Двойной отсчет

Карен возилась в спальне, что-то там прибирала. Она вышла оттуда с моим синим пиджаком.

- Где ты умудрился так промокнуть? - спросила она.

- Попал под дождь, - рассеянно ответил я. Она взглянула на меня с изумлением.

- Милый, но ведь дождя не было.

Я посмотрел на часы. Была четверть двенадцатого. Опять я проговорился, но теперь это не имело значения.

- Пока не было, но пойдет с минуты на минуту, - шутливо заметил я.

Она с озадаченным видом склонила голову набок, словно не могла понять соль шутки. Стараясь отвлечь ее от ненужных размышлений, я обнял ее, опрокинул на диван рядом с собой и крепко поцеловал в губы. Странно, но в этот момент я желал ее сильнее, чем когда-либо за все последние годы. Сперва она отвечала на мой поцелуй, но вдруг резко вырвалась.

Теперь настала моя очередь выглядеть озадаченно.

- Ты ведь брился утром? - спросила Карен.

Я понял, о чем она думает. Я действительно брился утром. По времени Карен это было всего три часа назад. Но в действительности прошло уже девять часов. Щетина у меня густая, растет быстро, так что разница легко ощущается. Я даже не попытался ничего ответить.

Она сама ответила на свой вопрос:

- Я знаю, что ты брился. Я слышала.

Она поднялась с дивана и подошла к окну. По стеклу забарабанили дождевые капли. Гроза двигалась через город с запада на восток и дождь начался здесь на десять минут раньше, чем в районе нашего участка.

Дождь спустил с привязи в моем сознании все ужасы ложной памяти. Его бурный приход торопил меня покончить с делом, хотя теперь так многое пошло неправильно. Накладка произошла не только с Эриком. Слишком много набралось непредусмотренных планом моментов: то, что я уснул, моя вечерняя щетина, появившаяся раньше полудня, насквозь мокрый пиджак.

- Ты был прав, - сказала Карен. - Дождь пошел.

Последовала долгая пауза, во время которой стук отдельных капель превратился в равномерный шум. Я почувствовал, что решимость куда-то уходит из меня и то пустое место, что образовалось с ее уходом где-то под ложечкой, заполняют струи предопределенного дождя.

В моем мозгу метались самые противоречивые мысли и желания. Убить ее сию же секунду - и дело с концом. Боже, как я ее люблю, несмотря ни на что… а может, все это мои фантазии? Ведь нет никаких серьезных причин думать о ней так, как думал я. Я не могу убить ее… Я понял, что ее невиновность совершенно неоспорима.

Все это время она тоже думала.

- Ирвинг, ты прошел временной сдвиг. Почему ты не сказал мне этого?

Я не ответил. Моя рука скользнула в карман халата. Там лежал галстук.

- Что ты делаешь здесь, Ирвинг? Ты не имеешь права приходить сюда, это нарушение Устава.

- Если ты успокоишься и сядешь, я все тебе объясню.

Она вернулась на диван, но не захотела садиться рядом со мной. Пришлось мне самому пододвинуться поближе к ней. Теперь было ясно, что она должна умереть. Скоро она сумеет собрать все части головоломки и сделает свои выводы. И будет права.

- Видишь ли, Карен, я должен быть здесь. Я расследую убийство. Я обнял ее так, чтобы она не заметила в моей правой руке галстук.

- Но…- Карен соображала быстро. Ей не надо было заканчивать фразу.

- Совершенно верно, Карен. Убили тебя. Если тебя это интересует, я могу даже сказать, кто тебя убил.

- Скажи лучше, за что? Почему, бога ради, тебе вздумалось сделать такое?

- Мне? Но я этого не делал! - я удивленно слушал собственные слова. Казалось, говорит кто-то другой. - Это сделал Эрик. А я стоял за дверью и слышал, как вы спорили. Он давно хочет, чтобы ты развелась со мной, но ты всегда отказывалась. Ведь он не сможет содержать тебя, как я, и ты предпочитала, чтобы он оставался твоим любовником. Но он был слишком горд. В конце концов, он предпочел умереть вместе с тобой. Он задушил тебя своим галстуком.

