TV-люди

Однако я не была как-то особо напряжена. И к тому же это мой дом. Здесь нет ничего, что пугало бы меня. Почему сейчас и здесь со мной должен был случиться сонный паралич?

Я помотала головой. Все, хватит думать. Бесполезно. Просто это был реалистичный сон. Наверное, во мне неосознанно скопилась усталость. Может, из-за позавчерашнего тенниса. После плавания друзья, с которыми я встретилась в клубе, пригласили поиграть - наверное, слишком долго получилось. Некоторое время после игры руки и ноги были ватными.

Поев клубники, я прилегла на диван. На всякий случай немного прикрыла глаза.

Совершенно не хочется спать.

Я поохала про себя. Ну правда, совсем не хочется спать.

Решила почитать книгу, пока сон не начнет одолевать. Вернувшись в спальню, выбрала роман на полке. Искала книгу, включив свет, а муж даже не шелохнулся. Я выбрала «Анну Каренину». Мне хотелось почитать какой-нибудь длинный русский роман. Когда-то давно я уже читала «Анну Каренину». Наверное, в старших классах. Однако почти не помнила содержания. Помнила только первую строчку и финал, где героиня кончает с собой на железной дороге. «Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастна по-своему» - так начиналась книга. Кажется, что так. А после этого была сцена на скачках? Или это из какого-то другого романа?

Я вернулась на диван и открыла книгу. Сколько же лет я уже не сидела так спокойно и не читала книгу? Конечно, во второй половине дня я, бывает, читаю минут тридцать или час. Однако в буквальном смысле это и чтением не назовешь. Читаешь книгу, а мысли сразу же перескакивают на что-то другое. Думаешь о ребенке, о покупках, о том, что холодильник стал барахлить, о том, что надеть на свадьбу родственника, о том, что месяц назад отцу прооперировали желудок. Эти мысли появляются в голове неожиданно, а потом одна за другой начинают развиваться в разные стороны. Смотришь, время прошло, а вперед не продвинулась и на полстраницы.

Так я постепенно привыкла к жизни без чтения. Когда думаешь об этом, остается только удивляться. Ведь с детства книги для меня были основой всей жизни. С начальной школы я запоем читала книги в библиотеке и все карманные деньги тратила на книги. Экономила на еде, и на эти деньги покупала книги, которые хотела прочитать. В средней и старшей школе никто не читал столько, сколько я. Я была средним ребенком из пятерых, родители работали, были заняты, дома никто особенно не занимался мной. Поэтому я могла в одиночестве читать только свои любимые книжки. Я обязательно участвовала во всех читательских конкурсах. Хотела получить призовые ваучеры на книги и почти всегда выигрывала. В университете я училась на отделении английской литературы. И там у меня были хорошие оценки. Мой диплом о Кэтрин Мэнсфилд получил высший балл. Руководитель предлагал остаться в аспирантуре. Однако тогда я хотела работать. Ведь у меня не научный склад ума, тогда я и сама это хорошо понимала. Я просто любила читать. А даже если бы я и хотела остаться в университете, у моей семьи не было лишних денег, чтобы я училась в аспирантуре. Мы не были бедными, но у меня еще две младшие сестры. Поэтому, окончив университет, я ушла из дома и стала жить самостоятельно. В буквальном смысле, я должна была выжить только своими силами.

Когда же я последний раз по-настоящему читала книгу? И что я тогда читала? Сколько я ни пыталась, никак не могла вспомнить даже названия этой книги. Почему человеческая жизнь может так кардинально измениться, подумала я. Куда девалась та я, которая как одержимая читала книги? Чем для меня были то время и почти патологическая страсть к чтению?

Однако той ночью я смогла сосредоточиться на чтении «Анны Карениной». Ни о чем больше не думая, взахлеб глотала страницу за страницей. На одном дыхании дошла до сцены, где на вокзале встречаются Анна Каренина и Вронский, заложила страницу закладкой и опять достала бренди. Налила в стакан и выпила.

Когда я читала книгу в первый раз, совершенно не обратила внимания, какой удивительный это роман. Ведь главная героиня романа - Анна Каренина - не появляется до 116-й страницы. Для читателей той эпохи в этом не было, наверное, ничего неестественного? Некоторое время эта мысль крутилась у меня в голове. Они терпеливо сносили бесконечное описание жизни такого незначительного героя, как Облонский, ожидая, что вот-вот на сцене появится прекрасная героиня. Наверное, именно так. Видимо, у людей того времени было много свободного времени. По крайней мере, у тех, кто читал романы.

