Секондхендж

Портнягин усмехнулся:

- Боишься от меня идей нахвататься?

Дело в том, что, когда работаешь с сильно запущенным клиентом, первое правило: ставь болезного в круг, а то, не дай бог, порчу подцепишь. Ефрем Нехорошев обычно такой предосторожностью пренебрегал, говоря, что зараза к заразе не липнет. И если он теперь вспомнил об этой уловке, значит уже и сам опасается.

Печально, печально... Хотя, с другой стороны, такая осторожность лишний раз подтверждала завораживающую притягательность предвыборных обещаний Глеба Портнягина. Это радовало.

- Плохо ты обо мне думаешь, Глебушка, ой, плохо... - посетовал с ухмылкой старый колдун, видимо, угадав тайные чувства питомца.

- Там у меня... - наклонил башку и потыкал хрупким пальчиком в проплешину на макушке, - такая давка, что ни одна чужая мыслишка не втиснется. А втиснется - ей же хуже. На словечки разорвут да по ветру пустят...

- Тогда зачем...

- Сейчас поймешь. Становись в круг.

Молодой человек пожал плечами и, вставши с табурета, переступил угольную черту.

- Дальше, - велел старикан. - Посередке стань...

Портнягин шагнул в центр круга и вдруг пошатнулся. Импровизированное размыкальце сработало. Конечно, до Секондхенджа ему было, как батарейке до электростанции, и тем не менее привычным колдовским глазом Ефрем Нехорошев отчетливо различал, как начинают слегка лохматиться энергетические канатики, связывающие Глеба с людским скопищем, как отслаиваются от них отдельные аурические волокна.

С неслышным взвизгом метнулась под койку ученая хыка.

Старый колдун огляделся, запахнул поплотнее халатишко и, покряхтывая, присел на табурет.

Глеб Портнягин стоял неподвижно. Глаза кандидата в Президенты опасливо блуждали - классический вид внезапно разбуженного сомнамбулы.

- Слышь, Ефрем... - испуганно выдохнул он вдруг. - Я ж вроде не пьяный был! А столько дури наплел...

- Да не то чтобы совсем дури... - задумчиво молвил Ефрем. - Тут еще с какой стороны посмотреть... Ежели с государственной - все по делу, все разумно...

- Ой-й!.. - зажмурившись, тихонько взвыл Портнягин. - А на митинге-то, на митинге...

- Табурет дать? - с тревогой на него глядя, осведомился наставник. - Голова не кружится?

- Нет...

- Здоров... - оценил старый чародей. - Которые послабже, бывало, и с копыт падали...

Портнягин глубоко вздохнул, пришел было в себя - и тут же снова обмер, зажмурился:

- Йо-о!..

Что-то, видать, еще припомнил.

Присел по-тюремному на корточки, посидел так, посидел, головушку свеся, а там и вовсе опустился на пол. Нет, не то чтобы обмяк или там ослаб в коленях - просто подчинился порыву души. Шутка, что ли - разом от всего опомниться!

- Костюмчик испачкаешь, - заметил колдун. - Эх, не смикитил я что-нибудь подстелить...

- Не последнее, чай, донашиваю... - ответ прозвучал хрипловато, но все-таки это был ответ - Портнягин стремительно приходил в себя. Могучий организм, ничего не скажешь!

Размыкальце выдыхалось. Напряжение астрала, сфокусированное заклинанием в центре круга, быстро падало. Для настоящей, серьезной промывки ауры в корень требуются куда более высокие энергии.

- Пересел бы все-таки на табуретку...

- Нет, не надо. Тут посижу... - Портнягин вскинул голову. - Ка-ак они меня все достали, Ефрем! - вырвалось у него. - Шагу самому ступить не дают: ногу поставь так, голову поверни так, подбородок вздерни повыше... Референты, имиджмейкеры, политтехнологи, тудыть иху перетудыть!.. Думаешь, я речи сам сочиняю? У меня тут... - потыкал пальцем в правое ухо, - динамик вставлен. Вот и повторяю все за ним, как попка... Эх, если бы не народ баклужинский! Бросил бы все к чертовой матери...

Распушившиеся было аурические нити кандидата вовсю уже сплетались в привычную идеологическую неразбериху.

- Глеб Кондратьевич, - послышалось из прихожей. - Пора. Надо ехать... - Далее почтительный голосок пресекся: - Ой, да что ж вы на полу-то сидите?! - взвизгнул он.

За каких-нибудь несколько секунд в комнате стало шумно и людно. Кандидата в Президенты подняли, отряхнули, сдули последнюю пылинку и, укоризненно косясь на Ефрема Нехорошева, повлекли вон. Открывать мост через Чумахлинку и резать ленточку золотыми ножницами.

- Я еще загляну... - только и успел пообещать он, обернувшись напоследок в дверях.

