Огненный суд [Литрес]

– Уайтхолл, так? – спросил Челлинг, повернувшись к Марвуду. – При лорде Арлингтоне?

Марвуд поклонился:

– Да, сэр. Я секретарь его заместителя, мистера Уильямсона. А также служу секретарем при Совете красного сукна, когда он собирается.

– Красное сукно? Пожалуй, не слышал.

– Это департамент камергера стула, сэр. Спальня короля.

Мистер Челлинг склонил голову, и его манеры стали заметно почтительнее.

– Как любопытно, сэр. Спальня короля? Шепнуть кое-что кому надо, и для нас случится чудо. Дело не в деньгах, видите ли. Я сталкиваюсь с препятствиями на каждом шагу от управителей этим заведением. Хуже быть не может.

Марвуд снова поклонился, выказывая желание помочь, не беря на себя обязательств. «На нем теперь флер придворного, чего раньше не было, – подумала Джейн Хэксби, – или, по крайней мере, человека, посвященного в государственные секреты». Ей это было безразлично. Он чуть повернул голову, и свет упал на его лицо. Он больше не выглядел придворным. Он выглядел больным.

Она гадала: кто умер? Была ли жива у него тогда мать? Может, отец? Она не припоминала, а возможно, просто не знала. Хотя Джеймс Марвуд и изменил ее жизнь, она поразительно мало о нем знала. Но одно она знала точно: если бы не он, она могла быть мертва или сидеть в тюрьме.

– У мистера Марвуда есть к вам вопрос, сэр, – сказал Хэксби.

Марвуд кивнул:

– Пустяковое дело. Мне встретились три имени: Твизден, Уиндам и Рейнсфорд. Насколько я понимаю, есть сэр Уиндам, один из судей Пожарного суда и…

– А-а, судьи, сэр. – Для большей убедительности Челлинг постучал по столу. – Мистер Хэксби привел вас к правильному человеку. Я хорошо знаком с сэром Уиндамом. По правде говоря, я знаком со всеми судьями. У нас их два десятка или около того. Они занимают комнаты под нами, на втором этаже. Они больше чем наши. Мы выделили им удивительно просторную гостиную, хотя, надо отметить, это я ее приготовил, а также комнату для совещаний и личные комнаты. Вот только на днях лорд главный судья был так добр, что сказал мне, как просторны комнаты и как удобны для работы Пожарного суда.

– И есть ли среди судей…

– Да-да, сэр, Уодам Уиндам один из них, как я сказал, и другой сэр Томас Твизден. Сэр Томас самый усердный в смысле посещаемости. Такой выдающийся человек. Вот помню…

– А что Рейнсфорд? – перебил его Марвуд.

– Ну да, сэр Ричард, но…

– Простите, сэр, один последний вопрос. У кого-то из судей могут быть инициалы Д. Я.?

Челлинг наморщил лоб и задумался:

– Не могу припомнить. Подождите, у меня есть список. – Он порылся в документах на столе и нашел бумагу, в изучение которой углубился. – Нет, такого нет. – Он поднял голову и вперился маленькими покрасневшими глазками прямо в Марвуда. – А почему вы спрашиваете?

– Простите, сэр, не имею права говорить.

Челлинг подмигнул:

– О, понимаю. Вероятно, дела Уайтхолла. Больше никаких вопросов. Осмотрительность – наш сторожевой пес.

Марвуд поклонился:

– Благодарю вас за помощь, сэр. Не смею вас больше задерживать.

– Непременно дайте мне знать, если я смогу вам еще чем-то помочь. – Челлинг попытался улыбнуться, но лицо отказывалось ему служить. – И, если появится возможность, я надеюсь, вы о нас не забудете.

– Не сомневайтесь, сэр.

– Если бы король знал о наших затруднениях, особенно связанных с нашими управляющими, которые…

– Мистер Громвель, не так ли? – перебил его Хэксби, вставая. – По-прежнему ставит палки в колеса?

– Громвель, сэр? – переспросил Марвуд. – Знакомое имя. – Тогда я вам сочувствую сэр.

Челлинг махнул рукой, словно отсылал Громвеля в тьму забвения:

– Мир был бы лучше, если бы вовсе о нем не знал.

– Отчего же? Что он такого сделал?

– Он один из наших членов правления, иначе говоря, членов, которые избираются для управления делами Клиффордс-инн. Он, в частности, отвечает за здания и их содержание. С сожалением могу сказать, что он не друг Пожарного суда.

– Но вы ведь платите что-то за пользование залом, я полагаю?

– Разумеется. И за эти помещения тоже. Но он считает это недостаточным за такую привилегию. Он совершенно игнорирует безвозмездный аспект этого дела. – Челлинг ткнул пальцем в сторону окна. – На днях я спросил, нельзя ли нам использовать поврежденную пожаром лестницу как хранилище. Это бы значительно облегчило нам жизнь, а ему бы ничего не стоило. Ею все равно сейчас никто не пользуется. Он решительно отказал.

Марвуд снова поклонился:

– Мне жаль, сэр.

Челлинг поклонился в ответ и чуть не упал.

– Если бы король знал…

На этот раз Хэксби удалось подняться на ноги. Джейн поспешила ему на помощь, зная, что после сидения ему трудно удерживать равновесие, но Марвуд ее опередил. Все трое попрощались с мистером Челлингом и стали медленно спускаться по лестнице.

– Бедняга, – прошептал Хэксби. – Цепляется за свои обязанности в Пожарном суде, как утопающий за соломинку. У Челлинга полно прекрасных качеств, но он всю жизнь был неудачником, отчасти из-за своего роста.

Они вышли на солнечный свет. Марвуд взглянул на Джейн Хэксби, и она знала, что он видит перед собой Кэтрин Ловетт.

Она посмотрела на него в ответ, надеясь, что он их оставит.

Хэксби повернулся к нему:

– Вы не отобедаете с нами, сэр?

Глава 8

«Барашек» находился на Уич-стрит, чуть севернее Стрэнда, в глубине двора, в старом здании с потертой почерневшей резьбой вдоль балок, поддерживающих верхние этажи. Оно был удобно расположено между чертежным бюро мистера Хэксби под знаком розы на Генриетта-стрит и домом, где он жил во дворе «Трех петухов». Первый этаж занимали лавки, а таверна была наверху.

Хозяин проводил их в небольшую комнату, слабо освещаемую окном с мелкой расстекловкой, выходящим на задний двор. Хэксби заказал обед на троих и велел подать вина и печенья, пока они ожидали. Джейн Хэксби беспокоилась, во что ему это обойдется.

Марвуд проскользнул на скамью, чтобы сидеть спиной к свету. Она поставила свою корзину и села напротив рядом с мистером Хэксби, занявшим единственный стул. Она украдкой изучала Марвуда. Лицо бледное, кожа туго обтягивала высокие скулы, под глазами темные круги от усталости.

Он принял приглашение, но без особого энтузиазма. Будто ему было безразлично, что с ним происходит. Съел одно печенье, потом другое и немного порозовел.

Он поймал на себе ее взгляд.

– Как поживаете, госпожа… – Выдержал короткую паузу и добавил с небольшим нажимом: – Хэксби?

Она оценила обращение «госпожа», как бы это ни было глупо с ее стороны.

– Очень хорошо, благодарю вас, сэр.

Он обернулся к Хэксби:

– Не хочу причинить неприятности. Вы не против, что вас могут увидеть вместе со мной?

– Мы не слышали ничего, что могло бы нас обеспокоить, – промолвил Хэксби приглушенным голосом. – По поводу того дела. – Они были в комнате одни, но он нервно заерзал и наклонился ближе. – Не думаю, что мистер Олдерли все еще ищет Кэтрин Ловетт.

Мужчины обменялись взглядами. Олдерли были ее кузенами. Она ненавидела своего кузена Эдварда больше всех на свете.

– Я тоже ничего не слышал, – сказал Марвуд. – Вообще ничего.

– Кэтрин Ловетт стала Джейн Хэксби, – сказал Хэксби. – Знаете, я сам почти поверил в это. Она мне очень помогает в чертежном бюро.

– Я все еще я, сэр, – сказала она резко. – И сижу здесь, подле вас. Я не забываю, кто я такая и что мне причитается. Я также не забыла, кто причинил мне зло. – Она пристально и холодно на них посмотрела. – По крайней мере, в этой компании я Кэтрин Ловетт.

Хэксби смутился:

– Прошу, не огорчайся.

Она увидела на его лице беспокойство.

– Не тревожьтесь за меня, сэр. Когда я была ребенком, у меня было прозвище Кошка. У меня есть когти.

– Вы довольны? – спросил Марвуд.