Вдруг я заметила, что стрелка часов показывает уже на тройку. Три часа? Но мне совершенно не хотелось спать.

«Ну, что будем делать?» - подумала я.

Мне совершенно не спится. Я могу так и дальше читать. Очень хочется прочесть продолжение. Но я ведь должна спать.

Вдруг я вспомнила время, когда страдала от бессонницы. О том, как жила день за днем, окутанная мутными облаками. Больше такого не будет. В то время я была еще студенткой. Потому могла себе это позволить. Но сейчас уже все по-другому. Я жена, я мать. На мне лежит ответственность. Я должна готовить обед мужу и заботиться о ребенке.

Однако если сейчас я лягу в кровать, то все равно не смогу заснуть. Я это понимала. Покачала головой.

Что тут поделаешь, спать-то совсем не хочется, но очень хочется почитать книгу дальше. Я вздохнула и посмотрела на книгу, лежавшую на столе.

В конце концов я до утра запоем читала «Анну Каренину». Анна и Вронский встретились на балу, и началась их роковая любовь. На скачках (все-таки были скачки) Анна, увидев упавшую лошадь Вронского, охвачена паникой и рассказывает мужу о своей неверности. Я вместе с Вронским на лошади преодолела препятствие, услышала восхищенные возгласы толпы. А затем с места на трибуне увидела, как лошадь Вронского упала. Когда за окном стало светло, я отложила книгу, сварила на кухне кофе и выпила. Я не могла ни о чем думать, кроме сцен романа, крутившихся перед глазами, и неожиданно одолевшего меня острого чувства голода. Мое сознание и тело где-то разошлись в разные стороны, так и застыли. Я отрезала кусок хлеба, намазала его маслом и горчицей, сверху положила сыр. И, стоя у раковины, съела бутерброд. Очень редко у меня бывает такой острый голод. А на этот раз от голода мне было даже трудно дышать. Я съела еще один бутерброд. Потом выпила еще одну чашку кофе.

Глава 3

Я не стала рассказывать мужу о том, что у меня был сонный паралич, и о том, что я до утра не сомкнула глаз. Я не собиралась от него ничего скрывать. Просто подумала, что нет никакой необходимости об этом говорить. Скажи я ему, ничего бы не изменилось, и к тому же не такая уж большая проблема - то, что я не спала одну ночь. С кем угодно такое бывает.

Как обычно, я приготовила кофе для мужа, напоила ребенка горячим молоком. Муж съел тост, ребенок - кукурузные хлопья. Муж пробежал глазами по страницам газеты, ребенок тихонько пропел песенку, которую выучил на днях. А затем они вдвоем сели в «блуберд» и уехали. «Будьте осторожны»,- сказала я. «Не волнуйся»,- сказал муж. Оба помахали мне рукой. Как всегда.

После того как они уехали, я присела на диван и стала думать, что мне делать дальше. Должна ли я чтото сделать? Нужно ли мне что-то делать? Я пошла на кухню, открыла дверцу холодильника, проверила содержимое. И решила, что сегодня можно обойтись и без похода в магазин. Хлеб есть. Молоко есть. Яйца есть. Мясо в морозилке. Овощи есть. Полный набор продуктов до завтрашнего обеда.

Мне нужно было сходить по делам в банк, однако ничего настолько срочного, чтобы обязательно заниматься этим сегодня. Никакой беды не случится, если я отложу дела до завтра.

Я уселась на диван и стала читать дальше «Анну Каренину». Перечитывая по второму разу, я поняла, что содержания «Анны Карениной» совершенно не помнила. По большей части не помнила ни героев, ни ситуаций. У меня было даже чувство, что я читаю другую книгу. Удивительно, подумала я. Когда я читала первый раз, книга, должно быть, произвела на меня впечатление, однако в результате в голове ничего не осталось. Как-то незаметно все воспоминания о волнениях и взлетах чувств, которые должны были быть, начисто стерлись.

Чем же было то огромное количество времени, которое я потратила на чтение этой книги?