Глава 9

Богопротивные эволюционисты рассчитали однажды, как изменится человеческий профиль, если им в течение долгого времени рассекать воду. В итоге на мониторе возник абрис дельфина. Прямо скажем, невеликое открытие. Не только вода, но даже преодолеваемое нами бытие незаметно обтачивает нам физиономии. Наиболее обтекаемый вариант - кувшинное рыло. С бытодинамической точки зрения оно совершенно: раздвинешь любую толпу, проникнешь в любой кабинет.

Волевой подбородок в качестве рассекателя неплохо смотрится в кинематографе и благосклонно принимается глотателями детективов, однако в обыденной жизни это, как правило, первичный признак неудачника. А уж проминать повседневность высоким, выпуклым лбом - и вовсе гиблое дело.

Наука физиогномика обманывает редко. И трех минут не прошло с момента отбытия кандидата в Президенты на торжественную церемонию, а загадочный обладатель кувшинного рыла вновь прошмыгнул в прихожую, даже не потрудившись открыть дверь полностью.

Сказывалось совершенство обводов.

- Н-ну... - вновь помрачнев, молвил хозяин. - И о чем же ты, мил человек, со мной собрался беседовать?

- Будем откровенны, Ефрем Поликарпович, - прямо предложил тот, с достойной зависти непринужденностью располагаясь в кресле.

- Конечно же, мы с вами противники и таковыми останемся...

- А ты, я гляжу, высоко себя ценишь, - заметил тот, усмехнувшись. - Ко мне в супротивники еще, знаешь, не всякий годится.

- Я имел в виду не личные, а идейные разногласия, - уточнил гость. - Вы колдун, то есть представитель чуждого нам мировоззрения... Кстати, можете называть меня товарищ Викентий. Хотя нет... Для вас - просто Викентий.

- Можно и так, - не стал перечить покладистый чародей.

- С темными силами оккультизма, - продолжал Викентий (просто Викентий), - мы, как вы знаете, намерены бороться беспощадно. Но в данном случае, мне кажется, наши интересы совпадают.

- А наши - это чьи?

- Лично ваши, Ефрем Поликарпович, и наши партийные.

- Так-так... - заинтригованно молвил колдун. - Ну-ка, ну-ка...

- Вы потеряли ученика и друга, а нас угораздило приобрести сильного политического врага.

- Ну так на то они и ученики. Выучатся да упорхнут.

- А друзья?

Колдун насупился, взял с краешка стола так и не опорожненный стаканчик и, осмотрев, поставил обратно.

- Что-то ты, Викентий, не с того конца заходишь...

- Предпочитаете, чтобы я начал с угроз?

- Да хотелось бы...

- А вот не дождетесь! - сказал Викентий. - Нет, не потому что угрожать нечем. Есть чем. В господнадзоре сидит наш человек, и он может лишить вас лицензии хоть сегодня. Но какой смысл? Через неделю Портнягин становится Президентом - и лицензию вам вернут в золоченой рамке. Неделю без практики, я думаю, вы продержитесь...

- Продержусь... - кивнул чародей.

- Чем еще можно вас запугать? Физической расправой?.. Ну вот видите, вы и сами улыбнулись! Угроза вас наверняка не впечатлила, а если мы приведем ее в исполнение, то выйдем, согласитесь, полными кретинами. Учинить перед выборами расправу над немощным стариком! Что о нас избиратели подумают?

- Да-а, плохи ваши дела... - соболезнующе молвил Ефрем.

- Вот, - сказал кувшиннорылый. - Потому я и пришел к вам, Ефрем Поликарпович, так сказать, с чистой душой и открытыми картами. Это, конечно, образно выражаясь. С азартными играми мы тоже боремся...

- Короче, Викентий... - насупив косматые брови, прогудел старый колдун. - Кончай крутить. Что вы там, голуби, затеяли?

Викентий заколебался, но лишь на секунду.

- Секондхендж, - внятно выговорил он, глядя в глаза старику.

- Вона как! - подивился тот. - А ко мне чего пришел? Неужто за советом?

- Не совсем, Ефрем Поликарпович, - сказал Викентий. - К вам я пришел не столько за советом, сколько за помощью. Мы прекрасно понимаем, что Глеб Портнягин, сам будучи колдуном, ни за что и близко не подойдет к этим заклятым местам.

- Ну почему же? - мягко возразил Ефрем. - Раньше он туда полез бы запросто. Из упрямства, из любопытства... А теперь... Да и теперь, пожалуй. Просто некогда ему. Да и не пустит его никто туда. Берегут...

- В том-то и дело, - подтвердил Викентий. - Поэтому остается один-единственный вариант. Вот если бы вы, Ефрем Поликарпович, согласились назначить своему бывшему воспитаннику встречу в Секондхендже...

Старый колдун Ефрем Нехорошев долго и внимательно смотрел на кувшиннорылого искусителя.

- Признайтесь, вам ведь тоже приходило в голову нечто подобное, - нисколько не оробев, продолжил тот. - Не зря же вы там были позавчера... Может быть, даже заходили в кольцо камней, - испытующе добавил он.

Старый колдун Ефрем Нехорошев смотрел.

- Неужто вправду заходили? - ахнул Викентий.

