Матрица Manolo

Джулия Кеннер

Матрица Manolo

Глава 1

ДЖЕННИФЕР

Дженнифер Крейн. Так меня зовут. Слышали обо мне?

Думаю, что нет. Вот вам самое точное, точнее не бывает, определение главной проблемы моей жизни: я не знаменита. И, судя по всему, фея, отвечающая за славу, не собирается в ближайшем будущем осчастливить меня своими дарами.

Обидно, правда?

А самое обидное то, что я действительно хороша. Природа наградила меня голосом, который мог бы соперничать с голосом Джулии Эндрюс (до того, как ей сделали операцию на горле).

Впрочем, знаете что? Я забираю свои слова обратно, потому что совершенно уверена: сравнивать себя с Джулией Эндрюс — смертный грех, ведь она, по моему мнению, настоящая богиня сцены и экрана. У нее фантастический голос. А вот с Пэтти Люпоун, Джоанной Глисон или Бетти Бакли я могла бы посоревноваться.

В таком случае неизбежно возникает вопрос, почему я зарабатываю на жизнь (такую, какая она есть) в качестве поющей официантки, а не гастролирую на Бродвее.

Очевидно, мне не попалась подходящая роль. Или агент. Или директор. А может быть, продюсер.

Не думаю, что дело во мне. Ни в коей мере.

С другой стороны, я ведь могу и ошибаться. Но я стараюсь об этом не думать. Кто-то однажды сказал, что успех на девяносто восемь процентов зависит от отношения к происходящему, а я самая настоящая оптимистка. (И неважно, что этот «кто-то» — я сама. Это очень разумный подход к жизни, и, честно говоря, себе я доверяю больше, чем кому бы то ни было.)

Все вышесказанное — не более чем фон для оправдания, почему мне в конце концов пришлось спеть знаменитую песню Глории Гейнор «I Will Survive»[1], хотя я вовсе не голубой парень и даже никогда не пыталась изображать его.

А во всем виноват Брайан.

Он самопровозглашенный тенор с пронзительным голосом, он переспал с таким количеством продюсеров, что мне и не сосчитать, и он — мой самый лучший друг. Мы вместе работали в кафе «Эленз Стардаст» почти два года, пока на прошлой неделе его не наняли заменить актера, который свалился на лестнице в метро и сломал бедро. Без шуток. Помните фильм «Все о Еве»[2]? Так вот, у Брайана получилось совсем как там, только он даже дублером не был. Он, конечно, некоторое время назад прошел прослушивание, у него неплохо получилось, и продюсер его запомнил. Сломанная нога того актера стала для Брайана настоящей удачей. И этот ублюдок получил пусть и маленькую, но важную роль. Не то чтобы меня переполняла горечь, но как насчет разговоров об удаче?

Итак, шоу называлось «Сон Пака», это мюзикл по мотивам «Сна в летнюю ночь» Шекспира. Много номеров и много спецэффектов. Брайан был занят аж в двух картинах и в одной из них даже летал над сценой. Судя по тому, что он рассказывал, вещь классная, и я изо всех сил старалась ему не завидовать, хотя у меня не очень получалось.

Премьера должна была состояться в театре «Беласко» примерно через неделю, так что из Лос-Анджелеса прилетел кузен Брайана Феликс, — все зовут его Фифи по причинам, в которые я даже не желаю вдаваться, — чтобы отпраздновать это событие. Естественно, Брайан привел Фифи в кафе. И так же естественно принялся морочить мне голову (Брайан, разумеется, а не его кузен).

— Милая, — проговорил Брайан, протиснувшись к стойке с приправами, — похоже, настроение у тебя не слишком радостное. Тебе нужно хорошенько повеселиться после работы. Выпить как следует. Я не принимаю отказа.

— Ты беспокоишься за меня? Или просто не хочешь оставаться наедине с Фифи?

— Согласен, с ним нелегко, но ты же знаешь, как я его люблю. И не пытайся сменить тему.

Я состроила гримасу и заявила:

— Тебе даже заходить сюда больше не следует.

— Я иду туда, где во мне возникает нужда, — ответил он. — Сейчас я нужен здесь. Ты только посмотри на себя! Если ты выйдешь к посетителям с таким лицом, они тут же разбегутся. Кстати, а что ты собираешься петь? Уж не «Memory»[3] ли?

