Черное кружево, алый закат

…Он видел, как счастлив был Роман этим вечером, их сближением, единением. Наверное, он этого ждал, об этом мечтал, а может, и не верил, что отец однажды простит его… Надо отдать мальчику должное: все это время, в которое Алексей удерживал с ним холодноватую дистанцию, он вел себя достойно. Не навязывался, ничего не добивался, словно принял холодность как заслуженную им кару.

Когда перед сном он обнял мальчишку, когда Роман робко, почти незаметно потерся щекой об его щетинистую к концу дня скулу, когда он ощутил легкую дрожь в его теле, у него слезы выступили на глазах. Воспитатель хренов! – снова мысленно обругал себя Алексей.

– Иди в ванную первый, – сказал он, отворачиваясь: прятал слезы.

– Мне завтра не надо рано вставать, идите вы…

– ТЫ.

Роман отвернулся. Алексею показалось, что теперь его сын прячет навернувшиеся слезы.

– Хорошо… – ответил Роман глуховато. – Ну, я тогда пойду первым, если… ты… не против.

И он направился в ванную чуть ли не бегом.

В общем, было от чего не выспаться.

Алексей принял душ, стараясь не разбудить Ромку, наскоро позавтракал и ровно в одиннадцать был уже в морге.

СМЭ пригласил его в свой кабинет, где вложил в его руки листки. У детектива зарябило в глазах от латинской терминологии.

– На русский перевести можно?

Лицо судмедэксперта отразило разочарование: читатель ему попался безграмотный, оценить весь блеск заключения по результатам аутопсии не сумел.

– Умер он от потери крови. Как я и предполагал! – в голосе прозектора послышалось легкое торжество.

– А как же… Ран ведь нет?

– Нет, – кивнул прозектор. – Есть только след укола.

– Надо ли понимать это так, что…

– Именно так и надо понимать: кровь у вашей жертвы выкачали. Более двух литров! Такая кровопотеря, если не принять срочные меры в пределах часа, максимум двух, приводит к смерти. Первым погибает мозг, от недостатка кислорода, а затем останавливается сердце, потому что крови недост…

– Петр Евгеньевич, но как такое могло случиться?! – перебил его детектив. – Вы же сказали: следов борьбы нет! Как мог здоровый, молодой мужчина дать выкачать у себя кровь?!

– А вот это и есть самый интересный вопрос! – радостно сообщил ему судмедэксперт.

Он сделал паузу, многозначительно подняв указательный палец.

– Я, в некоторой степени, тоже следователь! И я тоже задал себе вопрос: как же ухитрился убийца выкачать кровь у жертвы? Ответ простой: жертва не смогла оказать сопротивления!

Хм, неужто для этого нужно быть следователем?!

– Согласен с вами, – вежливо ответил детектив, – но отчего же жертва оказалась без сознания?

– А помните покраснение в носогубной области? Так вот, это раздражение оставил, по моему мнению, хлороформ! С помощью которого вашего покойника усыпили, когда он еще не был покойником! Точнее сказать трудно: хлороформ – материя крайне летучая, следов не найти. Но эфир, для сравнения, оставляет куда большие ожоги на коже, а срабатывает на усыпление почти в два раза дольше, – так что я склоняюсь к хлороформу!

– Не понимаю, зачем… Вы можете мне объяснить, зачем кому-то понадобилось выкачивать у Кости кровь?

– Чтобы его убить, – пожал плечами СМЭ. – И человек, который это сделал, обладает медицинскими знаниями, заметьте! Он знал, сколько надо взять крови, чтобы наступила смерть!

– Но это же… Это так сложно! Куда проще было жертву застрелить, отравить, задушить, в конце концов!

– Чтобы застрелить, нужен пистолет. Чтобы отравить, нужен яд. А это не всегда просто найти, согласны? А чтобы задушить, нужны определенные физические силы. Что тоже не у всех имеется, согласитесь, – снисходительно проговорил прозектор. – Например, если убийцей была женщина!

Женщина-то женщина… Алексей и сам склонялся к этой мысли, ощущая в странном забеге машины Степана, в которой находился Костик, женское участие… Да еще след от помады, будь она неладна… Однако версия судмедэксперта его не удовлетворяла.

