Убийство на троих

Там Ирина выбросила из головы старух, детей, мужа, детективные романы. Остались только он и она. Ирина сама не ожидала от себя такой бури чувств. За годы одиночества эмоции накопились в ней, а теперь выплеснулись наружу.

– Это ужасно, – шептала она, – что ты со мной делаешь?

– Не надо стыдиться, – шептал он в ответ, – так и должно быть.

Потом они отдыхали. Ирина лениво повернулась к нему и, полузакрыв глаза, наблюдала, как он, стараясь не тревожить ее, на ощупь нашел на столе сигареты и зажигалку.

«Неужели я его люблю? – думала она. – Судя по только что происшедшему, чувства у меня есть. Причем очень сильные. Но вот насчет любви… Жаль, что я не могу, как Жанна, просто брать от мужчины то, что надо, и самой отдавать ему что могу. Я же начинаю мучиться, раздумывать о жизни и так далее. Но если выбросить из головы сентиментальные мысли, то мне с ним чудесно».

Он ей нравился. Нравилась вся его сильная мускулистая фигура, его светлые волосы, обычно аккуратно причесанные, а сейчас растрепанные и непокорно падающие на лоб. Черты лица у него были не совсем правильными, но все вместе выглядело весьма привлекательно.

– Когда мы снова увидимся? – спросил он.

– Я ведь еще не ухожу, – удивилась Ирина.

– Сейчас – нет, но через час или два ты все равно уйдешь.

– Да, конечно. – Она нахмурилась, понимая, что сейчас опять начнется неприятный разговор.

– Послушай, милая, – мягко начал он, – я не могу так. Ты уходишь и приходишь украдкой, наши встречи выглядят какими-то нереальными. Ты ни разу не осталась у меня на ночь, ни разу не пригласила к себе.

– Я живу не одна, ты же знаешь.

– Я не настаиваю на знакомстве с твоими детьми, – возразил он, – я только хочу посмотреть, как ты живешь, походить по твоей квартире, потрогать вещи, которые тебя окружают. И потом, что здесь такого, если меня увидят дети и соседи? Ты сама говорила, что с мужем у вас все кончено, он не вернется. Извини, что я говорю неприятные вещи, но надо же смотреть фактам в лицо.

«Кто он такой, чтобы меня воспитывать?» – рассердилась Ирина, но вслух сказала мягко:

– Ты не понимаешь… С мужем все кончено, это так. Но нас связывают дети, я живу на его деньги. Это неправильно, я не должна заводить любовника, а тем более приводить его в дом.

– А если я хочу стать тебе не только любовником? – Он даже повысил голос. – А если я хочу стать тебе близким человеком? Наши встречи тайком по утрам, когда твои дети в школе, все это как-то… неестественно, что ли.

«Он прав в одном, – думала Ирина, – все это совершенно не в моем характере, вот так бегать к мужчине украдкой. Есть в этом что-то непристойное. Поэтому я так боюсь пенсионерок на лавочке, они меня презирают».

– Значит, я никогда не увижу, из какой чашки ты пьешь кофе утром и какие книжки читаешь на сон грядущий – детективы или про любовь? – Вопрос был задан шутливым тоном, но в голосе его слышалась грусть.

Ирина хотела сказать ему, что книг она давно уже не читает – некогда, потому что она их пишет, уже дошла до четвертого романа.

– Ну хорошо, – вздохнул он, – а пока дай слово, что не будешь подсматривать – я сам все принесу!

– Ох, как хорошо, вставать неохота, – потянулась Ирина.

Она думала, что он принесет кофе, однако он долго возился, а потом принес на подносе бутылку шампанского, бокалы и нарезанный дольками ананас.

– Что же ты так долго? И не рано ли для шампанского?

– Душа моя, это несущественно, – рассмеялся он, – правила существуют для того, чтобы их нарушать.

Дома Ирина залезла в ванну и долго лежала там, успокаиваясь. Смазывая тело питательным лосьоном, она взглянула на себя в зеркало. Подруги правы. Выглядит она в последнее время неплохо. Не то что раньше, когда она чувствовала себя как поникший цветок – еще не завял, но лепестки уже поблекли. В ней вдруг вспыхнула давно забытая обида на мужа. Ведь вот она интересная женщина, и в постели все у нее получается, а он отбросил ее, как апельсиновую кожуру с дороги. Ей внезапно захотелось отомстить за все унижения, за снисходительные взгляды детей, за сладкий голос свекрови по телефону: «Ирочка, Андрюша пишет? Нет? А я получила недавно письмо, вам всем приветы».

