Он толкнул вторую дверь, прошел по другому коридору и, оказавшись перед железной дверью, отодвинул щеколду. Дверь открылась на темную улочку. Коплан спустился на ступеньку и закрыл за собой дверь. Оказавшись на узкой, плохо замощенной улочке, он внимательно осмотрелся, потом бесшумно метнулся к более широкой улице, которая виднелась метрах в тридцати.

Глава XI

Коплан шел в тени высоких фасадов, обдумывая, как воспользоваться этой ситуацией. Если он найдет в конце улицы такси, он вскочит в него, чтобы потом вернуться к Моник, которая, должно быть, теряла терпение перед главным входом в «Кубан Мамбо». Он будет следить за ней, пока она не встретится со своими сообщниками. Дело нескольких секунд…

Когда он был примерно в десяти метрах от угла, инстинкт заставил его прижаться к стене: в конце улочки была видна фигура одного из трех глухих — самого маленького, ушедшего первым.

Сунув обе руки в карманы пиджака, Мануэль стоял на углу улочки, даже не думая посмотреть в сторону Франсиса. С сигаретой, прилипшей к губе, он небрежно прислонился к фонарному столбу.

Коплан пошел назад, прижимаясь к стене. Другой конец улицы казался более походящим. Он слышал близкий шум Уличного движения, что составляло контраст с пустынным и мрачным видом того переулка, куда он выбежал.

Франсис боялся, что Моник, охваченная подозрениями, не станет дольше ждать его… Он прибавил шаг, миновал железную дверь, из которой вышел, и поспешил к другому концу улочки, дважды обернувшись. Тип, стоявший у фонаря, так и не пошевелился.

Когда Коплан был всего в нескольких метрах от угла, он из предосторожности замедлил шаг: он не собирался выходить из темноты на улицу, не убедившись, свободен ли путь.

Он узнал это прежде, чем дошел, потому что на противоположном тротуаре появилась вытянутая тень, и за ней тут же возник человек высокого роста, в котором Коплан узнал второго глухого — красавчика с бархатными глазами.

Эти мерзавцы не были новичками и работали быстро… Они занимали места, как пешки на шахматной доске, с безупречней точностью, как будто им подавали сигналы с вертолета.

Быстрота, с которой ему перерезали путь — меньше чем через две минуты после его возвращения за сигаретами, — показывала, что они не оставляли места для его инициативы или для случайностей.

Рубашка Коплана прилипла к спине. На минуту у него возникло чувство удушья.

Он трезво просчитал свои шансы. Оба конца переулка были блокированы. Что касается главного входа, его должен охранять третий тип, в этом Франсис был абсолютно уверен…

Если оставалась возможность бежать, то по верху.

Пока Рикардо ходил туда-сюда, Коплан вернулся к железной двери, взялся за засов и открыл тяжелую створку.

— Стойте где стоите и поднимите руки! — приказал донесшийся из темноты голос, и в метре от его груди появился пистолет крупного калибра.

Захваченный врасплох, Франсис подчинился. Легкая дрожь подняла волосы у него на затылке. Он не видел своего противника, стоявшего в коридоре, еще менее освещенном, чем улочка.

Готовый отпрыгнуть вправо или влево и побежать зигзагами, чтобы помешать прицелиться, он бросил быстрый взгляд по сторонам, но сделать ничего не успел. Оба пуэрториканца, дежурившие в обоих концах улочки, как будто получив приказ, пошли к нему; у каждого был пистолет.

Большая американская машина медленно повернула и въехала в проход между домами. Все происходило, как в дурном сне, но с поразительной синхронностью.

Коплан вдруг вспомнил похищение на перекрестке О-Вив.

Он попал в ту же ловушку, которую поставили неизвестному в От-Пирене. И заманила его, как и того, Моник…

Если бы он сделал хоть одно движение, его могли изрешетить из трех пистолетов, наставленных на него. Он понял, что единственным способом выкрутиться мог стать только отказ от всякого сопротивления.

Мануэль и Рикардо посторонились, чтобы дать «доджу» возможность остановиться против коридора. Сидевший за рулем Кольбе открыл изнутри дверцу. Из темноты вышел Мейер с «кольтом» в руке. Он заставил Франсиса отступить.

Рикардо сделал шаг назад и, развернувшись на четверть оборота, саданул Коплана фантастическим ударом правой, в который вложил всю ярость, накапливавшуюся в нем с утра.

Франсису показалось, что ему на голову упал дом. Он рухнул в бездонный колодец.

Пощечина привела Франсиса в сознание. Ему показалось, что его обливают из шланга, но, открыв глаза, он увидел, что на него льют воду из сифона.

Он встряхнулся, хотел стереть воду, залившую ему глаза, и почувствовал, что руки его связаны за спиной.

В комнате было много народу… Моник, тип, которого Франсис мельком заметил в коридоре кабаре и который держал его под прицелом, и три обладателя слуховых аппаратов.