- Вчера - нет... - чуть помедлив, отозвался чародей. - А вообще заходил, конечно. Было время - сутками оттуда не вылазил. Первый раз, помню, на спор... перед пацанами выпендривался. Ну а потом уже так, мозги на прочность проверить. Местечко-то интересное...

- И-и... что? Никаких последствий?!

- А какие могут быть последствия? Аура, что ли, дыбером встанет? Так она у меня с четырнадцати лет дыбером... без всякого Секондхенджа... Слышь, мил человек! - не выдержав, перебил себя старый колдун. - Может, хоть ты этот стаканчик примешь? Чего он тут, понимаешь, стоит? Ну не обратно же его, согласись, вливать! Или вы и с пьянством тоже боретесь?

- А как же! - с достоинством сказал Викентий, неприязненно отодвигаясь от предложенной ему граненой мутноватой стопки. - С пьянством - в первую очередь.

- Иэх!.. - укоризненно молвил Ефрем, вот уже в третий раз ставя стаканчик на место.

Моралисты! Прогуляли в детстве урок физики и с тех пор свято убеждены, будто положительное и отрицательное взаимно отталкиваются. Думают, раз ты непьющий и ведешь здоровый образ жизни, то и музей никогда не ограбишь. В то время как даже малое дитё знает: не изымешь ты полотно из охраняемого зала без ясной головы и хорошей физической подготовки!

Как же они, интересно, собираются строить свое государство - ежели, конечно, к власти придут?

Нет, правда! Разве не с Указа о борьбе с пьянством и алкоголизмом начался распад Советского Союза? Разве не запрет горячительных напитков вверг Америку в пучину преступности, а затем и в Великую депрессию, выкарабкаться из которой удалось лишь после отмены «сухого закона»? А попытки одолеть исламский терроризм так и останутся попытками, пока государственные мужи не поймут, что он прямое следствие трезвого образа жизни, предписанного Магометом.

А началось все с библейского Хама - того самого, что, обличая бражничество, отца родного не пощадил. И какого отца! Патриарха Ноя, дважды спасшего человечество: первый раз в ковчеге, второй - когда вино придумал...

- Ну, положим, назначу встречу, - раздумчиво заговорил старый колдун. - Положим, придет... И что?

- Как что? - взволновался Викентий. - Вы же сами не раз высказывались в том смысле, что политика - это порча. Вот и избавьте от нее вашего питомца... Кстати, - насторожился он вдруг. - А почему вы раньше так не сделали?

- Раньше! - с досадой бросил Ефрем. - Когда раньше? Полмесяца назад? Когда Глебушку на массу прошибло?

- Ну да...

- Так полмесяца назад новолуние было! В новолуние размыкало вообще не работает.

- А в полнолуние?

- А в полнолуние - на полную мощь!

Обомлел кувшиннорылый, прикинул. До полнолуния оставалось три дня. Стало быть, есть еще шанс.

- Я смотрю, старшой-то ваш, - ворчливо заметил колдун, - так книжку и не прочел.

- Книжку?..

- Савелий Сирота, - напомнил Ефрем. - «Промывка ауры в корень»?

- М-м... нет. Точно нет. Во всяком случае, не осилил. Он при мне ее в угол швырял.

- Талантливый был мальчонка, - молвил со вздохом старый колдун, должно быть, имея в виду безвременно ушедшего ауролога. - Даром что парикмахер. Жаль, затравили... Так вот у него там в книжке этой все по фазам луны расписано. Насчет размыкала.

- Тоже ваш ученик?

- Не-эт... Даже и не встречались ни разу. Тусовки-то разные. Он - теоретик, я - практик. Да и возраст тоже... Ну да дело прошлое, что о нем толковать? Ты мне лучше, мил человек Викентий, вот чего скажи... Положим, разочаровался Глебушка в политике. Послал всех к черту перед самыми выборами. Пришли вы к власти. И начали, стало быть, бороться с темными силами оккультизма. То есть с кем? А со мной и с тем же Глебушкой... - Колдун замолчал, вперил испытующий взор в кувшиннорылого.

Тот был скорее задумчив, нежели смущен.

- Знаете, Ефрем Поликарпович, - с некоторым даже сожалением заговорил он. - Мне почему-то казалось, что вы сильнее в диалектике. Как ни странно, предстоящая наша борьба с оккультизмом и есть залог вашего будущего благоденствия.

- Даже так?

- Да, представьте. Я ведь перед тем, как сюда явиться, тщательнейшим образом изучил все доносы в господнадзор на вас и на вашего ученика - во всяком случае, за последние полгода. Как вы думаете, кто их туда посылал? Не знаете? Так я скажу! Бесчисленные ваши коллеги, которые спят и грезят, как бы вас съесть с потрохами. Как перехватить вашу клиентуру. Как навести на вас порчу. На Глеба-то, кстати, навели... А Савелия Сироту и вовсе затравили... Так вот именно с ними, с вашими недоброжелателями, мы и намерены вести борьбу. Открытую и беспощадную.

- А со мной, значит, нет?