Вуаль тысячи слез

— Нам приказано доставить их к звезд-адмиралу живыми, — напомнил он. — Они ведь и так в ловушке.

Последовав разумному совету товарища, кхагггуны дружно бросились в погоню.

Именно на это и рассчитывала Риана. Вспомнив расстояние от места падения из желоба до самого влажного места на стене, она отсчитывала секунды. Когда, по ее подсчетам, кхагггуны оказались на нужном месте, Риана произнесла заклинание, призывающее Тзелоса. Бешено ревущий демон не замедлил появиться. Услышав рев, кхагггуны изумленно обернулись и в ужасе не могли поверить своим глазам. Один из них тут же открыл огонь, другие последовали его примеру.

На миг Тзелоса полностью охватило ионное пламя. Затем ужасная пасть распахнулась и проглотила заряд целиком. Через секунду демон выплюнул заряд на обидчиков. Кхагггунов швырнуло на стену с такой силой, что древняя известка осыпалась прямо на глазах. Внезапно в комнату хлынул поток воды.

— Вперед!

— Как?..

— Ты хорошо плаваешь? — Риана подтолкнула Элеану к расселине и прыгнула следом.

Риане стало жутко, вода казалась ледяной, а течение сносило обратно к подземной прачечной, где притаился Тзелос.

Элеане пришлось не легче. Поскользнувшись на илистом дне потока, она столкнулась с Рианой. Риана тут же почувствовала, что ее тянет назад. Вокруг тела обвилось сначала одно, а потом другое волосатое щупальце, которые неумолимо тащили девушку в подземное логово Тзелоса.

7

ТЭЙ

Товарищество гэргонов встречалось на ежедневном собрании в Храме Мнемоники. Когда-то это был центральный храм, где рамахане молились богине Миине. Здесь на заляпанном потрепанном порфире они приносили варварские жертвы воображаемому божеству. Именно тут, на ониксовых сиденьях амфитеатра, напоминающего по форме раковину, жрецы, развесив уши, слушали верховную жрицу, Матерь, рассказывавшую им байки, которые она сочиняла на ходу. Ниту Батоксссу казалось, что до завоевания в'орннов все происходило именно так.

Он проводил Нита Исстала на его место в огороженном секторе, а потом прошел на свое в большом зрительном зале в секторе напротив. «Одного у кундалиан не отнимешь, — подумал гэргон, — они знали толк в акустике и умели строить концертные залы». Почему же тогда их музыка больше напоминала кошачьи концерты или визг циркулярной пилы, оставалось для техномага тайной.

В амфитеатр потянулись другие гэргоны, и Батокссс почувствовал внутри какое-то движение, будто осенний ветер, прогонявший лето, освобождал его тело от лишних мыслей. Перед глазами появлялись и исчезали черные пятна, которые сначала ослепили его, но постепенно он к ним привык. Небольшое раздражение, и вот гэргон почувствовал приток энергии, заставившей тело вибрировать, пока синапсы и нервные окончания не приспособились к увеличенной нагрузке. С каждым разом он переносил обновление все легче и легче; с каждым разом он ждал его все с большим нетерпением. И каждый раз все ощущалось иначе.

Вечность!

Ведь так и было задумано, верно? Да, именно так. И теперь бессмертие принадлежало ему, и только ему.

Батокссс поворачивал голову и вращал рубиновыми зрачками, пока наконец не увидел Нита Сэттта.

— Какие новости? — шепотом спросил он.

Нит Сэттт наклонил голову.

— Ничего хорошего! Ох уж эти племена с их фундаменталистскими взглядами.

— Сама природа фундаментализма должна сделать их более управляемыми.

— Да, правильно, — зашептал в ответ Нит Сэттт. — Только все дело в Перрнодт, она вынуждает нас к слишком поспешным действиям. Чтобы добраться до нее, придется дестабилизировать целый регион.

— Нет!

Услышав громкое восклицание, несколько гэргонов обернулись. Не обратив внимания на их обеспокоенные взгляды, Нит Батокссс все-таки заговорил тише.

— Вам четко приказано не дестабилизировать регион. Неужели не ясно?

— Боюсь, что нет. — Голос Нита Сэттта от раздражения зазвучал по-другому. — Мы — гэргоны, Кундала принадлежит нам. Я просто не понимаю, в чем тут проблема. Если необходима информация от дзуоко, нужно взять ее силой и ломать одну кость за другой, пока она не заговорит.

— Она никогда не заговорит, — прошипел Нит Батокссс. — Во всяком случае, точно не заговорит по принуждению. Ее ведь уже пытали однажды.

