Она рассмеялась, легко и тепло. И уже собиралась сказать ещё что-то, когда глянула поверх плеча Джонни и запнулась.

Морини покосился на зеркало за стойкой бара. Мужчина, появившийся у него за спиной, как раз присел рядом. Он был в ширину разве чуть меньше, чем в высоту; местами немножко жирноват, однако мускулист. Сломанная челюсть выдавала бывшего боксера, а невозмутимый и флегматичный взгляд — человека, который прекрасно отдает себе отчет, какой страх наводит его появление.

— Привет, Джонни. Как дела?

Морини взглянул на него, но ничего не ответил.

— Я — Джо Сатро, — представился мужчина.

— Я знаю.

— Я работаю на Лу Фаву.

— И это я тоже знаю.

Еще Джонни знал, что Лу Фава — шеф самой безжалостной банды в семействе Макса Виджиланте, и что Джо Сатро — его главный головорез.

— Ты много знаешь... Многовато для чужака, — Сатро улыбнулся, чтобы смягчить угрозу, звучавшую в его словах. — Позволишь выставить тебе стаканчик?

— От таких предложений я никогда не отказываюсь.

— Вот и отлично. Смотри-ка, в глубине есть свободный кабинет...

И Сатро повернулся к бару:

— Ему ещё раз то же самое, Лаура. А мне — пиво.

Он зашагал в самый конец зала. Джонни допил свой виски и последовал за ним.

Когда оба расположились в кабинете, Сатро положил мясистые кулаки на стол и улыбнулся Джонни.

— Ты — крутой парень, говорят.

— Я?

Джонни поднял на собеседника каменное лицо с непроницаемым взглядом.

— Ты избил Бадди Трантино. Здорово его покалечил.

— Меня нервирует, когда среди ночи на меня кидаются с дубинкой.

— Это я его послал, — самым будничным тоном сообщил Сатро. — Чтобы преподать тебе урок. В этом округе именно я держу крышу над игорным бизнесом.

Джонни откинулся на мягкую спинку дивана и посмотрел Сатро в глаза.

— Так как же получилось, что ты меня угощаешь?

— Мне захотелось выслушать твою версию случившегося. И, может быть, заодно поучить тебя, как такие вещи делаются здесь.

— Сначала поучи своих людей. В игре у Тича жульничали. Там были два типа, которые сговорились против всех остальных.

— Ты в этом уверен?

— Конечно! Прежде всего, я считаю, что это — идиотизм. Там, где играют регулярно, люди должны быть уверены, что все происходит по-честному. По крайней мере, так смотрят на вещи в наших местах.

— А что это за место, кстати? — небрежно спросил Сатро.

— Сан-Франциско.

— Красивый город.

— Вонючий — это точно.

Сатро расхохотался и поднял взгляд на Лауру, которая принесла их заказ. Поставив стаканы на стол, она поспешила удалиться. Ей хватало здравого смысла не стоять поблизости, когда известного разбора клиенты говорят о делах.

Сатро посмотрел на Джонни.

— Джонни Марч, — произнес он вполголоса, как будто про себя. — Странное имя для такого типа, у которого все повадки одного из наших.

— Прежде меня звали Марчелло, — невозмутимо бросил Джонни. — Эдди Марчелло.

— О-о... И у тебя, конечно, были веские причины сменить имя?

— Да, конечно, — невозмутимо подтвердил Джонни и отхлебнул из своего стакана.

Сатро жадно проглотил половину своего пива и вновь посмотрел на Джонни:

— Ладно, возможно, придется поговорить с Тичем, прежде чем я решу, как быть дальше.

— А я тебе скажу, что это недурная мысль. Мошенничать в игре — испортить репутацию.

— Вне всякого сомнения, — спокойно согласился Сатро. — Если это правда... Ладно, на эту тему мы ещё поговорим...

— Ты знаешь, где меня найти.

— Отлично.

Сатро быстро допил остаток пива и поднялся. Джонни видел, как он остановился возле бара, велел Лауре записать выпитое на его счет и неторопливо удалился.

