Колонизатор

   Первая проблема - отыскать. Судя по всему, до девушки несколько километров. Не больше. Вызовы по рации она должна слышать. И рация у нее своя. Этот примитивный аппарат работает или на прием, или на передачу. И не выключается, пока есть напряжение на аккумуляторе. На вызовы она не отвечает, а ведь родные вызывают ее. Он это слышит.

   Вспомнил, что чувствовал, когда болел. Он бы, конечно избавился от раздражителя. Сделал бы так, чтобы звуки прекратились. То есть, поставил тумблер на передачу. Можно еще сменить частоту, но при нетвердом сознании подковыривать крышку.... Да идет оно лесом! С другой стороны, в этих рациях, несущая частота не выключается, независимо от того, поступает или нет сигнал с микрофона. На Земле мамочки такие "игрушки" подкладывают шустрым чадам в карманчик, особенно, если в парке гуляют, или на пикник собрались. Тогда потерявшегося карапуза легко найти по пеленгу. В этом лесу море звуков. Даже, если Зоя молчит, хоть что-то да пробьется в эфир через передающий тракт.

   Вот сейчас никто не передает. Все на приеме. Поднес свою рацию к уху, вслушался. Что-то есть. На самом пределе чувствительности слуха различается слабенький посвист. Поворачиваемся. Мало кто знает, что у этой рации антенна имеет выраженный вектор направленности. Витян сам таким способом сестренку искал, когда она, заигравшись, забредала невесть куда.

   Спокойно! Есть! Двигаемся влево.

   Зою он нашел после пятой "обсервации". Даже не особо петлял. Она без сознания лежала метрах в двадцати от обреза воды в полукилометре от места, где он причалил. Бред, жар. Рация действительно включена на передачу. Валяется у самой руки. Только вот не свистит тут никто. А последний раз он метрах в ста был, когда слышал.

   Намочил платок, положил на лоб девушки, и бегом к судну. Подогнал его, привязал к берегу и снова к больной, теперь уже не с пустыми руками. Убрал с земли мусор, раскатал подстилку, устроил горемычную на сухом, подложив под голову скатанный спальный мешок. Теперь к аптечке. Витамины, имуноподдерживающие, противомикробные. Как сам лечился.

   И еще вспомнил, что часто хотел пить. Костерчик, котелок. Ловим рыбку и варим юшку. Студим, чтобы не обожглась. И думаем. Здесь кто-то свистел. И ушел, заслышав его шаги. Попробуем свой барнотский:

   - Помогать. - Единственное осмысленное, что пришло в голову.

   - Кому помогать? - донеслось из зарослей?

   Указал на Зою и ответил. - Этой помогать.

   - Это не Феофан. - Ага. Выходит, Феофан, самоназвание барнотов. На свист ложится просто само собой. И ему объяснили, что чужим не помогают. Собственно, какую помощь он ждет от этих зверьков! С другой стороны хорошие отношения - вещь в принципе невредная.

   - Иди есть. - Эту фразу он знает твердо. Достал из котелка сварившуюся рыбу, положил на картонную тарелочку и поставил почти к тем зарослям, из которых с ним "разговаривали".

   Напоил Зою теплым отваром, сменил компресс. Оглянулся - угощение пропало. Как он и ожидал, вместе с тарелкой. Его сбежавший барнот тоже вареную рыбку уважал. Открепил скатку от рюкзака больной, раскатал подстилку, расстелил спальник. Девушку раздел и осмотрел всю от пяток и до макушки. Следы от укусов насекомых нашлись за ухом и в области поясницы. Картинка походила на то, что было с ним. Значит, есть надежда.

   Его рация, стоящая на приеме, как раз пробудилась.

   - Зоя, ответь! Зоя ответь, это папа! - Голос встревоженный. - Зоя, мы никуда не уйдем. Прочешем всю местность и найдем тебя.

   - Я Виктор. Зою нашел. Она хворает, так что пока держитесь поодаль. Ориентир - мой катамаран. Мы в помощи не нуждаемся.

   Далее перечислил лекарства, которые применил, сообщил, что она без сознания, и температурит. И оборвал сеанс связи.

   Уложил больную в спальник, укрыл от летучих кровососов. Где-то кто-то истошно верещал. Витян спустился к воде, взошел на настил катамарана, и увидел, что в том месте, куда он в первый раз причаливал, по берегу мечется его ерсук и оглашает окрестности своими возмущенными воплями. Покричал ему в ответ, помахал рукой, понял, что замечен, вернулся к костру. Заметил, или просто показалось? Как будто что-то метнулось от больной в ближайшие заросли.