Я отложила книгу и некоторое время думала об этом. Однако понять этого не смогла, к тому же перестала понимать, о чем, собственно говоря, думаю. Очнувшись, заметила, что рассеянно смотрю на деревья за окном. Я потрясла головой и продолжила чтение.

Где- то сразу же после середины первой части между страниц попал кусочек шоколада. Шоколад засох, раскрошился и налип на страницу. Вероятно, я ела шоколад, когда школьницей читала эту книгу, подумала я. Я очень любила есть за чтением. К слову сказать, после того как я вышла замуж, почти не ем шоколада. Потому что муж ненавидит сладости. И ребенку мы почти не даем. Дома у нас не водится ничего сладкого.

Пока я рассматривала побелевшие за более чем десять лет шоколадные крошки, мне ужасно захотелось шоколада. Мне хотелось читать «Анну Каренину», как и тогда, поедая шоколадку. Я чувствовала, как все клеточки моего тела сжимаются от желания заполучить шоколад.

Я набросила кофту, спустилась вниз на лифте. Дошла до соседней кондитерской и купила две плитки молочного шоколада, очень сладкого на вид. Выйдя из магазина, я разорвала обертку и стала кусать шоколад на ходу. Вкус молочного шоколада разлился во рту. Я отчетливо почувствовала, как откровенный шоколадный вкус пропитывает мое тело до самых далеких его уголков. Войдя в лифт, я снова откусила от плитки. Шоколадный запах распространился на весь лифт.

Усевшись на диван и поедая шоколад, я продолжила чтение «Анны Карениной». Совсем не хотелось спать. Усталости не чувствовалось. Я могла бы читать книгу до бесконечности. Доев шоколадку, я разорвала обертку второй и съела половину плитки. Прочитав две трети первой части, я посмотрела на часы. 11 часов 40 минут.

11 часов 40 минут?

Скоро вернется муж. Я поспешно захлопнула книгу и отправилась на кухню. Налила воды в кастрюлю, зажгла газ. Затем нарезала лук, приготовила все, чтобы варить соба. Замочила водоросли, залила овощи маринадом. Из холодильника достала тофу [5], приготовила хияякко [6]. Затем пошла в ванную, почистила зубы, чтобы избавиться от привкуса шоколада.

Почти одновременно с тем, как закипела вода, вернулся муж. Сказал, что закончил работу раньше, чем предполагал.

Мы ели соба. За обедом муж рассказывал о новом стоматологическом приборе, который подумывает приобрести. Прибор, который позволяет гораздо аккуратнее, чем прежде, снимать зубной налет. И время на процедуру экономит. Муж сказал, что цена довольно высокая, но он окупит себя. Потому что в последнее время много пациентов приходит, только чтобы удалить зубной налет. А как ты считаешь? - спросил муж. Я не хотела думать ни о каком зубном налете. Не хотела слышать об этом во время еды и вдумываться в этот вопрос тоже не хотела. Я размышляла о скачках с препятствиями. А думать о зубном налете не хотела. А муж был серьезен. Я спросила, сколько стоит этот аппарат, и сделала вид, что думаю об этом. Если необходимо, то почему бы и не купить, предположила я. А что касается денег, то как-нибудь утрясется. Ведь эти деньги не на развлечение тратим.

Верно, сказал муж. Не на развлечение, повторил он мои слова. И замолчал, продолжив есть соба.

На ветвях большого дерева за окном щебетала пара птиц. Мой взгляд случайно упал на них. Спать не хотелось. Я совсем не хотела спать. Интересно почему?

Пока я мыла посуду, муж читал газету, сидя в кресле. Рядом с ним лежала «Анна Каренина», однако на книгу он совсем не обратил внимания. Мужу совершенно не интересно, читаю я или нет.

Когда я закончила с посудой, муж сказал, что у него для меня хорошая новость. Как ты думаешь, какая? Я сказала, что не знаю.

Пациент, записанный сразу после обеда, отменил прием. Поэтому до половины второго я свободен, сказал муж и улыбнулся.

Я немного подумала об этом, но ума не могла приложить, что в этой новости хорошего.

То, что это приглашение к сексу, я поняла, только когда он встал и позвал меня в постель. Однако у меня совершенно не было настроения. Я не могла понять, зачем я должна это делать. Я хотела побыстрее вернуться к книге. Прилечь в одиночестве на диване и читать.

