Бумеранг

Ни крика.

Ни звука.

Когда измазанные глиной подошвы ботинок скрылись за тяжелой заклинившей заслонкой, «жарка» наконец сработала, мгновенно раскалив печь докрасна и вскипятив окружающие лужи. Из жерла полыхнул короткий язык пламени и сыпанул пепел.

— А вот теперь прощай, братец бифштекс, — сказал я, подбрасывая на ладони загадочный артефакт.

И капли перестали лопаться.

Глава вторая. Бар «№ 92»

Возле берлоги Сидоровича стоял железный ящик, наполненный пустой стеклотарой. Дверь, как и следовало ожидать, оказалась наглухо заперта изнутри. Это могло означать только одно: барыга впал в штатный трехдневный запой.

Демоны Зоны! Как не вовремя!

Злой, измотанный и грязный, я несколько минут долбил в железную переборку, надеясь, что старик еще не до конца вошел в штопор или, как он сам это называл, в состояние просветления ума и коллапса печенки. Как результат — я отбил кулак и оцарапал кожу на носке берца, но продолжал упорно колотить в дверь. В конце

концов из лагеря сталкеров пришел хмурый охранник Тимур и похлопал меня по плечу. Будь я чуть менее сдержанным человеком, сломал бы ему руку. Но я ж от природы миролюбивый тип, братцы. Не могу калечить людей по первой прихоти...

С разворота я зарядил Тимуру ладонью в лоб. Он ойкнул, но устоял на ногах. А я уже держал его на прицеле «калаша».

—Минор, ты чего, совсем нюх потерял? — Азиат удивленно глянул на меня исподлобья.

—Тимур, открой бункер и проводи меня к Сидоровичу.

—Шеф занят.

—Я в поганом расположении духа, Тимур. Впусти.

—Да не могу я! Ключ только у него. — Татарин сдвинул в сторону от своей груди ствол автомата и грубо оттеснил меня от двери. — Уже вторые сутки не выходит, пьет. Завтра приходи. И вот еще что... Если ты еще раз меня ударишь — я тебя пристрелю, как слепого пса. Не посмотрю, что уважаемый бродяга.

—Верю. За мной должок.

—Хабаром отдашь или чистой жратвой. Иди к ребятам, отогрейся, чайку попей. А то ты и правда какой-то напряженный.

—Нет. Я почапал в «№ 92». Передай Сидоровичу, что он — старый осел. И намекни: Минор хотел, мол, ему «бумеранг» предложить.

Тимур пожал широкими плечами и кивнул. Я забросил «калаш» на плечо и, не оглядываясь, пошел в сторону железной дороги.

Останки кабана уже убрали, труп солдата, которого милая животинка подняла на клыки, тоже. Пашня на месте схватки была тщательно взрыхлена. Мне пришлось заново прокладывать себе тропу при помощи миноискателя, чтобы не напороться на противопехотки, которых здесь наверняка наставили во избежание очередных попыток прорыва Периметра борзыми мутантами. На этот раз преодоление полосы отчуждения прошло без эксцессов, если не считать чуть не сорванной растяжки и втоптанной в размытый дождем чернозем таблички «Мины». Последнее я сделал без определенной цели, просто чтобы сбросить нервное напряжение.

Возле брошенного блокпоста все еще лежала груда «ежей», под которой покоились останки снорков. Туман после ливня был не такой густой, поэтому видно было далеко, до самой дорожной развилки. Чуть правее угадывались очертания каркаса бывшей автобусной остановки, напротив которой возвышалось пристанище вольных бродяг.

К бару я подошел примерно в половине десятого, когда небо уже налилось свинцом, вороны затянули последнюю вечернюю песнь, а с КПП Внешнего Периметра, который находился километром южнее, ввысь взлетела красная ракета, предупреждающая: проход на периферию Зоны закрыт до 7:00 утра.

Здание, в котором располагался бар-мотель «№ 92» стояло на обочине трассы, по которой теперь ездили разве что военные джипы да редко громыхали грузовики, везущие в сопровождении пыхтящих бэтээров какие-то ящики со стороны Янтаря. Двухэтажная кирпичная постройка в форме буквы «П» с заколоченными окнами и бронированной дверью могла при желании служить самой настоящей крепостью для своих владельцев и завсегдатаев. По крайней мере легкую недельную осаду здесь можно было выдержать. А запасов воды и провизии в подвальных помещениях хватило бы на пару месяцев.

Мало кому приходило в голову, что раньше это здание принадлежало обыкновенной сельской школе.