Я поморщилась, потому что он меня раскусил. Я действительно пребывала в исключительно мрачном расположении духа. Тем утром я ходила на прослушивание для новой постановки «Карусели», бродвейского мюзикла, который я знаю наизусть и очень люблю, но, клянусь вам, с таким же успехом я могла бы стоять на сцене и громко пукать, потому что мои репетиции не принесли мне никакой пользы. Я даже не видела продюсера и режиссера, так сильно мне слепили глаза огни рампы. А потом я услышала кашель и не слишком любезное: «Спасибо. Мы с вами свяжемся». В следующее мгновение помощник режиссера вытолкал меня со сцены.

Да, конечно, так всегда бывает на открытых прослушиваниях, но я все-таки ожидала, что режиссер вдруг вскочит с места, помчится к сцене и тут же предложит мне контракт. А если нет, то, по крайней мере, со мной будут ласковы и нежны. На самом же деле я не получила ничего — ни контракта, ни ласк и нежности.

— Отношение к жизни, — сказал Брайан, напоминая мне о моей собственной философии. — Забыла?

Он показал на зал и ряды кабинок, заполненных людьми, которые ели очень вредную, но потрясающе вкусную еду (за первый месяц работы я набрала десять фунтов, но потом села на суровую диету и до сих пор стараюсь ее придерживаться). Лесли Данцигер, стоя на подиуме между двумя рядами кабинок, с важным видом исполняла свою песенку. Она поднесла микрофон так близко ко рту, как будто хотела его проглотить, ее светлый парик слегка сполз, но она продолжала громко вопить «Girls Just Want to Have Fun»[4]. Лесли явно получала удовольствие от своего выступления. Видимо, ей, в отличие от меня, не пришлось всего несколько часов назад участвовать в дерьмовом прослушивании.

— Я тут кое-что поменял, — заявил Брайан. — Майкл выступает после Лесли. Но вместо него выйдешь ты, моя дорогая.

— И не подумаю.

Я обернулась и увидела Майкла, который мне очень нравится, хотя он и страшный зануда, отчаянно влюбленный в Брайана. Майкл пожал плечами и послал мне воздушный поцелуй. И тогда я поняла, что мне конец. Меня легко переиграли два гея, вбивших себе в голову дурацкую идею.

— Отношение к жизни, милашка. Ты что, не хочешь добиться успеха? Предпочитаешь сидеть и хандрить? Неужели ты допустишь, чтобы депрессия грызла тебя изнутри и наградила язвой или герпесом? Первое — кошмарная штука, а второе тебе не пойдет.

Если честно, мне ужасно хотелось впасть в тоскливое настроение, но я отлично знала, что спорить с Брайаном бесполезно.

— Ладно. Черт с тобой. Что Майкл… что я буду петь?

— «I Will Survive».

— Не получится.

— Милая, поверь мне, все будет отлично. Тебе нужно лишь немного изменить отношение к жизни.

Мне действительно нужно было изменить отношение к жизни, но не в моих правилах делать это, исполняя программные гимны голубых парней. Можете считать меня сумасшедшей, но быстрее всего мое отношение к жизни меняется, когда я хожу по магазинам.

Однако Брайан остался глух к протестам. Он сунул мне в руку микрофон, прижал ладонь к моей спине, подал знак Деймиану (который занимается у нас звуком и всем, что с ним связано) и подтолкнул меня вперед.

Неожиданно глаза всех присутствующих в зале обратились на меня, и мне оставалось только начать петь или же с идиотским видом стоять на сцене и молчать. Поскольку я не люблю выглядеть идиоткой, я запела.

И знаете, что произошло? Мне и впрямь стало лучше. Нет, конечно, не сразу. Сначала я была в ярости. На Брайана.

А потом слова песни проникли в мое сознание. Я стала сильной, такой же, как Глория Гей-нор. Я могла бы все выдержать. И, черт возьми, я знала, что выживу. Пусть меня не захотели взять в «Карусель», но кто-нибудь непременно меня заметит. Я найду агента и стану знаменитой. Все продюсеры от 41-й до 53-й улицы будут мечтать меня заполучить. Через год мое имя замелькает в «Афише», и люди будут выстраиваться в длиннющие очереди, не меньше, чем на «Спамалот»[5], чтобы меня послушать. (Эй, не мешайте девушке мечтать!)

