Звездный Гольфстрим

Из ледяной стены на насколько сантиметров выдавалась часть ботинка космического скафандра. В свете ярких фонарей в руках астронавтов было отчетливо видно, что дальше, впаянный в образовавшийся десятки миллионов лет назад лед, покоится и сам владелец обуви — неведомый, нереальный и невозможный палеокосмонавт.

Сноу почему-то ощутил холод в желудке. Боже, ведь это реальность! Столько ждали, искали, и вдруг, когда нашли — испуг, страх, растерянность. Ричард только теперь понял, что все разговоры, конференции, рассуждения, дискуссии на тему контакта или палеоконтакта, да и сами довольно спорные артефакты, разбросанные тут и там — мишура, пустышка, ничто по сравнению с тем, что он сейчас увидел. Понял он и «ССС». Если сейчас дать утечку о находке объекта… Нет, он даже не знал, что тогда произойдет.

— Уважаемые коллеги, прошу высказываться, — опять заскрипел Дуг.

Все молчали.

— Я вас понимаю, — неожиданно заговорил Дон Кимура. — Сам испытал это несколько часов назад, но мы не можем с вами просто восхищаться или поражаться явлением, мы, конечно, должны исследовать феномен научными средствами. Но в данном конкретном случае мы должны четко осознавать, что имеем дело не с научным объектом, а с осознанием того, что мы не одни, что по крайней мере одна цивилизация существовала или даже существует в этой Вселенной, в нашей галактике, а может, и в Солнечной системе, кто знает. Сам факт этого способен перевернуть всю нашу философию, социологию, психологию, наконец. Отныне мы должны, нет — обязаны — все наши действия, особенно в области экспансии в космосе, планировать и осуществлять с оглядкой на присутствие чужих. Велика вероятность того, что отдельные наши жесты, а то и вся наша деятельность в этом направлении, может не соответствовать… э-э-э… их критериям. Мы должны быть готовы к самому худшему. Вот так. Поэтому я как директор КОНОКОМа закрыл всю информацию. Об объекте знают присутствующие здесь, начальник станции Европа-3 и трое гляциологов с Шахты 9-бис. Все.

— Господин директор, а Высший Совет? — удивленно поднял брови начальник научного отдела. — Неужели?..

— Да, мистер Блумберг! Именно так! В Положении о КОНОКОМе есть одна лазейка, позволяющая директору в особых случаях временно придержать информацию до проведения полного исчерпывающего расследования. Конечно, я понимаю, что десять человек — это много… Да и все мои и ваши действия на этом направлении будут вызывать массу вопросов, порождать сплетни и разговоры. Но какое-то время у нас есть, так сказать, гандикап, боюсь, однако, что мизерный.

— Насколько я понимаю, господин директор, сейчас наша задача доставить… э-э-э… объект на Землю. Причем сделать это скрытно, под видом образца льда или грунта, — вступил в разговор начальник технического отдела — немногословный серьезный человек лет тридцати пяти — сорока. — Могут ли допущенные к информации сотрудники станции сами, без нашей помощи, аккуратно вырезать кусок льда с объектом, запаковать его в мобильную криокамеру и погрузить на межпланетный спейсфлаер?

Дон Кимура посмотрел на своего заместителя:

— Смогут?

— Да, господин директор. Они ждут только нашей команды.

— Хорошо. Пусть немедленно начинают. Сколько потребуется времени для доставки объекта на Землю?

— В пределах двух суток, господин директор.

— Долго, ох, долго! Ладно, что дальше?

— Мистер Лунг, — обратился Ричард к заместителю директора. — Спейсфлаер уже вылетел к Европе? Если нет, то я хотел бы сопроводить объект.

Заместитель взглянул на часы:

— Старт через два часа с космодрома Карфаген в Тунисе, — посмотрел на Дон Кимуру. Лицо последнего ничего не выражало. — Возражений нет. Можете идти!

Выскочив пулей из кабинета директора, Ричард подлетел к Белле и начал наговаривать ей список поручений, без которых был бы невозможен его полет на Европу: включить в список пассажиров спейсфлаера, доставить его срочно в Тунис и так далее. Пока он говорил, его взгляд упал на прекрасно одетого, элегантного молодого человека, совершенно неподвижно стоящего у окна неподалеку. Было в нем что-то неестественное…

— Кто это? — спросил он Беллу шепотом, но та лишь пожала плечами.

