Золото скифов

– Дима исчез… – прошептала она, едва они уселись за столик у окна. – Муж не может ему дозвониться. И дома его нет! Хуже всего, что следователь не застал его. Он хотел поговорить с Димой о Злате. Вы понимаете, чем это грозит нашему мальчику?

Было забавно слышать, как солидная и умная дама называет «мальчиком» взрослого мужчину.

– Сколько лет вашему сыну? – спросила Астра.

– Тридцать четыре…

Окна кондитерской выходили на улицу, и мимо шагали прохожие с озабоченными и нахмуренными лицами. На столиках в низких стеклянных вазах желтели хризантемы. «Осени мертвой цветы запоздалые…» – вспомнился романс из спектакля, в котором Астра, будучи студенткой, играла главную роль. В сущности, жизнь так мало отличается от театра…

Официантка принесла ароматный грушевый пирог. Астра заказала себе кофе, а госпоже Евлановой – зеленый чай, но той было не до еды. Она боялась допустить мысль, что эта молодая женщина права и Дмитрий каким-то образом причастен к убийству бывшей жены. Иначе зачем бы ему скрываться?

Пожилая дама, прерывисто дыша, наклонилась вперед:

– Что же делать? Как мне спасти сына?

– Может быть, он просто уехал куда-нибудь… собирать материал для книги. Он ведь пишет книгу?

– Ах нет! При чем тут книга? – Евланова сжала руки в молитвенном жесте. – Материнское сердце не обманешь. Я чувствую, Дима попал в беду! Он не виноват! Его вынудили… заставили… Он не хотел…

– По-моему, Дмитрия обвинять рано. У следствия нет никаких доказательств. Его разыскивают, чтобы взять показания. Только и всего.

Несчастная мать пропустила ее слова мимо ушей.

– Вы должны мне помочь! Вы… я заплачу вам втрое больше… сколько скажете…

– Успокойтесь. Все не так плохо…

– Не жалейте меня. Я выдержу! Я напилась лекарств и могу выслушать правду. Как вы думаете, Дима сделал это под гипнозом или…

– Пейте чай, – как можно мягче сказала Астра и отломила кусочек пирога.

Марина Ивановна, ничего не понимая, послушно поднесла чашку к губам. Ее рука дрогнула, и чай расплескался на скатерть.

– Почему он не отвечает на звонки? – прошептала она.

– Наверное, отключил телефон, чтобы ему не мешали сосредоточиться. Творческий человек!

– Вы сами не верите в то, что говорите.

У Астры в голове был сумбур.

– Взгляните на это фото, – сказала она и положила на столик снимок с фонтаном.

Жена банкира подняла на нее глаза, полные изумления.

– Откуда у вас…

– Я беру уроки у Дениса Кручинина.

– Уроки?

– Мне всегда нравилась математика.

Госпожа Евланова отказывалась что-либо понимать. Она беззвучно пошевелила губами.

– Этот снимок Дмитрий подарил другу… на память о Риме.

– Они со Златой ездили в Рим, – завороженно вымолвила пожилая дама. – Это была его мечта…

– У них много таких фотографий?

– Да… целый альбом. После развода Дима отказался брать что-либо, напоминающее об их совместной жизни.

– Альбом остался у Златы?

– Два или три альбома… Наверное, она оставила их себе.

– Кто еще ездил с ними в Рим?

– Вы имеете в виду…

– Друзей или родственников.

– Нет, насколько мне известно.

– Посмотрите внимательно на снимок, – попросила Астра. – Здесь есть знакомые вам люди?

Марина Ивановна поднесла фото ближе к лицу, прищурилась.

– Я никого не знаю… Ни Дима, ни Злата ничего не говорили про друзей… Они ездили по дорогой туристической путевке. Дима любит комфорт… любил…

Оттого что жизнь ее сына так внезапно и непоправимо изменилась к худшему, госпожа Евланова сморщилась и заплакала.

– Вам приходилось видеть в их доме какой-нибудь необычный сосуд, похожий на… чашу? – рискнула спросить Астра.

– Чашу? Может быть, вазу? Злата обожала покупать вазы, а Дима сердился. Он не хотел загромождать квартиру разными безделушками.

Она взяла салфетку и промокнула щеки. На салфетке остались следы тонального крема. Ее чай остывал, пирог лежал на тарелке нетронутый.

– Значит, ни о какой чаше вы не слышали?

– Н-нет… Впрочем, что вы называете чашей?

Астра сама понятия не имела, при чем тут чаша. Она задавала вопросы наобум, используя метод «тыка», – авось попадет в точку, поэтому ей нечего было ответить.

Жена банкира уставилась на нее с надеждой и ожиданием. Слезы уже не лились, просто стояли в ее измученных бессонной ночью глазах.

– Зачем Дима это сделал? – прошептала она. – Как он мог?

Для нее вина сына казалась неоспоримой. Кого еще Злата подпустила бы к себе так близко? Она ведь даже не сопротивлялась…

– Почему вы думаете, что Злату…

– Тише! Не говорите так. Мне страшно слышать ваши слова. Вы ведь сами намекали…

– Я только предположила.

– Вы видите больше, чем другие люди. Эти вопросы про чашу… они появились неспроста. Я совершенно растеряна, разбита! Но ни о какой чаше я не знаю! Клянусь вам…

Астра со вздохом убрала снимок в сумочку.

– Что говорит ваш муж по поводу убийства?

– Он обсуждает это с адвокатом, а не со мной. Щадит мои нервы. То, что Димы нет на месте, заставляет его рвать и метать. Он скрывает от меня свое беспокойство.

– Родители Златы приезжали?

Марина Ивановна понуро кивнула:

– Они убиты горем. Из квартиры ничего не пропало, и это хуже всего.

– Дмитрий мог уехать из города по другой причине, – сказала Астра. – Не связанной со смертью бывшей жены.

– Раньше вы говорили другое…

– Если я его найду, вы позволите побеседовать с ним открыто?

– Теперь да…

– А как ваш сын относился к фонтанам?

– Как все люди… они ему нравились… Его тянуло в Италию, в Рим. – Она всхлипнула. – Господи, за что нам все это?

Официантка, виляя бедрами, принесла счет.

– У Златы были подруги? – спросила Астра и достала деньги.

– А? Подруги? Да… были… Я знаю только одну, Виолетту. Умная женщина, но очень гордая. Поэтому до сих пор без мужа…

– Дайте мне ее телефон.

* * *

Актер Инсаров – Апостол – работал под прикрытием кинофирмы «Мирограф», где постоянно толклась уйма народу. В гуще людей, которые приходили и уходили, никто ни на кого не обращал внимания. На съемочной площадке кипели страсти: кто-то кого-то искал, кто-то что-то требовал, артисты ругались, режиссер хватался за голову…

– Петр! – возмущенно надувала губки партнерша Инсарова. – Где ты витаешь? Мы снимаемся или напрасно тратим время?

Тот спохватывался, извинялся. Его обезоруживающе виноватая улыбка действовала безотказно.

Апостол денно и нощно думал над тем, как переправлять в Центр добытую Шарлем информацию. Обычной почтой? Таковая в Одессе не функционировала. Город окружало кольцо блокады, пробраться через заставы было практически невозможно.

– Как в вашей русской сказке, – сердился Делафар. – Налево пойдешь, к деникинцам попадешь; направо пойдешь – на петлюровцев наткнешься; прямо пойдешь – встретишь германский кордон.

– Посылать депешу нашим тайным каналом опасно, – качал головой Апостол. – Перехватят. Остается рискнуть и передать письмо с нарочным. Появился у нас такой опасный промысел. Правда, это будет стоить денег.

– Каким же образом гонцы переходят на ту сторону?

Инсаров пожимал плечами:

– У каждого свои секреты. Вероятно, у них есть проверенные тропы…

– И что, эти нарочные возвращаются в Одессу?

– Представь, да. Половину суммы они берут заранее, а половину – после доставки ответа. Кстати, один из способов прилично заработать в это сложное время. Я знаю несколько адресов…

Делафару пришлось согласиться. Он не мог доверить сообщение никому, даже Апостолу, и отправился по адресу сам, лично. Лучше было идти ночью…

– Смотри, не попадись военному патрулю, – предупредил Инсаров. – Нам нельзя привлекать к себе внимание.

Мог бы и не говорить. Делафар отлично понимал всю степень ответственности. Он выбрал поздний вечер, когда на город обрушился жестокий норд-ост со снегом. Море неистовствовало, грозя разрушить старые причалы. Ветер гудел в подворотнях и гнул деревья, жалобно дребезжали жестяные козырьки, в лицо била колючая белая крупа. Темные улицы тонули в снежной круговерти. Со стороны порта слышались приглушенные ветром выстрелы…

В нужном Делафару доме на Садовой едва теплилось плотно занавешенное окно. Здесь проживал человек, с которым Апостол договорился о нарочном. Некто Саджич – коммерсант с весьма сомнительной репутацией – держал целый штат посыльных, «исполняющих только серьезные поручения по маршруту Одесса – Москва – Петроград и обратно». Он согласился оказать услугу неизвестному лицу за щедрое вознаграждение. Лицо не поскупилось, пообещало солидный аванс.

– Деньги и письмо вам принесут, – неопределенно выразился Апостол. – О времени сообщу дополнительно. Надеюсь, ваш гонец не подведет.

– Я умею подбирать людей.

Саджич привык не задавать лишних вопросов. При роде его занятий это было смерти подобно.

Делафар скользнул к дому и приник к окну, пытаясь рассмотреть, что делается внутри. Узкая щель между шторами открывала полосу комнаты – часть стены, покрытой обоями, угол стола… Он уже занес было руку, чтобы постучать, но чувство неосознаваемой опасности помешало ему. Он постоял немного, прислушиваясь. Хотя что можно было услышать в такую непогоду? Скрипели деревья в саду, позванивали водосточные трубы: динь-динь… звяк…

Делафар вернулся к входной двери, встал под козырек и, выжидая, медлил… Ничего не происходило. Он ощутил, как сильно замерз на сквозном ветру, как заледенело в груди, а руки в легких перчатках просто окоченели…

«Давай же! – подбадривал он себя. – Что с тобой, Жорж? Неужели ты трусишь? Если бы тебя собирались схватить, то давно бы сделали это».

Устыдившись, он взялся за железное кольцо, которым следовало стучать по специальной дощечке: раз… два раза… раз… Слепой черный фонарь раскачивался на ветру. Вероятно, хозяин из-за норд-оста не стал его зажигать, чтобы не задуло.

Интуиция, которая досталась маркизу в наследство от предков-крестоносцев, подсказала ему правильный ход – зайти без стука. Возможно, это спасло ему жизнь. Возможно… Любое событие развивается по заданному сценарию, и в нем ни одна мелочь не поддается изменению.

Так или иначе, агент Шарль оказался в теплой и сухой передней. Дверь была не заперта! Это настораживало… Господин Саджич слыл ловким и предусмотрительным человеком.

Гость достал револьвер и затаился, прижавшись спиной к стене. Его глаза привыкали к кромешному мраку. В недрах дома раздался звук шагов, они приближались. Кто-то нес свечу или лампу, желтый свет проник через портьеры, за которыми скрывался вход в комнату или коридор…

Делафар ни разу не видел Саджича, однако сразу сообразил, что вошедший – не он. Хозяин дома, по словам Апостола, носил бороду, а этот мужчина был выбрит и одет во френч военного образца. Маркиз оглушил его коротким ударом по голове, и тот рухнул поперек передней прежде, чем успел что-либо понять. На его ногах блестели офицерские сапоги с длинными голенищами… Подошвы сапог были в налипшей грязи. Видимо, человек недавно пришел с улицы.

Делафар машинально бросил взгляд на свою обувь – тоже грязная. Дороги в городе, разбитые пролетками, телегами и конницей, оставляют желать лучшего. Северный ветер принес холод, но не такой, чтобы как следует подморозило.

– Черт! – шепотом выругался он. – Где же Саджич?