Тонкая Стена:Крушение

- Да, сир. Впереди кто-то едет. Догнать?

- Да. И быстро.

Братья переглянулись и скрылись в ночной темноте. Таинственный всадник не стал дожидаться, пока охранники его догонят, и припустил с места в карьер. Цокот копыт начал отдаляться. Спустя минуту Эссен понял, что остался среди ночного города совсем один. Братья, похоже, увлеклись погоней.

Он все еще улавливал практически на пределе слуха, куда направились беглец и его преследователи, и направил коня в ту же сторону. Невидимый всадник гонял братьев по темным пригородам города. Он не пытался пока выскочить за крепостную стену, а демонстрировал прекрасное знание узких переулков и проходных дворов.

Эссен гнал коня по звуку. И вдруг на тесном перекрестке он столкнулся с братьями. Он резко натянул удила и чудом удержался на вставшем на дыбы жеребце. Братья имели удрученный вид.

- Сир, вы? - с тоской в голосе спросил Франц.- Сир, мы не можем его поймать. Он здесь, но в руки нам не дается.

Эссен мысленно улыбнулся.

- Хватит дергаться, Франц. Хватит. В этой поездке может произойти все, что угодно. Гоним за ним.

Невидимый всадник будто почувствовал, что его преследователи снова втроем, и резко рванул в сторону пригорода.

- За ним! Быстрее! - бросил Эссен.

Они стрелой пронеслись через городские ворота. Странно, но они были открыты даже в такой час. Эссен даже в запале погони смог мысленно отметить, что если он вернется назад живым, то начальника городской стражи надо менять.

Кавалькада понеслась мимо темных домов пригорода. Звук копыт стал тише, он уже не гремел по булыжной мостовой и не отражался от скученных стен домов. Глаза Эссена окончательно привыкли к темноте, и уже на самом выезде из пригорода в поле он увидел таинственного незнакомца совсем недалеко впереди.

Это был, как ему показалось, высокий сухощавый человек в черном, скакавший на породистом и изящном иноходце такого же черного цвета. Эссен внезапно остановил преследование.

- Все. Разворачиваем коней. Он может заманить нас в засаду. Движемся по околицам в сторону Ратценбурга.

Кавалькада двинулась на Ратценбург. Однако не успели Эссен и сопровождающие проехать и сотни локтей в нужном направлении, как вдруг сзади послышался бешеный галоп догонявшей их лошади.

- Что за…- заорал Эссен, выхватывая восьмизарядный самострел, с которым никогда не расставался. Но закончить фразу ему не дали. Он почувствовал, как со стороны незнакомца плеснуло могучей силой какого-то неизвестного ему заклинания. Рядом, как подкошенный, рухнул вместе с лошадью Франц Хойзенвеггер.

- Франци! Братишка! - истерически заорал Райнер.

Под Эссеном начал медленно начал оседать конь. Он несколько раз выстрелил в темноту, но это была лишь напрасная трата "огненных стрел".

- Боже, что с вами, сир! - забыв про все, снова завопил старший Хойзенвеггер. Конь начал заваливаться на бок, но, как ни удивительно, у Эссена хватило времени выпростать ногу из стремени.

- Франци! Сир! - вопил Райнер.

Сердце Эссена стучало часто и гулко, но не от страха, а от все нарастающего азарта погони. Он поднял голову и увидел, как Черный Человек остановил коня на холме, спрыгнул с него и, похлопав по крупу, отпустил. Уперев руки в бока, он повернулся к преследователям, но с места не сошел. Внезапный порыв ветра донес до Эссена его смех.

Эссен прикинул расстояние и понял, что вряд ли сможет попасть даже из своего оружие. Враг был слишком далеко. Если бы это происходило днем, то тогда вполне возможно, что его самострел проделал бы дырку в наглеце, но сейчас, ночью, это было нереально.

Сенешаль подошел к Райнеру, причитавшему над телом Франца.

- Дышит?

- Да, сир. Судя по всему, он сильно ударился при падении. Его надо в город.

- Райнер, брось его!

- Нет, сир!

- Тогда оставайся здесь. Свяжись с Гилелем - пусть вышлют помощь и мага врачевателя. А я догоню этого наглеца.

- Но, сир…

- Над Эссеном никогда никто не смел смеяться безнаказанно.