Следуя скорее профессиональной привычке ничего не оставлять невыясненным, Сноу подошел к молодому человеку:

— Извините, служба безопасности КОНОКОМа, прошу вас представиться…

В следующую секунду он получил сокрушительный удар в голову, и лишь хорошее владение техникой рукопашного боя и реакция позволили Ричарду слегка уклониться. Несмотря на это, он оказался на полу, а незнакомец с завидной скоростью спринтера удалялся по коридору.

— Белла, тревога! — закричал Ричард и припустил вдогонку за убегающим, на ходу вырывая из кобуры импульсник ТИР-2.

Незнакомец профессионально бежал по кольцевому коридору, филигранно огибая препятствия. Неожиданно из-за угла вывернул мужчина с небольшим портфелем в руках. Незнакомцу некуда было деться, и человек, как кукла был просто сметен с дороги. Когда мимо этого места пробегал Ричард, невезучий сотрудник еще продолжал катиться по коридору, опрокидывая кадки с цветами и аквариумы.

— Стой!!! — взревел Сноу. — Стой, говорю!

Незнакомец, не снижая скорости, свернул в боковой коридор. Ричард же, даже подготовив этот маневр, больно ударился о противоположную стену, когда его занесло.

«Что происходит, кто это?» — билось в голове.

Тем временем незнакомец опять фантастически быстрым маневром вывернул обратно в кольцевой коридор. Сноу понял, что безнадежно отстает, и выстрелил чуть поверх головы незнакомца. Бегущий, будто у него на затылке были глаза, легким финтом увернулся от пучка холодной плазмы и заряд вошел в потолок метрах в двадцати впереди него, разбив несколько облицовочных плит и разбрызгав расплавленные сгустки пластмассы и металла. Из лифта ему навстречу выскочили двое охранников с импульсниками в руках. Белла подняла тревогу, догадался Ричард. Но незнакомец просто перепрыгнул через присевших и изготовившихся к стрельбе бойцов и продолжил свой поразительный скоростной бег. Один из охранников неуклюже развернулся и, почти не целясь, пальнул вдогонку. В это время Сноу как раз пробегал между ними и тоже выстрелил, но прицельно. Заряд плазмы из импульсника охранника попал во внешнее окно, разбил и частично оплавил стекло. Выстрел Ричарда пришелся точно в ноги незнакомцу.

Дальнейшее произошло в несколько мгновений. Образовавшаяся тяга буквально выдула наружу незнакомца и одного из охранников. С жутким воем тот полетел в восьмисотметровую бездну. Ричарда тоже неудержимо поволокло к окну, которое, под давлением изнутри стало вываливаться наружу вместе с металлической рамой. В последний момент ему удалось зацепиться за поручень и остановить скольжение в пропасть. Спустя несколько секунд сработали датчики небоскреба и перекрыли двери этого участка. Давление выровнялось, и обратная тяга ослабла.

Ричард с трудом встал и провел ладонью по лицу — рука была в крови. Он понял, что у него рассечена бровь. Обернувшись, он заметил оставшегося охранника, мертвой хваткой вцепившегося в тонкую колонну и смотрящего на него безумными глазами.

С протяжным отвратительным хрустом и скрежетом тяжелая металлическая рама многослойного ударостойкого стекла, оборвав последние крепления, последовала, крутясь и со свистом рассекая воздух, вслед за незнакомцем и охранником.

«Провели совещание по безопасности, вашу мать!» — пронеслось в мозгу Сноу. Он повертел головой и увидел метрах в десяти обрубок ноги незнакомца. Удивившись, что культю не выдуло в окно, Ричард подошел и наклонился. Во второй раз за час он испытал чувство шока — перед ним лежала часть ноги ниже колена только с виду напоминающая человеческую. Обгоревший и оборванный верхний слой — имитатор кожи и эпителия — прикрывал металлические, силиконовые и пластмассовые сервоприводы, шланги и механизмы. Но все это можно было рассмотреть, лишь внимательно вглядевшись в культю. С первого взгляда она ничем не отличалась от человеческой.

— Андроид, чтоб тебя! Вот почему так быстро бежал. Откуда ты взялся? — вслух поразился Сноу и машинально оглянулся по сторонам.

* * *

Уже находясь в каюте скоростного спейсфлаера местных линий, направляющегося к Европе, Сноу услышал сигнал вызова капитана корабля:

— Мистер Сноу, для вас из КОНОКОМа закрытое сообщение. Перевести его вам в каюту?

