект и полностью заливала цистерны топливом. Свободного пространства в отсеках фактически не оставалось вовсе. Все заполнялось свежей пищей — яйцами, овощами, фруктами, мясом. Свежую провизию поглощали в первую очередь, чтобы она не успела испортиться, затем команда переходила на консервы. Из напитков на субмаринах имелось чай, кофе, какао, соки, молоко. Иногда экипажам удавалось разнообразить свой рацион после потопления особо удачного транспорта, перевозившего, скажем, свиней и курей. Если обстановка позволяла, курей и свиней спасали, дабы пустить их под нож на камбузе U-бота. К примеру, в мае 1942 г. лодка U-162 торпедировала транспорт «Parnhuha», загруженный как раз свиньями и курами. Германские подводники организовали спасательную операцию, в результате которой получили возможность отведать свежатинки.

Организовать трехразовое питание для команды получалось не всегда. Считается, что подводные лодки ходят под водой, где нет качки, но это — не так, по крайне мере было не так. Субмаринам приходилось довольно часто всплывать на поверхность для подзарядки батарей. Командиры старались выполнять данную операцию в максимально безопасное время и в максимально безопасном месте. Ночью или в шторм, когда особенно не наготовишь.

Фото: кубрик подводников, тесно в нем.

Интерьеры отсеков были таковыми, что говорить о комфорте, даже относительном, не приходится. Когда лодка находилась на поверхности, в шторм через открытые рубочные люки внутрь постоянно поступала вода. В подводном положении из-за разности температур воздуха внутри лодки и забортной воды на стенках отсеков скапливался конденсат. В теплых водах из-за плохой вентиляции воздух в отсеках нагревался очень сильно. Температура в 50 градусов Цельсия в машинном отделении считалась нормальной. Теснота, жара, отсутствие возможности не то что помыться, а нормально умыться — представьте себе амбрэ! А говорят подводникам везло — они питались лучше других! Консервами большей частью.

Фото: лодка VII серии в спокойных водах. Моряки дышат свежим воздухом на верхней палубе. Лодка — довольно крупная, но палуба все равно узковата.

Внутренние объемы являлись очень важным конструктивным фактором субмарин. Типичные лодки, корабли VII или IX серии, для своего времени являлись относительно крупными, но только при осмотре снаружи. Как известно, эти лодки были двухкорпусными — внешний, легкий, корпус служил «коконом» для внутреннего прочного корпуса. Естественно, прочный корпус по своим размерам был значительно меньше наружного. Пространство между прочным корпусом и легким корпусом заполнялось не только морской водой, здесь размещали некоторые запасы (торпеды, снаряды, спасательные плотики). В самом широком месте диаметр прочного корпуса не превышал 5 метров, к носу и корме корпус сужался. Большую часть внутреннего объема прочного корпуса занимали двигатели, электромоторы, разнообразные механизмы и трубопроводы. Для людей места оставалось совсем немного. Одновременно поспать экипаж субмарины не сумел просто в силу нехватки лежачих мест. Спали где придется — лишь бы имелась возможность растянуться в полный рост, например на торпеде.

Определенным комфортом пользовался лишь командир подводной лодки, единственный в экипаже обладатель личных аппартаментов в виде одноместной каюты. Каюта, однако располагалась в непосредственной близости от центрального поста, где никогда не бывало тихо.

Каюты офицеров были двухместными, с откидными койками. Старшины спали на лавках, рядовые подводники — в гамаках или где ни попадя. Одно спальное место делили двое моряков — не подумайте чего нетрадиционного: они спали не вместе, а по очереди! Спальные места простых матросов размещались в носовой и кормовой оконечностях субмарины, где шумность была наиболее высока.

Фото: Релаксация. Одной из самых больших проблем для людей на субмаринах во время длительных походов являлась проблема свободного времени. Его было много, а заполнить время было нечем. Многие командиры старались собрать на своих кораблях побольше пластинок, в надежде, что матросы станут слушать музыку, а не изобретать самогонные аппараты. Подводники любили альтернативную для того времени музыку — джаз к примеру. Обычно командиры лодок не возбраняли своим людям слушать иновещание, что категорически преследовалось в Рейхе. К услугам любителей почитать на лодках держали неплохие собрания повестей и романов, однако под водой экономили электроэнергию, поэтому почитать получалось редко. Традиционное развлечение — игра в карты, хотя некоторые командиры азартные игры запрещали, разве что в «пьяницу»…

Отдельные командиры пытались читать свободным от вахты морякам лекции на тему о влиянии национал- социализма на половую активность северного сияния, например. Чтение лекций на политические темы не поддерживал Дениц. Свободные от вахты моряки занимались регламентными работами, мелким ремонтом, приборкой. Попытки организовать в отсеках занятия строевой подготовкой успех не имели по многим объективным и субъективным причинам.