Я захлестнул галстук вокруг ее шеи, но не затянул, так что она могла говорить.

- Ты ошибаешься, Ирвинг. Ты все выдумал. Эрик не мой, а твой друг, он твой самый старый друг. Ты совершенно напрасно нас подозреваешь. Ты обязан мне поверить.

- Как это благородно с твоей стороны - защищать его! Ужас наполнил ее глаза. Верхняя губа задрожала и приподнялась, приоткрыв длинные передние зубы.

- Этот звонок, который ты меня… вот почему ты хотел, чтобы он пришел.

- А потом, убив тебя, Эрик отравился. Понимаешь, у него там на чердаке прямо беда с крысами. Дом-то старый. Так вот, зная, что ни один убийца не может избежать возмездия, он принял крысиный яд. Прямо здесь, у нас на кухне.

Она сделала неожиданную попытку вырваться, но галстук туго обвивал ее шею, и держал я его крепко. Я дернул ее назад, и она упала с дивана. Я стоял над ней и понемногу затягивал петлю. Она пыталась освободиться, сорвать петлю. Она размахивала руками, пытаясь схватиться за меня, но у нее ничего не получалось, потому что она лежала лицом вниз и действовала вслепую, а я стоял над ней. Потом ее тело обмякло. Выждав минуту, я ослабил петлю.

Я отнес тело Карен в спальню, где Эрик не увидит ее, если вдруг придет. Ее лицо было каким-то незнакомым. Зрачки расширились от ужаса, а волосы перепутались. Рот раскрылся, и маленький подбородок вытянулся чуть не до самой шеи. Верхняя губа так и осталась поднятой, обнажая не только длинные зубы, но и розовые десны. От этого у нее был очень глупый вид. Мне стало грустно. Я провел рукой по ее глазам и закрыл их, но ничего не смог сделать, чтобы опустить верхнюю губу.

11.30. Ждать Эрика больше нет смысла. Что-то задержало его на чердаке. Я нашел в комоде фляжку, оставшуюся со студенческих времен, и налил туда виски, в котором еще раньше растворил крысиный яд. Снова надел синий костюм и взял зонтик. Строго говоря, это не было вмешательством, так что шеф ничего не заподозрит. В крайнем случае, я могу сказать, что Эрик, уходя после убийства, не закрыл дверь, я вошел внутрь, чтобы посмотреть, что там произошло, и заодно прихватил зонтик. Просто хотел поменьше выделяться, следуя за Эриком под дождем.

Эрик живет от нас в нескольких кварталах, неподалеку от заброшенных доков. В этих местах бывает мало народу, а дождь хлестал так, что видно было только на пару ярдов вперед. Редкие прохожие торопливо двигались по улице, озабоченные своими личными делами. На меня никто не обращал внимания. Хотя бы в этом отношении от дождя была какая-то польза.

Едва я оказался на улице, прохладный воздух и освежающий шум дождя вымели весь мусор из мой головы. Я снова чувствовал в себе решительность и уже не понимал, что это на меня нашло в последние минуты с Карен.

На первом этаже дома, в котором обитал Эрик, располагалась картинная галерея, принадлежащая самому Эрику и каким-то его приятелям, тоже художникам. Сейчас галерея была закрыта. Табличка в окне гласила: «ПОДДЕРЖИ ЕДИНСТВЕННУЮ ГАЛЕРЕЮ СВОЕГО РАЙОНА!» Это была выдумка Эрика. А рядом висела картина, для которой позировали мы с Карен. Карен получилась великолепно, а я выглядел еще толще, чем в натуре. Картина напомнила мне о том, что я оставил в спальне. Я торопливо прошел мимо.

Эрик жил на пятом этаже. Мне опять повезло: узкая, вонючая лестничная площадка была пуста. Дверь Эрика заперта. Я негромко постучал. Никакого ответа. Я постучал снова, потом еще раз.