— Да, конечно, капитан, спасибо.

Ричард сел на койке и включил комп личным секретным кодом. На мониторе высветилось лицо Дон Кимуры:

— Здравствуйте, Сноу. У вас есть что-нибудь мне сообщить?

— Нет, господин директор. Пока нет.

— Хорошо, тогда я передаю слово начальнику научного отдела. До свидания!

На мониторе появился доктор Блумберг:

— Ричард, здравствуй. Я сразу к делу, если позволишь. Результаты работы над тем, что осталось от андроида, позволили сделать следующие предварительные выводы. Тебе, конечно, прекрасно известно, что на Земле действует запрет на производство человекоподобных андроидов…

— Кстати, Айво, а почему?

— Давняя история с более чем столетним стажем, но вкратце так. Когда стали производить человекоподобных андроидов, их интеллект, именно интеллект, а не память и скорость мышления или принятия решения, если хочешь, был достаточно примитивен и не дотягивал даже до уровня шестилетнего ребенка. Все резко изменилось с изобретением позитронно-мнемонического мозга, основанного на пикотехнологиях. Интеллект андроидов стал неуклонно приближаться сначала к низким, а потом и средним показателям IQ человека. Вот тут-то и выступила церковь с папской буллой, как в свое время против клонирования человека. Аргументы известны: Бог создал человека, и негоже человеку уподобляться Богу и создавать кого-то мыслящего по образу и подобию своему — это лишь Божий удел. Масла в огонь подлили факты необычных способностей некоторых андроидов.

Ричард с сомнением хмыкнул.

— Это не досужие россказни, Ричи, а факты. Зарегистрировано и документально описано несколько случаев телепатии, телекинеза, левитации среди андроидов последнего поколения. Все это, конечно, было быстренько засекречено, но шила в мешке не утаишь, и поползли разные слухи. Все дело в том, что мы влезли в такие запредельные и малопонятные для нас области, как пико- и зачатки фемтотехнологий. А ведь даже на самом совершенном конвейере или при ручной высокоточной сборке не получается два абсолютно идентичных изделия. Какие-нибудь отличия всегда будут. Что уж тут говорить про позитронно-мнемонический мозг андроидов — практически вершину всей нашей кибернетики. Последний аккорд был поставлен после того, как бесследно исчезли несколько десятков андроидов, что-то около сотни, сейчас не помню. Тогда и был введен запрет, а уже действующие человекоподобные андроиды под разными предлогами были возвращены на заводы и утилизованы.

— Как утилизованы? — не понял Ричард.

— Отключены и уничтожены. Ричи, не прикидывайся дураком. Продолжаю про нашего «летуна». Все составляющие андроида не имеют никакой маркировки. Определить производителя невозможно, хоть их на Земле всего четыре: «Позитроникс», «Роботек», «Мнемотекнолоджи» и «Сайбернетик системе». Более того, у меня лично создалось впечатление, что они не могли быть произведены на Земле или в колониях… хотя, какие заводы в колониях — одно название. В общем, ситуация все больше запутывается. Этот андроид, как бы это сказать, не просто намного совершенней тех, что производились на Земле, он… это совершенно новая ступень развития кибернетики и роботехники! Я не говорю о мимикрии под человека — хотя и она сделана на высочайшем уровне. Я говорю о степени миниатюризации и производительности мнемосхем и кристаллов. Это практически аттотехнология, тогда как у нас лучшие образцы с трудом дотягивают до псевдофемто! Что хочешь, то и думай!

— Что нашли в его блоках памяти?

— Ричард, ничего, пусто.

— Как это?

— А вот так. Судя по всему, вылетев из окна, он не паниковал, а занялся тем, что стер всю свою память напрочь. Поверь, времени у него для этого было предостаточно — почти полминуты. Для андроида это вечность. И еще, одна его фемтосхема не дает мне покоя — это мощный сверхсовременный передатчик. Робот мог подслушать, что говорилось на совещании, и передать всё своим сообщникам на очень большое расстояние в виде одиночного мгновенного импульса. Такие вот пироги, Ричард. Да, чуть не забыл. Не вышел на связь дальний разведчик «Пеликан». Мы пока не можем сказать, связаны эти события или нет.

— Спасибо, Айво, успокоил, — помрачнев, отозвался Ричард.

— Не ерничай, всем непросто. Вопросы есть? Ну, тогда пока. Так, где мой кофе? — уже отключаясь, пробормотал себе под нос Блумберг.

