Илья Находник

- Обязательно, знахарь. – Вздохнула боярыня, и закрыла за Ильей дверь, удивляясь, почему ведун, отродье сатанинское, так настойчиво напоминает ей про церковь. И не в первый раз уже. Может... не так уж много в нем от лукавого? Дойдя до этой мысли, боярыня испуганно перекрестилась, и забралась в постель.

На крыльце, Илью поджидал боярин Владимир с верным Ратшей.

- А вот интересно мне Находник, что ж ты сразу не признался, что знахарь? – Усмехнулся боярин.

- Ох, я уж думал, ты никогда об этом не спросишь, Владимир Михайлович. – Рассмеялся Илья, присаживаясь на крыльцо, но все же ответил. – А ты бы поверил, боярин? То-то. Знаешь, когда ты мне деньги предложил, я сначала хотел тебе в лицо рассмеяться...

- И что тебя остановило? – Нахмурился тот.

- В глаза твои заглянул, и передумал. – Признался Илья.

- И на том спасибо. – Кивнул боярин. – Как думаешь, скоро боярыня оправится?

- Через седмицу уж дворовых гонять будет. – Улыбнулся Находник.

- Добро... Слушай, Илья... – Замялся боярин. – Ты бы пока у нас погостил, а?

- С удовольствием, Владимир Михайлович. – Кивнул знахарь. – Пока боярыня на ноги не встанет, я никуда не уйду. Обещаю.

Боярин сжал плечо Находника, благодарно кивнул, и ушел, оставив парня наедине с Ратшей.

- А не пойти ли нам размяться, а Илюша? – Подмигнул седой воин знахарю. – А то, ты со своими травами размяк, так сейчас небось и меча в руке не удержишь?

- С мечом не знаю... А на кулачки, согласен. – Ухмыльнулся Илья.

- От это дело. Глядишь, теперь ратнички-то позамолкнут. – Заговорил довольный Ратша, но почти тут же осекся.

- Это ты о чем? – Прищурился Илья.

- Да так, к слову пришлось. – Смутился воин. Надо думать, авторитет сотника боярина Владимира, дал нехилую трещину, когда стало известно об исходе драки у Велимировой заимки. И теперь, Ратша решил восстановить свое потрепанное реноме.

Илья вышел из усадьбы следом за воином, и вместе с ним спустился к реке, где был поставлен большой огород для тренировки воинов. Здесь и сейчас возился десяток боярских ратников, которые тут же оставили свои дела, как увидели Ратшу с Ильей.

- Слышь, Ратша. Я тебе что, медведь ярмарочный? – Тихо поинтересовался у сотника Илья.

- Ну не серчай, Находник! – Усмехнулся тот. – Давай-ка, покажи на что способен, а то эти дурни не верят.

- А, уговорил лиходей! – Махнул рукой Илья, и Ратша тут же довольно заорал.

- Эй, Прошка! Балабол неуемный! Ты пуще иных о моей немощи разорялся? Так вот, коли выстоишь супротив Ильи одну меру, быть тебе на всех пирах вместо меня ошуюю боярина!

Ратша поставил на чурбачок песочные часы, и устроился поудобней, что бы не пропустить ни единого момента боя.

Прохор, здоровый детина, с неожиданно мягкой, но стремительной поступью, осклабился, и вышел в круг. С хрустом развел в стороны руки, покрутил головой, и не издав ни звука, буром попер на Илью.

Находник прикинул шансы. Выходило, что ему хватит одного удара пудового кулака ражего молодца, что бы отправиться в Поля Вечной Охоты. Значит, надо быть предельно внимательным, и не подставиться под этот копер.

Прохор ударил. Со всей дури. Да только вертлявого знахаря в месте удара, уже не было. Ратник еще успел почувствовать на свое руке стальной захват и легкий толчок в плечо, от которого семипудовое тело пришло в движение, а потом все завертелось, и наступила ночь.

Обступившие круг воины, в остолбенении наблюдали, как к лицу Ильи устремляется кулак Прошки. А затем лекарь каким-то змеиным движением уклонился, и ухватив запястье пролетающей мимо руки ратника, легонько толкнул его в плечо. Повернулся, и не давая затанцевавшему телу рухнуть наземь, стремительно обвел его вокруг себя. Разворот, и семь пудов Прошкиного веса влетают в толпу воев. И все это было проделано быстрее, чем иной человек моргает!

Дружные восторженные вопли наблюдателей, успевших отскочить в сторону от летящего снаряда, смешались с матом сбитых Прохором воев. Илья был недоволен. Отпущенные на волю рефлексы сыграли с ним недобрую шутку. Находник и сам не заметил, как п р о в а л и л с я в бой, отчего вполне мягкий прием, привел к полному отрубу противника. Еще и руку бедолаге вывихнул. Илья вздохнул, подтащил Прохора к ограде, и резким движением вернул сустав в «сумку». Ратник коротко рявкнул. Зато не потребовалось приводить его в себя.

