Убить Герострата

- Может, и нет. Но если все-таки…

Я выпроводила настырного капитана и опять вспомнила о кофе. Ветер, завывая, швырял в стекло пригоршни капель, карниз громыхал, угрожая сорваться и улететь. Ларек, в котором я обычно отоваривалась, было видно из окна, но идти все равно не хотелось. Пошарив по ящикам, я нашла завалявшийся одноразовый пакетик “Нескафе”. По крайней мере, до завтра проблема решена. Остатки допью сегодня, а пакетик оставлю на утро. А там будет видно.

                                                               * * *

“… Некоторым людям, на первый взгляд, постоянно не везет в личной жизни, несмотря на массу положительных качеств. Либо они без конца страдают от неразделенных чувств, либо снова и снова влюбляются именно в тех людей, которые доставляют максимум огорчений и  неприятностей. Не надо быть психоаналитиком, чтобы понять: человек без принуждения или крайней необходимости делает только то, что хочет сделать, что ему нужно и важно, пусть даже он не осознает этого. И если вы раз за разом выбираете объект, заставляющий вас чувствовать себя несчастной, то стоит задуматься: может это ощущение себя как страдающей стороны вам жизненно необходимо?..”

Вот так! Мало понять, откуда ноги растут. Надо с этим смириться и принять как данность. Мало сказать себе: хочу быть счастливой. Надо признать, что для этого тебе как раз нужно немножечко несчастья. Когда у меня все складывалось отлично, мне было скучно. Стоило начаться неприятностям, я заорала: караул, умираю! Но, тем не менее, это была жизнь. А что сейчас? То есть, что было до сегодняшнего дня?

Прищурившись, я посмотрела на часы. Кукушка забастовала с неделю назад, и без звукового оформления было сложно. Очки я не ношу принципиально, поскольку уверена, что мне это не к лицу. Зрение начало портиться еще давно, лет семь назад, видимо, от неумеренного потребления печатной продукции. Но как только я начала помимо произвольной программы исполнять еще и обязательную в виде чтения потока графоманских опусов, процесс пошел быстрее. Оставшихся ресурсов пока еще хватало, чтобы таращиться в компьютер невооруженным глазом, но вот знакомые начали обижаться, что я их не узнаю и не здороваюсь.

Я скорчила невероятную гримасу, при этом в глазах что-то как-как сфокусировалось, и удалось разобрать, что уже половина третьего. Нормально. Я всегда готовилась к экзаменам по ночам. Увалов поражался, как можно просидеть над учебником до шести утра, потом выпить ведро кофе и бодро идти сдавать. А нам это все равно что пальцем моргнуть. Легче не ложиться вообще, чем вставать рано.

Наморщив мозг, я сочинила последний абзац и перечитала свой шедевр. Не фонтан, конечно, но читали мы и похуже. С утра позвоню в редакцию, доложусь, что готово.

Кое-как поплескав на себя теплой водой из ковшика (горячую воду, разумеется, опять отключили), я рухнула на диван, даже не потрудившись его разобрать. Я так частенько поступаю, когда ложусь поздно. Это не диван, а монстр, чтобы привести его в спальное положение, нужна, по идее, рота грузчиков. Если я утром складываю его, то засчитываю этот процесс как утреннюю гимнастику. Мамочка презентовала на новоселье. А себе купила новый. Ее последний муж Кирюша, всего на семь лет старше меня, - парень денежный, но экономный. Зачем, говорит, вещь выбрасывать, если она еще может Аллочке послужить.

Я лежала и таращилась в потолок, считая отсветы фар. Сон не шел.

Андрей. Андрей Корнилов. Герострат. Чертова гадина!

Это в его стиле - влезть в какашку, затащить туда кого-нибудь еще и с милой улыбкой убежать, оставив компаньона расхлебывать последствия.

В конце концов, какое мне дело до него! Хватит! Когда я сидела в жалкой норе в Верхнем тупике, без копейки денег, он мне помог? А теперь я должна ему помогать?!