«Анну Каренину», закусывая шоколадкой. Пока я мыла посуду, думала о Вронском. Как Толстому удается так умело вертеть своими героями. У Толстого изумительно реалистичное описание. И именно поэтому им не удается обрести спасение. И это спасение, а именно…

Я чуть прикрыла глаза и надавила пальцами на виски. Сказала, что сегодня с утра мучаюсь головной болью. Извини, прости меня. У меня бывали сильные головные боли время от времени, поэтому муж легко принял это объяснение. Тебе надо не перетруждаться, а прилечь и отдохнуть, сказал он. Все не так плохо, сказала я. До начала второго он сидел на диване и, слушая музыку, читал газету. А затем опять заговорил о медицинском оборудовании. Даже если и покупаешь новое оборудование, платя высокие налоги, через дватри года оно уже устаревает. Только и остается, что все время менять его на новое, помогая наживаться компаниям по производству оборудования. Я время от времени поддакивала его рассказу, однако почти ничего не слышала.

После того как муж вернулся на работу во второй половине дня, я сложила газету, взбила подушку и убрала ее на место. Затем облокотилась о подоконник и осмотрела комнату. Что-то я ничего не понимаю. Почему я не хочу спать? Раньше мне не раз приходилось работать по ночам. Однако ни разу я не бодрствовала так долго. Я должна была бы уже давно заснуть, а даже если еще и не заснула, то уже клевала бы носом. Однако мне совершенно не хотелось спать, и голова оставалась ясной.

Я пошла на кухню, подогрела и выпила кофе. Затем подумала, что делать дальше. Конечно, я хотела читать дальше «Анну Каренину». Но в то же время я хотела, как обычно, пойти поплавать в бассейне. Я долго колебалась, но в конце концов все-таки решила пойти в бассейн. Мне это толком не объяснить, но я чувствовала, что благодаря активным движениям я изгоняю что-то из себя. Изгоняю. Но что, собственно говоря, я изгоняю? Я думала об этом. Что я изгоняю?

Не знаю.

Однако это нечто дрейфует в моем теле как потенциальная опасность. Я хотела бы дать имя этому чемуто, однако ничего подходящего на ум не приходило. Мне сложно бывает подобрать слова. Наверное, Толстой смог бы найти точное определение.

В результате я, как обычно, положила в рюкзак купальник, села в свою «сити» и поехала в спортивный клуб. В бассейне не было ни одного знакомого. Плавали только молодой человек и женщина средних лет. Дежурный со скукой смотрел на воду.

Я переоделась в купальник, надела очки для плавания и, как обычно, проплавала тридцать минут. Однако тридцати минут оказалось мало. Я поплавала еще пятнадцать минут. А затем изо всех сил проплыла кролем туда и обратно. Дыхание прерывалось, однако я чувствовала, что во мне еще бурлят силы. Когда я вылезала из бассейна, окружающие косо смотрели на меня.

До трех часов оставалось еще немного времени, поэтому я на машине съездила в банк и разобралась там со своими делами. Хотела съездить за покупками в супермаркет, однако передумала и вернулась домой. А потом опять читала «Анну Каренину». Доела остатки шоколадки. Когда в четыре часа вернулся сын, я напоила его соком и дала домашнего фруктового желе. Затем принялась готовить ужин. Вытащила мясо из морозилки, разморозила, нарезала овощи, подготовила все для их жарки. Сварила суп-мисо, сварила рис. Я делала свою работу быстро и автоматически.

А затем опять читала «Анну Каренину». Спать не хотелось.

Глава 4

В десять часов я и муж вместе отправились спать. Я сделала вид, что заснула вместе с ним. Муж заснул сразу же. Погасив свет у изголовья кровати, он заснул буквально за секунду. Как будто переключатель лампочки и его сознание соединены проводом.

Здорово, подумала я. Таких людей редко встретишь. Гораздо больше тех, кто страдает от бессонницы. Мой отец был из их числа. Отец всегда жаловался, что не может крепко спать. Кроме того, что он плохо засыпал, еще и просыпался от незначительного шума или присутствия других людей.