В общем, я справилась с этой песней. Я уверенно пела, флиртовала с мужчинами, перемигивалась с женщинами и в финале послала воздушный поцелуй Фифи. Когда песня закончилась, я развернулась на каблуках, швырнула микрофон Деймиану и бросилась на шею Брайану. Он принялся меня кружить, и моя широкая юбка взметнулась в воздух, презрев все законы скромности.

— Ну что, лучше?

— Намного, — призналась я, сжала ладонями его щеки и запечатлела поцелуй на губах. — Никто лучше тебя не умеет исправить настроение.

Неважно, что я не прошла прослушивание. Будут и другие. Я ведь от этого не умерла. Завтра утром снова выйдет солнце. Я постараюсь быть счастливой. Больше ничто не сможет меня огорчить. И еще целый букет таких же затертых фраз.

Итак, каков итог? Я все равно стану победительницей.

И ничто — ни плохие агенты, ни продюсеры, начисто лишенные вкуса, ни даже дурно воспитанные клиенты — этого не изменит.

[1] «Я буду жить» (англ.).

[2] Американский фильм 1950 года с Бетт Дэвис в главной роли.

[3] «Память» (англ.), песня из мюзикла «Кошки» Эндрю Ллойда Уэббера.

[4] «Все девушки хотят немного повеселиться» (англ.), песня Синди Лоупер.

[5] Мюзикл Эрика Айдла по мотивам фильма 1974 года «Монти Пайтон и Священный Грааль».

Глава 2

ПТАШКА

— Эй, крошка. У тебя такой вид, словно ты умираешь от жажды. Можно тебя угостить?

Мужчина осторожно придвигается ко мне, и я чувствую запах бурбона, а еще вижу в его глазах вожделение. Я улыбаюсь и начинаю с ним кокетничать — прежние навыки, казалось бы утерянные за долгие годы пребывания в тюрьме, быстро возвращаются. Думаю, это так же, как ездить на велосипеде. Я становлюсь увереннее в себе, когда его взгляд начинает бродить по моему телу, оценивая длинные ноги, голые под коротенькой юбочкой. Поскольку трехдюймовые каблуки новых босоножек от «Джимми Чу» прекрасно подчеркивают форму икр и даже слегка подтягивают попку, я знаю, ему нравится то, что он видит. Он продолжает меня изучать — останавливается взглядом на твердых сосках, которые вырисовываются под мягким шелком маечки от «Джойи». Трусики у меня слегка промокают, и я удивленно ерзаю на своем месте. Много лет назад этот парень с его неприкрытым желанием и грубым подходом к делу вызвал бы у меня скуку.

Реакция моего тела является подтверждением моих желаний. Пять лет без мужчины. Пять долгих лет, в течение которых я мечтала только о свободе и даже не вспоминала про мужские достоинства.

Свобода. Я тянулась за ней, просовывая руки сквозь стальные решетки, но она ускользала от меня, лишь мимолетно коснувшись кончиков пальцев, чтобы показать, что свобода на самом деле существует.

И вот я здесь. Судьба свершилась.

Я подзываю его пальцем, показывая, чтобы сел поближе, и он бросается ко мне, точно взбудораженный щенок. Я тут же прижимаюсь к его губам и, опустив руку, сжимаю член и яйца. Не сильно, но и не слишком нежно. В следующее мгновение я кусаю его за нижнюю губу. Он стонет от боли и удовольствия, и я понимаю, что смогу его заполучить, стоит мне захотеть.

Я хочу. И одновременно не хочу. Как гласит поговорка, в море полно рыбы, но ту, которую я поймаю сегодня, я намерена изжарить.

— Уходи, — говорю я. — Ты не захочешь трахаться с огнем.

Он отодвигается от меня, и я вижу, что желание в его глазах гаснет. Несколько мгновений я жду, потом произношу одними губами:

— Уходи.

Он уходит, поджав хвост и забыв о том, что мгновение назад сгорал от желания. Я вырубила его на этот вечер и чувствую от этого невероятное удовлетворение. Я с ним не переспала, но на сегодня он мой.

Другие члены стада кружат поблизости. Мужчины пялятся на меня, придвигаются поближе, стараются поймать взгляд. Я улыбаюсь каждому. Даже после стольких лет за решеткой я ничего не растеряла. А в одежде, созданной как будто специально для меня, со стаканом в руке и новой стрижкой я выгляжу просто потрясающе. Более того, я не сомневаюсь, что сегодня обязательно затащу кое-кого в постель. Мне только нужно найти мужчину, которого я ищу.