«Что это со мной? – одернула себя Ирина. – Обычно после наших с Олегом встреч у меня прекрасное настроение, и не хочется думать о плохом».

Но сегодня ее беспокоила какая-то неприятная мелочь, она так и не смогла определить, что это было.

Во второй половине дня позвонила обеспокоенная Катерина:

– Слушай, у меня полный кошмар! Они пришли, всю мебель сдвинули, ничего не закрыли, потолок размыли и пропали на три дня.

– А денег ты им не давала? – встревожилась Ирина.

– Давала, – упавшим голосом проговорила Катька, – они сказали – аванс.

– Ты что, с ума сошла? – заорала Ирина. – Они же запили теперь неизвестно на сколько! И потом – почему «они»? Я же тебе давала телефон, там мастер приличная женщина, непьющая.

– Я позвонила, а ее дома не было. И тогда я нашла двух таких, у магази-ина. – Катька уже ревела. – Что же теперь делать?

– С авансом простись, – вздохнула Ирина, – звони той женщине и заново договаривайся.

– Может быть, лучше ты? – заискивающе спросила Катя.

– Ладно, вечером приеду. А тех, если явятся, гони в шею! Бестолочь ты, Катька, – добавила Ирина уже без злости.

Вечером она, предварительно договорившись с мастерицей, поехала к Катерине и застала там жуткий скандал. Неказистый мужичок, от которого за километр разило перегаром, наезжал на Катьку, орал, что полдела уже сделано, а его выгоняют. Рядом стояла тетка с ведром побелки и тянула его за рукав.

– Это что, вы этой бурдой потолок белить будете? – вмешалась Ирина.

– А ты кто такая? – повернулся к ней мужик. – Ты тут никто, иди себе, мы с хозяйкой договаривались.

– Это вы на четыреста рублей такое барахло купили? Небось сперли со стройки мешок мела, а деньги пропили.

– Не твое дело, мы полработы сделали, тогда плати! – орал мужик на Катьку.

– А те деньги где? – слабо отбивалась она.

«Что делать? Не звонить же в милицию, – думала Ирина, – у них своих дел хватает». В это время открылась дверь и вошла Зоя Вениаминовна.

– Это что еще такое? – строго спросила она. – Опять вы безобразничаете? Сейчас звоню участковому, он этих субчиков давно знает.

На третьей цифре набираемого номера субчики испарились, прихватив с собой ведро.

– Мы с ними знакомы по кошачьему делу, – пояснила Зоя Вениаминовна, – он у моей приятельницы из соседнего подъезда украл бирманского кота.

– Ужас какой! Кота нашли?

– Разумеется! Он его продавал там же, у магазина.

– Трудно с тобой, Катька. – Ирина перевела дух.

– Ну что ты, все так удачно складывается! Я уж думала, они не отстанут. Пойдемте на кухню чай пить с кексом, а то у меня на нервной почве живот подвело.

– Катерина, это порочная практика, ты и так скоро ни в одно платье влезать не будешь, – начала было Ирина, но Катя обняла ее, смеясь:

– Душа моя, это несущественно!

Ирина резко отвернулась, чтобы Катя не видела ее лица, на котором отразилось смятение. Что же это, что такое? Те же слова, та же интонация… Катя говорит то же самое, что Олег, ведь только сегодня она слышала ту же фразу из его уст.

«Ну и что, – возразила себе Ирина, – мы все говорим на одном языке, употребляем одни и те же слова». Но, злясь на себя, она все же спросила:

– Скажи, твой друг, – она постеснялась сказать «любовник», – как он выглядит? Он интересный?

Катя ничуть не удивилась такому вопросу.

– Он потрясающий! Блондин, высокий, сложен хорошо.

– А как его зовут? – с замирающим сердцем спросила Ирина.

– Святослав. А что? – В голосе Катьки послышались наконец подозрительные нотки.

– Да нет, ничего, – улыбнулась Ирина, думая про себя, что она ненормальная, раз позволяет всякой чуши лезть в голову. Мало ли в нашем городе интересных блондинов, говоривших общими штампами?

– Ну так что, чай будем пить? – спросила Катя.

– Нет, Катюша. Я уж пойду, с Яшей еще погулять надо.

Ирина ехала в метро и, чтобы не терять времени даром, пыталась сосредоточиться на четвертом романе, но у нее плохо получалось. Мысли сами собой возвращались к ее любовной истории. В сущности, человек, с которым она познакомилась полтора месяца назад, ей совершенно чужой. Она ничего про него не знает. Они встретились случайно, у них нет никаких иных точек соприкосновения, никаких общих знакомых.