Однако мой муж не такой. Если он заснул, то, что бы ни происходило, спит до утра. Почти сразу же после того, как мы поженились, меня стал занимать вопрос, как его можно разбудить. Несколько раз я проводила эксперименты. Из пипетки капала на лицо воду, щекотала волосинкой под носом. Но он ни за что не просыпался. Если настойчиво его будить, то в конце концов он мог что-нибудь сказать недовольным голосом. Мужу даже сны не снятся. По крайней мере, он никогда не мог вспомнить, какой сон ему снился. Конечно же, с ним никогда не случалось сонного паралича. Он просто крепко спал, как черепаха, зарывшаяся в грязь.

Здорово.

Полежав минут десять, я тихонько вылезла из постели. Затем пошла в гостиную, включила торшер, налила в стакан бренди. Села на диван и, смакуя бренди по глоточку, стала читать книгу. Войдя во вкус, я достала припрятанные на полке печенье и шоколад. Между тем наступило утро. С наступлением утра я закрыла книгу, сварила и выпила кофе. Затем приготовила и съела бутерброд.

Каждый день повторение одного и того же.

Я быстро заканчивала домашние дела и всю первую половину дня читала. С приближением полудня откладывала книгу и готовила обед для мужа. Незадолго до часа муж опять уходил, я садилась в машину и уезжала плавать в бассейн. С тех пор как я перестала спать, в бассейне я интенсивно плавала по часу. Тридцати минут совсем не хватало. Пока я плавала, сосредоточивалась только на том, что я плыву. Ни о чем другом не думала. Я думала только о том, чтобы эффективно заставлять свое тело двигаться, поэтому делала ритмичные вдохи и выдохи. Встречаясь со знакомыми, я почти не разговаривала с ними. Просто здоровалась. Когда меня куда-нибудь звали, говорила: извините, дела, нужно возвращаться домой. Мне не хотелось ни с кем общаться. У меня не было времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. Закончив плавать, я хотела как можно быстрее вернуться домой к чтению. Я из чувства долга ходила в магазин, готовила еду, убирала, играла с ребенком. Из чувства долга занималась сексом с мужем. Если привыкнуть, то это совсем не сложно. Даже наоборот, так еще и легче. Нужно только разорвать связь между головой и телом. Пока мое тело двигается само по себе, моя голова плавает в пустоте. Я занималась домашними делами, не думая ни о чем. Кормила полдником ребенка, вела незначительные беседы с мужем.

С тех пор как я перестала спать, реальность, как я ее себе представляла, оказалась очень простой. Справляться с реальностью, выходит, и правда просто. Это просто реальность. Это просто домашние дела, это просто семья. Так же, как управлять примитивной машиной: если один раз запомнишь правила ее эксплуатации, потом все - не более чем повторение. Жмешь на эту кнопку, дергаешь за тот рычаг. Регулируешь циферблат, закрываешь крышку, выставляешь таймер. Просто повторение.

Конечно, периодически появляются отклонения. Приехала мать мужа, и мы ужинали вместе с ней. В воскресенье вместе с ребенком мы втроем ходили в зоопарк. Ребенка пробрал сильный понос.

Однако ни одно из этих событий не пошатнуло моего существования. Они бесшумно, словно ветер, дули вокруг. Я поддерживала светские разговоры со свекровью, приготовила ужин на четверых, сделала фотографию перед медвежьей клеткой, положила теплую грелку на живот ребенку и дала ему лекарство.

Никто не обращал внимания на изменения во мне. Никто не замечал того, что я совершенно не сплю, что я продолжаю читать книги, что моя голова на сотни лет, на десятки тысяч километров отдалилась от реальности. Как бы я ни справлялась с реальными делами - из чувства долга, машинально, без любви, без эмоций,- и муж, и сын, и свекровь общались со мной так же, как и всегда. Даже казалось, что они чувствуют себя со мной комфортнее, чем обычно.

Так прошла неделя.

Когда началась вторая неделя моего беспрерывого бодрствования, я все же забеспокоилась. Как ни крути, ситуация ненормальная. Все люди спят, нет людей, которые не спят. Давным-давно я читала о том, что были пытки, когда людям не давали спать. Эти пытки устраивали нацисты. Запирали человека в тесной комнате, заставляли его открывать глаза, чтобы он не мог спать, ослепляли светом, оглушали шумом. Так человек лишался рассудка, а в конце умирал.