Одинокая лампочка ватт на сорок с натугой освещала косо лежащую бетонную плиту с изогнутым железным прутом. Я взошел на импровизированное крыльцо и соскреб об арматуру пласты грязи с подошв. После чего принялся методично долбить прикладом в дверь.

Минуты через две клацнул засов, и в узком смотровом окошке появились заспанные глазки местного вышибалы. Кажется, его звали Ерофей.

—Шастають, боровы клятые... — проворчал он с сильным украинским акцентом. Потом прокашлялся и, щурясь, осведомился: — Минор, ты, что ли?

—Нет, пес чернобыльский, — зло сказал я, откидывая капюшон.

—Ага, — фыркнул вышибала, — наблюдаю знакомую лысину и горбатый нос.

—Сам таким станешь, если не откроешь сейчас же, — пообещал я и для острастки еще разок долбанул прикладом рядом со смотровой щелью.

Из-за двери донеслись матюги, лязгнул основной запор — стальная балка в два пальца толщиной. Скрипнули петли, и на пороге показалась кряжистая фигура в старой гимнастерке и мешковатых шароварах. На ногах у вышибалы белели новенькие кроссовки — видать, с какого-то нерасторопного новичка снял.

Он машинально провел допотопным дозиметром вдоль моего торса, глянул на показатели и отступил в сторону.

—Только не засри мне тут все. Весь в дерьме и несет, как от компостной ямы.

Я сделал шаг и остановился. Медленно повернул голову и посмотрел прямо в глазки этому охламону. В свете слабенькой лампочки они напоминали крохотные оловянные бусинки покойного кабанчика, который обнюхивал меня на Периметре. Ерофей чуть склонил голову набок и расширил ноздри, окончательно укрепляя сходство с парнокопытным мутантом.

—Бр-р... — Я передернул плечами. — Ну ты и урод.

Вышибала, видимо, не ожидал такой характеристики от вымазанного, как чушка, москаля, пришедшего черт-те откуда, поэтому отвалил квадратную челюсть и впал в продолжительный культурный ступор.

Я, нарочно сильно топая, чтобы побольше грязи оставалось на ступеньках, спустился вниз и толкнул дверь в основной зал. Щуплый бармен Чижик тут же крутанулся за стойкой, словно охотничий пес, почуявший дичь, и презрительно сморщил нос.

Я не стал мучить бедолагу своим присутствием.

— Чижик, мне нужна комната с душем.

Бармен снял со стенда номерок и бросил мне, не рискуя передавать из рук в руки. Я поймал на лету звякнувший ключ и, оставляя чудовищные следы на подметенном полу, вышел в боковой коридор. Ничего, еще раз уберутся. Они за это бабло получают, в конце концов.

В раздевалке двое желторотиков разбирались с кодовым замком своего шкафчика. При моем появлении новички застыли, как изваяния, и уставились на разгрузочный жилет, на котором все еще оставались бурые следы снорочьей крови. Я неторопливо протопал к сейфу с кривой надписью «Хабар Минора. Не влезай, убью», выведенной маркером прямо на дверце, и ловко покрутил ручку шифр-кольца. 22 деления влево, 4 вправо и снова влево. 20, а затем 7. Запоры щелкнули, и мой личный шкаф открылся. Я осторожно потянул дверцу на себя, просунул 11алец в образовавшуюся щель и скинул петельку растяжки с напаянного крючочка. И только после этого полностью открыл сейф. Граната с прицепленной к чеке проволочкой мягко откатилась внутрь. Желторотики сглотнули и, перешептываясь, вернулись к изучению своего замка.

Братцы, вы когда-нибудь забирались под душ по возвращении из многодневного похода? Хорошо было? Верю, что хорошо. А теперь возведите это ощущение в квадрат, приплюсуйте четырежды чудом спасенную от растерзания собственную шкуру, и вы сумеете приблизительно оценить степень кайфа, который я получил, постояв под струями едва теплой воды, которые прыскали из металлической лейки целых две минуты. Ровно столько было положено в мотеле «№ 92» каждому, кто заказывал комнату с душем.

Растерев тело относительно чистым вафельным полотенцем и сбрив «опаской» недельную щетину, я и вовсе почувствовал себя богом. Изгвазданные шмотки нужно было стирать, но в тот момент я не хотел даже думать о столь низменных проблемах. На скорую руку раскидав рюкзак и облачившись в запасной камуфляж, я запер оружие вместе с грязной одеждой в сейфе, оставив на портупее только «десантник» в ножнах и контейнер с артефактом. В кошельке еще шуршало достаточно денег, чтобы прилично пообедать в баре с ханкой и девками, поэтому договариваться с прижимистым хозяином «№ 92» Фолленом о продаже уникального хабара я решил после плотной жрачки и крепкого сна.