Ирина вспомнила, как… ну да, семь недель назад, она даже помнила точное число, это было в конце февраля; так вот, она пришла получать фотографии. Дети ездили к отцу в Англию на Рождество, нащелкали там три пленки, она все собиралась отдать их печатать, а когда получила, оказалось, что фотографии не те. Она поленилась проверить на месте, вернее, не то чтобы поленилась, а просто в руках были две тяжеленные сумки с продуктами. Она сунула конверт в боковой карман сумки и побежала домой, потому что дочка утром забыла ключи и теперь ждала ее на лестнице. Тот день выдался суетливым, она вспомнила про фотографии только к вечеру, а когда заглянула в конверт, то вместо ожидаемых собственных детей в Гайд-парке, в Тауэре и на фоне гвардейцев у Букингемского дворца она увидела снимки очень красивого города, в котором с радостным изумлением узнала Прагу.

Ирина никогда не была нигде, кроме Праги еще в студенческие годы, и этот город оставил в ее душе неизгладимый след.

«Колдовской, необычный город, не сравнится ни с чем!» – говорили о Праге знатоки.

Ирина не могла сравнить Прагу ни с одним европейским городом, кроме Санкт-Петербурга, просто потому, что больше не видела никаких городов. И теперь она с удовольствием рассматривала отлично сделанные снимки. Самое интересное, что на фотографиях совершенно не было людей, а только город. То есть люди были где-то там, вдалеке, но никто не позировал, так что можно было с уверенностью сказать, что это были случайные прохожие. Создавалось впечатление, что человек гулял по Праге не спеша и снимал все, что нравится. Ирина остро позавидовала незнакомому человеку, а наутро побежала в ларек, где было написано «Кодак».

– Да вы уж нас извините, но тот клиент звонил, оставил свой телефон, очень просит вас с ним связаться. – Девушка дала Ирине записку, где были номер телефона и имя – Олег Николаевич.

– Что ж он, сразу проверить не мог? – рассердилась было Ирина, но прикусила язык – сама-то хороша, растяпа.

Если она не встретится с этим человеком, то пропадут не только фотографии, но и пленки, дети ей этого никогда не простят. Ирина позвонила по телефону, голос у Олега Николаевича оказался очень приятным, а когда они встретились, то и сам он оказался под стать голосу. Они познакомились, обменялись фотографиями и почему-то не расстались сразу. Часа три они гуляли по городу, Ирина ужасно замерзла, но заметила это только потом, когда ехала домой и осознала с тревогой, что Олег назначил ей свидание на завтра и что она согласилась прийти.

Она твердо решила никуда не ходить, но назавтра ноги сами понесли к месту встречи, причем она понимала, что делает глупость, но справиться с собой не могла. Ей было ужасно интересно, и, кроме того, она чувствовала, что нравится ему. Она так соскучилась за последнее время по восхищенным мужским взглядам. Опять они гуляли и разговаривали, только потом он пригласил ее в кафе. Он рассказал ей, что сам живет в Москве, но много ездит, был недавно в Праге два месяца, а теперь вот в Санкт-Петербурге, в командировке. С одной стороны, Ирину это немного успокоило: стало понятно его настойчивое желание с ней встречаться – человек нездешний, хочется с кем-нибудь пообщаться, а тут подвернулась привлекательная женщина; но с другой стороны, ее это немного шокировало – не слишком приятно стать утехой командированного. Каждый раз после их вполне целомудренных свиданий она давала себе слово, что больше никуда не пойдет, но каждый раз проявляла слабость и в конце концов проявила слабость окончательно – согласилась прийти к нему домой, вернее, не домой, а в ту квартиру, что он снимал, когда жил в Санкт-Петербурге. Он сказал, что приезжает в их город часто, живет подолгу, а в гостинице дорого и неудобно.

А там уж, у него в квартире, было глупо изображать из себя недотрогу – из элементарной логики было ясно, что если бы она не собиралась ложиться с ним в постель, то и не пришла бы к нему домой. А сложные расчеты, в какой раз это можно сделать – в первый, второй или десятый, – следовало просто отбросить, посчитав ненужными условностями в наш стремительный век.

Он обходился с ней хорошо, был замечательным любовником, но что-то такое в глубине души, какой-то червячок все время точил ее. Ирина объясняла это своей закомплексованностью и неопределенным положением «соломенной вдовы» – вроде бы замужняя женщина и мать семейства, а мужа на самом деле нет. Все вышло так стремительно, она просто еще к Олегу не привыкла, успокаивала себя Ирина, ведь видно же, что ему нужна от нее не только постель. Действительно, он все время расспрашивал ее о семье, о ее жизни, просился в гости.