— Жаль, что это был не я.

— Да вы настоящий зверь! — проговорил Нит Батокссс, и его слова эхом разнеслись по огромному залу. Он быстро взглянул на собеседника и продолжил говорить медленно и доходчиво, словно объясняя сложный материал непроходимо тупому ученику. — Мы должны быть умнее. — Батокссс улыбнулся, обнажив зубы. — Надо придумать причину, по которой она захотела бы отыскать Маасру, а не укрывать. Тогда она невольно выведет нас на нее.

Нит Исстал захлопал глазами.

— Как вы это себе представляете?

— На ваше счастье, пусковой механизм уже заведен. После собрания возвращайтесь в Агашир. Не спускайте глаз с Перрнодт и следите за развитием событий.

— Хорошо, Нит Батокссс, будет сделано.

— Именно так, как я велел?

— Именно так.

Улыбнувшись, гэргон коснулся блестящей верадиумовой макушки Нита Сэттта. Проходя к своему месту, он мельком увидел в противоположном конце амфитеатра надменного Нита Нассама, который в ту же секунду стал спускаться к бывшему кундалианскому алтарю.

Одновременно с ним поднялись два других гэргона и двинулись вслед за Нассамом. «Странно, что они столпились рядом с этим окровавленным обломком примитивной цивилизации», — подумал Батокссс. Однако теперь, ощущая приток новой энергии, он удивлялся гораздо меньше. Сейчас скопление гэргонов возле алтаря казалось правильным, ведь техномаг ощущал скрытую энергию в огромном куске порфира.

Три гэргона назывались катализаторами, олицетворяя Порядок, Хаос и К'эоннно, они менялись с каждым собранием. Катализаторы призвали собравшихся к молчанию, а потом начали Песнь Создания об огромном атоме и двадцати частях, из которых состоит весь Космос.

Позже гэргоны заговорили хором: «Спаси нас от темноты, спаси от невежества, от ложных убеждений». Небольшая пауза, во время которой они смотрели на вращающийся атом, созданный их совместной энергией. «Забери нас из темного мира в наш новый дом!»

И вот началось собрание.

С минуту в зале царила мертвая тишина. Дискуссия велась в форме уравнений, которые высвечивались на потолке зала, взрываясь, как выстрелы ионных пушек. Уравнения вопросов, а следом — уравнения ответов. Положительные и отрицательные формулировки метались по залу от одного члена Товарищества к другому.

Три стоящих у алтаря гэргона должны были поддерживать ход беседы и разбирать ментальные заторы, возникавшие, если два гэргона хотели выразить свое мнение одновременно.

Нит Батокссс видел, что катализаторам все труднее регулировать поток уравнений, которые становились более язвительными и резкими по мере того, как гэргоны разделились на фракции, делая консенсус практически невозможным. Наблюдая за назревающим скандалом, техномаг почувствовал ликование, овладевшее всем его существом от того, что он получил еще одно подтверждение (будто он в нем нуждался!) правильности и праведности избранного пути.

В прежние дни уравнения Нита Сахора всегда успокаивали спорщиков и помогали достичь компромисса.

Но Нит Батокссс тайком заботился о том, чтобы компромисс был недолговечным, старые размолвки не забывались, а вражда передавалась от отца к сыну. Можно сказать, что он ночью шаг за шагом уничтожал все хорошее, что Нит Сахор делал за день.

Покой и Стабильность.

Нет, ничего подобного. Каждое собрание приводило Товарищество все ближе к настоящему выяснению отношений. С каждым собранием Нит Сахор сильнее погружался в собственные исследования. И однажды страх и неуверенность овладели темными коридорами Храма Мнемоники, расколов когда-то незыблемое единство гэргонов. Апатия и сомнения стали сильнее проявляться в атмосфере собраний. Последним препятствием на пути растущей слабости Товарищества оказался Нит Сахор, ум и воля которого могли снова объединить гэргонов. Теперь, стараниями Нита Батокссса, он был мертв. Маячок черного света, горевший в душе Нита Батокссса, показывал, что конфликт между гэргонами перешел в латентную стадию и пора брать инициативу в свои руки. Все техномаги беспрекословно подчинятся ему.

— Тихо!

Уравнение Нита Батокссса заставило всех замолчать, и ему как раз хватило времени, чтобы подняться и пройти между рядами сидений к порфировому алтарю. Гэргон сделал знак, и потолок храма запестрел формулами.

— Мелкие пререкания продолжаются слишком долго, — сказал он собравшимся с помощью уравнений. — Дни, недели, месяцы, года прошли в бессмысленных ссорах. Мы что, постепенно становимся баскирами? — В ответ на его формулу повисла мертвая тишина, хороший знак. — Сначала мы спорили из-за кундалиан. Ведь некоторые считали их особенной расой, не похожей на те, что мы уже покорили. Затем мы пререкались из-за низложения клана Ашеры. Нашлись те, кого заразила вера Элевсина Ашеры в то, что мы не просто так прибыли на Кундалу, что мы преследовали иные, более высокие цели, что Кундала стала нашим домом и нам следует учиться у кундалиан. Каким уравнением я должен ответить на это? Учиться у низших видов? Разве такое возможно? Что это за ересь? Однако, оглядываясь по сторонам, я вижу тех, кто сначала поверил в этот бред.

Затем начались дебаты из-за лидерства в других кастах. Кое-кто из вас писал уравнения против выдвижения на пост регента представителя клана Стогггулов. Помню даже пару теорий, возникших в этой связи. Теперь мы не можем прийти к согласию из-за Стогггула Кургана, который наследовал отцу. «Курган слишком молод», — говорят одни. «Он слишком неопытен», — восклицают другие. Правда, сейчас, кажется, желание пререкаться постепенно проходит. Наш брат, Нит Сахор, умер. Не боясь опровержений, скажу, что он был блестящим теоретиком, этого у него не отнимешь. И все же он глубоко заблуждался. Вслед за Элевсином Ашерой Сахор относился к кундалианам как к равным, считал, что нужно восстановить За Хара-ат, так называемый Град Миллиона Самоцветов, чтобы в'орнны и кундалиане могли бы жить там вместе. Восстановление За Хара-ата очень важно, но по иной причине, чем представлял себе еретик Ашера. Под оборванными палатками и куомешаловым навозом находится бесценное сокровище предков нынешних кундалиан. Теперь мы можем серьезно заняться раскопками. Или не можем? Споры продолжаются, семена сомнения относительно правильности нашего пути, посеянные Нитом Сахором, дали недурные всходы. Ересь пережила его самого.

Я больше не намерен сидеть здесь и смотреть, как вы ссоритесь, словно чумазые дети других каст. Если вам нужно именно это, то лучше просто уйдите, Товариществу вы не нужны. С этого момента у нас будет одно мнение, одна теория. Во имя Покоя и Стабильности мы придем к единому мнению!

Поднялся Нит Исстал.

— На собраниях всегда существовал плюрализм мнений, — написал он, и тут же вслед: — Может, мудрее дать возможность высказаться каждому?

— Ты слишком молод, Нит Исстал. — Над амфитеатром появилось уравнение Нита Батокссса. — Ведь это твое первое собрание?

— Это так, — написал в ответ Нит Исстал, — но моя семья издревле участвует в собраниях, и меня воспитывали в строгих традициях священных правил. Ведь эти правила истекают из понятий стабильности и покоя?

— Его логика безупречна, — заметил Нит Нассам, и последовали сотни уравнений аналогичного содержания.

— Может, он и молод, но уже достаточно мудр, — пришло послание из глубины амфитеатра.

Окрыленные смелостью молодого гэргона, отважившегося высказать свое мнение, доселе молчавшие техномаги с воодушевлением вступали в спор.

— Существует еще одна теория, которой не следует пренебрегать, — поднялся Нит Рекктор, и над амфитеатром засверкали ионные огни уравнения, написанного его элегантным почерком. К теориям и уравнениям Рекктора прислушивались все. Уравнения других гэргонов померкли в ожидании новых символических знаков.

Нит Батокссс окинул Рекктора непроницаемым взглядом. Этот гэргон был одним из самых молчаливых и старых участников собрания. И одновременно — тайным соратником Нита Сахора. Батоксссу не удалось собрать веских доказательств измены Рекктора. Теперь на поиск таких свидетельств был пущен Нит Исстал. Впрочем, прекрасно поставленный спектакль уже приносил первые плоды. Яды следует медленно извлекать на поверхность, а потом — уничтожать. Самые зловредные яды обычно проникают в тело глубже других.

— Всем известно, что атмосфера Кундалы когда-то обладала мощным электрическим полем. Когда мы только приближались к этой планете, силу заряда зафиксировали все бортовые журналы. Однако едва мы приземлились, как поле исчезло. В небе, в котором когда-то сверкали молнии, теперь не происходит ничего, даже во время сильнейшего шторма.