На рисунке — двое играют в карты, один читает, кок чистит картошку.

Поклонники формального соблюдения дисциплины на лодках не приживались. Высокий моральный дух экипажей объяснялся прежде всего высочайшей самосознательностью и самодисциплиной каждого моряка, вне зависимости от его должности и звания.

Условия существования на лодках были таковы, что морские традиции вроде чистой синей формы с белыми рубашками, адмиральского чая в серебряном подстаканнике и рояля в кают-компании отдыхали. Об уставной форме одежды в отсеках никто не вспоминал — носили чего удобнее.

На лодках постоянно нехватало свежей пресной воды, из-за чего возникали проблемы с личной гигиеной, например — с бритьем. Большинство подводников возвращались из походов бородатыми. Выдающиеся германские химики сумели разработать особое мыло, которое сохраняло свои моющие свойства в морской воде, но для бритья им пользовались немногие. Большинство предпочитало бороды. По прибытию в базу бороды полагалось немедленно сбривать, но известно немало фотографий бородатых подводников в полной парадной форме… если нельзя, но очень хочется — то можно. Тем не менее, бороды брили. Находился на каждого подводника свой германский Петр I.

На типичной субмарине имелось два гальюна. На раннем этапе похода один из них использовался в качестве кладовой для провизии. В результате на 50 человек команды оставалось одно очко. Другой вопрос: не все и не всегда в это очко ходили. Пробраться сквозь тесноту отсеков к вожделенному заведению было весьма затруднительно, а в боевых условиях из-за задраенных переборок еще и невозможно. Так чего мы про амбрэ говорили? Потом, не все члены команды полностью соблюдали тонкости процесса в гальюне, из-за чего его оборудование выходило из строя. Смех — смехом, но минимум одна субмарина — U-206 — пошла ко дну из-за аварии выпускной системы гальюна. Когда вода стала поступать внутрь корпуса через очко, командир лодки отдал команду на срочное всплытие. На поверхности лодку атаковала авиация союзников. К счастью для экипажа, происшествие имело место в прибрежных водах, поэтому погибших не было, а история с гальюном стала достоянием общественности. А сколько лодок утонуло со всем экипажем? Кто знает, может у некоторых из них туалет сработал «в другую сторону»?

Фото: туалет за бортом. Для подобных операций на субмаринах имелись специальные сидалища — обратите внимание, моделисты!!! Чтобы не упасть за борт моряк обоими руками держится за страховочный конец (за страховочный!). Риск существовал при таком оправлении, зато не воняло, как в гальюне.

Наиболее тяжелыми были условия в машинном отделении. На германских субмаринах стояли мощные дизели длинной 6 м. При работе дизели издавали невероятный шум и давали сильнейшую вибрацию. Многие обитатели машинного отделения теряли со временем слух.

Камбуз субмарины, как и все другие отсеки лодки, не отличался простором. В небольшом закутке с трудом помещались две электроплиты и рабочая поверхность в виде довольно небольшого стола. Здесь готовилась еда для 50 здоровых мужиков с волчьим аппетитом. При нахождении субмарины на поверхности готовить горячее не удавалось, поэтому коки старались готовить в то время, когда лодка находилась под водой и не испытывала качки.

Через несколько недель похода атмосферный воздух в отсеках превращался в затейливый коктейль из остатков атмосферного воздуха, паров дизельного топлива и смазки, пота, человеческих испражнений, смачно приправленного большим количеством одеколона. Одеколон лили везде, дабы не так воняло.

Тяготы службы на подводных лодках казалось бы должны компенсироваться высоким жалованьем. На самом деле зарплата подводников была эквивалентна зарплате военнослужащих других родов войск, хотя существовали доплаты за особые условия — за службу в ограниченном пространстве, «глубинные» и ряд других. В целом прибавка получалась совсем некислой, что позволяло подводникам основательно кутить на берегу.

Помимо зарплаты служба на U-ботах давала возможность ускоренного роста в должностях и званиях, особенно в военное время.