Я не могла припомнить, к какому сроку начинается безумие. Наверное, дня через три или четыре. Но я не сплю уже целую неделю. Как ни крути, слишком долго. Однако я совсем не ослабла. Наоборот, чувствовала себя гораздо бодрее, чем обычно.

Недавно после душа я встала перед зеркалом, где отражалась в полный рост. И удивилась, обнаружив, что все линии моего тела говорят о бурлящей жизненной силе. Я осмотрела себя от шеи до лодыжек и не смогла обнаружить ни одного излишка, ни одной морщины. Конечно, мое тело было не таким, как в юности. Однако кожа приобрела больше глянца и упругости, чем прежде. Я попробовала оттянуть пальцами кожу на животе. Живот был твердым, подтянутым и удивительно упругим.

А еще я заметила, что становлюсь красивее, чем думала. Я очень помолодела. Скажи, что мне двадцать четыре, наверное, никто бы в этом не усомнился. Кожа гладкая, глаза блестящие. Губы влажные, тени на скулах (то, что я сама больше всего не люблю в себе) совершенно не бросаются в глаза. Сев перед зеркалом, я минут тридцать не отрываясь смотрела на себя. С разных углов пыталась придирчиво рассмотреть себя. Мне не показалось. Я правда стала красивее.

Что же со мной происходит?

Я даже думала о том, чтобы пойти к врачу. У меня есть хорошо знакомый врач, к которому я ходила с детства. Однако, подумав, как врач может отреагировать на мой рассказ, почувствовала тяжесть на душе. Поверит ли он тому, что я расскажу? Если я скажу ему, что совершенно не сплю уже неделю, то, может, он прежде усомнится, в здравом ли я уме. А может, воспримет это как невроз от бессонницы. А может, поверит моему рассказу и отправит меня в какую-нибудь больницу, где меня заставят обследоваться.

И что тогда?

Меня запрут в больнице, будут гонять туда-сюда на различные обследования. Электроэнцефалограммы, кардиограммы, анализы крови, мочи, психологические тесты.

Этого я не выдержу. Я ведь просто хотела спокойно, в одиночестве читать книгу. Каждый день по часу интенсивно плавать. А больше всего мне хотелось свободы. Это то, к чему я стремилась. Не хочу в больницу. А даже если и лечь в больницу, что они поймут? Они проведут уйму обследований, построят уйму гипотез. Я не хотела, чтобы меня заперли в таком месте.

Как- то во второй половине дня я пошла в библиотеку, чтобы почитать про сон. Книг о сне было не так много, и ничего особенного в них не было написано. В конечном итоге они сводились к одному. Сон -это отдых. Вот и все. Точно так же, как выключают двигатель автомобиля. Если двигатель будет все время работать без остановки, то рано или поздно сломается. При работе двигателя неизбежно выделяется тепло, накопившееся тепло ведет механизм к разрушению. Поэтому необходимо делать остановку, чтобы освободиться от этого тепла. Для охлаждения. Выключаешь двигатель - то есть засыпаешь. Для людей это и физический, и эмоциональный отдых. Когда человек ложится, он дает отдых своим мышцам и в то же время, закрыв глаза, прекращает процесс мышления. А от оставшихся мыслей он естественным образом избавляется в форме снов.

В одной книге мне встретилась интересная мысль. Автор считает, что человек и в своих мыслях, и в своих действиях не может избежать определенной индивидуальной последовательности. Подсознательно человек строит эту последовательность в своих мыслях и действиях, и, единожды построенная, она больше не исчезнет, если не произойдет ничего особенного. Получается, что человек живет, скованный рамками этой последовательности. И именно сон нейтрализует какие-либо отклонения от последовательности, которые автор называет стоптанным на одну сторону каблуком ботинка. То есть сон регулирует эти отклонения и исправляет их. Во сне человек естественно избавляется от излишнего напряжения мышц, излишне напряженных мыслей, а также разряжается. Таким образом, происходит охлаждение человека. Внутри человеческой системы это безусловное, запрограммированное действие, поэтому никто не может от него отступить. А если кто-то отступит, его существование лишится основ, пишет автор.

Последовательность? - подумала я.