- Ну, кто еще желает посмеяться над старым Ратшей? – Раздался рядом довольный голос седого воина.

«Сейчас предложит мне с ним самим драться. Ему что, и проиграет - не страшно. Но одну меру выстоит, как пить дать. А может и выиграет.» - Эти мысли промчавшиеся в голове Ильи, и щедро сдобренные воспоминаниями о прошлом столкновении с упертым воином, оказались, что называется, не в бровь, а в глаз. Ратша хлопнул Илью по плечу, и подмигнул.

- Схлестнемся?

- А куды деваться? – Хмыкнул Илья, стягивая рубашку и сапоги, и оставаясь в одних портах. Воин одобрительно хмыкнул, и последовал его примеру, обнажив испещренный старыми шрамами торс.

То, что произошло дальше, больше напоминало бешеный смерч. Илье пришлось приложить массу усилий, что бы не дать противнику себя заломать. Бездоспешный Ратша, оказался несгибаемым, стремительным бойцом. Вернее, борцом. В отличие от Прохора, старый воин не стал пытаться чесать кулаки, а пошел в захват. И надо сказать, у высокого и тяжелого воина имелись неплохие шансы на победу, не хватало лишь самой малости, завершенности. Стоило Илье осознать этот факт, как его тело совершило незнакомое, но какое-то п р и в ы ч н о е движение-уклон, и борцы покатились по земле, словно срастаясь друг с другом.

В себя Илья пришел, сидя в луже от выплеснутого на него ведра воды. Рядом, в таком же «водоеме» хлопал глазами сотник Ратша, мокрый как мышь под дождем. Впрочем, сам Илья был не суше. Кряхтя и охая, противники помогли друг другу встать, и потирая помятые бока, поплелись в усадьбу. Молча. Так же молча, с их пути, буквально, отпрыгивали ратники, провожая поединщиков офигевшими взглядами. Им еще предстояло восстанавливать порушенный огород, заменив с десяток разнесенных в щепу бревен частокола, и снесенные этими медведями венцы колодезного сруба. О возвращении прежнего вида, изрытой до самой глины, некогда зеленой полянке , можно и промолчать. Репутация Ратши была восстановлена, а с ним и Илья получил некоторые баллы. По крайней мере, теперь и самые лихие ратники, сто раз подумают прежде чем начать смеяться над знахарем. Подумают... да и промолчат, от греха.

Глава 2.

Не кочегары мы, не плотники...

Усевшись на высоком крыльце, сотник с лекарем замерли, подставив лица теплым солнечным лучам, и не обращая никакого внимания на суетящуюся во дворе, старательно шарахающуюся от них, челядь.

- У Велимира учился, Находник? – Тихо, не поворачивая головы, спросил Ратша.

- И у него тоже. – Также не меняя позы, ответил Илья, вспоминая Лавра, бросавшегося в такой же бешеный партер, когда кажется, что руки-ноги поединщиков сначала прилипают друг к другу, а потом и вовсе врастают.

- Ха. Вот уж не думал, что Велимир решится повторить попытку. Он и меня-то не доучил, слаб стал с годами, что ли? – Проговорил Ратша. – А тебя он кажись на совесть выучил.

- И это стоило ему жизни. – Ровно ответил Илья.

- Значит, он-таки передал знания... Почему тебе, а не мне? – Проворчал воин.

-Так было угодно богам. – Ответил словами Лавра, Илья. Сотник в ответ полоснул знахаря тяжелым взглядом.

- Я был учеником Велимира, Находник. И мыслю, вправе требовать ответа у того, кто стал причиной его смерти!

- Требуй. С Перуна. – Хмыкнул Илья. – Его волей все стало так как есть.

- И ты туда же. – Скривился, словно от зубной боли Ратша, и мелко перекрестился.

- Вот-вот. Именно поэтому, Велимир и не передал тебе своего знания. – Кивнул Илья.

- Потому что я православный? – Зло фыркнул сотник.

- Ха. – Коротко хохотнул Илья. – Нет, Ратша. Потому, что ты веришь не в бога, а в церковь. Дать такое оружие в руки священников, немыслимо! Кстати, а ты знаешь, что именуя себя православным, ты признаешь себя язычником?

- ЧТО?! – Взревел Ратша. – Как ты меня назвал, отродье?

- Отродье, значит произошедший от Рода. – Усмехнулся Илья. – А православный, значит славящий Правь. Тебе объяснять, кто на Руси Правь славил?

- Изыди, сатана. – Проворчал Ратша, несколько растеряно. – А ты значит не веришь? А как же Перун, именем которого ты тут разбрасывался?