На площадке четвертого этажа появилась толстая женщина в цветастом домашнем платье - жена управляющего домом. Эрик платил ей за уборку своей квартиры, и она часто видела меня у него в мастерской или в галерее.

- Вы ищете мистера Хабблера? - крикнула она.

- Да, - еле слышно ответил я, надеясь, что в сумраке лестничной площадки она не сумеет меня узнать.

- Сегодня он вряд ли вернется, мистер Веннер. Несколько минут назад с ним произошла такая неприятность - он попал в дорожное происшествие. Не беспокойтесь, он совсем не пострадал, но его все равно отвезли в больницу.

Я потерял дар речи. Главное (хотя это я осознал только оказавшись на улице), что она все-таки узнала меня. Она даже знает мою фамилию. Хотя теперь даже это мало что меняет. Это далеко не самое худшее.

- Это дождь виноват, - продолжала говорить она. - Мистер Хабблер как раз вышел из дома и начал переходить улицу, когда из-за угла вывернуло такси. Шофер не заметил его сразу, а когда заметил, было уже поздно. Он пытался затормозить, но мостовая мокрая, и он юзом наехал прямо на него. Мой муж видел все из окна. Вы хотите что-нибудь оставить мистеру Хабблеру?

- Нет. Нет, спасибо. Я зайду попозже.

Я медленно спустился по лестнице и прошел мимо нее. Мое состояние, видимо, прекрасно отражалось на лице.

- Не надо так расстраиваться, мистер Веннер. Ваш друг совсем не пострадал.

- Ничего. Просто ваша новость меня ошеломила.

Как потерянный, я выбрался из дома и долго стоял перед витриной галереи, наблюдая, как струи дождя пробегают по стеклу. Сквозь дрожащий слой воды виднелось улыбающееся лицо Карен.

Я повернулся и долго шел куда-то под дождем.

* * *

12.25. Последняя и окончательная неудача полностью разрушила мои планы и лишила меня возможности хоть что-то предпринять. Я тщетно перебирал варианты, все они сводились к нулю.

И все-таки спасительная мысль пришла мне в голову; правда, игра пошла отчаянная и приходилось по-черному нарушать Устав. Раз больше ничего нельзя предпринять, я вмешаюсь в прошлое. У меня еще оставалось время, чтобы предотвратить утреннюю катастрофу. Надо было торопиться. Я остановил такси и дал водителю двадцатку, чтобы он как можно скорее доставил меня к кафе возле полицейского участка. Оставалось десять минут, чтобы добраться туда и запретить самому себе пользоваться Машиной.

Такси мчалось по мокрой мостовой, а я сидел и пытался представить, каков будет результат, если мне удастся остановить себя. Может быть, весь этот день уйдет в забвение, сотрется? А все люди, вовлеченные в сферу моих действий, пойдут по другим временным линиям? Но главное, что будет со мной?

И все-таки самым страшным было не это. То, что нельзя вообразить, не может долго занимать воображение. Больше всего меня пугало, а не окажется ли вся моя попытка совершенно бессмысленной. Ведь невмешательство - закон природы.

Такси затормозило напротив кафе, на другой стороне улицы. Я выбежал в дождь, забыв свой зонтик на сидении. Я успел добежать до середины улицы, когда таксист окликнул меня:

- Эй, мистер, вы забыли зонтик!

- Оставь себе! - крикнул я на бегу.

В этот момент меня охватил неожиданный приступ головокружения. Я внутренне собрался и сфокусировал глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Ирвинга Веннера, выходящего из кафе. Он на мгновение задержался в дверях, глядя на дождь. Я уставился на него, и, в конце концов, он почувствовал мой взгляд. Пораженный, он сделал шаг назад.

Я не чувствовал ничего, кроме железной решимости исправить положение. Я осуществлял вмешательство. Более того, я уже сумел изменить прошлое, чего никогда не случалось раньше.

Я подошел к нему.