– Я служанка, сэр. Я помогаю мистеру Хэксби в его работе. Я живу тихой жизнью. Чего еще могу я желать? – В ее словах слышалась горечь, и она резко сменила тему: – По кому вы носите траур?

Марвуд кутался в свой черный плащ, как черепаха прячется в панцирь. Хэксби прочистил горло, заполняя повисшую тишину. Ему было неловко из-за ее резкого неженского поведения. Он свыкся с ним, когда они оставались наедине, но ему было не по душе, когда она разговаривала настолько прямолинейно с другими.

– По отцу. С пятницы. – Марвуд опустошил второй бокал вина. – Его сбила телега на Флит-стрит.

– Мне очень жаль, сэр, – сказал Хэксби.

– Мне не следует утомлять вас своими горестями. Расскажите мне о суде, где заседают эти три судьи. Отчего они попали в один список?

– Оттого, что Пожарный суд обычно состоит из трех судей для слушания каждого дела, – ответил Хэксби немного холодно, поскольку Марвуд отклонил его попытку выразить сочувствие. – Возможно, было дело, которое они слушали вместе. Или будет.

– Трое судей для процесса?

– Не процесса, сэр. Суд существует, чтобы разрешать споры, возникшие из-за Пожара. Парламент и Сити заинтересованы, чтобы восстановление началось как можно скорее и чтобы затраты распределялись справедливо между всеми заинтересованными сторонами. Во многих случаях арендаторы и им подобные по-прежнему обязаны платить арендную плату за недвижимость, которой больше не существует. И это еще не все. Условия аренды делают их ответственными за восстановление. Естественно, часто у них нет средств на это, поскольку они потеряли во время Пожара все. Поэтому парламент учредил Пожарный суд и наделил его исключительными полномочиями разрешать подобные споры и создавать собственные прецеденты.

– Должен быть список предстоящих дел, – сказал Марвуд. – Если бы я знал, какие дела будут рассматривать эти трое…

Хэксби сказал:

– Это зависит от того, кто из судей свободен.

– Мистер Челлинг должен знать, – сказала Кэт. – Ему первому это становится известно.

– Но иногда назначение не объявляют публично до последней минуты. Чтобы не вызывать раздражение судей. Они не хотят, чтобы им докучали.

Марвуд помедлил.

– Не хотелось бы снова беспокоить мистера Челлинга.

Хэксби улыбнулся:

– Он несдержан на язык. А ваши связи произвели на него большое впечатление. Он будет пытаться использовать вас при любой возможности. Всем станет рассказывать, что вы его друг.

– А что, если вы наведете справки, сэр, – обратилась Кэт к Хэксби, – и так, будто речь идет о совершенно другом деле, скажем, о деле одного из ваших клиентов…

– Вы это сделаете, сэр? – спросил Марвуд с нетерпением.

Хэксби колебался.

– Ну, у меня сейчас полно дел, и я…

– Он сделает это, сэр, – перебила Кэт, прекращая ненужное притворство, – а вы сделаете кое-что для нас в ответ?

– Джейн! – воскликнул Хэксби. – Это невежливо.

– Мне плевать на вежливость, сэр.

– Чего вы хотите? – прямо спросил Марвуд в ответ на ее прямоту.

– Вы могли бы одолжить мистеру Хэксби денег?

– Джейн!

Кэт и Марвуд уставились друг на друга. «Может, – подумала Кэт, – он рассердился, что я попросила его об одолжении в такой момент». Но выглядел он вполне преуспевающим. И сейчас было не до сантиментов. Разве за добро не платят добром? В конце концов, речь идет о бизнесе, обмене услугами.

– Ну, – неуверенно промолвил Хэксби, – вообще-то, я не могу отрицать, что ссуда мне не помешала бы.

После обеда Хэксби и Джейн взяли экипаж и отправились на Генриетта-стрит.

Чертежное бюро на Генриетта-стрит служило для Кэт убежищем, ибо правительство не питало к ней симпатии. Репутации ее покойного отца и покойного дяди пристали к ней, как дурной запах, а живой кузен желал ей зла.

Но чертежное бюро мистера Хэксби было для нее больше чем убежище: это было место, где она, если повезет, могла научиться профессии, которую она ставила выше всех на свете. Подобно великому римскому архитектору Витрувию, она мечтала проектировать дома, которые были бы прочными, красивыми и полезными, подобно птичьим гнездам или пчелиным ульям.