Райнер скорчил совершенно страдальческое лицо. Эссен прекрасно понимал, что сейчас творилось в голове его телохранителя. Он знал о том, что братья не могут жить друг без друга. И думал Райнер сейчас, скорее всего, о том, что эти задвинутые на собственной чести понятия правителей не могут сравниться со священной братской привязанностью. Но сенешаля сейчас все это мало волновало.

Он со всех ног бросился в погоню за Черным Человеком, оставив Райнера убиваться над братом. Он взбежал на вершину холма и увидел, что противник убегает в сторону леса. Им овладела холодная ярость. Эссен будто превратился в гончего пса, которому требовалось только одно - настичь и уничтожить наглеца.

Саму бешеную гонку по ночному лесу Эссен помнил смутно. Он гнал Черного Человека, повинуясь уже не разуму, а какому-то первобытному инстинкту. Он угадывал, куда устремился враг по шороху листьев, внезапному треску сучьев под ногами, по сломанным веткам. Наконец, они вырвались на поляну. И тут Эссен из последних сил бросил в сторону своего обидчика "огненный шар". И беглец упал. Эссен не поверил собственному счастью.

Едва переводя дух, не очень понимая, где он сейчас, он двинулся в сторону темного силуэта. Вдруг пружинистая трава под ногами сменилась какими-то бревнами, поросшими дерном и мхом. Эссен только успел подумать: "Вот она, ловушка! Хранители!", как бревна начали расползаться в разные стороны. Эссен рухнул вниз, тело пронзила острая боль, и сознание покинуло его.

Когда он пришел в себя, первое что он увидел, было усыпанное звездами небо в прорехе между двумя разошедшимися бревнами. В эту прореху, он судя по всему и свалился.

Его удивило, что он не чувствует боли от кольев или каких-то других смертоносных устройств, которым надлежало пронзить его тело. Да, тут внизу было очень сыро, и, кажется, он сильно промок, но никаких иных неудобств ситуация ему не причиняла.

Что ж, это обнадеживало. Он осторожно поднялся на ноги. Бревенчатое перекрытие, через которое лежал путь на свободу, оказалось примерно на высоте еще одного его роста над головой. Надо было поразмыслить и подобрать заклинания, с помощью которых можно выбраться отсюда.

Но сначала надо было сориентироваться. Эссен вышел из натекшей сверху лужи и вдруг больно ударился обо что-то щиколоткой. Он остановился и, произнеся короткое заклинание, сотворил "холодный огонь". То, что он увидел, заставило его похолодеть. Он попал в схрон.

Схрон представлял собой небольшое помещение, по полу которого были разбросаны стреляные гильзы, а у стен возвышались ряды деревянных ящиков. Некоторые из них были открыты. Ленты для самострелов в беспорядке валялись по всему полу. В углу в причудливом деревянном шкафчике стояли совершенно новые по виду "самострелы" - черные, короткие, напоминавшие крестовины. Рядом со шкафчиком была дверь. Эссен осторожно двинулся туда.

Там стоял грубо сколоченный стол, тарелки из неизвестного материала, а в углу были сложены штабелем еще несколько маленьких ящиков. Советник закрыл глаза и просканировал помещение. Он был один. Эссен подошел к ящикам и ставшим уже привычным движением оторвал две доски от крышки верхнего ящика.

Там были штуки, похожие на кувшины с очень узкими и длинными горлышками. У Эссена вдруг страшно заболела голова. Ему показалось, что он вспомнил - хотя откуда? - что действие этих кувшинов было похоже на действие "огненных шаров". Он помотал головой и открыл соседний ящик.

В нем лежало четыре плоских и узких диска с непонятной надписью и чуть вздыбленной серединой. Эссен потрогал сердцевину и почувствовал, что она пружинит под его руками. Голова заболела еще сильнее. Советник вдруг понял, что только что он едва не умер. Что-то снова подсказало ему, что эти диски были настроены на взрыв под ногой человека. Но здесь что-то было не так.

Откуда в его голову приходили подобные подсказки? Эссен терялся в догадках. Но, похоже, ясно было одно. Кто-то явно хотел, чтобы он не только нашел этот схрон, но еще и понял, как пользоваться оружием, находящимся в нем. И этим кем-то был Черный Человек. Значит, он друг? Союзник? Черт возьми. Зачем тогда он убегал и атаковал Эссена и телохранителей? Ладно. Все равно в данный момент первоочередной задачей для сенешаля было выбраться из этого схрона.