При слове «последовательность» мне в голову приходит домашняя работа. Целый ряд домашних дел, которые я выполняю бездумно и на автомате. Готовка, покупки, стирка, воспитание ребенка - все это и правда не более чем последовательность. Я могу делать все это с закрытыми глазами. Потому что это просто последовательность. Нажми на кнопку, дерни за рычаг. И в этом случае действительность будет утекать прочь. Одинаковые движения тела - это просто последовательность. Таким образом, каблуки моих туфель снашиваются на одну сторону, а для того чтобы это исправить и остудить, необходим каждодневный сон.

Может быть, так?

Я еще раз внимательно прочитала текст. А затем кивнула. Похоже, это оно и есть.

Тогда чем получается моя жизнь? В рамках последовательности я расходую себя, а затем сплю, чтобы это исправить. Моя жизнь - не более чем повторение этих действий? Я не двигаюсь никуда дальше?

Наклонившись над библиотечным столом, я потрясла головой.

Сон мне не нужен, подумала я. Пусть я даже сойду с ума, пусть даже от отсутствия сна лишусь «основ существования», пусть будет так, решила я. Неважно. В любом случае, я не хочу расходовать себя в рамках последовательности. И если для того, чтобы исправить эту растрату в рамках последовательности, нужно периодически засыпать, этого мне не надо. Я в этом не нуждаюсь. Если мое тело должно расходоваться, то мой дух принадлежит только мне. Его я оставлю себе. Никому не отдам. Не хочу, чтобы что-то во мне исправляли. Я не буду спать.

С этим решением я вышла из библиотеки.

Глава 5

Так я перестала бояться того, что не сплю. Мне нечего бояться. Нужно видеть в этом больше перспектив. Так я расширяю собственную жизнь, подумала я. Время с десяти вечера до шести утра принадлежит только мне. Это время, треть суток, я раньше тратила на действие, именуемое сном, на то, что называют «поправкой для охлаждения». А теперь оно стало принадлежать мне. Не кому-то другому. Только мне. Я могу использовать это время так, как мне нравится. Не мешая никому и не выполняя ничьих требований. Именно так это расширяет мою жизнь. Я расширяю собственную жизнь на треть.

Возможно, вы скажете, что с точки зрения биологии это ненормально. Может, так оно и есть. Сейчас это ненормальное состояние, я беру взаймы, а потом мне придется что-то вернуть. Эту часть расширенной жизни, которую я получила авансом, возможно, потом придется вернуть. Эта гипотеза не имела никаких доказательств, но не было и доказательств, которые бы ее опровергали; я чувствовала, что в ней есть разумное зерно. В конце концов, в том, чтобы занимать и отдавать время, есть логика.

Однако, по правде сказать, мне до этого не было никакого дела. Если по какому-то стечению обстоятельств я должна была бы раньше умереть, мне это было абсолютно безразлично. Если, согласно гипотезе, я могла шагать тем путем, который мне нравился, этого было достаточно. По крайней мере, сейчас я расширяю свою жизнь. А это прекрасно. Я вижу эффект. Я реально ощущаю, что живу. Я не растрачиваюсь. По крайней мере, здесь существует та часть меня, которая не растрачивается. Именно поэтому я могу реально ощутить, что живу. Жизнь без ощущения жизни, сколько бы она ни длилась, не имеет никакого смысла. Сейчас я это четко осознаю.

Убедившись в том, что муж заснул, я сажусь на диван в гостиной и в одиночестве, попивая бренди, открываю книгу. За первую неделю я прочитала «Анну Каренину» три раза подряд. И с каждым следующим разом совершала новые открытия. Этот огромный роман полон всевозможных открытий и разнообразных загадок. Словно в китайской шкатулке, в большом мире открывался малый мир, в этом малом мире - мир еще меньше. И комплекс этих миров формировал единый космос. Этот космос оставался там, ожидая, пока его откроет читатель. Прежде я не понимала и малой толики этого. Но теперь я смогла ясно разглядеть и понять. Что хотел здесь сказать писатель Толстой, что хотел передать читателям, как были систематизированы и кристаллизованы эти сообщения в форме романа и что в этом романе в результате превзошло самого автора. Все это я смогла разглядеть.

Как бы ни концентрировала внимание, я не уставала. Когда начиталась «Анны Карениной», я стала читать Достоевского. Я могла читать сколько угодно. Как ни концентрировала внимание, я не ощущала усталости. Какие бы сложные ни попадались места, я без труда понимала их. И это производило на меня глубокое впечатление.