Кстати, к ним, кажется, вернулся нормальный слух, потому что у всех троих левое ухо было свободно от микрофона.

Моник с высокомерным видом сидела в кресле и не обращала на него никакого внимания. Остальные, напротив, собравшись полукругом у стула, к которому был привязан Франсис, следили за тем, как он приходит в себя.

Коплан скривился, чтобы оценить повреждения, нанесенные его челюсти. Глухая боль пронзила его от зубов до виска.

— Ну, очнулись? — спросил Мейер с фальшивым добродушием.

Коплан посмотрел на него и узнал типа, которого он толкнул у занавеса, когда возвращался в ресторан.

— Нормально, — ответил он. — А вы как?

— Неплохо, спасибо, — сказал Мсйер. — Я давно хотел поговорить с вами тет-а-тет.

— Взаимно, можете мне поверить. Спасибо, что направили ко мне столь очаровательную посланницу.

Он указал на Моник подбородком и впервые показал, что знает ее настоящее имя:

— Мадемуазель Лери — девушка с большим будущим.

Рикардо побледнел. Он сжал кулаки и хотел ударить Франсиса, но Мейср помешал ему:

— Спокойнее, Рикардо. Не омрачай последние минуты нашего гостя. Кольбе займется им немного позже.

— Кстати, сколько времени? — поинтересовался Франсис.

Мейер посмотрел на часы.

— Два часа ночи. Вы торопитесь?

— Да, — подтвердил Коплан. — А еще я хочу пить. Мейер улыбнулся и подмигнул Кольбе:

— Дайте ему виски, прежде чем у него появится шанс выпить все Карибское море.

Мануэль сел на диван. Опустившись в кресло, Рикардо с нахмуренным лицом чистил ногти. Несмотря на их вид профессиональных убийц, эти двое беспокоили Коплана гораздо меньше, чем тот, кого звали Кольбе. Тот поднес к его губам стакан с виски с довольно неприятной предупредительностью. Несмотря на его совершенно заурядную внешность, в этом типе чувствовалось что-то чудовищное. Он вполне мог оказаться убийцей-садистом, который всегда остается незамеченным и пользуется прекрасной репутацией до самого дня казни.

Веревки, стягивающие щиколотки и запястья Франсиса, врезались ему в тело при малейшем движении.

Мейер закурил сигару, выпустил длинную струю дыма и удобно устроился в своем кресле.

— Меня интересует, — заявил он неторопливо, — почему вы до сих пор находитесь в этом мире. Что стало с нашим другом Кристо?

— Я тоже спрашивал себя об этом, — ответил Франсис с удивленным видом. — Я бы хотел потребовать у него объяснений по поводу двух убийств, совершенных им.

— Значит, вы его видели?

— Честно говоря, очень плохо. Однажды вечером он вежливо подошел ко мне с ножом в руке. Возможно, я ошибся относительно его намерений, но я начал с того, что швырнул его в кусты.

Лицо Мейера выразило искреннее восхищение. Мануэль наклонился вперед и прошипел:

— Он врет! Никто в мире не может справиться с Кристо, когда он нападает…

— Простите, я этого не знал, — сказал Франсис, слегка наклонив голову.

— И что потом? — осведомился Мейер.

— Потом он, не очень довольный, вернулся к делу. Я швырнул его на землю, но, когда хотел добить, он ушел у меня сквозь пальцы, как угорь, и удрал.

— Вы меня удивляете, — сказал Мейер. — Вы уверены, что он не арестован?

Коплан понял, что именно этот пункт беспокоит их. Если Кристо попал в руки полиции, его могли заставить заговорить. И наоборот: если бы Мейер был уверен, что его головорез покончил с собой, избежав тем самым ареста, он бы почувствовал огромное облегчение.

— К моменту моего отъезда, во всяком случае, его не взяли, — уверил Франсис. — Но я вам гарантирую, что его активно искали.

В комнате ненадолго установилась тишина. Все они думали, что поимка слишком любопытного полицейского, проследившего за Моник, положит конец их тревогам, но откровения Франсиса только усилили их страх.

Мануэль снова заговорил своим скрипучим голосом.

— Он врет, — повторил он. — Если бы Кристо был свободен, он бы дал нам знать о себе, если он не предупредил меня, своего брата, значит, он умер. Он никогда не попадет в их лапы живым!

Внезапно в разговор вмешалась Моник:

— Не верьте ни единому его слову, это самый лучший притворщик, какого я встречала! Весь день он вел себя так убедительно, что я почти поверила… а он знал мое настоящее имя с самого начала! Бьюсь об заклад, что он пытается провести нас.

Мейер встал. Он принял решение. Не глядя на пленного, он распорядился:

— Нам лучше покинуть Пуэрто-Рико на некоторое время, сменить имена и местопребывание штаб-квартиры. Моник и Рикардо, вы поедете вместе со мной на «Марию-Кристину» с вашим багажом. Кольбе и Мануэль присоединятся к нам позднее, вместе с пленным. Кольбе, сделайте ему укол, чтобы он стал транспортабельным. Присоединяйтесь к нам сразу, как только соберете ваше снаряжение. Экипаж яхты заступает на службу в шесть часов утра, и мы сразу же поднимем якорь.

Глава XII

Сидя на стуле, Коплан изо всех сил старался придумать способ выиграть время.

Связанный и находящийся во власти двух мерзавцев, которые были вооружены и собирались вколоть ему наркотик, Франсис должен был иметь большое упрямство, чтобы не признать себя побежденным.

Кольбе достал из шкафа свое оборудование и тщательно приготовил шприц. Держа револьвер на коленях, Мануэль смотрел на него.

— Могли бы вы мне объяснить, по какой таинственной причине ваш шеф умышленно сунул Кристо в западню? — спросил вдруг Франсис совершенно спокойно.

Оливковое лицо Мануэля повернулось к нему, глаза сузились, а губы поджались. Он мрачно улыбнулся.

— Не пытайтесь блефовать с нами, это не пройдет! — уверил он.

— Зачем? — непринужденно спросил Коплан. — Моя судьба решена, я не строю иллюзий. Но мне доставило бы удовольствие понять деталь, сбившую меня с правильного следа в самом начале. Ладно, не будем больше говорить об этом.

Кольбе нажал на поршень шприца и выпустил тоненькую струйку жидкости. Мануэль сунул свой пистолет во внутренний карман и встал с дивана, чтобы подойти к Франсису.

Неожиданно он буркнул:

— Почему вы думаете, что именно Мейер поставил Кристо в трудное положение?

— Цианид, — сказал Коплан.

Густые брови пуэрториканца сдвинулись.

— Какой цианид?

Кольбе отломил кончик ампулы и резким голосом произнес:

— Не слушай его брехню, Мануэль! Он пытается нам слепить…

— Минуту, — сказал Мануэль. — Это меня интересует. Если кто может сообщить мне о судьбе Кристо, то только он. — И снова обратился к Коплану: — Какой цианид?

— Который он проглотил. На самом деле Кристо просто умер. Вместо того чтобы убежать, как я вам рассказал, он разгрыз ампулу. От человека можно избавиться разными способами, особенно когда спекулируют на его принципах.

Кольбе с жестоким выражением на лице подошел к Франсису. Он держал шприц указательным и средним пальцами, а большой лежал на поршне.

— А ну, вали отсюда! — приказал он пуэрториканцу.

С быстротой молнии Мануэль выхватил пистолет и прицелился в немца.

— Больше ни шагу! — приказал он хриплым голосом. — Я хочу услышать, что этот тип может рассказать. Отойди!

Кольбе слишком хорошо знал Мануэля, чтобы не принять это предупреждение всерьез. Он сделал шаг назад и пробурчал:

— Не будь идиотом, мы теряем время.

— Может быть, но веди себя спокойно. Сядь. Коплан усмехнулся:

— Да, он был бы рад заткнуть мне рот! Он терпеть не может намеки на цианид.

Теперь глаза Мануэля вспыхнули. Его взгляд переходил с Кольбе на пленного, но ствол пистолета, наставленный на немца, не отклонился ни на миллиметр.

— Говори, — буркнул он, обращаясь к Франсису. — Что случилось?

— Спроси об этом его, — посоветовал Коплан, указывая кивком на Кольбе. — Он лучше меня знает, почему Кристо довели до самоубийства!

Взгляд Мануэля остановился на Кольбе, а палец напрягся на спусковом крючке.

В наступившей тишине Коплан издал короткий и жуткий, нечеловеческий крик. От неожиданности Мануэль непроизвольно нажал на спусковой крючок. Сухо прозвучал выстрел; из ствола вырвалось пламя, и пуля вошла в лоб немца.

Нагнув голову, Коплан буквально взлетел вместе со стулом. Отчаянным толчком связанных ног он толкнул себя на пуэрториканца; его девяносто килограммов ударили худенького пуэрториканца под ребра. Оба тяжело упали на ковер, покатились, натыкаясь на мебель. От удара Мануэль выпустил свое оружие.

При связанных руках и ногах Коплан имел только два козыря; голову и вес. Он использовал оба с энергией бешеного зверя, раздавливая хрупкого противника под собой. Скатившись на бок, он выбросил свои связанные ноги в лицо Мануэля, потом встал на колени, что было силы ударил его головой в живот, слегка приподнялся и вонзил зубы в его горло, в то время как тот, вцепившись ему в волосы, отчаянно тянул их назад, чтобы разжать мертвую хватку. Но это продолжалось всего несколько секунд: руки его обмякли.