Чудовища

— Я задала вопрос вам. Не хотите отвечать? Я… — она замол-чала, и Рене быстро взглянул на нее. Лорен осторожно сползала с парапета.

— Не хотите же вы сказать, что кто-то из детей?..

— Вы помните, что я говорил вчера?

— Что многие даже не знают, что с ними происходило?

— Диана была очень неосторожна. Мы предупреждали ее. Она не… понимала.

Лорен неожиданно вспомнила, как разозлился Джордан, когда она взяла Кейси себе в постель.

— Мы не снимаем с себя вины, — напряженно говорил Рене. — Но столько времени все шло просто отлично. Дети ее обожали, она была педагогом от бога. Она даже присутствовала при… превра-щении. Необученный оборотень необязательно опасен, но когда он еще ребенок… Я прекрасно помню, что происходило со мной. Подростковый возраст — сам по себе уже настоящий ад, а когда к этому присоединяется еще и оборотничество… Я до сих пор уве-рен, что он не собирался убивать ее. Все произошло… само собой.

— Само собой! — воскликнула Лорен и осеклась, подумав о са-мом Рене — обмякшем в кресле, с окровавленной повязкой на голо-ве. Тот, догадавшись, о чем она думает, слабо улыбнулся:

— Ну, не всегда все происходит так… драматично. Просто нам с детьми приходится искать взаимопонимания…

— Убивая при этом людей?

Она тут же пожалела о своих словах. Она никогда не была жестокой. Рене помолчал.

— Вы считаете нас авантюристами и убийцами, а нашу школу — угрозой для города. Думаете, это просто клетка для ужасных чудо-вищ, которые однажды вырвутся наружу? Очень ненадежная клет-ка?

— Ничего я не думаю, — пробурчала она, потому что он только что сформулировал обуревавшие ее чувства.

— Вы имеете полное право так думать. Мы очень долго колеба-лись, прежде чем снова решиться на нового человека в школе. Пришлось насесть на Джордана. Он боялся…

— Джордан боялся? — недоверчиво переспросила Лорен. Это их-то несгибаемый директор?

Рене посмотрел укоризненно:

— Вы плохо его знаете, Лорен.

Ну да, он наверняка — разумеется! — имеет тонкую и чувстви-тельную душу. Точно такую же, как броня, которой он обрастает при превращении… Интересно, а какова она на ощупь? Холодная? Горячая? Гладкая или может поранить руку? Лорен вздрогнула. Она всегда считала себя, может, излишне чувствительной, но уравновешенной особой и с почтением останавливалась перед чу-жими тайнами, которые люди считали необходимым скрывать от мира. Сейчас же она была готова погрузиться в эти тайны с голо-вой и ощущала странное чувство падения и полета одновременно — пугающее и бесконечно притягивающее. Неужели они знают ее лучше ее самой?

— Кто это сделал? — сухо спросила Лорен, пытаясь балансиро-вать на краю этой пропасти, чтобы не соскользнуть в нее безвоз-вратно.

Рене помолчал, серьезно глядя на нее.

— Вы действительно хотите это знать, Лорен?

Она посмотрела на школу и медленно качнула головой.

— Нет.

— Вы останетесь с нами?

— Н-не… не знаю.

— Не спешите, — посоветовал он. — Просто продолжайте испол-нять свои обязанности. Испытательный срок ведь еще не закон-чился? Поживите с нами.

Лорен прищурилась, продолжая глядеть на школу. Показа-лось, или в одном из окон шевельнулась тень?

В окне кабинета.

— Это… Джордан послал вас поговорить со мной? — спросила Лорен.

— Да я и сам люблю поболтать! — легкомысленно заявил Рене. Лорен покосилась, и он засмеялся:

— Сдаюсь! Он!

— А почему не сам?

— А это имеет для вас какое-то значение?

Лорен не знала, какое значение это для нее имеет и имеет ли вообще, но отчего-то покраснела. Рене продолжал улыбаться.

— Он просто считает меня очень обаятельным парнем. Опаса-ется сам все испортить.

— А… По-моему, уже время ужинать. Идем?

Рене продолжал сидеть на парапете.

— Я хочу вам кое-что сказать, Лорен.

— А?

— Если вы захотите… когда-нибудь… погладить леопарда — кля-нусь, он не причинит вам никакого вреда.

*****

Дни выдались нелегкими. Лорен то и дело забывала о второй сущности своих воспитанников, и видела перед собой просто де-тей — доверчивых, капризных, проказничающих, грустных, веселых, трогательных. Возмущалась тем, что Марианна нахамила эконом-ке. Не понимала, почему умница Николь получила две неудовле-творительных оценки подряд по современной литературе. Воевала с ершистым Раулем и мазала йодом сбитые коленки Егора и Сан-дерса. А потом вдруг накатывало — и ей казалось, что сквозь полу-прозрачные детские оболочки проступают иные формы и иные ли-ца… если это можно называть лицами… В такие минуты Лорен очень жалела, что не допыталась, кто… виновник гибели Дианы. Да и вообще о том, что она сама осталась в школе. Как они могли предположить, что ее отношение к детям не изменится? Да она просто подпрыгивает, когда кто-то просто касается или громко ок-ликает ее!