Служба в подплаве имела и еще одно очень ценное для военного человека преимущества. После 12 недель похода на субмарине по ее возвращению в базу оставалось совсем немного людей из команды — остальные, не меньше половины экипажа, получали 12-суточный отпуск. За время нахождения субмарины в базе, отпуск «отгуливала» вся команда. Причем в отпуск моряков отвозили домой в Германии специальными поездами-экспрессами, которые прозвали BdU Zug. Получалось, что подводники даже в войну каждые шесть месяцев проводили две недели дома. На Восточном фронте солдаты часто сидели в окопах по 18 месяцев безвылазно. Не всегда, правда сидели. Иногда бегали: поначалу чаще на восток, а потом все больше на запад — домой, наверное, хотели.

В походе подводники отдыхали совсем иначе. Большую часть похода субмарины проводили в поисках противника, тем не менее свободное время у моряков имелось. Кто-то читал, кто-то играл в карты. Беда, что в подводном положении старались экономить электроэнергию, из-за чего освещение отсеков сводилось к минимуму, а в темноте не сильно почитаешь. Зато существовала возможность слушать радио, причем — иновещание: разлагающую тлетворную музыку, которую транслировали британские и американские широковещательные радиостанции. В Германии прослушивание иностранных радиопередач строго каралось, однако эти карательные меры никогда не применялись к подводникам. Командиры лодок часто устраивали различные соревнования, возможные в тесном пространстве внутрилодочных отсеков. Первым призом чаще всего являлась возможность подышать свежим воздухом — нести внеочередную вахту на мостике. Учитывая атмосферу в отсеках, приз был очень ценным, но погодные условия Северной Атлантики делали ценность приза весьма относительной.

Если выпадал случай, когда субмарина находилась в безопасных водах и стоял штиль, то командир мог разрешить морякам подняться на верхнюю палубу, чтобы позагорать, а то и поплавать. По случаю пересечения экватора устраивались традиционные для моряков всего мира церемонии с участием Нептуна, в которого переодевался кто-нибудь из членов команды. Как всегда торжественная церемония оборачивалась форменным безобразием.

Фото: отдых па палубе. Субмарина находится в абсолютно безопасных с точки зрения вероятного появления противника водах. Командир разрешил большей части команды подняться на верхнюю палубу: позагорать и искупаться. Художник намеренно объединил несколько событий в одну картину. В действительности одновременно не могли происходить пересечение экватора (обратите внимание на Нептуна), чистка ствола орудия, окраска рубки и купание моряков. На рубке нарисован бык — эмблема субмарины Гюнтера Прина, на которой он утопил в Скапа-Флоу линкор «Ройал Оук». В память о славном подвиге известного подводного аса, эмблема в виде быка была нанесена на все субмарины 7-й флотилии U-ботов. Вахта на мостике неслась постоянно, вне зависимости от уровня активности неприятеля.

Хорошие командиры пользовались безоговорочным уважением и доверием со стороны простых матросов. Многие выдающиеся подводники Рейха не стеснялись во всеуслышание говорить, что Рыцарский крест или Дубовые листья к нему получил весь экипаж, а не он сам-один.

Вера и слава

Команда субмарины являлась трудовым коллективом, спаянным тесными узами настоящей мужской дружбы, где судьба всех зависела от судьбы каждого. Об этом неоднократно говаривал гросс-адмирал Дениц и многие подводники.

Не удивительно, что большинство подводников являлись верующими.

Субмарины и их достижения в подводной войне всячески превозносились министерством пропаганды Германии, самые успешные подводники становились истинными героями Третьего Рейха. Средства массовой информации Рейха не уставали подчеркивать преемственность подводников фюрера по отношению к подводникам кайзера, едва не поставившим на колени Великобританию. Потопление Гюнтером Прином в главной базе британского флота Скапа Флоу линкора «Ройал Оук» было возведено в ранг национального триумфа. Аналогичные триумфы сделали из потопления авианосцев «Корейджес» и «Арк Ройал», линкора «Бархэм». Появлялись повести и романы, посвященные подводникам — «U-Boot Lied», «Kretschmer Marsch», «Torpedo Los», «Ritter des Nordsee» и многие-многие другие. Вернувшихся из боевых походов подводников встречали как героев.

Все подводники с огромным уважением относились к своему командующему адмиралу Карлу Деницу, заслужившему почтенное прозвище «Der Kowe» — лев. Командующий в ответ ласково называл своих подчиненных: «Мои серые волки». Серый — цвет окраски U-ботов и цвет кожанок подводников (помните — пошитые в частном порядке куртки из кожи серого цвета? Выходит, немало курток сшили). Дениц старался лично встречать вернувшиеся из похода субмарины, но когда не мог присутствовать, то всегда присылал поздравление с возвращением из боевого похода. От внимания командующего не ускользала даже личная жизнь рядовых подводников — не единожды находившиеся в боевом походе моряки получали радио от командующего с поздравлениями по поводу рождения ребенка. Другой вопрос, всегда ли моряки радовались внезапно свалившемуся на них отцовству. Не внезапному — радовались точно. Во многом именно благодаря Деницу подводный флот Германии сохранил и даже увеличил свою боеспособность до самых последних дней войны в Европе.

