Дрессировка полицейских собак

Роберт Герсбах

Дрессировка полицейских собак

Собаки-сыщики. Собаки-санитары на войне. Лечебник собак

ПРЕДИСЛОВИЕ

Прошло доброе старое время, когда у каждого нарушителя закона, будь то вор, убийца, грабитель, фальшивомонетчик и т. д., чуть не на лбу были написаны роковые слова, и для мало-мальски наблюдательного чина полиции большого не стоило труда определить безошибочно принадлежность любого такого типа к адептам преступного, темного мира. В нынешний век — не то! Год от года, день ото дня борьба с ними усложняется, становясь все труднее и труднее, требуя от чинов полиции особенного напряжения ума, особенной энергии, неустрашимости и обширных знаний не только в деле простого сыска, но и в вопросах чисто научного свойства, связанных с ним благодаря качественному прогрессу преступного дела и его деятелей. Полиция, как институт, расследующий преступления, в борьбе с преступниками должна быть на высоте своего дела и, — находясь в курсе не только всех употребляемых ими новейших технических и других приемов для совершения преступлений и, как дальнейшее, для сокрытия следов, — вместе с тем и состоять из людей верных долгу, не уступающих в ловкости, выносливости, энергии, находчивости, изобретательности, хотя бы преступнику среднего разбора современного типа.

В самом деле! Даже в повседневной, обычной борьбе за существование, наблюдаемой между вполне мирными людьми, происходящей на, так сказать, законной почве, — победителями выходят более хитрые, более ловкие, более изворотливые люди; но борьба подобного наименования никого не обязывает выйти победителем, тогда как главнейшим требованием каждого государства, предъявляемым к полиции и охране, является одно: продуктивно бороться с преступным элементом страны, обеспечив тем мирное существование своим гражданам под эгидою твердой власти.

Преступники нынешнего века, широко пользуясь для осуществления своих замыслов современными условиями культуры и прогресса, пускают в ход все, лишь бы обогатиться за чужой счет.

Обдуманность, хитрость, приспособляемость ко всяким условиям жизни делают их чрезвычайно трудноуловимыми, вследствие чего, в борьбе с ними должны быть применяемы новые способы, новые средства, дающие в руки полиции верные нити хитро скомбинированных и удачно выполненных преступлений.

Хорошим подспорьем в деле этом служит правильно дрессированная полицейская собака. Применение ее к полицейской службе вообще и к розыскной в особенности дает большой плюс в деле борьбы с неимоверно разросшейся преступностью последних лет. Но иметь собаку — не значит уметь ею пользоваться.

Предлагаемый очерк выбора и дрессировки полицейской собаки составлен мною по последнему труду директора германской полиции Роберта Герсбаха. Сочинение его — «Dressur und Führung des Polizeihundes» — по сие время единственное в этой отрасли.

Каждому, на деле желающему применить способ дрессировки собаки, изложенный в предлагаемой книге, предварительно не лишним будет спросить себя: способен ли он заняться этим серьезным делом. Вспыльчивому, неуравновешенному, ленивому, бестолковому, плохо слышащему и видящему, нелюбящему животных, злому, не настойчивому, — советую сперва перевоспитать себя, а потом уже приступать к воспитанию собаки, ибо дрессировщиком может быть лишь тот, кому вышеперечисленные качества неприсущи.

Н. фон-Миллер.

Город Петергоф

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Основные правила для пользования полицейскими собаками

«Умом собаки держится свет».

Зороастр

1. Каждый год приносит для полиции новые задачи; они, в свою очередь — новые трудности для полицейских чинов, новые требования к их нервам.

2. Наклонность к нарушению закона прогрессивно увеличивается с развитием культуры, и трудность розыска правонарушителей усугубляется усовершенствованием находящихся в их распоряжении технических средств, способов осведомления и сообщения.

3. Чтобы доставить уважение — правопорядку, гражданину — наивозможнейшую безопасность, чиновнику — высокую производительность работы и защиту от хитрости и грубости, полиция должна пользоваться всякими подходящими для ее целей вспомогательными средствами.

4. Подобным средством в деле усовершенствования полицейской службы, по многолетнему опыту, оказалась полицейская собака.

5. Она превосходит человека в чутье и слухе, в быстроте передвижения, способности прыгать и выносливости и располагает острыми зубами, оружием, хотя и страшным для людей, но менее безопасным, чем шашка или револьвер полицейского.

Назначение полицейской собаки — своими отличительными способностями служить чину полиции, его дополнять и, когда потребуется, защищать.

6. Полицейская собака на службе исполнительной полиции должна сопровождать: а) днем: как одиночные, так и двойные патрули, делающие обходы в предместьях. Для обследования кустов и каналов и для преследования и поимки возможных беглецов; б) ночью: всякие патрули, чтобы обращать внимание чинов полиции на спрятавшихся, их преследовать и задерживать; в) днем и ночью: конвоиров, доставляющих куда-либо задержанных, и патрули, высланные для разгонки сборищ и т. п.

7. Полицейская собака не должна быть употребляема для преследования и останавливания убегающих нарушителей полицейских распоряжений и бесчинствующих детей. Особенно же ею не следует пользоваться для преследования велосипедиста, совершившего какой-либо проступок.

8. Следственная собака должна сопровождать каждого чина полиции или наряд, отправляющийся для обнаружения, и по его следам, из множества людей, обнаружить совершителя злодеяния.

9. Прежде чем она может быть определена на полицейскую службу, ее необходимо приучить к послушанию, дабы свист или зов ее руководителя отзывал бы ее от преследования, нападения и т. д.

10. Собака не может быть взята для служебных надобностей без ясно выраженного на то согласия и указания индивидуума. Подобные разрешения начальство выдает только будучи убежденным в собаке, вполне приученной к зову и покорной воле руководителя.

11. Так как полицейская собака не машина, а существо с весьма тонко развитым обонянием, то, безусловно, необходимо следить, чтобы ею руководили не различные лица, а, по возможности, кто-либо один из чинов полиции. Правило это должно относиться всецело к собакам, предназначаемым для следственной работы. У собаки, руководимой различными чинами, быстро понижается способность идти на зов, и продуктивность ее работы сравнительно слабеет.

12. Так как более вероятно, что у чистокровной собаки не обнаружится вдруг какого-нибудь дурного качества, то на полицейскую службу, безусловно, нельзя допускать ублюдков, дворняжек и вообще всякой помеси.

13. Воспитание полицейской собаки может быть предоставлено только человеку хладнокровному, рассудительному, свободному от вспыльчивости и горячности.

14. Для защиты начальства и руководителя собаки от возможных гражданских исков, следует произвести для нее, до поступления на полицейскую службу, страховку.

15. Города обязаны освободить от налога полицейских собак и руководителей их.

16. Чиновнику, заведшему на собственные средства собаку и приспособившему ее для полицейской службы, следует прибавить содержание, если же чиновник не освобожден от общественных повинностей — возместить ему их.

Указания для следственной работы полицейских собак

«Следственная собака и ее руководитель — художники.

С этой точки зрения надо смотреть на них».

Роб. Герсбах

1. Место преступления. Место преступления надлежит как можно строже и обширнее оцепить, не допуская сборища многих людей в известном расстоянии от него, и ключ к раскрытию преступления искать на месте совершения его; эта — аксиома следственной тактики. Число людей, допускаемых туда, необходимо, по возможности, ограничить. Лица, которым там нечего делать, подлежат удалению. Всякое лицо, находящееся или находившееся на месте преступления, подлежит отметке. Пришедшие туда должны как можно меньше по нему двигаться и то только в продолжение того времени, пока присутствие их необходимо. Не следует ни под каким видом, лиц, имеющих, по предположению, одинаковый запах с преступником, допустить войти на место преступления. Напр., предполагают, что преступление совершено лицом из низшего класса, — возьми за правило лиц этого круга не допускать близко к месту происшествия. Всевозможные части одежды, инструменты и т. д., найденные на месте преступления или возле него, обязательно оставляются на том же месте в неприкосновенном виде. Замеченные следы ног надо старательно покрыть чистыми досками или ящиками. Коль скоро стоит ведренная, ясная погода и ливня нельзя ожидать, прибытие же собаки предполагается немедленное, — то накрытие следов досками излишне, даже опасно. Охраняющий место отнюдь не ступает на него. Требование высылки полицейских собак должно быть сделано служебным порядком. Всякий, кому об этом дано знать, подобное сообщение обязан хранить в тайне. Время прибытия полицейских собак может быть известно только чинам, коим ведать сие надлежит. Прибывших в автомобиле или на мотоциклетке лиц необходимо настойчиво просить отвести свой экипаж как можно дальше от места происшествия, дабы запах бензинового дыма и гари не проникал туда и своим зловонием не мешал бы работе собаки.

2. Требование полицейских собак. Всякий, имеющий право и вообще намеренный просить о высылке полицейских собак, должен знать: а) сколько времени прошло после совершения преступления; б) был ли большой дождь или снег после совершения преступления; в) кто платит или обязан уплатить расходы по доставке собаки и руководителя; г) дается ли в распоряжение автомобиль; д) какая ближайшая железнодорожная станция, до которой можно перевезти собак; е) где и когда на железнодорожной станции будет находиться заготовленный для дальнейшего следования руководителя и собаки экипаж; ж) каким служебным местам, или чиновникам должно быть сообщено о прибытии полицейской собаки; з) к каким учреждениям или лицам должен обратиться руководитель по прибытии на место.

3. Доставка собаки к месту преступления. а) приготовления к перевозке и сама перевозка должны происходить с полным спокойствием и без малейшей торопливости; б) ни в коем случае руководитель не должен ехать на велосипеде, а собаки — бежать около него; в) если собака перевозится в автомобиле или экипаже, то ее не следует сажать на пол и, в особенности, под фартук, а поместить на сиденье в глубине экипажа. Там она пользуется воздухом и менее всего устает от путешествия, а нос ее не находится в спертом воздухе, вблизи сильно пахнущих сапог и т. д. г) Езда по железной дороге — собаку, предназначенную для следственной работы не должно помещать в собачье отделение багажного вагона или в ящик, дабы ее не напугать, не нервировать и доставить к месту назначения с непритупленным чутьем, а также гарантировать от заражения сыпью или чем-либо подобным, могущим остаться в клетке, недезинфицированной после ряда перевезенных в ней перед этим собак. Необходимо просить железнодорожное начальство, изложив ему обстоятельства дела, о предоставлении руководителю и собаке особого отделения для некурящих. Ни в каком случае нельзя перевозить собаку в отделении, где курят: от табачного дыма она прибудет к месту работы с тяжелой головой и плохим чутьем. В вагоне собаку надлежит поместить на сиденье, мордою по направлению движения поезда. При более продолжительной езде по железной дороге советую брать ей с собой в отделение бутылку с чистой водой и чашку, время от времени давая собаке пить воду. Во всем остальном предоставьте собаку самой себе. Руководитель, во время путешествия, обязан избегать употребления спиртных напитков, чтобы прибыть к месту совершенно свободным от алкоголя. Прибытие на место назначения. — Сейчас же по прибытии следует дать собаке молока с накрошенной булкой или хлебом. Если она любит сухари, то не отказывать от них, но вместе с тем не давать наесться досыта, а лишь позволить несколько утолить голод. Дорогу к месту преступления надо совершать без торопливости и лучше всего в экипаже. Смотря по продолжительности железнодорожного путешествия, собаке необходимо предоставить время для отдыха и поправления.

4. Приготовления к работе собаки. Проводник собаки просит должностное лицо, ведущее дознание, ответить по возможности точно на те вопросы, которые он считает необходимыми, следя также, чтобы, кроме производящего дознание, никто не сопровождал его и собаку, а во время работы и сам руководящий следствием следовал за ними молча, на расстоянии от 20–30 шагов. Затем руководитель спрашивает: а) Что случилось? б) Где случилось? в) Когда случилось? г) Кто первый вступил на место преступления и какие лица вступали потом? д) Имеется ли основательное подозрение против определенного лица? е) Каким путем попал преступник или пострадавший на место преступления; определенно ли это известно или предположительно? ж) Есть ли указания, и какие, на направление, в котором скрылся преступник? з) Какие части одежды и другие предметы были найдены на месте преступления? и) Найдены ли следы? Сохранены ли они? к) Какие обстоятельства затрудняют работу собаки? л) Продолжительность времени между совершением преступлений и работой собаки? м) Шел ли в этот промежуток времени дождь н) Сильный ли был он? о) Был ли непрерывный дождь? п) Был ли сильный ветер? р) Была ли буря? с) Мороз? т) Снег? у) Много ли народу ходит по улицам? ф) Мощены ли улицы? х) Была ли жара? или прохладная погода? Следует помнить, в лесу след остается долее; до восхода солнца он более охранен. Прохладная погода содействует работе собаки. Эти обстоятельства благоприятствуют работе.

5. Следственная работа. «Прежде всего надо себе составить общую картину появления и ухода преступника с места преступления, приняв в соображение не только обыкновенные способы прихода и ухода, но и возможные, например: окна, стены, крышу и т. п.» (Вейнгарт «Следственная тактика»).

Замечание: По дороге к месту преступления перечитай еще раз правила дрессировки и упражнений от 60–63 и 68–70. Сопоставь указания с твоим личным опытом. Старательно вспомни обо всех особенностях твоей собаки при работе. Спокойно поставь себе предварительные вопросы (см. 4 от а) до л)). Обдумай каждый ответ, который ты получишь. Никогда не заставляй собаку начитать работу в жару и полуденные часы. Перед работой дай собаке выбегаться. Наблюдай, чтобы она не соприкасалась с другими собаками. Если участвуют несколько собак, следи, чтобы неработающие собаки не видели работающей. Всякую другую собаку старайся удалить из поля зрения работающей собаки. При работе нескольких собак, не допускай кобелей работать подле сук, равным образом не бери для работы пустующих самок, ибо половое влечение играет первостатейную роль в жизни животных.

Приемы: Возьми собаку на привязь, обласкай ее, дай напиться не очень холодной чистой воды. Предоставь ей возможность спокойно и верно взять след, все время успокаивая и не торопя ее. Внимательно наблюдай за ее ушами и хвостом, чтобы заметить, когда она будет в нерешительности и придти ей на помощь. Заставляй ее разбирать след и, успокаивая, не оттягивай ее за ремень от него. Если собака собьется, вернись дугообразно назад, заставив собаку снова идти по следу. Постоянно приговаривай: «ти-хо, спо-кой-но, мой пес». Употребляй, смотря по обстоятельствам, данные в указателе вспомогательные средства. Никогда не забывай, что свободно работающая собака легко разгорячается и легко теряет след там, где он ослаблен либо другими следами, либо влиянием погоды. Помни: на влажной, рыхлой почве след держится дольше, чем на каменистой и сухой. Жаркий день — время гибельное для работы собаки, равно как и густая пыль или большой снег, а также сильный, сухой мороз. Если след потерян и отыскать его вновь собаке на привязи не удается, — освободи ее и, после того, как она снова почует его, заставь ее пронюхать сначала. Если производящий дознание, по окончании работы захочет путем проверки убедиться — какую ценность имеет для следствия работа собаки, то выслушай спокойно желание, предложи нужные для тебя вопросы и постарайся затем, по возможности, обстоятельно представить желаемую и условленную проверку. Все время думай о том, что одна из самых благородных задач — содействовать укреплению правопорядка в государстве. Пользуйся каждым единичным случаем для увеличения познаний своих, с каковой целью записывай все виденное и работу собак.

6. Вознаграждение руководителей и за работу собаки. Общее собрание «союза владельцев полицейских собак», заседавшее 13 февраля 1909 г. в Гагене, постановило: что за работу с полицейскими собаками, вне места службы, следует требовать, как наименьшее вознаграждение: а) руководителю — причитающиеся ему по его служебному положению путевые и суточные деньги; б) уплаты расходов за необыкновенные способы путешествия; в) за перевозку и корм собаки, и г) 10 марок,[1] если собака не казенная. Само собой разумеется, что, лицо потребовавшее собаку, должно возместить убытки, если она при работе была убита или искалечена.

Указания при выборе полицейской собаки

«Хочешь куплю заключить

Нужно кошелек и глаз открыть».

Д-р Адольф Лобе

1. Выбирай породистую собаку, ибо дворняжка (помесь вообще) оскорбляет чувство красоты; она дает мало уверенности в хорошем ровном и надежном характере, в телесном здоровье и способности к выучке. Щенята породистой собаки, проданные по хорошей цене, независимо увеличения бюджета владельца, будут служить еще и как распространители своей породы.

2. Для полицейской службы подходят только породы собак средней величины. Большие собаки малоподвижны, содержание их дорого, а нападение на человека слишком опасно. Маленькие породы непригодны. У них мало силы, а одним своим внешним видом они не производят никакого впечатления на людей преступных, пускающих в ход все, лишь бы избегнуть кары закона.

3. На основании многолетнего опыта выдающихся руководителей и воспитателей полицейских собак, а также практики и испытания их, следующие три породы подходят для полицейской службы: Немецкая овчарка, Доберманпинтчер, Эредалетерриер, Ротвейлер, которого недавно с успехом стали употреблять в полицейской службе. Порода эта еще мало распространена и по некоторым причинам нельзя еще вывести окончательного заключения о ее пригодности для полицейской службы. Какой породе отдать предпочтение — это вопрос личного вкуса, личных соображений.

Немецкая овчарка

4. Необходимо приобрести щенка, происходящего от родителей, уже показавших себя, как полицейских собак; тогда будет больше вероятий, что способность к полицейской службе перешла и к щенку. Покупать собаку из питомника, где разводится их масса — неосмотрительно, ибо такие собаки трусливы и, обыкновенно, умственно малоценны. Лучше всего обратиться к посредническим учреждениям общества владельцев полицейских собак или к дрессировщикам, которые во всякое время укажут подходящих особей.

5. Если нет причин выбирать кобеля, то советую брать суку; последняя больше привязывается к человеку, способнее к выучке, ее легче вести и чутье у нее острее.

6. Непрактично покупать слишком молодых животных. Правда, они дешевле, но ошибиться в их способности к выучке и дальнейшей службе весьма легко. Выгоднее всего брать собаку в возрасте от 4–7 месяцев: в это время легче судить о телесных качествах животного, о дальнейшем его развитии и умственных задатках. Кто желает истратить мало денег на покупку собаки, тот редко получит хорошую и, в конце концов, дешевая собака часто становиться самою дорогою. Также нельзя выбирать собаки, происходящей от слишком близких родичей.

7. Какие расовые признаки должны быть у собаки налицо, указано в другом месте этой книги (правила для отдельных рас); для полицейской собаки, так называемые, погрешности в красоте не имеют значения. Однако желающий разводить собак должен считаться с тем и знать, что погрешности эти передаются по наследству. Важно лишь открыть недостатки, обесценивающие собаку для полицейской службы. У эредалетерьера надлежит особенно обращать внимание на его происхождение от чутьистых и крупных родителей, ибо в сказанной породе встречаются семьи не чутьистые, не поддающиеся развитию его. Лохматых особей необходимо браковать и брать только гладкошерстых.

Доберманпинтчера не советую брать из питомника, где разводятся собаки массами, так как они пугливы. Тонкая нежная шерсть не обесценивает их в смысле пригодности к полицейской службе, напротив, они оказались особенно выносливыми в местностях с суровым климатом (Люденшейд, Лифляндия и Курляндия).

Немецкая овчарка должна иметь плотное сложение и густую, жесткую, а не шелковисто-мягкую шерсть. Обладательница мягкой, редкой шерсти непригодна для полицейской службы, так как при сырой погоде ее шерсть жадно впитывает и долго держит влагу, что значительно уменьшает выносливость животного.

Порода Ротвейлера еще мало распространена. Разведением и совершенствованием ее мало занимались, поэтому при покупке собаки необходимо обращать внимание только на недостатки, обесценивающие ее, как полицейскую собаку.

Цена хороших молодых собак в возрасте от двух до трех месяцев обыкновенно равняется 25–50 маркам, а в возрасте от 4–9 мес. — 60–150 маркам.

8. Если желательно судить о способностях собаки к полицейской службе, то исследование ее наружных признаков производится следующим образом:

Величина должна соответствовать породе; чрезмерно большая собака беспомощна, неуклюжа и мало способна к работе. Очень маленькая — недоразвита, а, следовательно, слишком нежна и чувствительна. Собака средней величины, хорошо развитая, всегда более способна к работе. Жирное и длинное туловище — недостатки.

Голову надо осмотреть особенно внимательно. В маленьком черепе — маленький мозг, и собака со сравнительно маленьким мозгом редко бывает умна.

Зубы должны быть крепкие, неповрежденные и, в особенности у молодых животных, белоснежные. Между резцами верхней и нижней челюсти не должно образовываться промежутка и нижняя челюсть не слишком выдаваться вперед или вдаваться внутрь. Клыки или приходятся один на другой или клыки нижней челюсти должны тереться о тыльную сторону клыков верхней челюсти. Слишком длинная пасть — недостаток. Собаки с короткой пастью легче схватывают предмет.

Нос, цвет которого второстепенен, должен быть влажным и холодным; сухой, горячий, растрескавшийся указывает на катар его. Нос, отделяющий слизь и гной, указывает на перенесенную или еще существующую болезнь.

Уши необходимо внимательно осмотреть изнутри: не имеется ли гноя и струпьев, указывающих на постоянную ушную болезнь.

Шея не должна быть ни слишком коротка, ни слишком длинна, хотя длинная и свидетельствует о быстроте собаки, но затрудняет ношение тяжелых предметов в пасти. Полная, средней длины шея, затылочные мускулы которой хорошо выделяются, лучше всего для полицейской собаки.

Глаза должны быть светлые, блестящие и живые.

Загривок необходим длинный высокий и мускулистый, чтобы собака удовлетворяла требуемой быстроте в беге.

Спина должна быть короткая; длинная — затрудняет прыгание; слишком вогнутая, а также и слишком выпуклая мешают собаке при ее работе.

Круп (крестец) должен быть длинный, широкий и полный. Чем длиннее круп, тем длиннее и покрывающие его мускулы; чем шире круп, тем сильнее мускулы. Крутые крупы неблагоприятны, но работою могут быть выровнены.

Грудь должна быть широкая, глубокая и длинная, чтобы вмещать в себя сильные, хорошо функционирующие легкие. Развитие груди находится в прямой зависимости от возраста собаки; у сук глубина груди появляется лишь после первых щенят.

Передние ноги должны стоять на земле отвесно.

Плечо должно быть поставлено наклонно и покрыто длинными сильными мускулами. Рыхлые, крутые плечи — недостаток. Плечевой угол должен быть, по возможности, прямым.

Лапы должны быть вообще коротки и плотно сложены; иначе собака становится непригодной. При растопыренных пальцах, летом собака легко может получить воспаление от сырости и пыли, а зимой — ото льда и снега, которые застревают между ними, что вообще мешает собаке.

Задние ноги должны быть сильны и хорошо развиты. Длинные ляжки с мало-тупоугольным суставом и сильные длинные мускулы увеличивают выносливость и быстроту собаки. Висловатость зада делает собаку тяжеловесной.

Шерсть полицейской собаки должна быть, безусловно, густая и грубая, чтобы она достаточно защищала ее от влияний погоды. Желательно много подшерстка. Содержание собаки на воздухе увеличивает его, делая шерсть твердою и пышною.

9. Обсуждение способностей собаки, ее умственных задатков трудно, но важно и необходимо, так как самая красивая собака бесполезна для полицейской службы, раз ее умственный кругозор ничтожен. Чем моложе собака, тем труднее судить о ее задатках. «Если хотят составить себе понятие об умственных способностях собаки», пишет доктор А. Штрове в своем «Основном учении о воспитании собак», необходимо старательно установить способ воздействия на собаку внешних раздражений и к чему прибегает она, стремясь быть понятой, для выражения своих ощущений, т. к. единственным средством ее в этом направлении является мимика и знаки. Маханием хвоста, скребками передних лап, радостным визгом, прыжками, обнюхиванием платья и т. д., собака выражает свои мысли. Печаль, радость, ненависть, сочувствие злоба, добродушие, задор, серьезность, — выражаются во взгляде, в движениях и т. п., кладя постоянный и характерный отпечаток на морде собаки. Наши познания в физиономистике и мимике, к сожалению, еще так несовершенны, что мы можем дать лишь единичные указания. Язык собаки похож на язык ребенка, говорящего еще несвязно и нечленораздельно. Как мать понимает лепет ребенка, так и внимательный хозяин собаки умеет объяснить себе очень гибкий ее голос. Нетерпеливый визг отличается от страдальческого или радостного лая, злобное рычание — от ворчания во время игры, радостный лай — от злобного и т. д. чем умнее собака, тем большею гибкостью отличается ее голос. Под темпераментом мы понимаем степень нервной возбудимости и говорим о живом темпераменте, если возбудимость велика, и о спокойном — если она незначительна. Чем живее темперамент собаки, тем больше надежд, что путем дрессировки можно из нее сделать хорошую полицейскую собаку. Горящие, живые глаза, быстрые движения, внимательность, все это заставляет предполагать живой темперамент, острый ум и страстность. Собаки, постоянно смотрящие в глаза своему хозяину, следящие за всеми его движениями, большей частью проницательны, недоверчивы и готовы к нападению. Собака, у которой взгляд равнодушен, тускл, безразличен — глупа и вяла, а, следовательно, не годится для полицейской службы. Темперамент собаки можно сдержать, обуздать, но привить его ей нельзя.

Полицейская собака должна быть проницательна, храбра; малодушные, трусливые, пугливо отступающие, быстро удирающие собаки никогда не могут быть пригодными для полицейской службы. То же может быть сказано и про щенка. Если он бросается или яростно облаивает кошек, нападает на чужих собак, кидается, ощетинившись под ноги прохожему, или при приближении чужого беспрерывно лает, то радуйтесь, из него будет непременно прок, если его правильно воспитать. Наоборот, собака, во время еды постоянно поджимающая хвост, будет труслива, фальшива, хитра, лукава и нервна. Если щенок за едою вертит хвостом, ощетинивается, рычит, производя впечатление, будто он жадно хочет съесть все, что находится перед его мордой — храбрость его очевидна. Он будет верный и проницательный друг.

Очень трудно составить представление о чутье по молодому, необученному щенку; для сего необходимо принять в соображение погоду, температуру, ветер, сырость воздуха и почвы, а также строение собаки. Поступают так: щенка выводят в открытое поле, ему дают хорошенько попрыгать, набегаться, если он, играя, несколько удалится, хозяину следует спрятаться, чтобы не быть видным для щенка, который скоро заметит исчезновение хозяина, будет искать его глазами и дико носиться кругом. Если у щенка чутье хорошее, и он умеет им пользоваться, то, обнюхав землю, он отыщет след своего хозяина и пойдет по нему. Вышеописанный опыт можно видоизменить: дав кому-либо чужому подержать щенка, в это время незаметно для него спрятавшись.

Органы чувств и деятельность их у собаки

(Лекция Леонарда Гоффмана, Профессора высшей ветеринарной школы в Штутгарте)

Специалисты будут удивлены моей смелости посвятить такой теме одну лишь лекцию. Но и те из моих уважаемых слушателей, которые не занимаются специально этим предметом, легко убедятся насколько обширна она, если я обращу их внимание на то, что для познания одного лишь какого-либо чувства, например, зрения или слуха, требуется многолетнее, усидчивое и исключительное изучение, что даже самые выдающиеся окулисты признаются в знании одной лишь части устройства деятельности, а также видоизменений глаза, могущие встретиться на практике, и это после того, как они посвятили всю свою жизнь интересующему их вопросу. Но еще темнее самой тонкой анатомии глаза — анатомия уха. Да и про все остальные чувства, до некоторой степени, можно сказать то же самое.

Мы рассмотрим сегодня не только органы чувств, как таковые, но и их деятельность, а также некоторые участки мозга с их функциями и нечто выходящее за пределы анатомии и физиологии, относящееся к психологии. Таким образом, речь может идти лишь о том, чтобы из всей огромной массы имеющегося материала выхватить лишь особо важное, интересное и, сопоставив весь материал, получить необходимую для нас ясную картину. Задача, правда, трудная, ибо у слушателя может не получиться связного представления о выслушанном, или представление это может оказаться ложным.

Чтобы не случилось первого, я прошу вас ограничить свои требования; о последующем я сам позабочусь. Желая изложить ясно предмет, следует систематизировать его, в заключение, связав лишь между собой выводы. Это вступление, главным образом, полезно для меня, но и вы, многоуважаемые слушатели, можете извлечь из него некоторую пользу, так как, узнав наперед отдельные главы, вам легко будет всегда определить, как далеко мы ушли. Некоторые маленькие сюрпризы, конечно, предстоят. Прежде всего, установим, что мы подразумеваем под чувством и под органами чувств, затем рассмотрим их совокупную деятельность и наконец, все характерное для чувств собаки.

Со школьной скамьи мы знаем, что человек имеет пять чувств: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание. Если из этих детских познаний сделать вывод о важности пяти чувств и думать, что с их помощью мы можем постепенно увеличивать наши знания, мы впадем в большую ошибку; ибо все наши современные учителя говорят, что каждый неспециалист обладает достаточными познаниями, раз он верит, будто наличность пяти чувств есть признак совершенного взрослого человека. Скажу больше, даже в обыкновенном разговоре, указание на присутствие пяти чувств достаточно, чтобы признать человека, по крайней мере, среднеумным. Если, например, кто-нибудь, стараясь опровергнуть взводимое на него обвинение в какой-нибудь ошибке, скажет: «ведь и у меня тоже пять чувств», или: «я пользуюсь всеми пятью чувствами», — верь, говорящий претендует на более чем средний ум, на среднее внимание.

С другой стороны, упрек в отсутствии одного чувства делается с целью доказать, что человек с подобным недостатком не обладает степенью умственных способностей, присущих вполне нормально развитому человеку. Следовательно, не оправдывается даже лингвистический упрек, делаемый нам Швабом, доказывающим, будто у нас только четыре чувства, так как часто для определения обоняния и вкуса мы говорим: «вкусно»; ошибка не более той, которую делаем мы и наши северные соотечественники, говоря про какое-либо кушанье или напиток, они «красивы» на вкус, так как слово «красиво», правильно выражаясь, есть обозначение исключительно только известного рода зрительных впечатлений.

Все эти понятия исчезают, раз будет приведен факт, что не только человек обладает пятью чувствами, но и собака, и не только это умнейшее из животных, но почти все позвоночные. Нужно смотреть как на исключение, если не достает одного чувства, например, крот: у него, хотя есть все, требуемое для чувства зрения, но световая щель остается на всю жизнь заросшей, подобно тому, как это бывает у щенят в продолжение полутора недель после рождения.

Еще менее будет основания гордиться присутствием всех пяти чувств у нормального человека, если известно, что у многих животных они значительно восприимчивее, острее, чем у человека; например, обонянием и слухом собака во много раз превосходит человека.

Здесь не конец: вопрос о пяти чувствах, вообще стоит на несколько слабой почве, хотя Аристотель, еще в 303 году до Рождества Христова, считал его уже окончательно решенным. Под критикующими влияниями прошедшего столетия, были делаемы попытки борьбы против мнения о господстве пяти чувств. Первым естествоиспытателем, Океном, а позже — и многими другими, вплоть до новейшего времени, их насчитывалось восемь. К пяти вышеуказанным присоединились — мускульное чувство, половое и чувство осязания в тесном смысле, но все это лишь подразделения одного чувства осязания. Скорее, думаю, можно было бы признать за чувства тепло и холод. В нашем изложении мы будем придерживаться лишь пяти чувств.

Задача органов чувств состоит в получении, т. е. в схватывании впечатлений внешнего мира, в дальнейшей передаче их мозгу, где они перерабатываются и становятся выводами. Таким образом, органы чувств являются посредниками между внешним миром и душою. Без чувств немыслима духовная деятельность: живое существо без органов и без деятельности их есть растение. Но известная связь с внешним миром существует и у них, в доказательство чего можно указать на следующее: чашечка цветка раскрывается на солнечном луче, вывод — она следует за солнцем с востока на запад, почему вечером и закрывается; или другое любопытное явление: стыдливые листья цветка «не тронь меня» складываются и, наконец, спускаются по стеблю всеете с корешком, стоит только прикоснуться к какой-нибудь части их, тогда как действие света, тепла и т. д. для самого растения неизвестно и оно лишь оставаясь под влиянием физико-химических законов, как железо-магнит или как свет, повинуется разлагающей силе призмы, величаво проявляющейся в радуге и в тысяче других явлений. Когда же подобные влияния действуют на живое существо, обладающее органами чувств, то часть этих влияний передается посредством указанных органов центральному органу мозга, где и различаются: свет через глаз, звук через ухо, запах через нос, вкус через язык и твердые предметы — чувством осязания на всей поверхности тела.