Ну ты же этого хотела, Алла Валентиновна! Неужели не помнишь, как сидела на крылечке из трех гнилых досок, смотрела в звездное небо сквозь фиговые листья (спелый инжир падал прямо на голову) и мечтала: вот Герострат, весть такой несчастный, приходит и умоляет: “Аля, помоги!”. А что ты ему говорила, когда в последний раз на шею вешалась, в прямом и переносном смысле? Не помнишь? Как же, прекрасно помнишь! “Если тебе нужна будет помощь, всегда можешь на меня рассчитывать!”. Вот и радуйся теперь!

Бред какой-то!

Я встала, вышла на кухню, выпила противной кипяченой воды прямо из кувшина, пролив половину на футболку. В дурацких рукописях, которые я читала в издательстве, герои и героини в подобных обстоятельствах пили кофе и смолили сигареты, одну за другой, красиво подперев голову рукой.

Я тоже села за стол и подложила под щеку ладошку, как в русской пляске. Курить я не курю, а кофе все равно нет.

Кто сказал, что Корнилов обязательно позвонит?!

Этот кошачий капитан? Много он понимает!

А если позвонит? Если все-таки позвонит?

Но я не хочу! Не хочу возвращаться в прошлое! Или все-таки хочу?

Так сладко и так больно всплыло воспоминание. Июньский день, одуряющий запах белой акации. Маленькое кафе “Домино” на перекрестке двух тихих улиц, тогдашнее место сборищ телефонных сутенеров и югославских строителей. “Можно, я отковыряю кусок твоего мороженого и брошу в кофе?” - спросила я. О чем мы говорили? Разве вспомнишь! Зато ощущение острого, как высокая скрипичная нота, счастья никак не хотело уйти в небытие...

* * *

Проснулась я поздно. Плед сполз на пол, шея задеревенела от лежания на жесткой думке, набитой рваными колготками. Телефон надрывался от крика.

Корнилов! Меня так и подбросило.

Во вратарском прыжке я схватила трубку и поморщилась. Звонили из журнала. Заведующая отделом психологии, с которой я познакомилась в поезде, когда перебиралась жить в Петербург. С тех пор мы взаимовыгодно сотрудничаем. Она время от времени заказывает мне статьи на всякие глупые темы, а я звоню своей сочинской подруге Кате, когда Галина собирается в отпуск и хочет, чтобы  ее недорого пустили на постой.

Галя сказала, что сегодня в редакции какое-то торжество и поэтому меня не ждут, а завтра ее не будет. Договорились, что я привезу статью в пятницу.

Скучен день до вечера, коли делать нечего. Я переложила с места на место пару одежек и книг, что символизировало уборку, допила последний кофе, разложила пару компьютерных пасьянсов. Стирки накопилось - просто горы Бордильеры. Но машина стиральная у меня тоже из маминого отвала, далеко не автомат, не то что воду греть, даже отжимать белье не умеет, а таскать горячие кастрюли в ванную ну совершенно не хотелось.

Короче, целый день я только и делала, что... Правильно, ждала звонка. Ну надо же быть такой дурой! Я даже выгладила парадный свитер, накрасилась и заколола волосы в улитку, выпустив две длинные вьющиеся пряди. И при этом не уставала угощать себя  самыми сочными и изощренными эпитетами. Когда я читала рукописи, частенько выписывала себе в блокнотик интересные фразы, в том числе и ругательные. Ну не пропадать же знаниям без применения.

Погода к вечеру стала еще гаже. Дождь то моросил, то лил, как бешеный, ветер завывал, жестяной карниз грохотал, возомнив себя коршуном на привязи. Голод стал совсем не теткой, и безумно захотелось курицу-гриль. Тем более совсем недалеко – очаровательный ларечек с черепичной крышей и вывеской “Кура-гриль Жанна д’Арк”. Но я напомнила себе, что на куру имени национальной французской героини денег не хватит. А из-за пакета цветной капусты вылезать на улицу не стоит.