   Подошел. Покрывало лежит иначе. И рука из-под него выставляется ладонью вверх. Приподнял край. Вот это новость. На запястье кровавый укус. Видны проколы кожи, оставленные клыками. И все это выпачкано какой-то зеленой массой, типа жеваной травы.

   - Помогать не Феофан. - Донеслось из кустов. - Надо есть.

   Присел, задумался. Он ведь очнулся покусанным точно таким же способом. И следов травяной жвачки с себя отколупал немало. Это что же, барнотская медицина? Велики чудеса твои, Господи! Ладно, он в этих местах новичок, так что пусть все идет естественным ходом. Земные лекарства ведь не он один применял на этой планете. А только болезнь пережил именно он. В отличие от множества других прихворнувших. И чье лечение ему помогло - людское или звериное - вопрос далеко не очевидный.

   А тут местный житель обещает помочь, при условии, что ему обеспечат полноценное питание. Быть посему. Напоил Зою, сменил компресс и принялся готовить снасть на судака.

   ***

   Клевало неважно. И поймались не судаки, а некрупные осетровые. Пара остроносых, с шипами по спине и бокам. Названия он не знал. Сварил, однако. Юшка получилась с желтоватым жирком. Пока занимался стряпней, слушал, как в кустах идет неудержимый пересвист ерсуков. Разобрать толком ничего не удалось. Слишком быстро тараторят.

   Когда студил в кружке питье для больной, на открытое место выбрался барнот и направился прямо к котелку, держа в лапе картонную тарелку.

   - Мой, или местный? - Размышлял Витян. - Пойди их различи. - Но когда зверек, пользуясь подобранным прутиком, уверенно выловил из горячей жижи кусок рыбы и, положив его на тарелку, чинно проследовал обратно, сомнений не осталось. - Мой.

   Напоил Зою, сменил компресс. Обнаружил, что ее еще дважды покусали. Запястье и шея сбоку. Нормально, эти мохнатые эскулапы метят в окрестности кровеносных сосудов. Да пусть кусают, лишь бы помогло.

   Утром, поручив "своему" зверю присмотр за недужной, помчался домой. Он ведь не прихватил массы нужных для нее вещей. Вниз по течению долетел пулей. Схватил банки с соками, сгущенным молоком, какао, фруктовыми и мясными консервами. Нарвал свежих овощей - в горшках уже наспело. И скорее обратно. До полудня обернулся. Как раз его бывший сосед пытался влить юшку Зое в рот. Она уже вся была мокрая. Поилец тоже.

   Помог. Когда протирал своего ассистента полой рубашки, слышал из кустов возмущенные вопли. Все-таки эти барноты очень недоверчивый народ. Его зверю потребовался катастрофический шок, чтобы перестать бояться человека.

   Время шло. Витян менял компрессы и поил больную. Его барнот тарелками таскал в кусты все съедобное, что было у них с собой, и что удавалось поймать в реке. Во время его отлучек на рыбный промысел у Зои прибавлялось укусов, но хуже ей не становилось. Жар спадал. Бред прекратился. Решился даже сообщить родным о том, что дела пошли на поправку. Но, оказалось, неожиданности далеко не закончились.

   Он как раз мыл кабачки, собираясь пожарить их на прутьях, когда от места где лежала больная раздался вопль о помощи. На барнотском. Рванул пулей. Два ерсука боролись со здоровенной змеюкой. Один вцепился в хвост, второй пытался удерживать шею возле самой головы. Но средняя часть толщиной с мужскую руку сгибалась и распрямлялась, таская зверьков по всей поляне. Витян рухнул на гадину грудью, и, выхватив нож, замахнулся.

   - Нет!!! - Это слово по-барнотски от знал твердо.

   Замер.

   - Надо держать. - Ерсуки явно затеяли что-то, для чего эта тварь нужна им живой.

   Стянул с плеча ружье, выщелкнул патрон. Отцепив ремень от антабок, привязал цевье к самому толстому участку змеиного тела. Потом ремешком компаса-часов пристегнул дульную часть ствола, а лямку из пояса штанов использовал в зоне приклада. По полметра змеиного тела с каждого конца оставалось свободно, но у зверьков теперь хватало сил осуществить свою затею.