- Что такое имя, Ратша? Всего лишь набор звуков, что бы людям было проще верить... волхвам, священникам, муллам.

- Балаболка. – Фыркнул, успокаиваясь Ратша.

- Пусть. Но ты спрашивал, почему Велимир передал свои знания не тебе, а мне, и я начал отвечать. Ты хочешь дослушать? – Усмехнулся Илья.

- Говори.

- Если церковь прикажет тебе сделать то к чему у тебя душа не лежит, ты выполнишь этот приказ. А если святые отцы попробуют приказывать мне, я просто развернусь и уйду. Тебе нужна церковь, а мне нет. Ты веришь, а я знаю. – Вздохнул Илья, вспоминая свое прибытие, и общение с Среброусым. – И это знание не застит мне глаза, в отличие от твоей веры. Тебе Велимир рассказывал, что произошло, когда волхвы получили под свою руку перунцов?

- Князья их вырезали. – Буркнул Ратша.

- За то, что обзаведясь силой, волхвы покусились на мирскую власть. – Договорил Илья.

- И брат пошел на брата, а сыне на отца... – Процитировал сотник, и уставился на Илью. – Сражение меж князем Владимиром и Новгородом...

- Именно. – Кивнул Находник. – Представь, что произойдет, если церковь вырастит своих перунцов?

- Уже пытались. – Хмуро ответил Ратша, и передернулся. – Иоанн Васильевич хотел создать такое войско. Пятнадцать лет назад, он даже набрал тысячу из детей боярских, и я учил их всему, что узнал от Велимира. Так появились кромешники. А потом, Иван Васильевич отринул мир. Его сыну пришлось устроить резню, что бы эта тысяча не досталась Патриарху. А мне пришлось бежать...

- И ты еще спрашивал, почему Велимир не передал тебе ВСЕ знания?! – Пораженно спросил Илья.

- Эгей, богатыри! Баня протоплена. – Звонкий голос дворовой девки, наперсницы боярыни Ирины, прервал беседу знахаря и сотника. – Матушка-боярыня велела передать, что б после парной вы в гридницу шли. Там столы накрыты будут.

- Благодарствуем, Зоряна. – Ратша огладил аккуратную бородку, и подмигнул Илье. – Что Находник, погреем косточки, а? А там...

Неожиданно для Ильи, Ратша щелкнул себя по горлу, повторяя известный каждому русскому жест.

- А то... – Отозвался Илья, и потянувшись, сошел с крыльца следом за необычным сотником боярина Ивина.

Прав был Среброусый, ту еще ношу взвалил он на Илью.

Следующее утро стало для Ильи часом расплаты за все излишества прошедшего вечера. А излишеств было множество... Такого количества алкоголя, Находник не выпивал с момента своего возвращения из жарких стран.

А вчера пили... а за что пили? Илья тряхнул головой, и коротко выругался, от столкновения шаров для боулинга в несчастной черепушке. Рядом, то-то нежно мурлыкнуло во сне. Илья очень аккуратно повернул голову. На второй половине ложа, сладко посапывало женское тело обворожительнейших форм... Зоряна. Услышав свое имя, девица тут же вскочила, метеором метнулась к столу, и уже через мгновение сунула Илье в руки корец, содержимое которого, ударило в нос пряным травяным ароматом.

- Испей-ка, Илюшенька. – Проворковала девица, и тут же нырнула в постель. Илья тихо пробубнил наговор, зелье слегка булькнуло. Значит, чисто... А то со здешними нравами... Глубоко вздохнув, Илья махом выдул содержимое корца. Ощущение было такое, словно парня хорошенько тряхнули током, разобрали, почистили, смазали и собрали заново. Посидел, прислушиваясь к ощущениям, и повернулся к Зоряне.

- Ну. Рассказывай. – Потребовал Илья, выудив обнаженную девицу из вороха одеял.

- Что? – Не поняла та.

- У нас ночью что-нибудь было?

- Нет. – Вздохнула Зоряна, мило покраснев. – Едва я тебя до ложницы дотащила, как ты и уснул. Ну и я рядом прикорнула. Мало ли что...

- М-да. Негоже, так-то. – Удрученно покачал головой Илья, и погладив девицу по обнаженному бедру, улыбнулся. – Будем исправляться. Вдумчиво и со вкусом!

К завтраку Илья не вышел. И к обеду. Впрочем, после вчерашнего пира, вряд ли в усадьбе нашлась хоть пара трезвых человек, чтобы готовить эти самые обеды-ужины. Гуляли все. Благо повод был, и не один. Боярыня вроде как окончательно выздоровела, да вернулся из дозора Сила, младший брат боярина Ивина, живой и невредимый.