Сатро далеко не ушел. На углу он свернул направо. В самом конце переулка находилась дверь, запертая на ключ. Сатро надавил кнопку звонка. Прошло секунд двадцать, пока маленькое окошко в двери приоткрылась.

Затем открылась сама дверь. Открыл её сын Гэса Фогеля, Сэнди, — пухленький парень лет тридцати, старавшийся косить под хиппи. Маленькая рыжая бородка выглядела ещё смешнее, чем морковного цвета растрепанная шевелюра на розовеющем черепе.

— Мне нужно позвонить, — сказал Сатро.

— Ну, конечно. Входи.

Сэнди Фогелю ничего больше говорить было не нужно. Оставив дверь открытой, он протиснулся мимо Сатро и вышел на улицу.

Сатро вошел, запер за собой дверь и поднялся по лестнице в ещё пустой в этот час потайной притон. Обойдя стойку бара, он вошел в маленькую контору, взял телефонную трубку и набрал номер в Сан-Франциско.

На другом конце линии ответил хриплый голос.

— Гарри? Это Джо Сатро... Нет, я из Филадельфии. Мне нужно навести кое-какие справки. У нас здесь несколько недель назад объявился один тип... Да нет, похоже, профессионал. И одиночка. Но только мне он кажется немножко слишком заковыристым и самоуверенным для такой мелкой рыбешки. Он утверждает, что приехал из ваших мест. Узнай про него все, что можешь, ладно? Он называет себя Джонни Марч, однако говорит, что настоящее его имя — Эдди Марчелло. Оно тебе ничего не говорит?.. Ладно, именно потому я и звоню тебе. Если он водит нас за нос, его песенка спета. Пораспроси и попытайся что-нибудь пронюхать... Ну, разумеется, к завтрашнему вечеру это будет просто замечательно.

Сатро повесил трубку и отправился на разговор с Тичем, о котором говорил Джонни.

В номере Лауры Бриль зазвонил телефон. Джонни открыл глаза и удивился, увидев пробивавшиеся сквозь опущенные шторы лучи солнца. Потом нащупал часы, которые, когда ложился, положил на ночной столик, и удивился ещё больше, увидев, что уже больше десяти утра. В этом году так крепко он спал впервые.

Телефон снова принялся трезвонить. Нагое жаркое тело Лауры прижалось к нему, мягкими губами она принялась ласкать его голую грудь.

— Что там такое? — сонно пробормотала она, не размыкая век.

— Телефон.

Щуря ресницы, она раскрыла серые глаза и оторопело взглянула на него. У Джонни создалось впечатление, что ей понадобилось время вспомнить, где она, и что произошло. Потом она села в постели, не сделав даже попытки прикрыть свою наготу. Некоторые женщины после первой проведенной с мужчиной ночи начинают внезапно испытывать стыд. Лаура была не из их числа.

Она схватила трубку, когда телефон зазвонил в четвертый раз.

— Алло?..

Она молча послушала, потом кисло взглянула на Джонни.

— Это тебя.

Джонни забрал у неё трубку и спросил:

— Кто говорит?

— Это Джо Сатро, Джонни, — ответил знакомый голос. Нам бы нужно сегодня встретиться. Кое-что обсудить.

Джонни не задавал себе вопроса, каким образом головорез Лу Фавы смог узнать, что он провел ночь здесь. Люди вроде Сатро знают для этого способы. Он это уяснил давным-давно, ещё в те времена, когда подростком начинал работать на мафию.

— Забавно... слышно так плохо, словно ты говоришь издалека.

— Я за городом. Думал вернуться около полудня. Однако похоже, то дело, которым я тут занимаюсь, затянется до вечера. Слушай, ты знаешь, где «Карней-Таверн»?

— Разумеется, знаю.