   Один из них вылизал предплечье Зои, поднес змеиную голову, заставил пасть раскрыться, что-то надавил палочкой во рту. Струйка яда брызнула на кожу. Все. Процедура окончена. "Инструмент" надо отпустить. Чтобы выручить ремень, часы и лямку снова потребовались усилия троих. Человек держал змею за оба конца, один из ерсуков распутывал узлы и пряжки, а второй гневно выговаривал Витяну. Удалось понять: большой, глупый, и еще несколько слов нелестного звучания. Это как раз и оказался тот шок, после которого второй "целитель" перестал прятаться.

   Теперь от человека не скрывали, как заплевывают в рот больной травяную кашицу, как кусают ее за разные места, а потом втирают в ранки неведомые снадобья, также свежеразжованные. А на ловлю змеи для следующей "процедуры" его даже пригласили. Он запасся длинной палкой с рогулькой, так что обездвижил тварь через минуту после того, как обнаружил. Кстати, часть яда из плевка барнот снял палочкой с Зоиного предплечья и помазал им под сгибом локтя себе, своему коллеге и Витяну. Щипало. Через пару часов припухло, через полсуток прошло.

   Девушка очнулась на пятые сутки. Сразу попросила есть и натрескалась до того, что упала и уснула крепким здоровым сном. Убедившись, что она ровно дышит и больше не температурит, Витян доложил предкам, что все в порядке, что дочку он им не отдаст, пока та не окрепнет, перенес ее на катамаран и.... Его барнот тоже сидел на палубе и ждал отправления. Какие-то трубочки из коры, комочки, свернутые из листьев, грудки земли, обмотанные растительными волокнами. Парень времени даром не терял.

   Перенес свою лапушку в жилой шатер, уложил на койку. Спит, многострадальная. Пошел готовить ванну. Полкуба набирается аж за восемь часов. И обед надо сотворить. Теще сообщить, что доехали. Дел хватает.

   Глава 9 Притирка

   Чтобы вернуться к норме Зое потребовалось меньше недели. Витян кормил ее разной вкуснятинкой, купал в море, отмывал в теплой ванне, заставлял лежать в тени и лечил нарывы и воспаления от звериных укусов. Последствия лечения местными методами были у нее такие же, как и у него. Просто зарастало быстрее, и силы вернулись буквально за три дня.

   Потом девушка потребовала свидания с родителями. Усаживая ее в катамаран он с тревогой отметил, что рюкзак у нее собран по-походному. Вообще она все больше помалкивала, да расспрашивала подробности тех дней, что провела в беспамятстве.

   Лагерь бродяг они нашли в оговоренном месте. Зою тискали братья, поглаживал по головке отец, а с мамой они плакали, переговариваясь в сторонке. На ночь не остались. Любезная вдруг попрощалась с семьей, сказав, что торопится домой. Витяну это слово по душе прошлось, словно ангел в бархатных штанишках. Все-таки для женщины переход из положения дочери в жизнь своим домом проходит чуть иначе, чем для мужика. Ей нужны некие ритуалы, знаковые события. Ну, хотя бы благословение родительское получить прямым текстом.

   ***

   Ерсук к тому, что жить они теперь в этом месте будут втроем, отнесся скептически. Непонятно, отчего, но вид имел при этом уверенный. Мимика этих созданий не совпадает с человеческой, но Витян многие ужимки и гримасы успел расшифровать за время общения.

   Стряпала Зоя неважно. Быстро, питательно, но без разнообразия и кулинарных изысков. Стиральная машина, не автомат, а примитивный наклонный вращающийся барабан, тоже вызывала у нее отторжение. Ей было проще "отшлепать" постирушку в реке, чем связываться с загрузкой и разгрузкой. Особенно выводила ее из себя низкая производительность водопровода. Выяснилось, что за всю жизнь она прочитала только восемь книг, все по-русски. Учитывая, что среди них самыми интересными оказались "Приключения Незнайки и его друзей" и "Анна Каренина", а остальные - "Справочник по ихтиологии", "Определитель лекарственных растений", "Карманная энциклопедия грибника" и три варианта справочников по элементарной физике и математике, культурный уровень супруги Витяна озадачил неимоверно.

   Не будучи педагогом, он откровенно растерялся. Но потом сообразил, что пускать дело на самотек нельзя, принялся разыскивать в сетке и аккуратненько распечатывать на бумаге исторические повествования. "Борьба за огонь", "Пещерный лев", "Приключения доисторического мальчика", "Повесть о Манко смелом". Потом находил художественные книги, сюжеты которых разворачивались в периоды египетской и финикийской истории. Через три месяца, прочитав "Айвенго" и "Белый отряд" Зоя вдруг попросила вернуться к древнегреческому и римскому периодам истории. Сама разыскала учебники через сеть, штудировала описания раскопок Трои и хеттского государства, разбиралась со скифами, киммерийцами, сарматами. Вдруг заинтересовалась периодом Конкисты и великих географических открытий.