— Пока, — Сноу погасил экран.

Он вытянулся на кровати, заложил руки за голову и попытался сложить всю эту чертову мозаику.

Первое — находка Объекта Н-1. Второе — подслушивающий андроид, возможно, передавший информацию о находке своим… э-э-э… хозяевам? Подельникам? Кому и зачем нужна эта информация? Задание он выполнил, не считаясь с собственной неизбежной гибелью, да еще и следы замел — обнулил память. Хладнокровно, за секунды до смерти. Стоп! А андроиды боятся смерти или нет? Надо будет выяснить у Айво. Третье — откуда взялся этот андроид, кто его сделал и где? И здесь же — куда делась целая сотня андроидов земного производства? Где они сейчас? А, кстати, каково время жизни андроида, или у них нет такого понятия, знай, меняй себе запчасти и живи вечно? Четвертое — исчезновение «Пеликана». Давненько такого не случалось в Космофлоте. Связано ли это событие с обнаружением Объекта Н-1, и, если да, то как?

Медленно, но верно Ричард погружался в сумбурно-рваный туманный сон…

Что-то тихо, но явно шуршнуло в бельевом шкафу. Сквозь вентиляционные прорези внизу створки двери шкафа сверкнул рубиновый отблеск.

Глава 6

ДЕНЬ ВТОРОЙ И ДАЛЕЕ

Сомов хмуро посмотрел на Никитина и выпалил:

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? Что такое происходит на этой вроде бы спокойной планете? Нет, я, как командир этого корабля, хочу знать, куда мы все вкапались? Ведь планета-то вроде такая милая, спокойная с виду.

— Миш, ты не пыли, не пыли. Да, согласен, хрен что поймешь! Я тоже не въезжаю. Но мы здесь с тобой не одни, в том плане, что есть и светлые головы у нас на корабле. Будем думать, решать, изучать…

Дело в том, что ночью сработали тревожные системы корабля. Инэсса сообщила, что в атмосфере планеты произошел мощный выброс энергии. Причем очень серьезный выброс. Необъяснимый всплеск несколько походил на разряд молнии, только в десятки раз мощнее. Многие члены экипажа проснулись от громкого выстрела, несмотря на хорошую звукоизоляцию корабля.

— Гроза, молния… А здесь вообще-то бывают дожди, грозы, молнии, а, Инэсса?

— Состав атмосферы, температура, наличие воды на поверхности и ее пары в воздухе не исключают такой возможности. Но у меня пока очень мало данных.

— Миша, действительно, мы здесь всего второй день. Давай лучше пригласим нашего астрофизика и покумекаем втроем, вернее, вчетвером с Инэссой, в какие такие края нас занесло, что это за звезда.

— Ладно, давай.

— Вот и ладненько! — обрадовался навигатор и ткнул в одну из клавиш на пульте.

Спустя несколько секунд на мониторе появилось мокрое бородатое лицо с полотенцем на шее:

— Стоммелен на связи! Добрый день.

— Ральф, здравствуй. Извини, что не вовремя. Командир решил провести небольшое совещание по нашей с тобой тематике, ты не возражаешь? Ну и хорошо, минут через двадцать не подойдешь в центральную рубку? Отлично, ждем.

Вовка в это время в легком комбинезоне (Инэсса сняла большинство ограничений) высверкнул из центрального шлюза и направился к кормовой части «Пеликана», посмотреть, как продвигается восстановление и наращивание гиперпространственного конвертера. Убедившись, что работа идет в соответствии с графиком, он вышел из тени «Пеликана» и бросил взгляд в сторону буровой вышки. Там, насколько ему позволяло видеть зрение, копошилась только одна фигура. Судя по росту, это был Парсонс. Фигура выпрямилась, и в наушниках прозвучал голос геофизика:

— Володя, если вы не заняты, не могли бы мне помочь? Делов на полчаса.

Надо честно признаться, что работа на буровой не входила в Вовкины планы, но и отказать тоже было бы не по-товарищески.

— Мистер Парсонс, направляюсь к вам. Что-нибудь захватить с «Пеликана»?

— Спасибо, Володя, у меня все есть.

Через пять минут Вовка подошел к Парсонсу, который колдовал над компьютером.

— Что надо делать?