— Да, да, — писал Нит Батокссс. — Товариществу знакома теория Нита Сахора о том, что наше прибытие каким-то образом разрушило магнитное поле Кундалы.

— Нет, не разрушило, — наставительно ответил Нит Рекктор. — В одной из своих самых оригинальных теорий Нит Сахор утверждал, что наше присутствие на Кундале вызвало переход электрической энергии в статику. Все знают, что электронные поля находятся в постоянном движении. Во вселенной не существует примера того, чтобы какой-то вид одним своим присутствием влиял на магнитное поле атмосферы планеты. И Нит Сахор сделал вывод, что прибытие в'орннов на Кундалу было значимым. Нет, я неправильно выразился. Его можно назвать революционным. Нит Сахор вывел серию теорий, которые прогнозировали иной путь развития нашей цивилизации и доказывали, что с прибытием на Кундалу наш путь коренным образом изменился. Нит Сахор твердо верил, что Кундала таит немало секретов, которые удивят и затронут каждого из нас.

— Опасные еретические бредни, которые отвергло это самое собрание, — резко парировал Нит Батокссс.

— Если мне не изменяет память, это собрание пока ничего не отвергало, — непреклонно продолжал Нит Рекктор. — Несостоятельность теорий Нита Сахора еще следует доказать. Или признать их верность. А так Ниту Сахору не дали шанса доказать правомерность своих теорий. Его просто изгнали с собрания, словно опасного преступника или паршивого пса.

— А кто-нибудь вступился за него тогда? — написал Нит Батокссс. — Например, вы, Нит Рекктор, или вы, Нит Хвелль, или вы, Нит Имммон?

— Его смерть — трагедия для собрания и всех в'орннов, — написал Нит Рекктор.

— Легко скорбеть о еретике, когда он уже мертв, — резко парировал Нит Нассам.

— Я не пытаюсь найти оправдание своему поведению, — невозмутимо ответил Нит Рекктор. — Однако факт остается фактом — мы прибыли на эту планету уже сто два года назад. За это время электрическое поле атмосферы Кундалы не восстановилось, и не было предпринято ни одной попытки его восстановить. Мне кажется, что это…

— Смотрите, как Нит Рекктор манит нас пальцем! Он считает себя умнее нас, утверждает, что мы должны поверить в не имеющую доказательств ересь и должны положиться на… Как же называл это Нит Сахор? Вера? Да, на веру! Что мы должны верить, будто эта ересь в один прекрасный день окажется фактом!

— Это только вы утверждаете, что все это ересь, Нит Батокссс!

— Вы требуете, чтобы мы отвергли К’эоннно, основу основ нашего понимания Космоса? Вы только посмотрите! Посмотрите! Он пишет, что мы прибыли на Кундалу сто два года назад. Сто два каких года? В'орнновских? Нет. Он пользуется кундалианской терминологией! Проклятие этой планеты околдовало его так же, как и Нита Сахора.

— Думаю, собрание сыто по горло вашими оскорблениями, Нит Батокссс!

— Наоборот! Собрание еще не услышало и половины того, что я хочу сказать! — Нит Батокссс чувствовал, как черный маячок направляет растущий поток энергии в одну точку. Его тело завибрировало от того, что энергия хлынула в указательный палец призывно поднятой руки. — Нам надоели секретные исследования, тайные эксперименты. Мы сыты по горло извращениями основополагающих теорий и идеалов.

— Давайте проголосуем! — Уравнение Нита Рекктора повисло над амфитеатром.

Ответом было малое количество уравнений. Остальные гэргоны решили отмолчаться.

— В этом случае голосование неприемлемо, — написал Нит Батокссс. — Считаю его завершенным.

Небольшое волнение в глубине зала мгновенно утихло под зловещим взглядом Нита Нассама. По залу расползалась тишина, не нарушаемая ни единым шорохом.

На лице Нита Рекктора читался ужас. Лишь теперь он понял, в какую страшную ловушку угодил.

Палец Нита Батокссса полыхнул черным огнем. Стрела ионного огня, изогнувшись под потолком зала, вонзилась в Нита Рекктора, повернула его на сто восемьдесят градусов, сбила с ног и швырнула лицом на черную стену. С минуту гэргон висел, пригвожденный к стене, колышась, словно мотылек. Затем новая стрела за считанные секунды разорвала его на части.

Воцарилась полная тишина. Означала ли она одобрение или страх, Нит Батокссс не знал. Да его это не особо волновало. Техномага устраивало и то, и другое. Оба варианта подходили идеально.