Соорудив бутерброд с засохшим сыром, я устроилась перед телевизором. Погуляла по каналам, и, не обнаружив ничего стоящего, отшвырнула пульт в сторону. Потом подумала и позвонила Динке.

Динка - моя соседка и ближайшая подруга. Она живет прямо за стенкой, в двухкомнатной. За эти без малого три года мы стали почти родными. Дня не проходит, чтобы не посидели на той или другой кухне за чашечкой кофе, обсуждая мировые и сугубо частные проблемы. Мы с Диной ровесницы. Она, как и я, выскочила замуж в восемнадцать лет, но через год развелась. Вообще-то, зовут ее не Дина, а Диана, но имя это Динка не выносит, считая собачьей кличкой. А Дина - это, как она говорит, от слова “динамо”, что очень ей подходит, во всех смыслах. Она действительно такая, активная динамистка. Красивая брюнетка с фигурой топ-модели, кавалеров у нее как грязи, но повторять брачный опыт желания нет. Как только отношения проходят конфетно-букетную стадию, она их аккуратненько разрывает. Работает Динка врачом-ортодонтом в суперпрестижной стоматологической клинике, где поставить брекет для исправления прикуса дешевле, чем за пятьсот долларов, считается дурным тоном. Поэтому в пожилых денежных кавалерах не нуждается, предпочитает молодых и привлекательных.

Динка, недавно расплевавшаяся с очередным Аленом Делоном, оказалась дома.

- Уже приехала? - обрадовалась она.

- Откуда? - удивилась я.

Сначала Юлия Петровна, теперь вот и Динка. Я три дня безвылазно сидела дома за статьей. Конечно, подобную дребедень можно сочинить за час, но я человек ответственный, к тому же мне постоянно кажется, что я написала еще хуже, чем это только возможно. Когда я работаю, то предупреждаю Динку, и она меня не трогает. Так было и в этот раз. Четко сказала, что пишу статью.

- Ну не знаю, откуда, - фыркнула Дина.

- Я не уезжала никуда.

- Правда? - недоверчиво протянула подруга. - Значит, мне показалось. Сегодня у нас что, среда? Значит, это было в понедельник, утром. Я шла на работу, а ты ловила такси. С большой синей сумкой. Я тебе крикнула, но ты не услышала, села в тачку и укатила.

- Да ничего подобного! Это была не я. Я с воскресенья из дома не вылезала. Кстати, у тебя кофе нет?

- Не-а, - вздохнула Дина. - Я думала, у тебя есть. Значит, все-таки придется выходить. Тебе надо что-нибудь купить?

А я-то думала, как получше подкатиться, чтобы упросить ее выйти в магазин! Не дай Бог, я уйду, а тут Герострат объявится. Рассыпаясь в лицемерных благодарностях, я накидала ей поручений и поставила чайник.

Электроплита в квартире не менялась с момента постройки дома, три конфорки из четырех еле грели, а четвертая не работала вообще. Мастер разводил руками и советовал разориться на новую плиту. К сожалению, у мамы в доме плиты газовые и рассчитывать на обноски не приходится.

Чайник только-только начинал парить, когда раздался звонок. Путаясь в ключах и замках, я открыла.

- Так, держи. - Динка протянула мне два набитых пакета. - Я была тебе должна сто двадцать, потом ты мне полтинник, потом еще я... Короче, теперь никто никому ничего не должен. Пошли ко мне кофе пить.

- Динуль, давай лучше у меня. Я уже и чайник поставила.

- Ну, Аллочка, пошли ко мне. Я тебе новую блузку покажу. Мы у тебя уже три раза подряд сидели.

Я замялась.

- Дин, понимаешь, я звонка жду...

- О-о! - хитро улыбнулась Динка. - И как его зовут, звонка этого?

- Да нет, - покраснев, выкручивалась я. - Это Галка должна позвонить из редакции, когда статью привезти.

- Сказки мне рассказывай, Андерсен! Ты на себя посмотри!