«Он мне нравится, я ему тоже, вечно я все усложняю», – подумала Ирина и сосредоточилась на концовке четвертого романа.

На следующий день позвонил Дима и сказал, что из Москвы, из самого крупного издательства, пришел наконец положительный ответ, что они прочитали роман, он им очень понравился, и что они просят прислать еще, все, что есть. А от себя Дима добавил, что чем больше прислать, тем лучше.

– Но у меня четвертый еще не готов! – растерялась Ирина.

– За три дня успеете?

Ирина быстро прикинула в уме, что дети уезжают на экскурсию в Пушкинские Горы, и решила, что хоть двое суток просидит за компьютером, но закончит.

Три дня прошли в сумасшедшей горячке. Ирина отключила телефон и выходила из дома только два раза в день – погулять с Яшей и купить что-нибудь в ближайшем продуктовом ларьке.

Через три дня роман был закончен, но Ирине уже было все, как выражались ее дети, по фигу. Посмотрев на себя в зеркало, она ужаснулась. Осунувшаяся, со слезящимися глазами, на голове черт знает что!

Ирина взяла себя в руки, умылась, вышла с Яшей, который эти три дня вел себя очень прилично – ел, что давали, и не мешал работать.

Дома вовсю трезвонил телефон.

– Ириша, куда ты пропала? – беспокоился Олег.

– Да я… в общем, занята была очень. – Ирина держалась осторожно, стараясь не проговориться, что детей все это время не было дома. Олег обидится, что она упустила такой случай и не позвала его домой.

«Но Господи, мне сейчас совершенно не до него, – с удивлением подумала Ирина, – решается моя судьба, и к тому же я ужасно устала».

– Мы увидимся? – спросил он.

– Сегодня? – У нее в голосе помимо воли прозвучали испуганные нотки, потому что не осталось никаких сил, хотелось лечь в постель и спать сутки. – Я не могу, – продолжила она, применив спасительную отговорку каждой женщины, – я… нездорова, по-женски.

– Ты что думаешь, ты мне нужна только для этого? – обиделся Олег, но в голосе его Ирина явственно слышала нотки раздражения – мужчины не любят, когда кто-то, хотя бы и природа, вмешивается в их планы.

– Хорошо, сегодня днем я буду у Исаакиевской площади (там недалеко находился офис Димы, Ирина должна была отнести ему дискету с тремя романами), можем встретиться и пообщаться.

Он согласился с неохотой. Ирина посильнее накрасилась, чтобы не было видно мешков под глазами, и поехала на Исаакиевскую. С Димой они закончили быстро, он сказал, что теперь надо подождать совсем немного: раз те в Москве дали понять, что заинтересованы, то дело пойдет. Но Ирина не верила, боялась сглазить, ведь романы ее хвалили во всех издательствах, куда бы она ни ходила, но вот чтобы напечатать… Нет, Ирина боялась сглазить.

Олег выглядел недовольным и каким-то беспокойным, Ирина же поймала себя на мысли, что мечтает поскорее от него отделаться и лететь домой, потому что хозяйство запущено, обеда нет, дети по приезде ни о чем не спрашивают, но смотрят на нее косо, а сама она едва держится на ногах от усталости. Они зашли в небольшое кафе: от ресторана Ирина отказалась – это надолго, а у нее мало времени.

– Чем же ты была так занята? – хмуро спросил он.

Ирина поняла, что сейчас не время пересказывать ему всю эпопею с романами, и соврала, что у нее заболела несуществующая тетка и теперь все родственники по очереди дежурят в больнице.

– А завтра где же ты будешь, завтра же суббота?

– С утра занимаюсь хозяйством. Потом поеду к тетке до вечера. – Ирине хотелось провести субботу дома.

– Хочешь, я тебя встречу, чтобы ты не ходила поздно одна? – заботливо спросил он.

– Что ты, я не позже десяти, ты забыл, что у нас в городе скоро начнутся белые ночи? Уже сейчас светло. У меня и дочка с дискотеки в одиннадцать возвращается, я уже привыкла не беспокоиться. Сына тоже дома не будет, так что раньше десяти ты и не звони, потому что Яша не научился по телефону разговаривать.

– Ох, кстати напомнила, мне позвонить нужно срочно, я мобильник в плаще оставил.