Эссен соорудил из ящиков что-то типа пьедестала, и после некоторой возни смог выбраться на поляну. Поляна была пустой. Тот черный незнакомец, за которым он гнался, исчез.

И тут сенешалю пришла в голову отличная мысль. Он связался с Гилелем. Это был один из немногих подчиненных Эссена, по настоящему преданный своему повелителю.

" Где вы?" - отозвалась мыслефраза в голове Эссена.

"Ты должен не задавать вопросов а быстро подчиняться моим приказам. Ясно?"- передал он в ответ.

- Да.

- Тогда возьми Эдинга и Гизбура, три фургона и езжайте ко мне. Координаты места я тебе высылаю. Определи, можно ли до этого места добраться с фургонами. Здесь все же лес…

Минутная заминка.

- Можно, повелитель

- Точно?

- Повелитель… - обиженно ответил Гилель.

- Ладно. О вашей отлучке никто не должен знать. Это приказ.

- Конечно!

- Я вас жду.

Эссен разорвал связь и вздохнув, уселся на поваленное дерево. Ждать ему пришлось недолго. Гилель с помощниками появился довольно быстро. Чем он нравился Эссену - так это тем что совершенно не задавал вопросов. Лучшего подчиненного трудно было найти. Пусть немного медлителен, зато исполнителен и не задает лишних вопросов. А насчет смекалки, ее у самого Эссена хватит на десятерых.

Когда начало светать, все было погружено, и три фургона выехали по направлению к Берлину. Эссен сидел на облучках рядом с Гилелем и размышлял.

Он принял решение. Кое-что из того, что они сейчас везли, он оставит себе. Кое-что оригинальное, чего не было в армии Ганса. На всякий случай. Эссен понимал, что, рядом со становившимся все более и более непредсказуемым Гансом, ему нужна была какая-то страховка. И сегодня он ее получил.

Глава 6 - Воеводы

После эффектного испытания русинами внезапно обретенной силы прошло три дня. Их Федор потратил на то, чтобы убедить князя, что в руки к нему попало огромной мощности оружие, которым во благо Великого князя может пользоваться только он сам и его приближенные ведуны.

Князь мало интересовался правительственными делами. Он настолько привык к тому, что советник обеспечивает ему спокойную и счастливую, немного пьяную, но очень веселую жизнь, что никакое уникальное оружие не могло заставить его слушать Федора внимательно. Он, как всегда, махнул рукой, повелел поступать по ситуации и подписывать распоряжения его именем и ускакал на соколиную охоту.

Федор сидел у забранного решетчатым смальтовым узором окна и раскатывал в руках колбаску из пчелиного воска. Он размышлял, а руки его то вылепляли из податливого материала какие-то странные фигурки, то сминали их. В дверь постучали.

- Кто там?

- Это я, Мирослав.

Мирослав, был в отличие от Всеслава политическим советником Федора. Он не был столь прямолинеен, как Всеслав, за что его Федор и привечал. Княжеский советник почти сразу после испытания оружия тайно отправил Мирослава с посольской миссией к князю Изъяславу, правившему сопредельным с Муромским Княжеством, Владимирским уделом.

- Ну? - бросил вопрос Федор.

- Удивился он изрядно, - начал рассказ Мирослав. - Глаза чуть из орбит не выскочили. Скрипел, скрипел, как несмазанная телега. Но все же согласился. Сам место назначил. Я, вот, на карте его изобразил, - Мирослав протянул советнику небольшую карту с отметками на ней. - Встреча назначена на послезавтра. В полдень.

Федор задумчиво взял карту. Он понимал князя Владимирского. Его земля была небольшой, но князь держал власть железной рукой и имел самую опытную дружину, которая несколько раз с набегами доходила Фатерлянда. Немтыри в ужасе разбегались от грозного вида войска русин. Однако, самым приятным качеством для всех правителей, граничивших с Владимирским Княжеством, было то, что Изъяслав никогда не лез в дела соседей. Да, любил он сходить в набег, но в набегах не страдали земли русинов. При этом Федор не мог не восхищаться хитростью Изъяслава.