В главном зале было немноголюдно — да оно и понятно: час-то уже поздний. Из-за дальнего столика мне приветственно помахали Зеленый с Дроем, которые уже изрядно шлифанули мозги спиртным и теперь резались в «треньку», взяв третьим какого-то незнакомого мне бродягу с козлиной бородкой и татуировкой парашютиста на оголенном плече. В углу примостились четверо сталкеров из клана Лося во главе с лидером — Юркой Погуляем. Они рьяно курили и обсуждали детали предстоящей вылазки в Рыжий Лес. Возле входа приютилась незнакомая коротко стриженная деваха. Она копалась в своей сумочке, но, завидев меня, перестала перебирать бирюльки и надела очки.

Надо же, Фоллен взял на работу новую шлюху с закосом под интеллигентку. Оригинально, прямо скажем. Нужно будет запенить.

Я заказал Чижику триста ханки, кусок хорошо прожаренного бифштекса в честь почившего в печке Беса и двойную порцию картофельного пюре. Жрать хотелось просто зверски.

Музыка играла негромко, и я расположился за крайним правом столиком, возле древней 8-омной колонки «Томь», больше похожей на потертую тумбу. Присоединяться к Зеленому с Дроем не стал: пусть себе спокойно облапошивают самоуверенного бородатого десантника, который думает, что умеет виртуозно играть в «треньку».

Лидер клана Лося меж тем рассказывал о своем боевом опыте, который мог пригодиться во время рейда к Рыжему Лесу.

—В тяжелом противорадиационном костюме драться неудобно, сами понимаете, — вещал Юрка, закуривая очередную сигаретку. Пепельница в центре стола уже ломилась от бычков. — Пришлось мне однажды вляпаться в ситуацию, когда оказался я нос к носу с матерым кровососом. На мне — хламида, и защитой обвешан по самые уши. Этот гад врубает стелс-режим и начинает обходить с тыла. А местность болотистая, особо не попрыгаешь. Я разворачиваюсь и из подствольника как шарахну на звук! Мимо. Чувствую, кровосос уже с фланга подбирается и вот-вот прыгнет, а развернуться уже не успеваю — костюм тяжелый, сами понимаете...

—Да и тварь шустрая, хотя и габаритная, — понимающе кивнул Леха, молодой, но уже усатый парень.

—Вот-вот! Тут и крышка бы мне настала, если б этот паразит сам по дурости в топь не попал. Аж по пояс ушел, заверещал, замерцал и опять видимым стал. В общем, я его, как в тире, расстрелял — только ошметки в разные стороны полетели.

—Значит, когда в Лес будем заходить, нужно легкую защиту надевать, но действовать оперативно, — предложил Леха. — А то за одну ходку годовую норму по рентгенам выберем.

—Вот-вот. — Погуляй затушил окурок и облизнул сухие губы. — Именно это я и хотел сказать.

Забавные они, эти ребята из клана Лося. Звезд с неба не хватают, но держатся вместе, зря рисковать не любят. Взаимовыручка у них в почете. Наверное, поэтому и не перебили этих гавриков до сих пор. Что ж, каждый в Зо-11С выживает по-своему.

Чижик принес заказ. Я сразу расплатился и всецело отдался во власть чревоугодия и алкоголизма.

—Приятного аппетита.

Я скосил глаза вверх и оценил выпуклые формы под светло-коричневой камуфляжной футболкой. Негусто, прямо скажем. Но на разок-другой покувыркаться — сойдет.

—Я устал. Подойди часов через десять.

Коротко стриженная девушка непонимающе похлопала ресницами, поправила на переносице аккуратные очки и шаркнула каблуком ботинка. Ладно хоть не на шпильках приперлась.

—Вы меня не так поняли, — наконец выдавила она и в неубедительном гневе сверкнула карими глазами.

Точно — новенькая.

—Прошу прощения. Бешшпорно, — жуя мясо, ответил я. — На шамом деле ты не шлюха. Ты штарший научный шотрудник НИИ «Агропром».

Кажется, у девушки перехватило дыхание. Щеки пошли красными пятнами, а кулачки непроизвольно сжались. Вот ведь напасть! Кого Фоллен притащил в нашу дыру? Кисейную барышню из Барвихи, постоянную клиентку бутиков? Совсем уже одурел хозяин номера 92 — этаких впечатлительных сучек на работу брать...

За дальним столом гыгыкнул Зеленый, и это мне сразу не понравилось. Донельзя воспитанный сталкер без повода, как правило, не гыгыкал. Я перестал жевать и поднял голову, вопросительно глядя в сторону тасующих карты бродяг. Зеленый снова гыгыкнул. Я напрягся и хотел было поинтересоваться, в чем, собственно, дело, но ситуацию прояснил Дрой. Он обернулся и, предвосхищая мой вопрос, поведал с мерзкой ухмылкой:

—Она журналистка. Очень хотела поговорить с уважаемым сталкером Минором.

Опа...

Конечно, зачем же заранее предупреждать голодного измотанного бродягу о том, что по его душу пожаловала папарацци, если можно для начала насладиться халявным спектаклем.

—Сволочи, — прошипел я. — Передушу всех. А тебе, Дрой, брови твои сивые повыдергаю пассатижами.

Девушка продолжала обиженно сопеть над ухом. Я отложил вилку и выдвинул из-под стола табурет.

—Садись.

—Вы хам!

Я подождал несколько секунд, задвинул табурет обратно и невозмутимо продолжил трапезничать. Нашлась цаца. Журналистка, шлюха... да хоть заслуженная фрезеровщица всея Запорожья — какая разница, в конце концов? В Зоне все равны.

Девушка рывком достала несчастный табурет и уселась на него, автоматически положив ногу на ногу. В свободных армейских штанах, начисто скрывающих истинные формы ее ляжек, жест получился абсолютно неэффектным и даже нарочитым. Впрочем, мне-то что.

Она поправила очки и попросила:

—Закажите, пожалуйста, что-нибудь перекусить.

—Быстро спесь сошла, — не удержался я, подзывая бармена. — Чижик, принеси даме еды.

—А вам не интересно, что я хочу? — возмутилась журналистка.

—Не-а.

В этот раз девушка сопела не дольше минуты. Молодец, скоро привыкнет к местным обычаям, и тогда с ней можно будет по-человечески разговаривать.

—Меня зовут Лата, — представилась она. — Я из УФГ.

—Занятно. А у меня в одном из схронов возле Темной Долины есть РПГ.

-Что?

—РПГ. Ручной противотанковый гранатомет. Девушка некоторое время непонимающе глядела на меня поверх очков, а потом наконец улыбнулась.

—Я поняла шутку. Конечно же, вы в этом диком мире можете не знать, что такое УФГ. Это Украинская федеральная газета.

—Неимоверно счастлив, — кивнул я. Взял с подноса у подошедшего Чижика тарелку с разогретой перловкой и поставил перед Латой. — Ешь.

—Это... каша? — с опаской подковыривая серую массу вилкой, уточнила она.

—Каша. С мясом.

—Я жирного стараюсь не есть... Зеленый приглушенно гыгыкнул.

Я налил себе полстакана ханки, замахнул залпом и перегнулся через стол, чтобы оказаться к журналистке поближе.

—Тогда не ешь. Плати и убирайся подальше за Внешний Периметр, пока тебя не трахнули. Здесь, знаешь ли, мужики особыми комплексами на этот счет на страдают — возьмут за космы, в подвал затащат и всей компашкой отоварят. А так как ты официально не работаешь ни на одного из торговцев, то никто за твою разодранную промежность ломаного болта не даст.

Лата положила вилку и долго смотрела на меня в упор, поджав губы. Глаза ее сузились, на шее еле заметно пульсировала жилка. Крепкая, скажу я вам, братцы, баба — другая на ее месте уже рыдала бы в три ручья, заламывала в истерике ручонки и обзывала меня нехорошими словами с видом оскорбленной невинности.

Девушка буравила мой лоб взглядом еше добрую минуту. А потом она, так и не обронив ни слова, взяла ополовиненную бутылку и щедро приложилась прямо из горла. Закашлялась, прыснула водочными брызгами во все стороны, но проглотила и выпрямилась на табуретке, словно ей кол в причинное место затесали. Из глаз незамедлительно потекли слезы, оставляя темные разводы туши на щеках. Я мысленно накинул ей несколько пунктов уважения по личному оценочному рейтингу, но даже пальцем не пошевелил, чтобы подать салфетку или платок. Много чести.

—Это что, скипидар? — хрипло спросила Лата, покосившись на бутылку без этикетки.

—Обыкновенная водка. Запасы с военных складов. Великолепно выводит радионуклиды из организма.

—Да уж... Вместе с духом вышибает. Обычно я крепче вина ничего не пью.

—Красное сухое тоже от облучения помогает. Но, во-первых, его нужно выпить в три раза больше, а во-вторых, такую роскошь в Зоне раздобыть непросто.

Журналистка достала из недр сумочки платочек, сняла очки и, промокнув возле переносицы, глянула на меня разоруженным глазом.