Гитлер как-то обмолвился: «У меня есть реакционная армия, национал-социалистические ВВС и христианский флот». Фюрер, как всегда, метко раздал всем сестрам по серьгам. Понятно, национал-социалистов имелось на флоте в целом и в U-ботваффе в частности совсем немало. Так один из лучших подводников Рейха даже имел звание СС. С другой стороны, такой известный кадр, как Иоахим Шепке никогда не состоял в НСДАП, хотя отличался антиеврейскими высказываниями и был лоялен к режиму. Среди подводников имели ярые нацисты и скрытые оппозиционеры. Интересный факт — Дениц, будучи сам ярым поборником Гитлера, не допустил на субмарины «офицеров-лидеров НСДАП» (аналог советских комиссаров), хотя многие историки говорят о наличии на лодках комиссаров НСДАП, не было таких.

Дениц никогда не боялся защищать своих людей от репрессий со стороны органов, даже если репрессии имели под собой основания. Несмотря на свое полуеврейское происхождение капитан-лейтенант Хельмут Шмукель прослужил в кригсмарине всю войну. Сначала — на тяжелом крейсере «Адмирал Хиппер», потом командовал субмариной U-802. Как-то нескольких друзей Шмукеля, в числе которых оказался известный подводный ас командир U-124 Вернер Хенке, арестовала гестапо. Шмукель возмутился до глубины души, ворвался в кабинет местного гауляйтера, где учинил самое настоящее безобразие, потом пришел в гестапо и обозвал служителей закона гангстерами и биндюжниками. История умалчивает, каким образом Шмукель вышел из гестапо, но от своего командующего он получил лишь устное порицание.

Подобных рассказов известно множество. Командование U-ботваффе своих не сдавало, а наказания существовали, главным образом, на бумаге.

Фото: юмористический рисунок, выполненный кем-то из команды U-595. На британском льве скачут Рузвельт и Черчилль, в задницу льва устремилась торпеда.

Естественно определенный предел в покрытии дисциплинарных проступков подчиненных у их командиров существовал. Командир лодки обладал в море огромными правами карать или миловать. К примеру, обер-лейтенант цур зее Оскар-Гейнц Куш в море перед строем экипажа отдал приказ о расстреле за подстрекательство к мятежу своего первого вахтенного офицера. Впрочем, такие случаи являлись редкостью в силу высочайших моральных устоев подводников. Известна «обратная» история. Как-то в американском лагере для военнопленных, расположенном в Аризоне, один пленный подводник кригсмарине дал американцам подробные показания. Предателя убили его бывший друг и коллега прямо в лагере. История получила большой резонанс. О ней узнал в Германии. Денниц наградил убийцу предателя, а американский суд приговорил его в августе 1945 г., уже после окончания войны, к смертной казни.

Командиры U-ботов являлись истинными патриотами Германии, но их самих порой ужасал нацистский режим. Один знаменитый подводный ас, командир U-564 Тедди Зухрен, как-то вернувшись из длительного похода первым делом прокричал с рубки своей субмарины встречающим: «А что, нацистский режим еще держится?». «Я-Я», — ответили с берега. Зухрен дал лодке задний ход. Шутка сошла с рук заслуженному серому волку. Подводники Рейха получали высокое жалованье, хорошее питание, имели возможность пренебрегать формальной стороной дисциплинарного устава, но служба у них была крайне рискованной и гибли они часто и в большом количестве.

Типичный подводник обожал слушать джаз (что в Рейхе не приветствовалось), французских женщин, а также хорошее пиво в большом количестве. Типичный подводник терпеть не мог любую полицию, игнорировал политику, уважал противника. Еще типичный подводник обожал карточные игры. Работа типичного подводника была тяжела и опасна, поэтому на берегу он старался получить от жизни максимум удовольствий.

Гордость за принадлежность к сравнительно небольшому по численности элитному кругу подводников хорошие командиры субмарины всячески культивировали среди своих подчиненных самыми разными способами. Самый распространенный — небольшая эмблема, прикрепленная к левой стороне пилотки. Эмблемой мог быть герб города, который взял шефство над подводным кораблем или же эмблема, обыгрывающая фамилию командира субмарины. Например Альберта Шни, шниман — снеговик. На рубках лодок рисовали разнообразные эмблемы: животные, мистические фигуры, чертики. Эмблемы субмарины изготавливали из металла и крепили к пилоткам. Иногда такие эмблемы просто умельцы вырезали из жести, иногда — командир размещал заказ на предприятиях местной промышленности.

