Новость оглушила его. Имперская Звезда? Боги К-Т пространства, какое отношение ко всему этому имеют свидетели? Имперские власти, мыслящие семейными категориями, считающие сыновей ответственными за дела отцов, не любят, когда им напоминают о прошлых неудачах. Наградить сына адмирала Майкла Камерона «Тейкоку но Хоши» – значило признать, что его отец был принесен в жертву в угоду политической необходимости. Невероятно!

Что касается самого Дэва, то в душе он был даже рад, что не получит эту проклятую Звезду. Если говорить честно, то он был даже удивлен, что его вообще награждали. Медаль «За доблесть» пользовалась большим уважением, но он ничего такого не сделал, чтобы заслужить её, разве что глупо рисковал архиважными, случайно добытыми разведывательными данными ради того, чтобы затащить в страйдер раненного боевого товарища: в конце концов, Катя пострадала по его вине. Возможно, это и называется храбростью. Но, чёрт, он так перетрусил. До сих пор Дэв ужасно стыдился этого выворачивающего душу страха и того, как Кате пришлось заорать, чтобы он, оглушённый собственными воплями, услышал её. Он еще раз прокрутил Катину записку, пытаясь сопоставить её с тем, что было на самом деле. Герой? Он? Ничего подобного!

Наконец речи, из которых Дэв не услышал ни слова, закончились. Может быть, потом он проиграет запись церемонии, чтобы пережить её снова, а пока он действовал, как будто был на автопилоте. По сигналу внутреннего голоса Дэв вышел вперед, чётким мерным шагом прошел вдоль шеренги воинов, выполняя безупречные повороты под прямым углом, между неподвижными рядами Имперских гвардейцев поднялся по ступенькам подиума на трибуну, отдал честь и поклонился. Аико с бесстрастным лицом повернулся к ординарцу и вынул из коробочки медаль, золотой щит с голографическим изображением Императора, на алой с жёлтым ленте. Планка, вокруг которой была обмотана лента, с обратной стороны имела клейкую полосу, благодаря которой медаль будет надёжно прикреплена к мундиру Дэва. Снять её можно будет, только прикоснувшись к контактной точке в углу планки.

– «Юкан но Кишу», – произнёс Аико и прижал награду к груди Дэва. – Медаль «За доблесть» – за службу императору, выходящую за рамки долга. – Он повернулся и протянул руку за второй медалью, это была серебряная, с перламутром, на алой ленточке – «Шиши но Яи», что в переводе означало «Кровь Льва», предназначалась тем, кто пролил за императора кровь.

Большинство гайджинов именовали её «планкой за кровь».

– Поздравляю, – с тем же бесстрастным выражением лица добавил Аико.

Интересно, о чём он думает в эту минуту, спрашивал себя Дэв, помнит ли он, как несколько лет назад вручал медаль другому гайджину?Знал ли Аико, что Дэв был сыном адмирала Камерона? Наверняка знал. Прежде чем удовлетворить ходатайство Кати, он должен был просмотреть дело Дэва. «Твердолобый шесейджи», – так окрестила его Катя. Твердолобый ублюдок. Но за этим скрывалось нечто большее.

– Благодарю вас, адмирал-сан.

– Вы делаете честь вашему народу, шо-и, – сказал тот на англике с сильным акцентом, но выключил при этом голосовой усилитель, так что кроме них двоих этих слов никто не услышал. – И вашей семье.

Но что, чёрт возьми, он хотел этим сказать? Дэв был в недоумении. Японцы предпочитали выражаться двусмысленно, особенно в тех случаях, когда дело касалось политики и важно было сохранить лицо. Они всегда старались обходить острые углы и не делать прямых заявлений, дабы исключить случайное оскорбление.

Дэв отдал честь, развернулся на сто восемьдесят градусов и парадным шагом, ритм которому отсчитывал звучавший в голове голос церемониймейстера, вернулся в строй. Следующей была очередь Кати. Она получила очередную степень медали «За доблесть», которая у нее уже имелась, и планку за кровь. Никакого упоминания о том, как она умудрилась сломать ногу, не было. И эта история имела куда более глубокие корни, чем могло показаться, подумал он. Дэв вспомнил, с каким выражением лица рассказывала она о пережитом на Норвежской гряде паническом страхе. В ней происходила какая-то внутренняя борьба, о смысле которой он не мог даже догадываться, потому что пока слишком плохо знал Катю.

На смену этой мысли пришла другая. Ему вдруг захотелось узнать её получше. Он чувствовал, что Катя нравится ему, но пока ещё не знал, было ли это следствием того, что она, когда он только вступил полк «Молоты Тора», отнеслась к нему, как к человеку, или дело было в другом.

После Кати медаль «За доблесть» получил пилот «Штормового ветра», который, не побоявшись огня ксенофобов и их нанодезинтеграторов, посадил аэрокосмолёт и вывез «Клинок убийцы» с поля боя. Звездой «За особые заслуги» наградили инженера по компьютерным контактам, которому в голову пришла идея нового, пока ещё безымянного оружия, создание и применение которого обещало повернуть волну ксенофобов вспять. После награждения последовали новые выступления. Уже стало казаться, что возможность произнести речь получила большая половина военной верхушки и других видных деятелей из числа гражданских лиц Локи и метрополии.

Наконец, когда все речи закончились, парад и пышное шествие завершились, из невидимых динамиков зазвучал сначала «Имперский марш», а потом «Гегемония Земли». Церемониймейстер отдал свою последнюю неслышимую команду.

– Полк… разойдись!

Тотчас Дэва окружила толпа мужчин и женщин. Его хлопали по спине, трогали медаль и поздравляли с возвращением в братство «Молотов Тора».

Герой…

Позже, когда вечеринка, устроенная в офицерской столовой, была в полном разгаре, Дэву и Кате удалось потихоньку улизнуть. Они добрались до увеселительного центра купола Тристана, где нашли две свободные кабины компьютерного контакта. Запершись в них, они установили обоюдную связь. Дэв уже запасся имитацией, взятой в библиотеке базы, о пребывании в райском местечке на Земле под названием Тувалу. Лунный вечер на берегу, поросшем пальмами.

Изолированные в отдельных модулях, Дэв и Катя предались любовной игре, носившей чисто развлекательный характер. Это был всего лишь совместный эротический сон. Но он отличался такими подробностями, такой реальной силой и живостью ощущений, что по силе восприятия мог поспорить с любой физической близостью. А использование ими цикла частичной обратной связи позволило Дэву вкусить медленное восхождение Кати к огненному пику, а ей испытать его жадный, неутолимый голод и взрывоподобную страсть. Мысленное слияние началось как романтическая прогулка по мокрому песку, а закончилось нежными объятиями под тропическим, усыпанным звездами небом.

– Давай выбираться отсюда, – наконец произнесла Катя тихим голосом. Её голова была прижата к его груди. Иллюзия мокрого песка, набегающих волн и лунного сияния была настолько сильной, что Дэв, ещё оглушённый сексуальными переживаниями, не понял, о чём она говорит.

– Выбираться? Откуда?

– Из этих чёртовых кабин, – по её телу прошла дрожь. – Я ненавижу находиться в темноте одна.

Он немного отпрянул назад и замигал глазами. Луна мягким сиянием заливала её кожу. Было совсем не темно.

– Хочешь, начнётся солнечный восход. Мы можем заказать…

– Нет, я хочу тебя, но не в мечте.

В эту минуту, запертая в компьютерном модуле, она не могла ощущать своей телесной оболочки, но он прервал контакт, выбрался из своего отсека и помог ей выйти из другой кабины. Она всем телом прижалась к нему и долго не отпускала, стоя в самом центре увеселительной площадки.

Ещё несколько часов они провели в объятиях друг друга в пустой комнате отдыха одной из казарм. Они не занимались любовью – ни виртуальной, ни подлинной, – а просто наслаждались близостью друг друга и бесконечными разговорами. Дэву нравилось слушать рассказ Кати о том, как она получила свою первую медаль «За доблесть» в местечке под названием Галахад. Это случилось ещё до того, как ее перевели на Локи. Потом разговор перекинулся на военную тему и коснулся стратегии и тактики. Он посвятил её в свою идею, как можно рассредоточить наземные войска и страйдеры таким образом, чтобы они могли поддерживать друг друга. Она выслушала его с большим интересом, задавая вопросы, поправляя там, где замечала явные недочёты, помогая более грамотно оформить идею, после чего предложила подать её Военному командованию Гегемонии.

Но он так и не узнал, почему она боялась темноты.

Глава 21

Что хорошего в этих исследовательских центрах, спрашиваю я вас? Миллиарды йен уйдут на их строительство, миллионы – на укомплектование штатом и оборудованием. Горстка людей, изолированная на многие годы в забытом Богом месте. И всё это ради чего?

Свидетельские показания, представленные комитету Земной Гегемонии по ассигнованиям Франсуа Дакре, 2512 год Всеобщей эры

В белом сиянии звезды медленно вращалось огромное колесо, создавая центробежную гравитацию для тридцати двух мужчин и женщин, находящихся на борту. ИЦГК Альтаира был одним из пятидесяти Исследовательских Центров Глубокого Космоса, разбросанных по всему космическому пространству, разведанному человечеством. Эти центры предназначались для изучения всевозможных астрофизических феноменов, начиная от гравитационных волн и кончая приливными эффектами Капеллы А и В.

Альтаир, звезда А7, не имеющая собственной планетной системы и удалённая от земли всего на шестнадцать световых лет, находилась под пристальным вниманием ученых с 2236 года. Высокая скорость её вращения, равнявшаяся на экваторе 160 милям в секунду, послужила основанием для отправки в её окрестности одной из станций ИЦГК для изучения влияния вращения звезды на её магнитное поле и солнечный ветер. Хотя с тех пор прошло уже три столетия, Альтаир ещё не полностью раскрыл свои секреты.

– Странно, – задумчиво сказала доктор Жанна Шофилд, поднимая свои тёмно-карие глаза от панели и устремляя их в никуда. От её левого В-разъема шёл кабель цефлинка, по которому необработанные данные, полученные станционными сканерами, поступали непосредственно в банк данных её памяти. – Этого не должно было случиться.

– Что там у тебя?

Для доктора Поля Эрнандеса жизнь и работа на ИЦГК Альтаира давно превратилась в привычную рутину. Заявления типа: «Странно» или «Этого не могло случиться» – обычно предшествовали сообщению о какой-нибудь неудаче, серьёзной поломке аппаратуры, сбою программного обеспечения ИИ станции, происходившими в результате человеческой ошибки. Будучи математиком, он жил по законам этой науки, полагаясь на порядок, логическое мышление и успокоительную предсказуемость чисел. Нарушения давно заведенного порядка ему были ненавистны.

– Магнитные эффекты на К-частоте, – с отрешённым видом сказала Шофилд. – Какая-то сила искривляет солнечный ветер, и я не в состоянии предположить, что это может быть.

Эрнандес отставил в сторону чашечку кофе, которую держал в руках, и нахмурился.

– Корабль?

Космические корабли использовали достаточно мощные магнитные поля, которые могли отклонять субатомные частицы, пыль и одиночные молекулы газа, что на огромных скоростях движения представляло серьёзную опасность.

– В ближайшую неделю здесь не должно быть никакого корабля.

– Термические эффекты не отмечаются, – ответила Шофилд. Звездолёты, запертые в гиперпространстве, как правило, накапливают огромное количество тепла, отдать. которое они способны только в нормальном пространстве. В инфракрасном излучении корабли похожи на маленькие звёзды, способные светиться ещё несколько часов после выхода из К-Т континуума. – Нет, ничего. Просто след в солнечном ветре, похожий… о, Боже…

– Что такое?

– Боже Праведный! – Эти слова прозвучали так, словно она возвещала о великом побоище. Тонкое лицо Шофилд побледнело, его черты окаменели, взгляд был прикован к чему-то, что возникло перед её мысленным взором.

– Проклятье, что ты такое увидела?

Он схватил её за запястье, пытаясь оторвать ладонь от интерфейса, но не смог сдвинуть её с места, не смог вывести из транса, заставившего её застыть над панелью.

Одного мимолётного взгляда на столбцы данных на экране было достаточно, чтобы понять, что перед ними – движущаяся цель, что-то невероятно огромное, не меньше километра в длину. Леденящий страх проник в его душу. Там, снаружи, ничего быть не могло. Ему пришло на ум, что наконец замечено приближение ксенофобного звездолёта, но, к несчастью, заметила его команда безоружной исследовательской станции.

Далее Пол Эрнандес совершил самый героический поступок за всю свою пятидесятивосьмилетнюю жизнь. Сев рядом с Жанной Шофилд, он послал сигнал тревоги, затем, выдернув шнур ее цефлинка, сделал непредсказуемое – подключился сам.

– Мы только что вышли, Повелитель Жизни. – Третий Контроллер достиг разветвлённой проекции, выходящей из ближайшей стены. Слова, выбранные им, свидетельствовали о завершённости… и облегчении. – Переход, похоже, был благополучным.

– Похоже? – В этом единственном вопросе скрывалось многое. – Выполняя эту миссию, от которой столько зависит, мы не можем позволить себе сомневаться.

– Достигающие завершили предписанную им геометрию и теперь мертвы. – Но последнее слово можно было перевести также как «пусты». – До тех пор, пока мы не изучим их останки, нельзя сказать наверняка, чего именно они достигли.

– Тем временем Постигающие пытаются подтвердить новую геометрию. Сделать какие-либо выводы по их первоначальным наблюдениям, как всегда, очень трудно. Тем не менее, наша цель – звезда – близка и, кажется, как мы и ожидали, является близким аналогом нашего родного солнца. Постигающие продолжают искать планеты. Хотя, возможно, что эта звезда бесплодна.

Повелитель Жизни ощутил острую боль разочарования. Бесплодна! В этом слове заключалась болезненная потеря, напрасно потраченные усилия и утрата цели. Всё зависело от обнаруженного здесь источника электромагнитных излучений: это открытие предвещало присутствие цивилизации с развитым космоплаванием. Возможно ли, чтобы подобное излучение имело естественное происхождение и было продуктом Вселенной, которая всё чаще и чаще потешается над философией ДалРиссов, суть которой заключается в том, что Вселенная и Жизнь едины?

Его ближайшее окружение, бурлившее жизненными процессами, ответа на этот вопрос не давало. Сами стены мостика Корабля были живыми и чутким чувствам Повелителя Жизни представлялись в качестве некоего пульсирующего энергетического каркаса. Пустоту, что царила за стенами Корабля, он не воспринимал. Пустоту, что по-прежнему продолжала насмехаться над логикой, верованиями ДалРиссов, несмотря на опыт, приобретённый в течение восьми тысяч циклов. В этом он полагался на странные чувства Постигающих – жизненных форм, созданных специально для прямого восприятия электромагнитных волн спектра определенной длины. Пронизанная этими волнами Вселенная, насколько знал Повелитель Жизни, была вывернута наизнанку и поставлена с ног на голову и считалась скорее мёртвой, пустой, чем живой.

– Остаётся ещё одна возможность, – сказал Третий Контроллер. – Источник тепла, казавшийся мёртвым, похоже, является источником электромагнитного излучения. – Два его верхних отростка открылись, выразив озабоченность. – Здесь присутствует некоторая странность. Этот источник тепла может быть искусственного происхождения.

– Тогда подойдите ближе. Мы попробуем дотянуться до него и проверить источник.

– А если это Хаос?

Повелитель Жизни застыл. Пройти такое расстояние, поставить на карту так много и думать о неудаче было невозможно.

– Тогда мы умрем, – сказал он. – А с нами и наш мир.

Глава 22

На войне ничто не может заменить победу.

Генерал Дуглас Макартур, середина XX века

Восемь месяцев спустя Дэв находился далеко от Мидгарда, на самых задворках планеты. Его разведывательный страйдер под названием «Разрушитель Дэва» стоял посреди пространства, которое, вероятно, когда-то было ложем самого глубокого и широкого из океанов планеты. Сейчас же ландшафт был убог и гол и представлял собой бесконечную равнину светло-песочного цвета. Доказательством тому, что равнина однажды была морским дном, служили многочисленные кристаллы соли в грунте, поблескивающие в скудном свете как мелкие алмазы. Когда-нибудь, когда Локи станет Фрейром, солёная вода снова закроет эту землю, где уже не будет аммония, метана и морозов, из-за которых планета эта до прибытия человека оставалась безжизненной.

Но в данный момент прошлое Локи волновало его гораздо меньше, чем деятельность, кипевшая вокруг. В километре от него на ровной платформе совершили посадку несколько аэрокосмолётов, в то время как четырёхногий автогрузчик стоял в двух-трёх сотнях метров от него. С десяток человек в скафандрах помогали выгрузить из брюха уолкера[15] серую, отливающую перламутром сферу, бережно опускаемую на землю с помощью монокабеля.

Остальные солдаты из линейной пехоты и страйдеры образовали охранный периметр вокруг автопогрузчика и транспортов. Вездеход на воздушной подушке скользил над однообразной пустыней, едва касаясь грунта и вздымая тучи кристаллов соли и пыли. Тем временем страйдеры первого взвода «Ассасинов» Алессандро неустанно патрулировали местность, готовые в любую минуту встретить появление противника смертоносным огнем. Знакомый «Полководец» устремился в сторону страйдера Дэва. Нанофляжное покрытие «Клинка убийцы» пока бездействовало, и огромная машина представала выкрашенной в цвета роты: синий с белым кантом.

– Здравствуй, лейтенант, – прозвучал в его голове голос Кати, когда её страйдер подошёл ближе. – Ну, как себя чувствует номер три?

Дэв сжал пальцы из дюрасплава на левой руке «Разрушителя» и указал на людей, занимавшихся установкой серой сферы.

– Почти закопчено, капитан, – ответил он. – Мы будем готовы к запуску через пять минут.

– Есть какие-нибудь сведения о целях?

– Никаких. Всё тихо. Похоже, мы застали их врасплох.

Дэв изучающим взглядом обвёл бомбовую команду. Они уже отсоединяли от сферы кабель. Тяжеловесный автогрузчик предусмотрительно отошел в сторону, оставляя копошащихся вокруг смертоносного груза людей одних.

Эту операцию они окрестили «Джигоку», хотя говорящие на англике солдаты из команды Дэва тотчас исказили название, и теперь оно звучало на разные варианты: операция «Чикаго», операция «Жиголо» и даже «Джи-гок-ю»*[16]. На самом деле «Джигоку» на нихонго означает «Гадес», подземное царство теней по древней мифологии. Никто не объяснил, правда, что именно имелось в виду: были ли ксенофобы обитателями этой преисподней или предполагалось в результате операции отправить их туда, но в любом случае название было выбрано весьма удачно.

– Мы разместились здесь, лейтенант, – послышался в голове Дэва другой голос, на канале стратегической связи. Он обернулся. На другом краю мёртвого моря одна из фигур в бронескафандре подняла руки. – Чикаго три, готовы к броску.

– Вас понял, сержант Уилкинс, – ответил Дэв. – Пусть ваши люди покинут зону.

Здесь предстояло продемонстрировать силу двух видов нового оружия. Он сам, думал Дэв, имел некоторое отношение к ним обоим. Однако он не был уверен в том, каким именно образом сложилась связь с пенетраторами. Ему сказали, что те записи, которые он сделал на Норвежской гряде, легли в основу идеи, но Дэв полагал, что рано или поздно кто-нибудь всё-таки додумался бы до этого. А его так называемый подвиг на Норвежской гряде только и состоял в том, что он случайно оказался в гнезде ксенофобов.

Пенетраторы планетной коры, как было названо новое оружие, обещали положить конец владычеству ксенофобов. Каждый из пенетраторов был произведен на основе наноимитации захваченных транспортных сфер ксенов и нёс на себе боевой термоядерный заряд мощностью в 100 килотонн. Это была своего рода глубинная ядерная бомба. По правде говоря, Дэв почему-то не испытывал к ней особого доверия.

Вторая идея, которой он очень гордился, состояла в повторном открытии смешанного ведения боя. На его взгляд, в войне против ксенов это было не менее важным, чем пенетраторы с ядерными боеголовками, и могло произвести в военном искусстве настоящую революцию.

Концепция ведения боя смешанными силами пережила время и пространство. Она существовала на протяжении всей военной истории человечества. Кавалерия выступала в сотрудничестве с пешими воинами, лучники бок о бок сражались с копьеносцами, танки с пехотой. С каждым новым витком военной техники и военной науки на поле сражения наряду со старыми появлялись новые достижения различных военных дисциплин, но постепенно, с поступательным развитием прогресса, устаревали и они.

Уорстрайдеры были потомками больших, громоздких бронированных военных машин на гусеничном ходу, имевших широкое распространение в XX и XXI веках. Они имели хорошее вооружение, были высокоманевренными и скоростными. Казалось, что рядом с ними пехоте делать нечего. Более того, считалось, что пешие воины только сдерживали бы их передвижение.

В результате, несмотря на то, что войска продолжали комплектоваться солдатами линейной пехоты, выполнявшими крайне ограниченные задачи, отношение к ним из-за их ограниченных возможностей и полной непригодности для серьёзных операций было повсеместно презрительным. Бытовало мнение, что в условиях современной войны нахождение на поле боя было смертельно опасным для пехотинца и могло продолжаться не более нескольких минут. Исход боя в войне XXVII века решали уорстрайдеры.

Но Дэв был и оператором страйдера, и солдатом пехоты, и имел возможность наблюдать за боем как глазами пилота уорстрайдера, так и глазами утопающего в грязи насмерть испуганного «леггера». Первое, что он сделал после того, как снова был принят в отряд «Ассасинов», предложил создать специальные Комбинированные Армейские Группы, сокращенно КАГ.

Очень серьёзным противником на поле боя были столкеры, но наибольшую опасность для страйдеров представляли гаммы, которым несть числа. Человек, облачённый в бронированный скафандр, не может противостоять военной мощи альф, но он в силах справиться с гаммами. В своём рапорте Военному командованию Гегемонии Дэв сообщил, что взводы линейной пехоты целесообразно дополнять лёгкими страйдерами типа LaG-42 «Призрак» или RLN-90 «Скаут». Чтобы решить вопрос мобильности, он предлагал использовать для транспортировки пехотинцев аэрокосмолеты типа «Штормового ветра» и «Молнии», которые и так входили в комбинированные воинские подразделения и оказывали поддержку уорстрайдерам с воздуха. Боевая рота, как утверждал Дэв, должна представлять собой тесное единение трёх видов Вооружённых сил – страйдеров, аэрокосмолётов и наземных войск.

Гегвоенком ещё продолжал рассматривать его концепцию, что в некоторых кругах само по себе считалось ересью. Тем временем Катя Алессандро попросила себе в поддержку взвод пехотинцев и поставила во главе них Дэва, предложив попробовать его идею КАГ в действии. Они называли себя «Коммандос Камерона».

Почти семь месяце работал он с сержантом Уилкинс и её подчиненными. Они изучали вопросы тактики и занимались военной подготовкой, бесконечной муштрой. Когда «Молоты Тора» получили приказ об участии в операции «Джигоку», он нашёл занятие и для своих коммандос. Им следовало доставить пенетраторы на место назначения, в то время как уорстрайдеры несли патруль.

Работать с ними Дэву оказалось очень легко. Это был первый взвод роты «Браво», второго локианского полка, «Ульвенвакт» Мидгарда. С многими из них он уже был знаком. Новая команда уже показала себя в бою. Метание глубинных зарядов в зоны комплексов подземных деформационных путей ксенофобов было менее опасным мероприятием, чем встреча с ними один на один, однако без риска и здесь не обходилось.

Последний из пехотинцев Дэва взошел на борт «Штормового ветра». Серая перламутровая сфера осталась лежать в одиночестве, в трехстах метрах в стороне. Взревели турбины двигателей, и VK-141, взметнув тучу пыли, поднялся в воздух.

– В зоне сброса заряда никого из персонала не осталось, лейтенант, – послышался мысленный голос Уилкипс. Дэв снова переключился на частоту Кати.

– К сбросу заряда готовы, капитан. Детонация должна произойти на глубине 1700 метров.

– Благодарю вас, лейтенант. Приготовьтесь к операции.

Оставаясь на связи, он уловил её быстрый диалог с военным командованием Гегемонии. Согласно договору с имперской администрацией, на Асгарде боеголовки пенетраторов были в нейтральном положении. Привести их в боевую готовность мог только имперский дайхио, Шотаро Такахаши, лично, посредством кодовой связи.

– Нам и самим лучше поторопиться, капитан, чтобы покинуть опасную зону, – напомнил ей Дэв, когда она закончила разговор. – Согласно картам, тоннель здесь пролегает достаточно близко от поверхности, в каких-нибудь пятистах метрах, так что могут возникнуть неприятности.

Уорстрайдеры двинулись в северном направлении к низкой горной гряде на краю равнины. Там уже собрались все остальные машины: транспортные средства, страйдеры, вездеходы. Отряд «Коммандос Камерона», облачённый в чёрные с красным бронескафандры, тоже был здесь и приветствовал приближение «Скаута» Камерона весёлыми криками. Поднявшись на вершину холма, он поднял в приветствии правую руку страйдера, вооружённую автоматической пушкой «Циклон-5К».

– Здравствуйте, лейтенант! – прокричал рядовой Далке, воспользовавшись внешним громкоговорителем. В разрежённой атмосфере Локи его голос прогудел басом. – На этот раз нам нужно угодить прямо в их жадные глотки!

От чувства единения с машиной Дэва объял священный трепет. Это было нечто большее, чем просто высокая техномегаломания, возникающая при подключении цефлинка к ИИ машины, он чувствовал себя одним целым со страйдером. Это было его место.

– Вот оно, лейтенант, – крикнул рядовой Розен. – Большое дело!

Когда несколько месяцев назад операция «Джигоку» только начиналась, наведение пенетраторов планетной коры считалось скорее искусством, чем наукой. Конечно, с помощью трёх и более станций обнаружения ГСА можно было получить голографические изображения подземных деформационных путей, но эти данные были, как правило, весьма приблизительными, и картина тоннельных разветвлений ксенофобов представлялась далеко не полной.

Позже, по мере того, как техники научились расшифровывать отражённые ударные волны, возникающие в результате многократных детонаций ядерных зарядов в глубоких слоях локианской коры, ИИ стал выдавать более детальные стереоскопические карты ксенофобных путей. Разрушение комплекса пришельцев могло дать больше информации о тоннельных разветвлениях и подземных деформационных путях, чем было известно до атаки, что, в свою очередь, позволит уничтожить тысячи километров глубинных коридоров ксенов.

Теперь забрезжила перспектива возникновения оружия нового поколения и технологии его производства. Мезонные сканеры могли с такой же лёгкостью демонстрировать нутро планеты, с какой медицинские нанозонды показывают внутренности человеческого тела. Самонаводящиеся автопенетраторы были способны нести боеголовки на глубину в тысячи километров, проникая в самые потаённые и недоступные гнезда ксенофобов. Однако пока эта техника, находясь ещё в стадии конструкторской разработки, пребывала в зачаточном состоянии. Но, судя по тому, как шли дела, могло статься, что она не будет востребована вовсе. У них неплохо получалось и с прямым сбрасыванием заряда в зоны, обнаруженные с помощью эхокартироваиия.

– Лейтенант Камерон? – услышал он официальное обращение Кати. – Не окажите ли вы честь?