Я дернула себя за раскрутившийся локон, открыла было рот и тут же прикусила язык. Дина была в курсе всей моей любовной опупеи и, в отличие от меня, смотрела на явление по имени Герострат беспристрастно. Явление ей не нравилось. “Аналогичная история произошла с козой Манькой! Мой муженек был того же типа! - вопила она, расхаживая взад-вперед по своей нарядной кремовой кухне с ярко-желтыми занавесками, а я в это время грызла ногти, погрузившись в глубины тупой депрессии. - Ласковый дебил с садистскими наклонностями. К тому же неспособный жить с одной женщиной более нескольких месяцев. Плавали, знаем, почем хрен на базаре. Только я с таким больше ни за какие коврижки не свяжусь, а тебя пальцем помани - и побежишь, ломая ноги. Ах, милый, на тебе палочку, тресни меня еще разок по башке дурацкой!”

Впрочем, Динка, несмотря на ядовитый язык, девушка добрая и злится только потому, что ей меня жаль. Во всяком случае, я так думаю. У нас с ней полное доверие и тайн нет. Я в любой момент могу пойти к ней похныкать, но одно дело жевать сопли по тому, что было когда-то, а другое - признаться, что как раз и палочка, и башка дурацкая уже наготове.

- Знаешь, Дин, я, наверно, пока ничего говорить не буду, - глупо хихикая, я попыталась изобразить идиотизм первичной влюбленности.

- Сглазить боишься?

- Угу.

- Ну хоть что-нибудь расскажи! Где ты его подцепила?

- В метро, - ляпнула я сдуру.

Динка скривилась. Она категорически не признавала подобный сорт знакомств.

- Рехнулась?!

- Да нет, там все было интересно, - начала отчаянно врать я. - У него машина сломалась, вот и решил пару остановок на метро проехать. Спросил, сколько жетон стоит, ну и разговорились.

Тут забытый на плите чайник напрягся и издал победный свист.

- Ладно, - сдалась Динка. - Сейчас только продукты брошу и приду. Только человечий кофе вари, не вздумай растворимую бурду подсунуть, я финский купила, с пенкой.

- А “Пеле”? - заныла я.

- Перебьешься. Нечего печень гробить. До чего ж ты, Алка, ленивая, просто поражаюсь.

Это точно. Лень обогнала меня с рождением не меньше, чем на пару лет. Впрочем, когда надо сделать глупость, я становлюсь очень даже деятельной.

Мы выпили уже по две чашки и съели пакостный рулет с абрикосовым кремом (опять Динка поленилась дойти до кондитерской, схватила в универсаме первую попавшуюся плюшку, она к сладкому равнодушна), когда раздался звонок. Сердце сразу выдало ударов сто пятьдесят, а руки затряслись, как у дедушки Паркинсона. Динка фыркнула и подавилась.

Но это оказалась всего-навсего мамочка. Не давая возможности вклиниться хотя бы словечком, она задавала мне вопросы, тут же сама на них отвечала, выкладывала новости про Кирюшу, жаловалась на мигрень, Юлию Петровну и новую краску для волос. Под конец она порадовала меня предстоящей покупкой холодильника (их старый на порядок лучше моего “Донбасса”), высказала надежду, что у меня все хорошо, и отключилась.

- Вот черт, забыла спросить, куда это матушка меня в очередной раз отправила. Не иначе, на Канары или в Майами-бич. - Я рассказала Динке про вчерашний разговор с маминой начальницей.

- Странно, - нахмурилась Динка, отставив чашку. - Я на сто процентов была уверена, что видела тебя. Твоя бежевая ветровка, джинсы, футболка черная. И сумка как у тебя. Рост, фигура, волосы - все. Ладно, черт с ним. Лучше еще расскажи про свой новый предмет. Как его зовут-то?

- Андрей, - дернул меня черт за язык.

- Везет же тебе на Андреев. Надеюсь, этот не такой урод. Ну, рассказывай!

Я фантазировала вовсю и даже развеселилась. Деталь громоздилась на деталь, подробность на подробность. Я была страшно горда собой. Может, мне начать сочинять дамские романы? Но Динка, слушая меня, постепенно скучнела и мрачнела.