Несколько дней назад Джонни провел там вечер. Заведение располагалось на полпути между Филадельфией и Ридингом. Поехал он туда потому, что в «Карней-Таверн» начинали стягиваться люди Массимо Виджиланте. Лу Фава давно искал способ взять эти места под свой контроль. Но район этот не меньше интересовал банду из Ридинга, причем у последней будто бы имелся некий приоритет. Небольшая рекогносцировка вполне стоила затраченных усилий.

— Может быть, приедешь повидаться со мной что-нибудь около половины первого? — продолжал Сатро. — Обед с меня.

Джонни плотно сжал губы и уставился в пустоту.

— Я совсем не против прогуляться за город. По крайней мере, если на то есть серьезные причины.

— О них я тебе расскажу, Джонни. Я как раз хотел с тобой поговорить. Бен Корнгольд рассказал мне про пару твоих ловких трюков, и они мне понравились. Возможно, я смогу оказать тебе услугу. И в конце концов, черт возьми, поешь задарма. Это всегда лучше, чем ничего.

Джонни рассеянно разглядывал солнечные зайчики, игравшие на шторах.

— Согласен. Я буду на месте в половине первого.

— Ты доставишь мне большое удовольствие, — без особого воодушевления хмыкнул Сатро и повесил трубку.

Джонни тоже положил трубку, но его взгляд оставался все таким же рассеянным. Лишь спустя минуту он вновь осознал, что рядом Лаура. Она все ещё продолжала смотреть на него с той же самой кривой ухмылкой.

— Забавно... Здорово же ты уверен в себе... Надо же, подумать только...

По-настоящему она не рассердилась, но казалась обиженной.

— Я понятия не имел, что останусь здесь, — заверил её Джонни. — И никому о нас не говорил.

Не прибавив ни слова больше, он удовольствовался тем, что просто глядел на нее.

Спустя минуту лицо Лауры смягчилось.

— Ладно. В таком случае я тебя прощаю и иду готовить завтрак на двоих.

Он покачал головой и спустил ноги с постели.

— Не выйдет. Мне сейчас же нужно ехать за город.

Лаура смотрела, как он одевается.

— Вечером вернешься?

— Может быть. Вероятно, да.

— Если ты вернешься... — она смущенно отвела глаза. — Ну, ладно, чего уж там! Ты знаешь, когда я кончаю работать.

Джонни задержался на пороге, глядя на нее.

Он думал о своей жене. О своей бывшей жене. Лаура Бриль была совсем другой. Может быть, Лаура и не знала о нем всей правды, но, по крайней мере, понимала, в чем проблема.

— Над этим стоит подумать, — улыбнулся он и вышел.

На лестничной площадке улыбка сразу сбежала с его лица. Серьезное и озабоченное выражение не покидало его все то времени, пока он прошел принимал душ, брился и переодевался. Потом Джонни сунул за пояс свой револьвер, застегнул молнию куртки, чтобы прикрыть оружие, вышел из «Палмс-отеля» и направился к автостоянке, где оставил «мустанг».

Там он сел в машину и поехал в «Карней — таверн» на встречу с Джо Сатро.

Глава 5

«Карней-таверн» располагалась в паре миль к востоку от города, на тихом местном шоссе, совсем неподалеку от небольшого фермерского городка, откуда и набирали персонал. При этом таверна была хорошо укрыта от любопытных взглядов. Приземистое неуклюжее строение из кирпича и потемневшего от времени песчаника появилось здесь ещё в начале века.

Джонни изучил обстановку, проехав перед заведением, не притормаживая. На посыпанной гравием стоянке виднелись две машины, однако все ставни были закрыты. Это его отнюдь не удивило — в «Карней-таверн» обедов не подавали, раньше пяти пополудни они никогда даже не открывались.

Джонни покосился на часы. Четверть первого. Он продолжал гнать машину вперед, пока заведение позади не исчезло из виду; тогда он круто повернул и загнал «мустанг» на пригорок между дорогой и лесом. Там он покинул машину и лесом двинулся в ту сторону, где, по его расчетам, располагался черный ход «Карней-Таверн».