Выслушав рассказ брата о злодействе супруги, Сила скривился, и попросил Владимира, проводить его к жене, запертой по указанию боярина в одной из дальних комнат. Разговор с Анфисой вышел короткий. Супруга сначала отнекивалась, но как-то быстро скисла, и рассказала все без утайки. Результатом семейного совета, стало решение братьев отправить Анфису Курбскую в монастырь.

«Интересно, это что ж за снадобье такое похмельное я выжрал?» Илья задумчиво поглаживающий спину млеющей Зоряны, сам не заметил, что задал свой вопрос вслух.

- Сам же вчера приготовил. Правда, кроме Ратши на него никто и не взглянул. – Тут девица задорно рассмеялась. – Ты уж остерегись. А то сотник вчера его хлебнул, и мигом протрезвел... Он потом долго по терему носился, аки зверь рыкающий. Все обещался тебе морду набить, за то что столько меду зря пропало!

- Как это? – Смутился Илья.

- Так он же к тому времени бочонок стоялого медку ополовинил, а уж потом твое зелье попробовал.

- Мать моя женщина! – Схватился за голову Илья. – А я где был?

- С кузнецом ругался. Кричали шибко. Аж в усадьбе слышно было. – Зоряна улыбнулась, и выскользнула из объятий Ильи. – Пора мне, скоро боярыня искать примется.

Девица быстро оделась, и невзирая на жадно-умоляющие взгляды Ильи, выскользнула из ложницы. Находник вздохнул, и принялся одеваться. В тот момент, когда он уже протянул руку, что бы открыть дверь, та распахнулась от мощного удара, и в ложницу ввалился боярин Владимир.

- Ну что Находник, натешился? – Весело ухмыльнулся боярин. – Тогда идем поснедаем, да вы кузню.

- З-зачем в кузню? – Поперхнулся Илья. Со слов Ратши, он уже знал, что здесь кузницы частенько используются как место для допросов... Правда, сотник говорил о чужих кузницах, и допросах во время походов, но чем черт не шутит...

- Как «зачем»? Кто Любиму слово дал, что удивит мастера?

- А чем удивлю, я не говорил? – Печально вздохнул Илья, чем вызвал здоровый хохот боярина.

- Обещал нож выковать не хуже того, что вчера на спор сломал. Полвечера с кузнецом лясы точил. Разругались вы с ним, в дым! Я уж думал, все, не видать мне Любима-кузнеца как своих ушей. Отъедет стервец... Но вроде обошлось. Так-то, Илья. Докажи теперь, что не зря языком молол.

После обеда, Илья направился к кузнице. Сопровождал его лишь заинтересовавшийся Ратша. Любим, невысокий, кряжистый, рыжебородый мужик средних лет, исподлобья глянул на гостей, и пробурчав какое-то подобие приветствия, повел гостей в хранилище, где держал железо. Стоило им войти в низкую комнатку, забитую ломом, как Илья тут же догадался, что за сломанный нож стал причиной спора с кузнецом. На небольшом столике, почти у самого входа лежал обломок старого клинка, с характерным коленчатым узором.

- Не передумал, Находник? – Саркастически усмехнулся Любим.

- Да где уж теперь... – Пожал плечами парень, и оставив в покое обломок булатного ножа, полез разгребать завалы лома. Кузнец с сотником переглянулись, и вышли на двор.

«Я вам покажу – секрет утерян! Вся Русь сидит на железе, а они его импортируют! Ну прямо как канадскую пшеницу в восьмидесятых, а?!» Вчерашний спор захлестнул Илью, вспомнившего наконец причины их с Любимом разногласий. В запале, Илья пообещал из местного железа выковать такой нож, что европейские клинки и рядом не валялись. Правда, по пьяни он замахнулся на классический ликвационный булат... Но по зрелому размышлению, трезвому то есть, решил ограничиться фарандом. И теперь, Находник ползал по хранилищу в поисках чугуна. Вскоре, измазанный, грязный как чушка, Илья вылез на свет божий сжимая в руках несколько корявых прутов чугуна, и солидный мешочек мелких гвоздей.

О чем-то беседовавшие Ратша с Любимом, даже не повернули в его сторону головы.

- Эй, кузнец! Помочь не хочешь? – Окрикнул мастера Илья.

- Не боишься что я твои секреты подсмотрю? – Ухмыльнулся тот, но поднялся и двинулся в кузню.

- Неа. Только рад буду, если научишься. – Рассмеялся Илья и повернулся к Ратше. – Слышь сотник, мне бы стекла где найти...

- Где ж я тебе его возьму? – Возмутился тот.

- Так на заднем дворе. – Невозмутимо ответил Илья, и подмигнул. – Ты же там то стекло прикопал, что твой крестник в трапезной грохнул?