По завершению второго боевого похода подводник получал знак U-Bootskriegsabzeichen. Знак был изготовлен из металла желтого цвета и имел овальную форму: изображение субмарины на фоне лаврового венка, дополненного орлом со свастикой. Такие знаки очень ценились среди ветеранов подводной войны. Знак носился на левой стороне форменной тужурки. Подводники носили его даже на рабочей форме, правда, никогда не крепили к кожанкам. Награждение данным знакам заносилось в солдатскую книжку моряка.

Фото: Знак подводника, принимавшего участие в не менее чем двух боевых походах. В начале воины такие знаки встречались часто, в конце войны мало кому удавалось выжить в двух боевых походах. Знак выполнен в традициях знака подводных сил кайзеровского флота, добавлен лишь орел со свастикой.

В мае 1944 г. Дениц учредил еще одну награду — U-Boots Frontspage. Знак представлял собой уменьшенную копию знака U-Bootskriegsabzeichen, снабженную скрещенными мечами и дубовыми листьями. Знак был изготовлен из бронзы. Носили eго над левым нагрудным карманом. Четких критериев для награждения данным знаком не существовало. Им награждали за длительную безупречную службу в подплаве, за выполнение нескольких боевых походов, проявление личной храбрости. Представление к награждению делал командир лодки, утверждал награждение Дениц. В ноябре 1944 г. был учрежден серебряный вариант знака U-Boots Frontspage, которым награждали только лиц, уже имевших бронзовый U-Boots Frontspage.

Фото: Знаки «U-Boots Frontspange». Бронзовый знак был учрежден в мае 1944 г., позже появился серебряный вариант знака, которым награждались только обладатели бронзового U-Boots Frontspange.

Учитывая огромные потери среди подводников на завершающим этапе войны в Европе, немногие из них имели шанс получить U-Boots Frontspage в знак длительной и безупречной службы. Более того, резко снизились шансы даже на получение U-Bootskriegsabzeichen, ибо большинство лодок не возвращалось из своего первого похода. В таких условиях подводников, удостоенных отличительных знаков, стали уважать еще больше.

Многие удачливые командиры субмарин посещали кораблестроительные верфи, на которых строились U-боты.

Смычке экипажей и кораблестроителей командование подводного флота Рейха придавало большое значение. За отменное качество выполненных работ рабочих и инженеров от имени командующего подводными силами кригсмарине могли наградить специальным знаком отличия — Werftleistungsabzeichen.

Умные командиры при всяком случае подчеркивали, что их личные награды являются наградами всего экипажа лодки. Действительно, в силу «командной» работы экипажа крайне редко было возможно выделить кого-то. Обычно командир лодки получал право награждать подчиненных Железными крестами, однако количество крестов всегда было меньше количества человек в команде. В отдельных случаях командиры субмарин запрашивали наверху дополнительные кресты.

В конце войны у подводников сомнений в ее исходе не существовало, но почти никто не отказался от выхода в море, практически — на верную смерть. Боевой дух находился на высочайшем уровне. Стоит отметить один интересный момент, который обошли, сознательно или нет, историки. В массе своей подразделения вермахта и войск СС отважно сражались до самого последнего дня войны и даже после него, но — только на Восточном фронте. На Западе в конце апреля — начале мая 1945 г. германские войска сдавались в плен массово. Подводники Рейха воевали до самого последнего дня войны именно с Западом.

Боевые действия

При выходе субмарины в боевой походы, обычно, ее сопровождали в открытое море сторожевые корабли.

Как правило, на лодке находился экипаж следующего состава:

— командир: капитан-лейтенант, которого все называли «герр Калю»; в отдельных случаях субмаринами командовали корветтен-капитаны, а в конце войны — обер-лейтенанты цур зее

— первый офицер: типично — обер-лейтенант цур зее или лейтенант цур зее

— второй офицер: типично — лейтенант цур зее, второй вахтенный офицер

— инженер-механик: лейтенант или обер-лейтенант цур зее

— третий вахтенный офицер: старшинская должность — оберштурманн

— четвертый вахтенный офицер: обербоцман

Ниже приведены нижние чины команды:

— Stabsobermaschinist (1) машинное отделение

— Obermaschinist (2) машинное отделение

— Maschinenobermaat (2) машинное отделение