По этой причине мы делим чувства на динамические, передающие в центральный орган эфирные и воздушные колебания света и звука — чувства зрения и слуха; химические, обнаруживающие химические качества воздуха, пищи и воды — чувства обоняния и вкуса и механические, дающие понятие о телесной окружности — чувство осязания.

Огромная разница, будет ли свет воспринят органами зрения и передан центральному органу в мозгу, или же он прямо осветит соответствующую часть мозга через вскрытую оболочку черепа. В первом случае возникнут ощущения света и цвета, в последнем — наступят лишь явления, которые свет вызывает на неодушевленных предметах или на растениях; тут не и следа ощущения света. То же и со слухом. Если звук передается внутрь через ухо, то возникает ощущение тона, звука, шума и т. д., если же он передается слуховому центру другими частями тела, то не получится ни малейшего звукового ощущения; то же самое можно сказать и относительно всех других чувств. Эта особенность идет много дальше. Для зрительного нерва, реагирующего на самые слабые световые волны так, что можно различить дорогу в темную ночь, совершенно безразлично сильнейшее возбуждение звуком, например: выстрелом на близком расстоянии. Рефлектором можно ввести в слуховой орган большое количество яркого солнечного света, но при этом не возникнет ни малейшего слухового ощущения; можно даже перерезать толстый зрительный нерв, ведущий от глаза к мозгу, без болевого ощущения, при чем у оперируемого возникнет впечатление огромной огненной вспышки. Таким образом, раздражением нерво-чувств передается лишь впечатление известного определенного качества, могущего влиять на их устройство. Поэтому, всякое нерво-чувство вызывает лишь ощущения, входящие в сферу его действия; зрительный нерв — свет; слуховой — звук и т. д.; это свойство нерво-чувства называется специфическою энергиею.

Прежде думали, что внешнее, возбуждающее органы чувств, качество возбуждения, т. е., свет, звук и другие вещества оказывают здесь свое влияние. Это не так: если центральную часть перерезанного зрительного нерва начать возбуждать электричеством, то всегда будет получаться световая молния, а при электрическом возбуждении слухового нерва получается ощущение звука. В силу этого, нет никакого сомнения, что если бы соединить зрительный нерв с ухом, то концерт произвел бы впечатление фейерверка, и наоборот, если бы слуховой нерв соединить с глазом, то великолепное, цветное, блестящее световое явление будет ощущаться, как музыкальное произведение.

Поистине чудесная способность!

Сюда нужно прибавить еще следующее свойство органов чувств: они передают раздражения, возбуждения, получаемые ими всегда лишь в одном направлении, а именно: извне — внутрь, так сказать, центростремительно. Если раздражение нерва произойдет на его крайнем конце, например, булавочный укол в кончик пальца, то он очень быстро передается центральному органу мозга, следовательно, ощущение укола фактически должно было бы происходить в мозгу; в действительности же, дошедшее до мозга раздражение распознается, распределяется и переносится другими путями в нервы, идущие изнутри наружу. Хотя это раздражение и вызывает чувство боли первоначально в мозгу, но оно вновь передается наружу; таким образом происходит самообман; болевое ощущение, как говорится, проецируется. Приказ к противоположному действию, к отклонению или к отражению происходит только путем идущей изнутри наружу нервной нити, путем двигательного или моторного нерва в центробежном направлении.

Целый ряд доказательств подтверждает, что ощущение находится действительно в мозгу, а не в пораненной части тела. Если, например, соответствующий мозговой центр, которому сообщено извне о поранении, болен, и если, в то же время, произошло поранение или уничтожение части, то не получится никакого болевого ощущения. Для этого не требуется и такого повреждения центрального органа; нужно только усыпление его, например, при хлороформировании. Могут происходить величайшие нарушения, возникать раны большой величины, могут отпасть части тела, — но субъект боли не ощутит. Как в райском сновидении, усыпленный улыбается, декламирует, или храпит в глубоком сне, в то время как тело его колят булавками, режут ножом, или кости его дробят резцом и пилой. Один лишь центральный орган ощущает, только он производит реакцию против боли (например, отдергивание руки при уколе булавкой), только он производит передачу возбуждения изнутри наружу. Доказательством тому служит, например, то, что при уколе рука не обязательно отдергивается. Ее возможно спокойно держать при многократных уколах; даже при величайших болевых ощущения можно воздерживаться от внешней реакции, можно ее, так сказать, подавлять. Пример тому — героизм. Мученики, несмотря на самые утонченные пытки, нередко не реагировали на них, а даже настолько овладевали болью и ее внешним проявлением, что как бы радовались, благословляя милостью Божию пеньем.

Все эти качества имеются в полной мере у собаки. Героизм, — и тот не чужд ей!