Осмотревшись по сторонам, я замечаю женщин. Они поглядывают на меня, перешептываются, и я вижу в их глазах нечто похожее на зависть. А как же иначе? Естественно, им есть чему завидовать. Я начинаю наблюдать за ними. Одна из них что-то шепчет другой, и та фыркает. Еще одна распрямляет спину, выставляет грудь напоказ и слегка потряхивает ею. Неужели они обсуждают меня? Я не уверена, но интуиция подсказывает, что да, обсуждают. Траханые сучки. Шлюхи.

Интересно, вели бы они себя так же пристойно, если бы знали, кто я такая? Наверное.

За свою профессиональную карьеру я узнала одну вещь: люди глупы. Они верят в то, во что хотят верить, не обращая ни малейшего внимания на вещи, которые не подчиняются законам их воображаемого мирка.

Например, явление вроде меня.

— У вас очень задумчивый вид, леди.

Я поворачиваюсь, смотрю в глаза биржевого маклера, заговорившего со мной, и мне становится любопытно, посещала ли его хоть одна интересная мысль за всю его жизнь. Испытывал ли он когда-нибудь безумное возбуждение и знает ли, что такое напряжение всех чувств?

Какое бывает, например, когда убиваешь.

Глаза у него становятся как две огромные тарелки, и я понимаю, что он сумел прочитать мои мысли. Я холодно улыбаюсь ему, он отворачивается и начинает пробираться сквозь толпу, чтобы оказаться как можно дальше от меня.

Я смотрю ему вслед, воспользовавшись моментом, чтобы изучить посетителей в поисках того, кто мне нужен. Пока его нет, но еще рано, а в справке, которую я получила, говорится, что он появляется позже, после того как заведение покидают мужчины и женщины, ищущие развлечений и партнеров на вечер. Он приходит, чтобы забыть, и мне становится интересно, забыл ли он меня.

Я мимолетно улыбаюсь, потому что на самом деле мы с ним никогда не встречались. Но он знал обо мне много лет назад. Знал, как меня зовут и чем я занималась, знал мою сеть. Хотя он ни разу меня не видел, ему было известно достаточно, чтобы засадить меня за решетку.

За это я его ненавижу. И буду ненавидеть до самой его смерти. Благодаря причудливому повороту судьбы и неизвестному мне покровителю счастливый день наступит даже раньше, чем я рассчитывала.

— Еще стаканчик?

Передо мной останавливается бармен и взглядом показывает на мой пустой бокал из-под мартини.

Я качаю головой:

— Воды.

Мне нужно сохранить ясную голову и способность действовать.

Пока бармен наполняет бокал кристально чистой водой, я кладу на стойку сумку. В ней всего четыре предмета: пистолет, помада, большой шприц и аккуратно сложенная компьютерная распечатка. Именно она меня сейчас интересует.

Из всех этих вещей она единственная имеет для меня значение, потому что в ней содержится ключ к моему возрождению. Всего неделю назад у меня не было никаких перспектив на будущее после освобождения. Никаких планов, кроме решения вернуться к своему занятию в надежде, что власти больше меня не поймают. Однако обстоятельства были явно против меня. Меня уже поймали один раз. Я попала в систему. Я порченый товар.

Это означает, что список моих клиентов заметно сократится. Более того, око закона будет направлено в мою сторону всякий раз, когда кто-нибудь совершит схожее преступление. Серьезная помеха моим возможностям зарабатывать себе на жизнь, и я провела много часов, раздумывая над этой головоломкой.

А потом я получила электронное письмо. Как образцовая заключенная, которую всего несколько дней отделяют от досрочного освобождения, я имела определенные права, включая и доступ в Интернет. Разумеется, определенные сайты для меня оставались закрыты и у меня не было официального электронного адреса, но эти мелкие неудобства ничему не помешали.

К тому времени как открылись ворота и я вышла на свободу в жалких джинсах и майке из дешевого магазина, прижимая к груди сумку с пожитками, со мной уже вступили в контакт, я ответила и изучила правила игры, в которой мне предстояло участвовать.

Игры, которая позволит мне проявить себя. И принесет отличные деньги за то, что я так люблю делать.

