Пересечь границу

Герман повернулся к Саше. Взял за подбородок, приподнял голову. Долго вглядывался в глаза, словно что-то искал.

Нашел. Крепко взял за руку.

— Пойдем, — только и сказал он и развернулся к трапу.

Свободной рукой Саша схватилась за рукав жесткого кителя, изо всех сил сжала грубую ткань. Ни за что не отпустит. Потому что в рассыпающемся вокруг нее мире это единственное, за что ей можно держаться.

— Герман, она должна вернуться на участок!

Моряк не оборачивался.

— Ты слышал меня? Герман? Она должна вернуться в буферную зону. Ты не можешь ее так просто взять и забрать. К тому же, нельзя приводить гражданских лиц на военный крейсер. Герман? Герман, ты слышишь меня?

Герман продолжал подниматься по ступеням, крепко держа Сашу за руку.

— Герман, я буду вынужден поставить в известность командира корабля!

— Не трудитесь, молодой человек, я уже в курсе, — раздался голос откуда-то сверху.

Герман вытянулся и отдал честь. На причал спускался подтянутый темноволосый мужчина с седыми висками и удивительно ясными глазами.

— Можете не беспокоиться — ситуация под контролем, — сказал он, встав напротив участкового.

Безусловно, Андрей видел две звезды на погонах. И все-таки продолжил:

— Но ведь и вы не имеете права санкционировать нахождение гражданских лиц на вашем крейсере. Я… — на миг запнулся, потом продолжил: — Я вынужден буду доложить об этом инциденте в соцнадзор, а те доведут это до сведения генштаба ВМФ.

— Сколько Вам лет? — спокойно спросил командир, не обратив внимания на его речь.

— Двадцать один… А что?

— Ничего, — вздохнул Устинов. — Первый выпуск ВУЗТов, да?

Участковый коротко кивнул.

Капитан покачал головой.

— Что ж, теперь я знаю, что    сделают из моего младшего сына…

Отвернулся.

— Герман, можешь идти. Мы на стоянке еще две недели. Думаю, я успею оформить тебе кредит. Если понадобится, то выделю тебе внеочередной отпуск.

— Спасибо, товарищ командир, — отсалютовал Герман и быстро направился к трапу, по-прежнему крепко держа Сашу за руку. Она не отпускала жесткий рукав его кителя и не отставала от него ни на шаг. Торопилась — и беспокойно оглядывалась.

Под дождем все еще стояли капитан и участковый, и последний упрямо продолждал:

— Это же прямое нарушение… Я вынужден буду доложить…

Устинов смотрел на участкового, недоуменно и разочарованно, и, казалось, вообще его не слушал. Долго молчал, а затем внезапно перебил его и задумчиво сообщил непонятно кому:

— Так вот оно какое — наше новое поколение.

Потом развернулся и стал не спеша подниматься по трапу.

А с сырого причала серьезными серыми глазами участкового Андрея Степанова вслед кавторангу Устинову еще долго смотрело будущее.