- Ну хватит! - Она надулась, как жаба на печи. - Хватит врать! Не умеешь - не берись. Ты что, за идиотку меня считаешь? Или у тебя приступ мифомании? Не хочешь рассказывать - не надо. А то “дома сидела, статью писала, Андрей из метро”.

Динка встала и пошла в прихожую.

- Дин, ну Дина, - я попыталась ее остановить, но та стряхнула меня с рукава, как моську.

- Открывай! - рявкнула она.

Я закрыла за ней дверь и вздохнула. Надо же, как она разозлилась. Нельзя сказать, чтобы мы совсем не ссорились, иногда накричим друг на друга и разбежимся по своим норкам, а на другой день как ни в чем ни бывало сидим, пьем кофе. Но сейчас она, похоже, обиделась всерьез. А что, надо было ей все рассказать? И выслушать поток комплиментов в свой адрес? Проще было промолчать, конечно, но что поделать, если язык длиннее извилин?

В среду Корнилов так и не позвонил. Четверг тоже прошел в тупом ожидании, хотя наряжаться и делать прическу уже не хотелось. В конце концов мне надоело бродить по квартире взад-вперед, поглядывая на телефон, и я объяснила себе, что ждать звонка не стоит.

Динка признаков жизни не подавала. Попив чаю с пряниками, посмотрев по телевизору какой-то ущербный детектив, я решила лечь пораньше и воевала с диваном, когда телефон вдруг ожил. От неожиданности я выпустила тяжеленное раскладное днище из рук, и оно пребольно ударило меня по колену. Завывая и прихрамывая, я добралась до телефона.

- Слушаю! - рявкнула я так, что собеседник должен был получить акустический шок.

- Аленька, здравствуй! - тихо сказала трубка. - Узнаешь?

В этот момент до меня дошло, что в своих ожиданиях и переживаниях я упустила, так сказать, криминально-милицейский аспект дела.

- Через десять минут перезвони по этому же телефону, но последние цифры - как номер автобуса, на котором ты тогда ездил на работу, - на предельной скорости протараторила я и бросила трубку.

Главное, чтобы он понял. Если уж Корнилов так им категорически понадобился, то кто мешает поставить мой телефон на прослушку? Вдруг позвонит! У Динки такой же номер, как у меня, но последние цифры - 10. Именно на “десятке” Герострат ездил на работу, когда начался наш роман. Но кто об этом знает?

Я бросилась к Динке. Звонить пришлось долго. Из-за двери доносилась веселенькая музыка в стиле “Рамштайн”: только Динка могла заниматься аэробикой под нечто подобное. На нашей радиостанции такое было, как мы говорили, вне формата.

- Ну, что тебе? - хмуро спросила она, соизволив наконец открыть. На ней были фиолетовые лосины и черная майка. По лбу стекали крупные капли пота.

- Динуленька, ну не сердись, прошу тебя, - я разве что хвостом не виляла. – Ну прости. Остапа понесло.

- Ладно, - смилостивилась Динка. - Завтра поболтаем, я сейчас занимаюсь.

- Дин, мне позвонить сейчас должны...

- Ну и что?

- На твой номер...

- Это еще почему? - возмутилась Динка.

- Понимаешь, я телефон уронила, и теперь он хрипит, ничего не слышно. Ну, я и сказала, чтобы к тебе позвонили. Это очень важно. Я тебе потом все объясню.

В этот момент раздался звонок. Дина возмущенно дернула плечом и сняла трубку.

- Тебя, - сказала она ехидно. - Приятный мужской голос. Тайны мадридского двора продолжаются.

Я взяла трубку. Подтянув лосины, Динка ушла в комнату, хлопнув дверью.

- Аля, я в Питере, - сказал Герострат. Судя по шуму, он звонил с улицы. - Мне очень нужна твоя помощь.

         Зная в чем дело, я успела уже раз сто прокрутить в голове предстоящий разговор. И каждый раз разговор этот представляла себе по-разному. От “не пошел бы ты лесом” до “я жду, приезжай скорее”.