Я всхлипываю, неожиданно став жертвой ностальгии. Это будет моя последняя работа. После ее завершения я переберусь в Швейцарию. Не навсегда, разумеется. Но ровно до тех пор, пока не куплю себе симпатичный домик на берегу маленького, удаленного от цивилизации острова. Думаю, у меня будет трое слуг. Повар. Экономка. И сильный парень с блестящей, точно смазанной маслом кожей, чтобы… не терять форму.

Я разглаживаю бумагу и просматриваю информацию, которую и без того знаю наизусть: сведения о других игроках в этой чудесной маленькой игре. Я снова оглядываюсь и вдруг вижу, что он уже здесь. Небритый, лохматый, но с настороженными глазами хищника. Человек, пришедший сюда, чтобы залить спиртным свои печали. Он собирался пропустить пару стаканчиков бурбона, но я намерена предложить ему взамен другое лекарство — горячую женщину.

Прихватив стакан, я медленно сползаю с табуретки и иду через зал, всем своим видом излучая приглашение приятно провести время.

Он видит меня, и глаза у него вспыхивают жаром, рожденным алкоголем и вожделением. Я улыбаюсь, зная, что сделка уже заключена. Сначала мы переспим. А потом, позже, я его убью.

Ведь именно в этом заключается суть игры. Победителю достается все. И я не намерена проигрывать.

Глава 3

ДЖЕННИФЕР

В воскресенье днем я сидела в «Старбаксе»: читала «Таймс», «Пост» и «За кулисами», пила кофе мокко и жевала булочку с черникой. Я довольно высокая, ношу шестой или восьмой размер (в зависимости от фирмы), и у меня относительно узкие бедра и достаточно упругая попка благодаря самоограничению и дисциплине.

Вот мое правило: всю неделю я живу на салатах и фруктах и еще съедаю баночку тунца (разумеется, приготовленного на родниковой воде), чтобы получить немного белков. Пью обычно воду или черный кофе, по утрам — со снятым молоком. Ради кальция, вы же понимаете. Алкоголь меня нисколько не беспокоит (хотя и мог бы), и если я выпиваю с друзьями или на свидании, то потом два дня сижу на диетической коле, рисовых хлебцах и жевательной резинке без сахара — все это быстро приводит меня в прежнее состояние.

При таком положении вещей разве удивительно, что в воскресенье я позволяю себе немного расслабиться? Булочки и кофе. С цельным молоком. Самый настоящий разврат, и этого мне хватает на целую неделю. Моя система нравится мне намного больше, чем диета Аткинса или разные там «Следите за своим весом» и прочие модные сейчас глупости. Мой способ проверен, и благодаря ему я остаюсь стройной с тех самых пор, как закончила школу. Да, согласна, немного скучновато, зато работает. И я не собираюсь отказываться от того, что приносит успех. Впрочем, я немного отклонилась от истины: прежде я носила четвертый размер. Но это было, когда я выкуривала пачку сигарет в день. И хотя джинсы четвертого размера продолжают висеть в дальнем углу шкафа, исключительно из ностальгических соображений, я знаю, что уже никогда не вернусь в те прекрасные времена. Курение, возможно, помогало мне сохранять фигуру, зато плохо сказывалось на голосе. Да еще все эти разговоры про рак…

Короче говоря, булочки в «Старбаксе» — одно из моих преступных удовольствий, и я с нетерпением жду воскресенья и этих двух часов райского наслаждения. (Поскольку я не интересуюсь международными и финансовыми новостями, мне хватает двух часов, чтобы просмотреть газеты.)

В тот день я проснулась как обычно, приняла душ и пришла в «Старбакс» где-то около двенадцати. К двум часам я уже отправилась домой — в свою маленькую однокомнатную квартирку на Манхэттене, откуда можно пешком добраться до работы и в район театров.

Моя новая квартира заметно меньше предыдущей, но нехватка квадратных метров компенсируется свежей краской, отличным ковром и водопроводными кранами, из которых вода льется именно туда, куда нужно. Кроме того, дела с безопасностью здесь обстоят гораздо лучше: входная дверь в вестибюль открывается ключом, а на лестницу ведет другая дверь, тоже с замком. Конечно, это не так шикарно, как собственный швейцар, но все-таки достаточно надежно. После того, что случилось с моей подругой — мы с ней вместе снимали квартиру, — я стала обращать внимание на подобные вещи.

Поэтому я испугалась, когда, ступив на площадку шестого этажа, увидела, что дверь в мою квартиру приоткрыта.