Мне пришло в голову, что это и есть мое настоящее «я». Благодаря тому, что я избавилась от сна, я смогла расширить собственные границы. Главное - это внимание, думала я. Жизнь без внимания - это то же самое, что открыть глаза, но ничего не видеть.

Мой бренди наконец закончился. Я выпила почти целую бутылку. В магазине купила еще одну бутылку «Реми Мартен». А затем еще бутылку красного вина. И первоклассный хрустальный бокал для бренди. И шоколад, и печенье.

Иногда за чтением книги я чувствовала, как теряю покой. В такие моменты я откладывала книгу и двигалась. Делала легкую гимнастику или просто ходила по комнате. Когда было настроение, я даже выезжала на ночную прогулку. Переодевалась, выезжала с парковки на «сити» и бесцельно наворачивала круги по округе. Иногда заходила в сетевой ресторан, работавший круглосуточно, чтобы выпить кофе, но, поскольку мне не хотелось видеть людей, их лица, то в основном я сидела в машине. Иногда останавливалась в месте, которое не казалось мне сомнительным, и просто думала. Даже ездила в порт и смотрела на корабли.

Один раз ко мне подошел полицейский и задал несколько вопросов. Была половина третьего ночи, я остановила машину под фонарем недалеко от причала и, смотря на корабли, слушала радио. Полицейский постучал в окно. Я опустила стекло. Совсем молоденький. Симпатичный и вежливый. Я сказала ему, что мне не спится. Он попросил предъявить водительские права, я показала. Некоторое время он их изучал. В прошлом месяце здесь произошло убийство, сказал полицейский. На парочку напали трое молодцов, мужчину убили, а женщину изнасиловали. Даже я что-то слышала об этом случае. Я кивнула. Поэтому, если у вас нет никаких дел, лучше не останавливаться здесь по ночам, в такой-то час, сказал он. Спасибо, я поеду, сказала я. Он вернул мне права. Я тронулась с места.

Но это был единственный раз, когда со мной ктото заговорил. Никто мне не мешал, поэтому я болталась час или два по ночным улицам. Затем ставила машину на парковку нашего дома. Рядом с белым «блубердом» моего мужа, тихо спящим в темноте. Прислушивалась к звукам остывающего двигателя. Когда звуки стихли, я вылезала из машины и поднималась в квартиру.

Вернувшись домой, я прежде всего заглядывала в спальню, проверяла, что муж крепко спит. Муж спал всегда, без исключения. Затем я заходила в детскую. Ребенок спал так же крепко. Они ничего не знали. Они верили, что мир продолжает крутиться так же, как и прежде, без изменений. Но это не так. Мир постепенно меняется в том месте, о котором они не знают. Меняется необратимо.

Как- то ночью я внимательно рассмотрела лицо спящего мужа. Услышав, что в спальне что-то грохнуло, я поспешила туда. Оказалось, что на пол упал будильник. Наверное, муж во сне шевельнул рукой и смахнул его. Но, несмотря на это, продолжал крепко спать, словно ничего не произошло. Эх, что же должно произойти, чтобы этот человек проснулся?

Я подобрала часы и поставила их возле изголовья. Затем, скрестив руки, внимательно посмотрела на его лицо. Как давно я не всматривалась в лицо спящего мужа. Интересно, сколько лет уже?

Когда мы только поженились, я частенько смотрела на него, когда он спал. От одного его вида на душе становилось мирно и спокойно. Раз этот человек спит так безмятежно, я под его защитой. Так я думала тогда. Поэтому раньше часто смотрела на него, пока он спал.

Но с какого-то момента я перестала это делать. Когда же? Я порылась в памяти. Наверное, с того момента, как поругалась со свекровью по поводу имени ребенка. Свекровь напоминала мне религиозного фанатика, когда «одарила» нас своим вариантом имени. Я и не помню, какое это было имя, но у меня не было ни малейшего желания принимать его. По этой причине между нами разгорелась довольно сильная ссора. Но муж ничего не смог на это сказать. Просто стоял рядом и смотрел на нас.

В тот момент я потеряла чувство того, что муж защищает меня. Именно так, мой муж меня не защитил. Я очень разозлилась на него за это. Конечно, история давнишняя, да и со свекровью мы помирились. Имя сыну придумала я. И с мужем отношения сразу восстановились.