— Володя, мы с тобой сейчас будем подрывать заложенные мной на разных глубинах геомины. Керны образцов мы получили, теперь посмотрим на сейсмическую картинку. А тебя я попрошу…

Вовка и не заметил, как прошли полтора часа, вместо обещанных тридцати минут. Парсонс каждое свое действие подробно объяснял Прыгунову, и это получалось у него очень даже интересно. Попутно он умудрялся вставлять в повествование зарисовки планет, где бывал, и истории, которые случались с ним и его коллегами. Да и сам подрыв геомин заинтриговал Вовку. Он с интересом смотрел на мониторе, как распространяются сейсмоволны на различных глубинах коры планеты.

Наконец они с Нейлом подорвали последний заряд. Парсонс почему-то нахмурился, но потом улыбнулся и сказал:

— Володя, к вечеру я обработаю данные. Если хочешь, приходи в кают-компанию, сделаем доклад на тему «Строение планеты… э-э-э… Планеты». Придумывай скорее название.

— Спасибо, обязательно приду! — вполне искренне ответил Вовка и зашагал к кораблю.

* * *

Сверкающая и переливающаяся тысячами разноцветных песчинок-звезд, слегка молочно-туманная в своих спиральных рукавах, а где-то будто вобравшая в себя синевато-серого сигаретного дымка, объемная модель галактики Млечный Путь висела между полом и потолком центральной рубки «Пеликана». Трое звездоплавателей сидели вокруг этого сияния в анатомических креслах и переговаривались.

— Инэсса, дай-ка нам рукав Ориона, пожалуйста, — попросил Стоммелен.

Галактика растворилась, и на ее месте засеребрился самый малый рукав Млечного Пути — Орион.

— Укрупни до нашего местного пузыря.

Теперь в воздухе плавали лишь отдельные хрустально сверкающие песчинки — звезды местной группы. Но и их было много, очень много.

— Объем представленной сферы местного пузыря около восьмисот световых лет в соответствующем масштабе, — пояснила Инэсса.

— Отлично, отметь Солнце.

Одна из песчинок примерно в центре сферы засверкала золотом.

— Так, накладываем координатную сетку… — забормотал себе под нос астрофизик. — Так… Верно, получается, если приложить реперные звезды… Шестьсот двадцать пять световых лет… Та-а-ак, смотрим каталог. Думаю, что это бета… Точно — Бета Водолея, тройная звезда Садалсууд. Сам Садалсууд — желтый гигант, он больше Солнца примерно в пять раз и погорячее на 1500 градусов Кельвина, но мы находимся от него на довольно большом расстоянии в 6,5 астрономических единицы и этого жара не ощущаем. Даже наоборот, если бы не маленький красный карлик Садалсууд-3, вокруг которого вращается планета, здесь было бы намного прохладнее, а так — приемлемый температурный диапазон. Последние наши данные говорят о том, что вся тройная система постепенно разваливается, и все три звезды постепенно удаляются друг от друга. Садалсууд не способен удержать своих спутников. Но на наш век хватит — никаких катаклизмов в ближайшие пару миллионов лет не предвидится. Мне, как астрофизику, чертовски интересно. Я здесь смогу такие наблюдения произвести, такие замеры!.. Как жаль, что у нас на борту только штатный шестидесятисантиметровый телескоп.

— Кстати, коллеги, у нас есть уникальная возможность взглянуть вблизи на один прелюбопытнейший космический объект. С учетом того, куда нас занесло, мы оказались, волею судеб, совсем рядом, в каких-нибудь пятнадцати световых годах от планетарной туманности NGS-7293 или Улитка. Инэсса, тебе удалось сделать то, что я просил?

— Да, Ральф, все получилось.

— Отлично, Инэсса, тогда дай, пожалуйста, большое увеличение и предельное разрешение.

Инэсса еще больше притушила в рубке свет и погасила свечение рукава Ориона. Сначала ничего не было видно, но постепенно стали проступать очертания чего-то необычного. Чем контрастней и ярче становилось голографическое объемное изображение, тем присутствующих все больше и больше охватывал непонятный, волнующий душу трепет. Через несколько секунд в центре рубки во всей красе развернулась туманность, метко названная кем-то Глаз Бога. В золотисто-красноватом обрамлении будто заветренных песком, пылью и солнцем пустыни век на астронавтов глядел небесно-прозрачный голубой глаз исполина. Сходство было настолько разительным, что в первые секунды и командир с навигатором, да и сам виновник — астрофизик, затаили дыхание, будто и впрямь ожидая невероятного чуда…

Наконец Никитин пошевелился и тихо сказал: