Он все видит!

– Нет, спасибо, я уже позавтракала.

– Как знаешь, не буду ни на чем настаивать, а то потом скажешь, что из-за меня ты свою фигуру портишь…

Откровенно говоря, я ехала сюда с мыслью устроить своему прародителю разгон. Я была уверена, что он где-то напился до чертиков, раз не смог доехать до дома. В его возрасте не стоило так усердствовать в этом неблаговидном занятии! Но, увидев, как свежо выглядит Ариша, я поняла, что дело совсем в другом.

– Надо полагать, фортуна этой ночью была на твоей стороне?

– Правильно полагаешь. Такого везения у меня давно не случалось, – признался Ариша, но не назвал сумму своего выигрыша, заставив меня гадать, сколько же в ней знаков и нулей.

Все-таки успех красит любого мужчину в большей степени, чем его гардероб. Дедуля ел, как настоящий аристократ, медленно и изящно. Я буквально любовалась им. Подумать только, еще неделю тому назад он лежал в постели и воротил нос даже от своих любимых блюд!

Наконец Ариша допил последний глоток кофе и промокнул губы бумажной салфеткой. Вынув из внутреннего кармана своего смокинга солидную пачку пятитысячных купюр, он с гордостью посмотрел на нее, после чего убрал деньги обратно.

– Полетт, мне неловко обращаться к тебе с таким вопросом, но придется. Нет ли у тебя купюр помельче?

– Должны быть. На сколько ты тут наел?

– Пустяки, – отмахнулся дедуля. – Я думаю, сотни на полторы.

Я вынула из сумочки двести рублей и положила их на стол. Мы не стали дожидаться официантку со счетом и ушли. Честно говоря, Аришин выигрыш меня сильно порадовал. С тех пор как я стала помогать Даше, у меня было много накладных расходов. Вдова понимала это и предложила мне деньги. Я сказала ей, что не возьму с нее ни одной копейки, пока не доведу дело до конца. Она что-то такое мямлила насчет того, что не хочет быть моей должницей, но я осталась при своем мнении – расчет мы произведем только при успешном результате моих начинаний. Даша быстро сдалась и убрала деньги в кошелек.

– А у тебя что новенького? – осведомился дедуля, вольготно откинувшись на переднем сиденье «Мини-Купера». – Ты отвезла Дашу в больницу?

– Да, ее положили в VIP-палату.

– Она там одна не заскучает?

– В палате есть телевизор. Потом, без соседок по койке ей даже лучше, а то, глядишь, попадется какая-нибудь многодетная мамаша и примется пересказывать беременной всякие больничные ужастики.

– Ты права, Даша слишком ранима, ей одной лучше будет, – дедуля одобрительно кивнул. – Еще новости есть?

По дороге я рассказала Арише о своих ночных приключениях и о том, как Ковалева на них отреагировала.

– Знаешь, что мне не нравится? – спросила я и, не дожидаясь ответа, поделилась с дедулей своими соображениями: – Татьяна Владимировна по-прежнему не видит мистической подоплеки событий, происходящих вокруг нее. Она оказалась слишком рациональной, а потому принялась искать живого человека, некую конкретную персону, которая за всем этим стоит. Пока что Ковалева подозревает свою лучшую подругу, но скоро она поймет, что Ирочка здесь совсем ни при чем.

– Думаешь, она тебя вычислит? У нее есть какие-то зацепки? – услышав эти вопросы, я резко затормозила, взяла с заднего сиденья пакет с рваной футболкой, вышла из машины и выбросила его в урну. – Полетт, что это было?

– Так, небольшие меры предосторожности… Не думаю, что она меня вычислит. Дело в другом. Мне кажется, что я выбрала неправильную тактику воздействия на эту особу. Боюсь, мне придется слишком долго выживать ее из дома.

– Ну, не знаю, время пока еще есть. Ведь малыш должен появиться на свет месяца через три с лишним?

– По срокам все именно так. Но я же не собираюсь все это время разнообразить жизнь Ковалевой! Ей, чего доброго, это понравится. А скрытые угрозы превратятся в ее излюбленный способ экстремальной релаксации.

– Полетт, тогда остается только одно – оставить Татьяну Владимировну в полном покое. Она не из тех людей, на которых одиночество может подействовать животворно. Этой змее постоянно нужен некто, на кого бы она выпрыскивала свой яд. Раньше таким объектом был ее муж, потом – Даша. Теперь ей не на кого им брызгать, разве что на своего таинственного недоброжелателя.

За этим разговором мы даже не заметили, как подъехали к поселку. Рядом с открытыми воротами курил охранник.

– Живой, – сказала я Арише. – Значит, Ковалева его не съела.

Парнишка в камуфляже бросил на землю окурок, раздавил его ботинком и сделал мне знак рукой. Я остановилась и открыла окно.

– Вы извините, что мы утром замешкались, открывая ворота, – сказал новенький охранник. – Это та чокнутая тетка виновата. Сама не знает, чего хочет. Налетела на нас, вопросы стала какие-то дурацкие задавать, угрожала начальству пожаловаться…

– И чем же все это закончилось?

– Ушла она ни с чем. Скажите, а что, она действительно в том прóклятом доме живет?

– Где?! – страшно удивилась я.

– Ну, на Кленовой, тринадцать.

– С чего ты взял, что это прóклятый дом?

– Да это не я, это напарник мой так сказал… Вроде весь поселок в курсе, что в том доме нечистая сила обитает…

– Ничего подобного я не слышала, – сказала я, закрыла окно и поехала домой.

– Это ж надо! До охраны слух дошел, а до самой Ковалевой – ни гугу! – возмутился Ариша. – Может, ветер не туда дует?

– Тут все очень просто, – усмехнулась я, – охранники – люди коммуникабельные, а Ковалева мало с кем в поселке общается. Ей даже недавний прием гостей не помог наладить какие-то контакты. Наверное, потому, что плоды ее гостеприимства оказались не слишком-то сладкими.

– Да уж, – согласился со мной дедуля. – Злобин к ней чрез силу пошел, в первый и последний раз. Он мне сам потом сказал. А его Оля, как узнала, что Даша там больше не живет, потеряла к оставшейся в одиночестве соседке всякий интерес.

– Понятно, ведь Татьяна Владимировна ей в подружки никак не годится.

После обеда я включила прослушку. На всех волнах было тихо, и я едва не выключила аппаратуру, пропустив важную информацию. От последнего «жучка» исходил слабый сигнал. Повернув рукоятку громкости до максимальной отметки, я услышала:

– Некогда мне у вас рассиживаться! Если хозяйка узнает, то сразу же уволит меня, – пищал тоненький голосок.

– Не уволит, – возразила Татьяна Владимировна. – В крайнем случае, я все с ней улажу. Зайди и расскажи мне толком, что за слухи об этом доме ходят?

– Не знаю я ничего.

– Ну, конечно! Как по углам шушукаться, так на это все горазды, а как прямо и открыто сказать, так духу не хватает. На, возьми! Может быть, это развяжет твой язык. – В голосе Ковалевой прозвучала надменная снисходительность, наверное, для облегчения вопросов коммуникации она предложила своей собеседнице деньги, какой-нибудь жалкий полтинник.

– Не надо, – пропищал голосок.

– Бери! – настаивала на своем Татьяна Владимировна.

– Спасибо. Собственно, я мало что знаю, – незнакомый женский голосок немного осмелел, – мне Соня, няня Злобиных, на днях сказала, что в этом доме привидение живет…

– Это я, по-твоему, привидение?! – озлобилась Ковалева.

– Вы меня не так поняли, – поспешила оправдаться неизвестная мне женщина и замолчала.

– А ты объясни! Да так, чтобы я поняла. Говори! Не молчи! – настаивала Ковалева.

Повелительная форма ее речи сработала, и женщина принялась робко объяснять:

– Ну, в общем, так, в этом доме постоянно кто-то умирает. Вроде бы призрак первого хозяина этого дома всех последующих жильцов к себе забирает…

– Дура! Ты сама-то веришь в то, что говоришь? Ты же не старая бабка, выжившая из ума, образование, наверное, какое-то имеешь… Привидения, призраки… А пореальнее ничего нельзя было придумать?

– Я тут ни при чем, мне Соня так сказала. – Девушка, судя по ее голосу, окончательно сникла под напором холодного неодобрения хозяйки «дома с привидениями».

– А ты, значит, дальше всю эту дурь по поселку распускаешь? Трубишь направо и налево черт знает о чем! Будь добра, уйми свое словоблудие! – потребовала Татьяна Владимировна. – Все, иди отсюда! И если я узнаю, что ты опять сплетничаешь, я все расскажу твоей хозяйке. Поняла?

– Поняла.

Послушался стук захлопнувшейся двери. Интересно, где же Ковалева наткнулась на эту сплетницу? Очень скоро я узнала ответ на этот вопрос.

– Оля, здравствуйте, это Татьяна Владимировна, ваша соседка. Я, Олечка, собственно, вот по какому поводу вам звоню… Скажите, вас полностью устраивает няня вашего ребенка?… Правда? А это ничего, что она сплетница? Сегодня она обо мне у магазина с чьей-то другой прислугой трепалась, а завтра она и про вас небылицы распустит, а может, уже и плетет… Про меня? Да чушь всякую! Привидение какое-то… Что? Проклятие?! Оля, вы же умная женщина! Ваш муж банком управляет… Ну, да, да, это не имеет никакого значения. Скажите, а до моего Ромы кто-то умирал в этом доме?… Каждый год?! Я думаю, это совпадение. Извините, Олечка, что я побеспокоила вас, не держите на меня зла… До свидания!

Разговаривая с соседкой, Татьяна Владимировна задействовала весь диапазон своего голоса. Начала с холодного высокомерия и закончила нижайшими извинениями. Наглая лицемерка!

Я пошла к дедуле и рассказала ему, что до Ковалевой наконец-то дошли распущенные мною слухи.

– В общем, ветер подул в нужном направлении, – подытожила я. – Я попробую ее этой ночью добить, морально, конечно.

– Каким образом? – поинтересовался Ариша, и я поделилась с ним своими планами. Выслушав меня, он немного подумал, затем тревожно спросил: – Полетт, а это не перебор? Вдруг нервы у этой женщины уже на пределе? Увидит петлю – и влезет в нее?

– Дедуля, я тебя умоляю! – отмахнулась я. – Татьяна Владимировна слишком любит жизнь, чтобы при виде петли на потолке тотчас надеть ее на свою шею.

– Возможно, ты права. Но, моя дорогая Полетт, виселица – это уже серьезная улика! Ее можно сфотографировать, а потом снять и положить в ящик с вещдоками. Вот доносящийся откуда-то голос, возникшее прямо в воздухе изображение – все это субстанции такого рода, что их не подошьешь к делу. Одним словом, это все – мистика, в этом духе тебе и надо продолжать.

– Нет так нет, – я согласилась, но полностью отступать от своих планов не собиралась. Просто не стала посвящать в них деда.

Когда Даша собирала вещи, она уложила диски в красивую картонную коробку круглой формы. Я не знаю, что прежде в ней лежало, могла только догадываться, что в этой упаковке Роман преподнес Даше какой-то подарок. Дело в том, что на внутренней стороне крышки было написано: «Моему самому близкому и родному человечку». Вместо подписи стоял вензель из переплетенных букв – Р и К.

Я надела тонкие резиновые перчатки, протерла влажной тряпкой лощеную поверхность коробки, чтобы на ней не остались мои отпечатки пальцев, а затем положила туда новый моток бельевой веревки, с незапамятных времен валявшийся у нас в кладовке, а также кусок мыла.

Ночью я аккуратно подбросила этот презент за забор, и он упал на землю прямо около калитки. Так что не заметить «подарочек» Татьяна Владимировна просто не смогла бы.

* * *

Утром я отправилась в магазин за хлебом, причем решила сделать небольшой крюк и пройтись мимо дома Ковалевой. Едва я свернула на Кленовую улицу, как увидела, что Татьяна Владимировна идет быстрым шагом к мусорному контейнеру. В руках у нее был черный полиэтиленовый пакет, в котором явно лежало нечто круглое. «Коробка», – догадалась я.

Швырнув мой «презент» в мусорку, Ковалева пошла обратно. Мы с ней едва не столкнулись. Я успела разглядеть на ее лице печать дикой злобы. Не страха, а именно злобы.

После завтрака Ариша вдруг предложил:

– Полетт, а давай мы с тобой опять заключим пари!

– Какое именно? Насчет чего?

– У Ковалевой имелась в распоряжении целая ночь, чтобы подумать о проклятии, лежащем на этом доме. Наверняка к утру она уже что-нибудь придумала – как ей обезопасить себя в условиях этих смутных мистических угроз.

– Дедуля, я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Тут все очень просто. Кто из нас двоих первым верно отгадает, что предпримет Татьяна Владимировна, узнав о проклятии, тот загадывает желание, а второй его исполняет.

– Пари, говоришь? – уточнила я, давая себе время на раздумья.

«Ну, она уже кое-что предприняла – выбросила коробку с веревкой и мылом. Наверное, ей не пришлось долго ломать голову над тем, что означают эти предметы вкупе. Конечно же, предложение повеситься! А от кого оно исходит? Ну, разумеется, от ее покойного сына, ведь на коробке был его почерк… Разве мать – не самый близкий и родной ему человечек? – размышляла я. – Конечно, так. Надеюсь, Татьяна Владимировна не забыла, что недавно голос ее покойного сына звал ее к себе? Итак, она выбросила коробку. Что же она предпримет затем?»

– Полетт, ну ты что молчишь-то? – поторопил меня Ариша.

– То есть если я отгадаю, то ты выполнишь мое желание? – уточнила я, сознательно затягивая время.

– Или ты мое, – Ариша лукаво улыбнулся, будто знал наверняка, чем именно сегодня займется Татьяна Владимировна. – Чтобы все было по-честному, на этот раз я тебе даю возможность ответить первой.

– По-моему, Ковалева найдет в газетке номер телефона какой-нибудь колдуньи и попросит ее снять проклятие с дома, – ляпнула я первое, что пришло мне в голову.

– Полетт, ты читаешь мои мысли! Мой вариант был приблизительно таким же. Неужели мы оба отгадали?

– Если Татьяна Владимировна «снимет» с дома это мнимое проклятие, тогда мне точно придется менять тактику, – заметила я.

– Возможно, но для начала нам следует в этом убедиться. Включай свою аппаратуру!

Уже больше часа мы с Аришей сидели в моей комнате и пока что не услышали ни одного слова, произнесенного Ковалевой. От скуки мы раскладывали пасьянсы. Дед – настоящий, а я – компьютерный. Только ни у него, ни у меня они не сходились.

Наконец прослушка заработала. Источником оказался «жучок», установленный в стационарном телефоне.

– Витя, я вот по какому вопросу тебе звоню, – сказала Татьяна Владимировна без всяких приветствий. – Нам надо поменяться местами.

– Какими местами? – не понял Виктор Николаевич.

– Жительства! – рявкнула его бывшая супруга.

– Таня, ну что это еще за чудачество?

– Это не чудачество, – возразила Ковалева. – Это – жизненная необходимость.

– Ничего не понимаю. Ты всю жизнь мечтала жить в деревне, и вот теперь, когда практически заполучила в свое полное распоряжение этот дом, у тебя начинаются новые фантазии! Таня, ты же знаешь, не люблю я частные дома…

– А Галочку свою ты любишь?

– При чем здесь это?

– А все очень просто – если ты хочешь жить со своей Галочкой, то переезжай с ней в поселок, а я переберусь в город. Если тебя такой расклад не устраивает, то я отказываюсь от своих обещаний.

– То есть ты не дашь своего согласия на развод? – осторожно уточнил Виктор Николаевич.

– Отчего же, – усмехнулась Татьяна Владимировна, – развод состоится в любую погоду, но, кроме этого, начнется еще и раздел имущества – в суде! Квартиру мы разменяем!

– Но почему?! – проблеял ее супруг. – Таня, с чего это ты вдруг?

– Витя, я бы рада остаться в доме, но, к сожалению, это невозможно, – при этих словах мы с дедом переглянулись, гадая, каким образом она мотивирует свой новый бзик. – Дело в том, что у меня проявилась аллергия.