Княжество Владимирское лежало глубоко внутри русинских земель, и любая иноземная операция возмездия должна была сначала встретить ожесточенное сопротивление приграничных областей. Поначалу тамошние князи протестовали против вылазок Изъяслава, но позже смирились и даже стали привлекать его дружину для решения собственных вопросов, что называется, чужими руками. Мол, что с него возьмешь, воинственный он у нас дурачок. А мы, что, мы даже мобилизацию не проводили…

Федор выбрал именно его еще потому, что это был самый сложный для переговоров противник. С остальными княжествами, которые грызлись между собой, справиться не составило бы труда. Как говорится, выше Изъяслава уши не растут. Если уж самый боевой князь устрашится нового оружия, то остальные и подавно.

- Спасибо, тебе милок, - ласково улыбнулся он Мирославу, - иди, отдыхай. Зайди к казначею нашему, он тебе выдаст двойное жалование. Заработал.

- Благодарствую уважаемый, - поклонился Мирослав и покинул комнату.

Советник вновь погрузился в свои мысли. Складывалась очень щекотливая ситуация, но у советника родился прекрасный план. Федор широко улыбнулся и, вызвав слугу, распорядился принести кувшин медовухи. То, что он придумал, стоило отметить!

Настал день переговоров. Федор по такому случаю облачился в парадные одежды, и вызвал Всеслава. Тот, как всегда, шумно ввалился в горницу и весело посмотрел на своего повелителя.

- Здрав будь, уважаемый - пробасил он.

- И ты здрав будь, - кивнул Федор, - у нас сегодня, друже, день тяжелый намечается. Встреча у нас.

- Встреча? - Всеслав взглядом попросил разрешения сесть и, дождавшись ответного кивка, уселся на дубовый стул, который жалобно заскрипел под его весом.

- Я договорился о встрече с Изъяславом Сильным, князем Владимирским - сообщил ему Федор.

- С кем? - в голосе Всеслава было искреннее удивление - а о чем с ним разговаривать? Он упертый как десять леших! Воевать его хочешь куда послать? Так он нынче - девица дорогая. Как бы он нас в разорение не ввел.

- Энто да, - кивнул, соглашаясь, Федор. - Только вот у нас на этот раз имеются кое-какие кнуты и пряники.

- Оружие? - догадался его собеседник.

- Да, - коротко ответил советник, - ты выполнил то, что я тебе поручил?

- Выполнил, - кивнул его помощник. Мстислав сейчас настраивает "метатели" в трех верстах от Городищ. Деревенька небольшая, сто дворов.

- Люди?

- Вывели, уважаемый.

- Без осложнений прошло? Все-таки земля Владимира?

- Ну, во-первых, это как поглядеть. Сто лет идут споры, кому принадлежит деревенька. Так что все нормально.

Федор кивнул. Тихая приграничная деревенька. Почему-то у деревенек в этих местах были какие-то устрашающие названия: Омутищи, Городище, Гусище. Спорный кусок земли, из-за которого в случае неудачи вряд ли Владимир развяжет войну. А в случае удачи пример мощи Мурома налицо. Эх, оставалось еще одно маленькое дельце.

Стукнула дверь. Всеслав оглянулся. На пороге стоял румяный детина в яркой синей рубахе, подпоясанной желтым кушаком. Федор внутренне поморщился. Ему бы еще три пера в задницу - точно Гамаюн-птица получилась бы. Все враги разбегутся. Или помрут со смеху.

- Воевода! Здрав будь, Кузьма Иванович!

- И вам того же, люди добрые. Передал мне посыльный, что меня ты, уважаемый Федор, разыскивал?

- Так и есть. Садись.

Когда воевода опустился на стул, советник внимательно посмотрел на него, мельком отметил, что и портки у героя-военачальника тоже были дикого зеленого цвета с нашитыми на них узорчатыми лампасами и наконец произнес:

- Дело у меня к тебе, Кузьма.

- Говори.

- Надумал я присоединить к нашему княжеству княжество Владимирское.

- Ты что? - воевода уставился на советника круглыми глазами, - ты, Федор, белены объелся, не иначе? Совсем одичал тут в княжеских хоромах? Куды нам с ним воевать? У Изъяслава самая сильная дружина в землях Русинских. Порвут они нас, волки серые.

- Подожди меня в дураки записывать, Кузьма. У меня есть оружие. Новое оружие. Оружие, с которым мы сможем объединить землю Русскую.

- Подожди Федор, что за оружие? Честно говоря, ежели б не знал тебя с пеленок, решил, что ты пьян.