   А потом окунулась в литературу девятнадцатого века. Витян и сам не заметил, как жизнь у них наладилась. Физику и математику в объеме средней школы Зоя знала в объеме достаточном для среднего обывателя, поскольку содержимое справочников в свое время запомнила почти наизусть, а родители помогали ей разбираться в местах, неясных для обитателя первозданных просторов.

   Очень интересно было выслушивать Зоины рассказы об опасностях, подстерегавших бродяг в их странствиях. О крошечных, с палец толщиной смертельно ядовитых змейках, атакующих людей с веток в густых зарослях, о землероях, докапывающихся до провианта в сложенных на землю рюкзаках, в слюне которых была зараза, приводящая к сильному, часто смертельному расстройству пищеварения. О лягушках, с перепугу стреляющих струей едкой гадости прямо в глаз. Еще о вьюнках - плавунцах, забирающихся под кожу, бродящих по телу по кровеносным сосудам и выпивающих из человека жизнь.

   Немалую опасность для бродяг представляли ссыльные. Немногие из них оказались на Погибели по ошибке или вследствие неудачного стечения обстоятельств. Как правило, эти люди были склонны к насилию, и не отличались доверчивостью. Попытка открыть им глаза на истинное положение дел нередко вызывало подозрение в намерении облапошить новичка. А потом... не все доброжелатели остались живы.

   Так что, при встрече с новым поселенцем любой бродяга старался не заводить серьезных разговоров, пока не оценивал собеседника как, по меньшей мере, вменяемого. В общем, ребята резковатые оставались жить там, где поселились. На годик, или менее. А кочевое племя пополняли люди, склонные к сотрудничеству. Это был первый этап отбора. Потом процесс усугублялся длительной жизнью в условиях, где без взаимовыручки оказывалось непросто. Если вообще возможно.

   Конкуренции между группами вечных скитальцев не возникало. Скорее наоборот, делились знаниями, сведениями о наличии нужных вещей в тех или иных вымерших становищах. Мужчины находили себе женщин и наоборот, женщины мужчин. Рождались дети, не знающие иной жизни. Складывалось малочисленное, но своеобразное общество охотников, рыбаков и собирателей. Наблюдательных, осторожных и стремящихся приспособиться к окружающему миру. Особи, склонные к насилию, редко задерживались среди них надолго. Они ведь, обычно, не отличаются предусмотрительностью.

   ***

   Дела хозяйственные занимали немного времени, и для обоих оказались необременительны, тем более что барнот повелевал процессами, связанными с земледелием, используя ребят только для доставки грунта. Из горшков теперь торчали не только растения, захваченные Витяном с Земли, но и местные представители ерсучей "агрокультуры". В особо крупных двухсотлитровых емкостях сидели крошечные пока ростки будущих плодовых деревьев. Правда, были сильные сомнения в том, насколько доброкачественные фрукты вызреют на ветвях того, что прорастет из косточек и орешков, но торопиться некуда и можно терпеливо ждать результата. Год прошел в маленьких радостях супружества, а очередной муссон ребята отправились пережидать в пещеры Феофана.

   Глава 10 В пещере Феофана

   В этот раз тусовка но случаю непогоды была еще круче, чем в прошлом году. Слухи о парне, живущем оседло, передаваясь из уст в уста, расползлись и вызвали интерес. Так что, не окажись Витян с Зоей в месте традиционного сбора бродяг, к нему бы вскоре наведалась неслабая толпа любопытных.

   Рассказ о барнотах ни у кого не вызвал недоверия. Бродяги многое видят, и отличаются способностью делать верные выводы, иначе им не выжить. Так что заключение о присутствии на планете местного разумного вида уже созревало, хотя и подспудно, у многих. А здешний Зоин мохнатый знакомец, у которого она с детства выменивала морковки на рыбу, не стал чваниться. Пришел на вежливый зов и был накормлен взрослыми и обласкан несколькими малышами. Оказывается, не один бродяжий ребенок перенял Зоину игру в магазин с "пушистыми зверушками", а среди угощений фигурировали не только вяленые рыбки. Во всяком случае, четвероногий гость ни от чего не отказался и провел время проливных дождей в сухости, сытости и тепле у костра.

   А четверо ребятишек принялись за барнотский. За две недели, пока властвовал муссон они научились вполне уверенно обмениваться мыслями с пушистым обжорой, правда, в пределах простейших бытовых понятий. А в том, что в любом месте разумно сообщить местному жителю об отсутствии недобрых намерений, поднести угощение и обменяться новостями, сомнений не было ни у кого. Витяна всерьез позабавило то, с каким вниманием отнеслись эти взрослые дяди и тети к такому, казалось бы, малозначимому обстоятельству, как наличие разума у повсеместно обитающих безобидных зверушек. И к тому, чтобы наладить с ними добрые отношения.

   Где-то на краю сознания вертелась мысль о том, что эти ерсуки могут сильно изменить жизнь бродяг, но все затмевали маленькие радости семейного бытия и удовольствие оттого, что после длительного периода уединенной жизни наступил момент, когда многие незнакомые, в общем-то, люди находятся вокруг. Едят, спят, разговаривают. Человек, все-таки, существо стадное. Или стайное. Ну, или общественное, в конце концов.

   - Скажи, Витян, сколько человек сможет прокормиться в твоем лагере? - Как-то спросил Зойкин женатый брат.

   С десяток, пожалуй. А что, есть желание осесть?

   - Когда жена на последних месяцах беременности или ребенок еще даже не ползает, переходить с места на место не очень-то приятно. - Парень поворошил угли и положил в огонь несколько сухих хворостин. Понятно, есть желание поговорить.

   - Ну, если речь идет о приюте для семейств с малышами, то милости просим к нам. Просто вам надо рассчитать маршрут так, чтобы в нужное время оказаться на нашей стоянке, или у реки в пределах досягаемости моего катамарана. Свяжемся по рации, да и заберем вас. - Витян не видит серьезных затруднений.

   - Спасибо. Через полгода нам это будет кстати.

   - А нас вы приютите? - Женщина явно уже на последних неделях, и выглядит встревоженной.

   - Без проблем, Агата. - Зойка обнимает спросившую. Видно, что давно знакомы. Вообще, бродяги Витяну нравятся. Судя по разговорам, часто выручают друг друга.

   - А вот что мне непонятно, - решает он продолжить тему, - ведь ваше путешествующее племя наверняка знает, почитай все опасности мест, в которых кочует. Хищников, ядовитости разные, ну и всякое такое, что можно обойти, или от чего нужно отбиться. Разве нет подходящих мест, где не свирепствуют болезни, чтобы можно было там постоянно жить?

   - Только Филарет Торнфильд умудрился до старости просидеть на одном месте. - Вспоминает Джессика, бодрая такая сухопарая старушка. - Он сюда попал уже немолодым, чудак был.

   - Вы с ним встречались? - У Витяна возникло предчувствие озарения.

   - И еще как. Двух мальчишек от него родила. Феоктист сейчас со своей семьей в Лощине Скопидомов дожди пережидает, а Захарка со старшими внуками на лодках ушел по рекам на север, в места, до которых муссон не достает.

   - Я про Филарета хотел узнать. - Витян пытается вернуть разговор в нужное ему русло. - Чем таким чудным он прославился?

   - Зверье лечил да подкармливал. Не охотился никогда. С птичками пересвистывался, шакалу репьи из шерсти вычесывал, рысят выхаживал, молочком порошковым поил. Рыбку, правда, ловил. Особенно уважал горячего копчения. Так он как бак свой коптильный на костер повесит, по всем окрестным кустам твари лесные шебуршать начинают. Ждут, пока сготовится, да остынет. Чуть не изо рта у него куски выхватывали.

   - А ерсуки у него на довольствии стояли?

   - Наверняка не скажу. И лет прошло немало, и на них мы обычно внимания не обращаем. Они ведь безобидны.

   Интересная картинка получается. Витян с местной тварью подружился, и был спасен от смертельной болезни. Филарет тоже со зверьем ладил, и не болел. Ну-ка, попробуем прямо спросить у барнота.

   - Феофан, ты можешь вылечить человека, если он заболеет?

   - Феофан может вылечить феофана. Может сделать, чтобы феофан не заболел. - Понятно. Барноты свою "медицину" на людей не рассчитывали. Но она, как показала практика, для Хомо Сапиенс подходит. - Феофан лечит, если его кормят.