И ко всему прочему еще исчез Джордан.

Нет, она слышала его голос, видела из окна входящим или вы-ходящим из школы, он периодически заглядывал в классы или в спальню, но не было теперь этого вездесущего присутствия, лени-вых насмешек или даже резких выговоров. Не сказать, чтобы по-следнее очень ее огорчало, но… было как-то странно. Непривычно. Он словно внезапно потерял к ней всякий интерес — она что, как-то разочаровала его, и директор ищет замену? Но ведь она не давала еще окончательного ответа… Или он просто занят, и все ее сомне-ния — обычные измышления неуверенной в себе неврастеничной девицы?

Или она просто скучает по нему? Довольно странно, если учесть, как долго она привязывается к людям.

И долго с ними расстается.

— Ты выбрал довольно странный способ убеждения, — заметил Мартель, когда они в очередной раз 'держали совет' в кабинете.

— М-м-м?

Это 'м-м-м' прозвучало нейтрально-непонимающе, и воспита-тель решился расшифровать свою мысль.

— Зачем ты ее избегаешь?

— У?

— Сегодня у нас вечер междометий?

Джордан внезапно решил доказать свою способность гово-рить:

— Я ее не избегаю. Я даю ей время подумать.

— И чем же это твое присутствие мешает ей думать?

— Думаешь, приятно, когда над тобой нависает такая вот, — Джордан обвел себя рукой, — туша?

Рене удержался от подсказки, что эта 'туша' может приме-нить более действенные методы убеждения, которые (по его на-блюдениям) мисс Фиджи вряд ли отвергнет. Спросил лишь:

— Думаешь, что она тебя боится?

— А ты бы на ее месте не испугался?

— Ну-у… — честно сказал Рене. Джордан резко рассмеялся:

— Вечер междометий продолжается?

Они помолчали. Потом Рене невинно поинтересовался:

— А ты уже решил для себя — хочешь, чтобы Лорен осталась в школе?

— Для себя?

— Ну да. Сам для себя. Ой, Алекс, да мне-то врать ни к чему!

Джордан, казалось, серьезно обдумал его предложение. При-слонился к столу. Сказал равнодушно:

— И да и нет. Детям она подходит, да.

— И нам, — ласково подсказал Рене.

— И нам, — согласился Джордан. — Но мне она мешает. Будет от-влекать.

— А ты не думаешь, что тебе не мешало бы отвлечься?

— Ничего из этого не выйдет.

— А ты пробовал?

— Да.

— Но ведь не с ней?

— Не вый-дет! — с нажимом повторил Джордан.

— Ага, — неожиданно согласился Рене. — Но только наша Лорен не настолько пуглива, как тебе кажется. Так что бойся сам.

— Кейси, — услышала она мягкий голос директора и резко обер-нулась. Кейси тоже оглянулась от темного окна, в которых она вы-сматривала редкие машины. Поспешно подбежала к Джордану. Тот, наклонившись, легко подхватил ее на руки. Увидев, как довер-чиво обхватывает девочка сильную мужскую шею, Лорен молча взмолилась: 'Не надо! Только не Кейси! Она же еще такая ма-ленькая! . Словно услышав ее мысли, Джордан мрачно посмотрел на нее через всю комнату. Негромко отдал какие-то указания по-дошедшим взрослым мальчикам. На лицах детей Лорен заметила странное выражение — господи, да не завидуют ли они Кейси? Ди-ректор повернулся к двери, и тут девочка сказала:

— Лорен, идем!

Это прозвучало так громко и так внезапно, что Лорен показа-лось, что все вокруг застыло. Все обернулись к ней. Позже Лорен думала, что ее саму поразило не то, что Кейси, наконец, заговори-ла, а то, что она сказала именно это.

Пауза. Все это время директор смотрел на Лорен. Потом кив-нул:

— Да. Идемте с нами, Лорен.

Она приникла к стеклу, вглядываясь в то, что происходит в 'бункере'. Там, в самом центре, перед застывшим Рене-леопардом (очень красивым и очень большим леопардом!) распус-кался невиданный цветок. Медленно, робко, похожий на сжатую морскую звезду. Шевельнулся один лепесток, второй; потянулся, как новорожденный жеребенок, изогнулся, будто проверяя свою силу и гибкость… И вдруг раскрылся полностью — стремительно, пушисто, как осенняя хризантема — охорашиваясь, предлагая по-любоваться собой.

— Но она… — изумленно выдохнула Лорен. Наблюдавший за ней директор придвинулся ближе, чтобы расслышать.

— Что?

— Она же…

— Что? — настороженно переспросил он.

— Она… прекрасна.

Лорен увидела, как поднялись и опустились его плечи — словно Джордан глубоко вздохнул. Она перевела взгляд на двинувшегося кругом Рене.

— А что теперь?

Пальцы доктора сжали ее руку, лежавшую на стекле — так сильно, что Лорен, поморщившись, вскинула глаза.

— Я говорил вам, чтобы вы не нарушали правила? — сухо спро-сил он.

Лорен заморгала. Что еще?

— Да, но вы их до конца еще не перечислили, — осторожно ото-звалась она.

— Какая разница! Вы все равно умудрились нарушить все!

— Что, и сейчас? Я не должна была так говорить?