– Может быть, ей или ему просто понадобилась кровь для переливания кому-то? Какому-то больному?

– Я за всю свою практику пока что не видел, чтобы кровь для переливания добывали таким странным способом, – обиделся прозектор. – К тому же ничего особенного в его крови нет, вторая группа, распространенная!

– А способ убийства при помощи выкачивания крови вы видели, что ли?!

– Экхм… Тоже нет, признаться…

Алексей покинул морг в смятенных чувствах. Заключение судебно-медицинского эксперта не вписывалось ни в какие рамки! Выкачивание крови из вены как способ убийства – это не только чересчур экстравагантно, но и громоздко: жгут, укол плюс время на ее истечение… И потом, куда делась в таком случае кровь?

Кира ему говорила, что Костик был «просто мертвый». А президент тогда ничего на эту тему не сказал… Вдруг сейчас вспомнит?

Он позвонил ему. Рабочий день был в разгаре, и Степан, занятый насущными делами своего предприятия, ответил лаконично: «Ничего такого я не заметил».

– Машину тебе вернули?

– Да. Там следов крови нет. Может, ее почистили?

– В милиции? Ты как скажешь…

– Ну, значит, нет и не было.

Нет и не было, то-то и оно! Иначе бы Степану тачку так быстро не вернули! Найденная в салоне кровь, в каком бы виде она ни оказалась, послужила бы основанием для открытия дела, и в Степиной машине все еще ковырялись бы эксперты!

Алексей не знал, что и думать.

– Мне с Кирой надо поговорить. Ты не против, если сегодня вечером я к тебе подъеду?

– Мы сегодня не собирались встречаться.

Тем лучше, сказал себе детектив, разъединившись. Пора пообщаться с ней наедине.

ЖЕНЩИНА. В машину к Костику подсела женщина – детектив в этом был практически уверен! А женщин у нас раз-два и обчелся. Любовниц у Костика, судя по всем отзывам, не водилось, жена его тоже отпала – отчасти из-за впечатлений детектива от ее личности, отчасти из-за ее трудностей с вождением авто, отчасти из-за факта отсутствия любовниц, что отметало мотив ревности и преждевременного беспокойства о наследстве.

Оставалась та странная девушка, назвавшаяся «Смертью», и… Кира.

Да, Кира!

Подсесть в машину к директору она не могла: официанты ресторана были единодушны: она находилась за столом рядом со Степаном до конца ужина. Но Кира солгала Степану насчет «поручения» от крестного. Зачем-то ей понадобилось подобраться к нему. Есть у нее какой-то шкурный интерес к президенту «Аськи», есть! И вполне мог иметься к директору. В виде его устранения. Точнее, не у нее лично интерес – она просто засланный казачок, – а у того, кто ее нанял. И смерть Кости могла оказаться частью его плана! Где второй частью является Степан!

Было бы весьма не худо проверить эту версию, да поскорее. Не то в ближайшие дни мы и труп Степана обнаружим где-нибудь, с крошечным и неприметным следом от укола в вене…

– Кира, – произнес он как можно более задушевно в телефон, – можем ли мы встретиться у вас дома… сегодня вечером, к примеру?

Она нехотя согласилась.

Оставалась еще половина рабочего дня, и детектива душила жажда деятельности. Эта странная кровопотеря не давала ему покоя. Он не понимал, как ее классифицировать, куда поместить, к чему привязать. Ну, допустим, Костю убили таким необычным способом. Но зачем кровь было уносить с собой? Не все ли равно убийце, куда она вытечет?!

Не о машине же Степана Катаева он, в самом деле, позаботился…

Алексей подавил искушение звякнуть Сереге Громову, давнему другу и бывшему коллеге с Петровки. Серега мог бы включиться в мозговой штурм, – что у них всегда отлично получалось, – а мог и сталкиваться с чем-то похожим, как знать…

Но Громов засыплет его вопросами, а Алексею решительно не хотелось рассказывать о статье Саши. Даже давнему другу. Хоть Сереге он доверял безгранично, но вдруг кто услышит их разговор, выдернет из него «информационный повод», который сольет затем прессе? И назавтра она разразится «желтыми» заголовками? О, он хорошо знал, как она функционирует, эта пресса: «Статья журналистки убила предпринимателя!», «Журналистка-убийца», «Смерть на кончике пера» и тому подобное…

В конечном итоге данного рода «реклама» могла бы даже поспособствовать успеху Александры – этот мир устроен так странно, что самая большая пошлость и низость служит в нем рекламой! Но он твердо знал, что Саше такой успех не нужен. Более того – он ее морально убьет!