   Витян перевел свой диалог с ерсуком для остальных. Народ выглядел заинтересованно. Возможность жить оседло интересовала многих. Проблема оплаты услуг местного целителя не особенно пугала. Если развести огород, да охотиться и рыбачить, то особых проблем с пропитанием ожидать не приходится. Однако надо изучать "звериный" язык, да и вопрос жизни по соседству со зверушками... наверняка эти хвостатые могут возмутиться, если начнешь разрушать среду их обитания. Так что на счет фекалий и кухонных отбросов надо сразу похлопотать, и с моющими средствами в стоках как-то поаккуратней. Да вообще, современная цивилизация только одними упаковками легко запакостить все, что угодно.

   Разговор прошелся по этим вопросам, а потом переключился на практическую область. Многим было ясно, что в первую очередь необходима школа. Учебу для детворы наладить - нет для бродяг дела важнее. А, поскольку, собрав в одном месте кучу народу, получишь большую кучу "плодов" их жизнедеятельности....

   И еще один момент озадачил. Поговорить - это нормально получается, а вот браться за организацию школы никто не вызвался. Неладно как-то. И ведь Зойка уже намекнула, что скоро их семейство увеличится, так что насчет школы пора уже похлопотать. А ведь он, пожалуй, в этой компании моложе всех. Ну, из тех, кто не дитя уже. Прямо и не поймешь, что делать.

   Остаток времени, проведенного в пещере, Витян посвятил практическим вопросам. В первую очередь - выбор места для будущей школы. Большинство бродяг считало, что ее надо расположить в умеренных широтах, где зимой бывает устойчивый снежный покров, но без больших холодов. Сами-то бродяги старались не покидать тропиков, поскольку дом с печкой с собой носить не будешь, а зимой без крыши над головой неуютно как-то. Им и без борьбы с морозами экстрима хватает.

   Зону с подходящим климатом по карте оконтурил легко, данные метеорологических наблюдений, сделанных еще в период первой попытки колонизации планеты в сети были. С выбором удобного для размещения школы места тоже оказалось просто. Все определяли реки. Нашлось озерцо, из которого вытекали два вполне приличных, годных для прохода на лодке ручья. Один из них впадал в заводь, соединенную с водной системой из проток, ериков и озер, завершающихся рекой, несущей свои воды в море рядом с его становищем. А второй, вбирая в себя притоки, направлял свое течение в противоположную сторону, что позволяло добраться по воде до заросших лесом живописных холмов как раз в интересующей его местности.

   Как ни крути, а реки в качестве основных транспортных магистралей им предстоит использовать еще долго. Бульдозеров и асфальтоукладчиков на Погибели, скорее всего, не будет никогда. И авиация, если и появится, то только самая малая. А промышленность будет ну совсем крошечная, такая, что не распугает и не вытеснит барнотов, потому что без них некому станет потреблять результаты деятельности этих предприятий. В общем, как ни крути, но в их положении только мирное сосуществование с окружающей средой дает шанс на выживание людей, как биологического вида.

   Забавно! Он имел дело всего с тремя ерсуками, и все они оказались вполне состоятельны в качестве медиков. Несомненно, это указывает на наличие цивилизации - обмен опытом и сохранение знаний в среде этих зверьков имеет место. Интересно, а есть у них письменность? Или другие средства для сохранения информации? Ладно, тут изучать и изучать!

   Глава 11 Путь на север

   Для прохождения маршрута к выбранному месту потребовался не один год. Сначала Витян отправился в дорогу с младшим Зойкиным братом Леонидиком. Пацан быстро выучился находить общий язык с барнотами, а походная жизнь для него - дело обычное. Снарядили катамаран и тронулись уже через неделю после окончания муссона. Первый же переход принес нежеланную встречу.

   Гиппопотам совершенно неожиданно вынырнул справа в паре метров от судна и нацелился разинутой пастью на резиновый баллон. Леонидик среагировал молниеносно, но его тридцать второй калибр зверя не остановил. Витян запоздал на полсекунды, всадив разрывную пулю двенадцатого калибра в заднюю часть нёба. Верхняя челюсть мгновенно умерщвленного гиганта навалилась на край настила, а предсмертные судороги усугубили последствия.

   Чинились три дня. Никакого барнота на берегу, где они латали разрыв баллона, не оказалось, зато гиены навещали их регулярно. Леонидик спалил половину патронов. В сыром топком месте, куда они вынуждены были причалить, оказалось немало кусачих насекомых и не оказалось дров. Поэтому, как только клей на заплатах полимеризовался, вернулись домой. И настил надо поправить, и из припасов многое оказалось попорчено или утеряно.