* * *

Вода все прибывала, и с каждой минутой от сильных брызг становилось труднее дышать. Риана отчаянно молотила кинжалом по щупальцам и слышала, как от каждого удара кричит Тзелос. Это было важно, потому что во время атаки в монастыре, когда она обрубала щупальца демона, он, казалось, не чувствовал боли. Приободренная тем, что ей удалось вспомнить нужный абзац из «Книги Отречения», Риана продолжала атаковать Тзелоса и слушать его вопли. Вот конец последнего щупальца повис, словно вялая нить, а поверх него хлынул мощный поток воды, в котором отражалась мощь бьющих под землей ручьев. Тзелос задрожал.

— Риана, осторожно!

Услышав возглас Элеаны, Риана повернулась и увидела, что страшная треугольная голова с жуткими челюстями движется прямо на нее. Пасть открылась и…

— Заливай в его пасть воду! — закричала Риана.

— Воду? Зачем?

— Делай, как я говорю! — скомандовала она.

Голова демона была совсем близко, челюсти сомкнулись в сантиметре от щеки девушки. От зловонного дыхания Риану замутило. Но тут Элеана зачерпнула воды и стала заливать ее в разверстую пасть Тзелоса.

Раздался оглушительный рев. Демон затрясся, словно в ознобе, потому что энергия подземных ручьев разъедала его, как кислота. Именно об этом и говорилось в том отрывке: «Энергия мощных потоков воды может вызвать разложение тела демона». Тзелос начал съеживаться, он распадался изнутри. С пронзительным криком демон бросился на беглянок в последний раз, и вот его сухую оболочку смыло мощным потоком.

Риана и Элеана снова плыли вперед. Извиваясь, будто гибкие русалки, они боролись с течением, задерживая дыхание, рассекали воду мощными гребками. Позади осталось сто метров, и девушек начало сносить течением. Вокруг кромешная тьма, от холодной воды постепенно немели мышцы, наваливалась усталость. И это еще не самое страшное. У обеих кончался воздух, дышать было нечем. Призвав на помощь свой Дар, Риана попыталась определить, куда их влекут ручьи, проследить за изгибами и поворотами потока.

Однако в этот самый момент она заметила, что Элеана медленно тонет. Риане пришлось вернуться, обнять спутницу за талию и подталкивать вперед. Длинные сильные ноги Элеаны больше не могли работать, глаза закрывались, и Риана чувствовала: еще секунда — и воительница потеряет сознание. Как только это случится, вода заполнит ее носоглотку и легкие. Собственные легкие Рианы уже полыхали огнем.

Голова закружилась, сознание помутилось, и внезапно она оказалась посреди сильного снегопада. Впереди мелькали остроконечные пики Дьенн Марра. На самом верху Риана увидела пещеру, у входа горел костер. В неверном свете пламени девушка разглядела высокую худощавую фигуру. Сначала она подумала, что это — очередная картинка из прошлой жизни Рианы, но потом по росту и лысой голове поняла — перед ней мужчина-в'орнн. В'орнн подошел к выступу скалы и вытянул руки в стороны, словно крылья. Сквозь сильный снегопад она, наконец, разглядела его лицо и тут же узнала.

Это был Реккк!

Конечно, это только видение. Только видение чего — настоящего или будущего?

Губы Реккка шевелились, но слов Риана не расслышала. Внезапно он подался вперед всем телом и начал падать со скалы в снежную бурю. Риане хотелось закричать, хотя, естественно, она не издала ни звука. Ей хотелось поймать Реккка, однако она не могла пошевелиться.

Охваченная ужасом Риана могла только смотреть, как он разбивается насмерть.

В тот же миг видение исчезло. Пытаясь не поддаваться панике, она снова стала отслеживать русла ручьев и увидела прямо перед собой гранитный выступ. Течение несло их мимо этого утеса, и Риана, боясь поверить в удачу, принялась из последних сил бороться с волнами. Ей казалось, что они кружатся возле спасительного огонька, что на утесе горит огонь. Да так оно и было — среди гранита действительно был неяркий мерцающий огонек. Попытавшись сориентироваться, Риана заметила, что освещенный участок находится прямо над гранитным выступом.

Собрав последние силы, девушка постаралась вырваться из бурного потока. Обессилев, она едва не потеряла сознание, но резкая боль в плече от столкновения со скалой быстро привела ее в чувство.

Наконец она выбралась из воды и поползла вместе с Элеаной к свету. Риана постоянно ее тормошила, не давая потерять сознание, и чувствовала, что напрягся каждый мускул тела. Они ползли выше. Перед ними открылся освещенный участок, и Риана смогла осмотреться.