И потому он долго просидел в задумчивости перед телефоном.

В результате набрал номер Тамары.

Тамара была «компьютерной девушкой». То есть она сидела в ЗИЦ (зональный информационный центр МВД) – на базе данных, стекавшихся на Петровку.

В отличие от Сереги Тамара обладала одним редкостным качеством: она никогда не задавала вопросов. Она была просто его верной подругой и союзницей. К тому же Алексей всегда щедро оплачивал ее помощь – Тамара растила сына одна, а дети в наше время обходятся дорого.

Алексей дозвонился до нее, очертил задачу.

– Сумеешь? – спросил он.

– Подожди у телефона, Кис, я постараюсь быстренько!

«Кис» – давнее прозвище Алексея Кисанова, которое с чьей-то руки легко и широко прижилось на Петровке еще в пору его службы в органах.

Алексей положил трубку на стол, включив ее на громкоговоритель, а сам принялся в ожидании ответа вносить в компьютер, в свои специальные файлы, все те соображения и информацию, которые накопил за последние два дня.

– Леш, ты тут? – произнес голос Тамары спустя несколько минут.

Он отключил громкоговоритель, взял телефон в руки.

– Здесь, Том.

– Ты не поверишь! У меня есть похожий случай, прошлой осенью! Кровопотеря, и никаких следов крови на месте! Человека нашли мертвым во дворе его собственного дома, на скамейке.

– Убийцу поймали?

– Нет, глухарь.

Кис подумал. От «глухаря» – нераскрытого преступления без всяких зацепок и надежд на раскрытие – толку ему мало. Хотя…

– Хлоформ там не упоминается?

– Нет… Но я могу попробовать узнать!

– Не надо.

Он глупый вопрос задал. Судмедэксперт ведь внятно объяснил: хлороформ – материя крайне летучая, на коже его следов не найти, и выводы о его применении, хотя с осторожностью, можно делать только по наличию раздражения вокруг носа и рта!

– Выясни, если получится, не было ли зафиксировано у этого трупа покраснение в носогубной области…

– Сделаю, Кис!

Каким образом Тамара находит нужную информацию, если та отсутствует в базе данных зонального информационного центра, Тома не распространялась. Конечно, детектив понимал, что «чудо» объясняется хорошими (и взаимовыгодными) отношениями с уймой милицейских людей, нуждавшихся в ее помощи, но делал вид, что не догадывается. Это был ее маленький секрет, ее маленькое чудо, жест фокусника, которым она любила поразить Алексея.

Спустя еще час он знал, что первая жертва имела схожее покраснение на лице! То есть была усыплена, скорее всего, при помощи хлороформа! Эфир – еще одно вполне эффективное средство для усыпления (хоть и не столь действенное, как хлороформ) – оставляет куда более серьезные следы, почти ожоги, как пояснил СМЭ.

– У тебя тоже так, Леш? – голос Тамары сошел на шепот.

– Похоже на то.

– Это что же, серия?

– Не знаю, Том. Не хочу делать скороспелые выводы.

Тамара была, конечно, права. Именно необычность убийства наводила на мысль о том, что это почерк, что за обоими преступлениями стоял один и тот же человек. И в таком случае Сашина статья тут точно ни при чем!

Тем не менее для начала следовало убедиться в том, что это именно серия, а не случайное совпадение! Даже если детектив мало верил в случайность.

– Не говори пока никому, ладно?

– Не скажу… Но, знаешь, мне было бы приятно похвастаться, что я обнаружила серию!

Кто обнаружил серию – вопрос довольно спорный, но Кис никогда не мелочился.

– Подожди немножко. Как только я смогу обнародовать результаты моих расследований, я обязательно сошлюсь на тебя! Идет?

– Конечно, Леш. Обещаю. Но чего ты так… В смысле, почему секретничаешь?

– Том, при встрече.