Смерть в пяти коробках

— Ах, так!.. — Марша вовремя осеклась. — А по-вашему, как их отравили?

Г. М. насупился; прежде чем ответить, он что-то буркнул себе под нос.

— Предположим, — рассеянно начал он, — у нас иссякли версии. И мы теоретически — только теоретически! — допустим, что гости говорили правду, клянясь, что атропин не мог попасть в шейкер или в бокалы до того времени, как Шуман отнес напитки в гостиную. Допустим, что ваш отец, миссис Синклер и Шуман не сговаривались заранее.

— И что тогда?

— Тогда, — с оттяжкой выговорил Г. М., — видимо, остается лишь одна версия. Лишь одна! Я имею в виду первоначальное положение о том, что в гостиную проник посторонний, который и подмешал яд в шейкер, пока гости были на кухне, а потом шейкер вымыл. — Он повернулся к Марше. — А теперь говорите правду, или я сдеру с вас кожу! Входил кто-нибудь в дом или выходил оттуда, пока вы ждали на улице?

— Нет. Я говорю правду.

Г. М. смерил Маршу долгим задумчивым взглядом.

— Угу. Значит, на том и остановимся. В таком случае мы вынуждены признать, что убийца либо сам Фергюсон, либо сообщник, работавший заодно с Фергюсоном. И не кричите на меня, и не спрашивайте, как Фергюсон выбрался из дома! Все просто; я все объясню вам до того, как вы допьете джин. Дело совсем в другом. Если Фергюсон либо его сообщник действительно сделали грязную работу, зачем Фергюсон так долго околачивался в доме после того, как все было кончено? Да еще вертелся в конторе Англо-египетской компании? Да еще заговаривал с вами на лестнице? И пошел наверх осматривать труп после того, как вы обнаружили, что там произошло убийство? И навлек на себя столько подозрений перед тем, как решил бесследно исчезнуть? Все не так. Если он виновен, зачем ему вообще впутываться в то, что началось потом?

— Не знаю, — вздохнул Сандерс. — Не скрою, мне показалось, что он был искренне потрясен, когда узнал об убийстве.

— Да, вот именно. Ах, черт! А если убийство не совершали ни Фергюсон, ни его сообщник, кто тогда?

Сандерс изумленно воззрился на сэра Генри.

— По-вашему, Фергюсон тут совершенно ни при чем и убийство совершил кто-то из троих гостей Хея?

— Может, и так, сынок.

— А по-моему, нет, — возразил Сандерс. — И даже наоборот, тогда само преступление совершенно теряет смысл. Тогда одному из них пришлось бы отравить коктейли, что невозможно. Одному из них пришлось бы незаметно проникнуть в здание, а потом выйти оттуда, что тоже невозможно.

— Угу. Я знаю. Но, — негромко сказал Г. М., — мне и раньше приходилось сталкиваться с невозможными случаями.

Во время спора Марша бессмысленно глядела в противоположный угол комнаты. Вдруг глаза ее загорелись, а брови поднялись, как будто ее осенила блестящая мысль. Если бы Сандерс в то время знал ее ближе, он бы понял, что такой вид не сулит ничего хорошего. Девушка повернулась к своим спутникам и протянула к ним руку, словно умоляя выслушать ее не перебивая.

— Я все поняла, — почти устало произнесла она. — Да, вы правы: все очень просто! Я знаю, как Фергюсон выбрался из дома!

Г. М. закрыл лицо руками и испустил стон.

— Ладно, — сказал он, — выкладывайте. В чем дело?

Марша кивнула, как сомнамбула.

— Итак! Убийство совершили Фергюсон и миссис Синклер. Они вступили в сговор. Она снабдила его ядом, он же отравил напитки, заколол Хея и украл коробки. Вы ведь сами говорили, что они связаны между собой? Да! Что же касается того, как он выбрался из дома… он оттуда и не выбирался!

— Надеюсь, вам ваш рассказ доставляет удовольствие, — зловеще произнес Г. М. — Продолжайте!

— Выслушайте меня, пожалуйста! Я уверена в своих словах, потому что симпатичный сержант, который вчера отвозил меня домой, все мне рассказал. Вы, конечно, возразите, что Фергюсон не прятался в здании. Конечно не прятался, и даже наоборот! Давайте вспомним, кто там был. Назовите мне имя единственного человека — одного-единственного, — про которого известно, что он все время находился в здании! Ну конечно, это сторож, низкорослый и коренастый ирландец по фамилии Риордан! Разве вы не понимаете?! Фергюсон и есть сторож!

На широком лице Г. М. застыло выражение благоговейного ужаса. Он ничего не ответил. Казалось, сейчас он просто не способен на членораздельную речь.

— Фергюсон, настоящий Фергюсон, изменил облик, — на полном серьезе продолжала Марша. — Он устроился сторожем в то же самое здание, где раньше служил в конторе мистера Шумана. По словам Мастерса, Шуман считал Фергюсона мертвым. Вчера ночью Фергюсон сбросил личину «сторожа» и появился наверху в собственном обличье. Вот почему он позволил, чтобы его видели и с ним разговаривали! Он именно хотел произвести на нас впечатление, а потом исчезнуть. Тогда все решат, что мертвец сначала воскрес, а потом пропал. И полиция кинется по следам фантома, которого не существует. И все то время Фергюсон в роли сторожа Риордана спокойненько посиживал внизу, среди труб отопления.

— Умница, — проворчал Г. М., — заслужили пирожок! И вы на самом деле верите в свою идиллию?

— У меня есть доказательства. Видел ли кто-нибудь Фергюсона и сторожа одновременно? Нет. А где находился сторож, когда поднялся ужасный шум и суматоха — до и после приезда полиции? Мы с доктором Сандерсом его не видели. Санитары, которые увозили отравленных, его не видели. Его не видел никто, пока полицейские не начали искать Фергюсона. О-о-о! Ведь я права! — с восторгом воскликнула девушка.

— Нет, — ответил Г. М. — Ради бога, заткнитесь, пока Фергюсон не начал сниться мне в кошмарных снах! У него и так шестнадцать личин, и он раскрашен во все цвета радуги. Настоящий Человек-Паук! Скоро он начнет скалить рожи в окна и выпрыгивать из чернильниц. Фергюсон мне уже надоел; хватит с меня! Уверяю вас, в Фергюсоне вовсе нет ничего странного либо экстраординарного. Он…

Марша сникла и вновь посерьезнела.

— Тогда скажите, прошу вас: вы отрицаете связь между Фергюсоном и миссис Синклер?

Г. М., который только что готов был взорваться, успокоился.

— Нет. Нет, я вовсе этого не отрицаю. Я ведь уже сказал, что они связаны. А следовательно…

— И вы считаете возможным, что атропин подмешала миссис Синклер?

Г. М. снова заволновался.

— Прекратите! — заревел он. — Нечего устраивать мне перекрестный допрос! Да, я признаю такую возможность, но доказать ее…

Марша стихла. Но тут доктор Сандерс почувствовал, что пора заявить о себе. Он долго терпел насмешки относительно якобы отсутствия у себя чувства юмора, терпел, когда его обзывали напыщенным — сам-то он себя напыщенным отнюдь не считал! — но теперь все обиды вскипели и направили его по нужному курсу.

— Если дело в этом, — заявил он, нарочито небрежно закуривая, — проверить эту версию можно лишь одним способом. Вломиться в дом к миссис Синклер и все узнать.

— Вломиться в дом к миссис Синклер? — изумилась Марша.

— Да, прямо к ней в дом. Взломать замок, — пояснил Сандерс. — Если хотите, я это сделаю.

Наступило молчание.

— Милый, что вы! — вскричала Марша. — Я вам не позволю. Вас поймают!

В груди доктора Сандерса стало приятно и тепло; тепло шло вверх, к шее и голове. Ему показалось — да так оно и было, — что он впервые выпил спиртного за долгий холодный день. Марша Блайстоун сияла.

— Ничего подобного, — возразил он.

— А вы умеете… ну, взламывать замки и все такое прочее?

Искушение было велико, но Сандерс был честен.

— Практически — нет, — признался он, — а теоретически — да. Предоставьте дело мне. Я совершу превосходный налет!

— А вы не… то есть… можно мне пойти с вами?

— Конечно, если хотите.

— Хо-хо! — подал голос Г. М. — Ты это серьезно, сынок? Честное индейское, я тебе верю. Не хочу показаться занудой и испортить вам удовольствие, но…

— Никакой вы не зануда, — сообщила ему Марша. — Эвелин Блейк говорит, вы испытываете болезненное пристрастие к кражам со взломом. Она уверяет, что вам больше нравится, когда кто-то взламывает замок, чем когда человек спокойно входит в парадную дверь. Она…

— Ладно… ладно, — пробормотал Г. М., вытирая ладонью крупный лысый череп и пристально глядя на молодых людей через стекла очков. — Было время, и я развлекался, да еще как. Я не возражаю, поймите. Просто хочу понять, в чем цель вашей затеи. Предположим, вы вломитесь в дом к миссис Синклер. А дальше? Что вы намерены доказать своим поступком? Что рассчитываете там найти?

Сандерс был спокоен.

— Улику. Я еще не знаю какую, но серьезную. Подумайте сами. Вы считаете, будто между Фергюсоном и миссис Синклер существует какая-то связь. Вы считаете, что там, откуда взяли атропин, имеется еще большой запас. Ее дом — очевидное змеиное гнездо. Те улики, которые мы в огромном количестве добыли до сих пор, получены безо всякого ордера на обыск. Значит, нам необходимо попасть к ней в дом и…

Г. М. смерил доктора задумчивым взглядом.

— Говоришь чертовски убедительно, сынок, — заметил он, переводя взгляд на девушку. — Только и всего, а? Неплохо, неплохо! Может, в вашей затее действительно что-то есть. Возможно, я сумею вам помочь.

— Хотите пойти с нами, сэр?

— Нет. С вами я пойти не хочу, — с достоинством возразил Г. М. — Дело в том, что я занимаю достаточно высокое положение, и я им дорожу. Я, так вас и растак, важная шишка! Хорошенькое выйдет дельце, если я начну носиться по округе, разбивая окна и взламывая замки! — Он задумался. — Но я, пожалуй, сумею кое о чем позаботиться. Например, о том, чтобы в нужное время миссис Синклер не оказалось дома. Да, и не забывайте о соседях. Мысль о них, конечно, в голову не приходила? Как вы собирались с ними объясняться?

— Как… Ну как обычно…

— Ясно. Как обычно. Не скрою, мне ужасно любопытно, что вы сумеете у этой дамы найти. Если позже по соседству объявится мой призрак, чтобы оглядеть ваши находки, не очень-то удивляйтесь. Но помните: если попадете в беду, не ждите от меня никакой поддержки. Я не имею права быть замешанным в дурацкие истории. Я ни при чем. Меня там даже близко не будет! Я вас не знаю. Вы поняли? — состроив страшно злобную физиономию, спросил Г. М.

Марша и Сандерс кивнули.

— Тогда слушайте мои инструкции.

Глава 10

НЕГАШЕНАЯ ИЗВЕСТЬ И ФОСФОР

Поздним теплым апрельским вечером Сандерс в черном костюме и черной шляпе зашел за Маршей в дом сэра Денниса Блайстоуна на Харли-стрит. Обычно хладнокровный Сандерс не просто рвался в бой, он пылал от возбуждения. Дело в том, что, перечитав лучшие научные труды по криминологии в поисках описания различных методов и способов взлома, он нашел ответ на один из главных вопросов дела.

Сначала он не поверил собственным глазам. За уверенностью пришло сомнение, которое снова сменилось уверенностью. Он провел ряд опытов с усердием зубрилы, который готовится к экзамену; он что-то записывал и время от времени посылал помощников за покупками (купленные предметы теперь оттопыривали карманы его пиджака). Зато он теперь точно знал назначение неких загадочных предметов.

Когда Сандерс прибыл в дом на Харли-стрит, там царила напряженная атмосфера.

Дом был мирный и горделивый, как и сам его хозяин сэр Деннис. В холле горели настенные бра, отбрасывая желтые тени. Сразу было видно: это не только дом врача, но и его приемная. Однако что-то было не так. Похожее чувство Сандерс испытал несколько лет назад, когда ему было восемнадцать или девятнадцать лет. Тогда он заехал за девушкой, чтобы везти ее на танцы. Отец девушки в этот момент выходил из запоя и слонялся но всему дому — не шатко, но как-то нервно. Мать, казалось, вот-вот расплачется, а сама девушка никуда не хотела ехать. И при этом все делали хорошую мину при плохой игре.

Сэра Денниса Блайстоуна Сандерс увидел почти сразу же, как только служанка объявила о его приходе. Блайстоун не спеша вышел из двери в дальнем конце холла. На нем была довольно помятая пиджачная пара, а лицо хранило воспоминания о только что произошедшем скандале. В это время сверху по лестнице сбежала Марша, застегивая темные перчатки.

— Дорогая! — нерешительно позвал ее отец. — Ты не…

— Извини, но меня вызывают в Скотленд-Ярд на допрос, — сообщила девушка.

Блайстоун, видевший утром Сандерса в обществе старшего инспектора, не подверг слова дочери сомнению. Но высокая, величественная женщина с волнистыми седеющими волосами, которая быстрым шагом вышла из двери рядом, явно была против. Сандерс решил, что в обычной обстановке такая величественность подавляет, однако сейчас дама едва ли не бегом бросилась к нему. Она, казалось, вот-вот разрыдается.

— Какая чушь! — воскликнула дама. — Что может бедная девочка понимать в подобных вещах! — Марша стиснула зубы. — Она ничего не знает. Ее там даже не было! А вам известно, сколько сейчас времени? Двенадцатый час ночи! Вы не имеете пра…

Как тогда, с теми проклятыми танцами, подумал Сандерс. Ему стало очень и очень не по себе, но он постарался напустить на себя важный вид.

— Ничем не могу вам помочь, мадам, — заявил он. — У меня приказ.

— Конечно. Не говори ерунды, мама, — решительно поддержала его Марша. — И пожалуйста, ложись спать, не дожидайся меня. Все в порядке, инспектор, я готова!

Леди Блайстоун повернулась к дочери:

— Марша, чего ради ты вырядилась в эти ужасные туфли на резиновой подошве? Ступай наверх и немедленно переобуйся! Деннис, и ты все это допустишь?! Неужели ты ничего не можешь сделать? По крайней мере, поезжай с ней!

— Ну, Джуди… — тихо начал сэр Блайстоун.

— О боже! — вскричала его жена. — Тебе мало того позора, какой ты уже навлек на нас! Твою дочь тащат в Скотленд-Ярд, как какую-нибудь уголовницу! По-моему, после того, что произошло, тебе должно быть стыдно смотреть нам в лицо. Или ты считаешь, раз в Скотленд-Ярд отвезли твою подругу миссис Синклер, твоя дочь тоже может туда съездить? Ты прекрасно знаешь: там полным-полно репортеров. Они будут ждать снаружи с камерами. Ты понимаешь, что это значит? Говорю тебе, я не потерплю…

— Извините, мадам, — громогласно заявил Сандерс, чувствуя, что, если сцена затянется, он сам не выдержит. — Я получил приказ. Сюда, мисс Блайстоун. Такси ждет!

Очутившись в полумраке такси, он снова заговорил:

— Сначала придется немного покружить. В полночь мы встречаемся с Г. М. в доме миссис Синклер; он запретил нам что-либо предпринимать до тех пор, пока мы его не увидим. Значит, миссис Синклер вызвали в Ярд! Должно быть, это работа Г. М.; он расчистил нам путь. Но зачем вы так по-дурацки соврали, будто бы вас тоже вызывают на допрос? Надеюсь, ваша мать не станет звонить в Ярд и проверять, хотя, судя по ее лицу, она вполне на такое способна!

— Так романтичнее. — Марша бросила на него странный взгляд. — Да перестаньте меня поучать! Во всяком случае, сегодня. Мама любит все проверять. Теперь вы понимаете, почему отцу иногда хочется немного отвлечься?

— Да.

— Вы готовы для?..

— Вполне. И, по-моему, у меня есть кое-что, что вас удивит.

На лице Марши Сандерс прочитал полное доверие, отчего его грудь невольно подалась вперед, а голова чуточку закружилась. Перед тем как уйти из дому, он подкрепился для храбрости спиртным, однако сейчас его состояние объяснялось вовсе не допингом из бутылки. Когда они вышли из такси в нескольких кварталах от Чейни-Уок, ему стало еще лучше.

В доме миссис Синклер было темно. Сандерс заметил, что и в окнах соседних домов не горит свет. Ее жилище больше чем когда-либо, особенно при свете дальнего уличного фонаря, напоминало кукольный домик; зеленая дверь выделялась на фоне игрушечных кирпичиков, медный молоток сиял. Из палисадника нежно пахло цветами и травой. Бледная луна над Челси и над рекой добавляла происходящему неестественности. Двое заговорщиков медленно прошли вдоль низкой кирпичной стены и нырнули в зеленые ворота, за которыми находился садик миссис Синклер.

В голове Сандерса крутилась фраза из некогда прочитанного трактата. «В нашей стране, — нашептывал автор, — тратятся огромные силы и суммы на замки, запоры, засовы, цепи. Входные двери превращаются, по сути, в баррикады. Ни один нормальный взломщик даже не подумает вторгаться в дом через парадный ход! Там слишком людно, дверь хорошо защищена. Через парадное входят обычные люди. Нет, взломщик предпочитает слуховое окошко или дверь черного хода…»

— Заходим, — прошептал Сандерс. — Вы готовы?

Марша вздохнула и вдруг отпрянула.

— Брр! А это еще что такое?! Что у вас с руками?

— Я в резиновых перчатках.

— Сейчас же снимите! Они просто отвратительные!

— Я не собираюсь натягивать их на вас. Шш!

— Еще бы вы собирались! Сумасшедший, что вы делаете? Уберите! Эта пакость действует мне на нервы! Фу, как воняет резиной! О господи, что там у вас?

Хорошенькое начало, подумал Сандерс.

— Убираю. Шш! — прошипел он. — Всего-навсего мушиная липучка!

— Мушиная липучка? Джон Сандерс, вы что, с ума со…

И тут липучка дала себя знать. Сандерс с трудом отодрал ее от себя и потянулся к дверной ручке, В ту же секунду за воротами возникла массивная фигура полицейского.

Было бы преувеличением сказать, что сердце Сандерса ушло в пятки. Но оно действительно ухнуло куда-то вниз. Уж слишком неожиданно возник служитель закона в палисаднике миссис Синклер. Он был высокого роста, плотный, с короткими усиками. Свет уличного фонаря добавлял ему внушительности.