- Не надо, - сказал он. - Ты не можешь этого сделать. Нам нельзя говорить друг с другом.

- Я больше не ты, - неуверенно начал я. - Я нечто совсем другое. Я не знаю, что сейчас случится со мной, с нами, но я должен говорить с тобой. Пошли.

Я потащил его по улице. Он не сопротивлялся. Дождь безжалостно хлестал нас. Мы остановились у входа в дамское ателье, укрывшись от дождя в промежутке между двумя витринами. С трех сторон нас окружали безголовые, безрукие женские манекены, задрапированные синтетическими тканями пастельных тонов.

- Ты не должен сегодня пользоваться Машиной. Произошел несчастный случай. Это жуть, что я перенес только что.

Продолжать я не мог. Я начал истерически хохотать.

- Ты что, с ума сошел? Ты был на квартире?

- Все получилось не так. Эрик не пришел. Он попал под машину. В тот момент, когда я ее убивал, его увозили в больницу. Шеф сам сказал тебе об этом, когда ты уходил на обед. А меня потом видели у него на чердаке.

Он немного успокоился.

- Карен мертва?

- Да. Тогда я еще не знал про Эрика. Но ты не должен пользоваться Машиной. Ты не должен ее убивать.

Неожиданно в его глазах полыхнула ярость. Он начал бить меня двумя, соединенными вместе кулаками.

- Не смей вмешиваться, придурок! Идиот!..

Я не ожидал нападения и с трудом заслонялся от его ударов. Моей единственной надеждой было заставить его прислушаться к моим доводам.

- Пойми, у меня нет выхода,- сказал я, сумев его немного утихомирить. - Все пошло наперекосяк. Оставалось либо вмешательство, либо самоубийство.

Мощным усилием он вырвался от меня.

- Ну так и убил бы себя. А теперь одному богу известно, что с нами произойдет.

Я почувствовал, что во мне снова закипает смех.

- Ирвинг, - сказал я, - ты просто попытайся…

Однако, услыхав, как я произношу свое имя, он снова ударил меня и чуть не сбил с ног. Больше я не мог ни размышлять, ни пытаться его уговорить. Я тоже ударил, ударил изо всех сил. Он врезался спиной в витрину, которая рассыпалась смертоносным дождем острых, как бритва, осколков стекла. Огромный стеклянный клык пронзил ему шею. Он вскрикнул и смолк. Я со страхом глядел на него, лежащего на земле. Он был мертв.

На улице хлестал дождь, прохожих не было.

Я был мертв. И почему-то я жив, хотя это совершенно невозможно. Тот, кто был я, лежит у моих ног, в луже крови, мертвый.

Я понял, что надо делать. Всемогущее предопределение решило устроить на этот раз комедию. Мне предстояло совершить в ней последний абсурдный акт.

Я вытащил из кармана фляжку с отравленным виски.

«Хотя бы яд зря не пропадет», - подумал я, отвинчивая колпачок.

Волна ужаса, неудержимого, как потоки дождя, хлеставшего на улице, затопила меня, когда я наконец сумел понять, что произошло. Оставался единственный способ выбраться отсюда. Смерть показалась мне благом. Я поднес к губам флягу и начал пить.

* * *

Позже:

Конец не наступил. Я обнаружил себя в спальне своей квартиры. Я посмотрел на будильник. Будильник был заглушен, а Карен уже встала и возилась на кухне.

Я хотел закричать, но вместо этого приветливо сказал:

- Доброе утро, милая. Что у нас за окном? Улыбаясь, она заглянула в спальню.

- Прекрасное утро. Для октября даже чересчур теплое. Но для меня - в самый раз.

Похоже, что свои действия я контролировать не мог. Я встал, пошел в ванную и начал бриться. И все это время я пытался понять, что происходит. Мелькнула дикая надежда, что мое вмешательство сработало. Но когда я спустился по лестнице, от надежды не осталось и следа, потому что в нише за лестницей стоял Ирвинг Веннер. Он кивнул мне. Я прошел мимо.