Вот, к примеру, Фолькер Шлендорф (Кот) в 1984 году взялся экранизировать безусловно векторный сюжет про "Любовь Свана" Марселя Пруста. Я читал саму книгу в 1979 году (может, мы её с Шлендорфом вместе читали) и не все подробности помню, надо бы перечитать. Но то, что сюжет любви - векторный, нет никаких сомнений.

Надо бы цитировать по книге, но я процитирую по фильму, большой беды нет. "Эта любовь стала для меня болезнью. И в такой стадии, что излечиться от неё - равнозначно смерти. Хирурги в этом случае говорят, что больной уже неоперабельный" - это слова героя, Свана. При первой встрече Одетта оставила его безразличным, вызвав даже какую-то брезгливость. Но ответив на её любовь, Сван с каждым шагом, с каждым днем теряет себя, опускается всё ниже, на самое дно. Но осознав смертельность своей болезни, Сван не пытается спастись, боится излечения, малодушно желает смерти от несчастного случая для своей возлюбленной. Одним словом - классический векторный тупик.

Спрашивается: при чем тут Шлендорф, ведь всё это придумано (либо элементарно описано) Марселем Прустом. А при том, что Свана у него играет Джереми Айронс (Крыса), а Одетта воплощена Орнеллой Мути (Обезьяна). По-моему, гениально играют все: Айронс, Мути, ну и конечно само кольцо. Хотя, если честно, настоящего восприятия без понимания языка, без просмотра, что называется в подлиннике, нет.

"Любовь Свана" показывали 26 марта, а на следующий день показывали "Таксиста" Мартина Скорсезе (Лошадь). Я всегда плохо понимал американское кино да и фильм посмотрел не с самого начала. Назвать этот фильм шедевром векторного кино нельзя по определению, фактически это фильм одного актера, Роберта Де Ниро (Коза). И всё же юная Джоди Фостер (Тигр) одерживает грандиозную победу благодаря службе таксиста. Замечательный американский фильм, блистательная комедия - называется "Как украсть миллион". Поставил фильм Уильям Уайлер (Тигр). В главных ролях Одри Хёпберн (Змея) и Питер О'Тул (Обезьяна). Ее папа наводняет мир фальшивыми шедеврами Челлини, Ван Гога и т.д. Она не одобряет отца, но и не осуждает. Постепенно складывается тупиковая ситуация, из которой незадачливое семейство выручает мужественный герой О'Тула. Ничего сложного, ничего векторного, никакого надрыва, никаких трагедии. И всё же дуэт великолепный, маленькие искорки проскакивают, всё приятно, мило и легко.

Еще одна комедия, не менее знаменитая, - называется "Большие гонки". Главную героиню играет Натали Вуд (Тигр), вокруг неё увиваются два Быка, один из них Тони Кертис. Веселое кино, смотрел его в детстве, было довольно смешно. Вектор конечно же помогает играть непринужденно.

Певец и актер Крис Кристоферсон (Крыса) - сплошные "Крис" и "Крыс" играет месте с певицей и актрисой Барбарой Стрейзанд (Лошадь) в музыкальное кино. Речь о фильме "Звезда родилась". Посмотреть фильм не удалось, однако премий нахватал он много, видимо, кино получилось.

Увы, к западному кино подбираться очень пока трудно, слишком мало я его смотрел, слишком скудна информация по годам рождения. Куда легче следить за нашими фильмами. К примеру, показали в "Старом телевизоре" фильм "Мы, нижеподписавшиеся" Татьяны Лиозновой (Крыса). В нем много действующих лиц, столкновений лоб в лоб, но почему-то лишь одна пара рождает ощущение странности и извращенности - Куравлев (Крыса) и Янковекий (Обезьяна). Все остальные пары разыграны в открытую, а здесь диапазон от объятии и заверений в дружбе до драки в купе. Случайно ли это?

Еще один фильм: "Его звали Роберт". Классическое векторное столкновение да ещё с мощной знаковой основой. Роботизированная Змея в лице двух персонажей Олега Стриженова сталкивается с природолюбивой и сумбурной Козой в исполнении Марианны Вертинской. Разумеется, конфликт разрешается в пользу последней.

Пани Моника

Смотреть телевизор - занятие довольно скучное. Но если при этом пальцы лежат на клавиатуре, а мысли плещутся в прокопанном русле любимой рукописи, то становится много веселее.

Вот, к примеру, идет документальный фильм про какую-то современную российскую фашистскую организацию. Лидирует в ней круглолицый юноша мясницкого вида и худощавый юноша, кличущий себя человеком-волком. Первый демонстрирует корреспонденту отрезанные уши в колбе, второй, как впоследствии выяснится, был именно тем, кто срезал уши с убитого им человека. Оба явно не в себе, хотя у второго лицо скорее даже симпатичное. Оба оказываются из мистических знаков и конечно же (А как ещё им было попасть в эту книгу?) оказались в векторной паре. Первый (Пирожок) Обезьяна (1968), второй - Виктор Баранов - Крыса (1972). Разумеется, всем заправлял первый, а на больший срок (как убийца) сел второй.

Смотрю телевизор далее. Мир дожевывает скандал с Моникой и президентом. Президент получил свою долю позора, Моника пытается получить свою долю гонорара за книги и интервью. Я пытаюсь получить свою долю векторной информации. (Напоминаю, что она - Бык, а он - Собака).

Название фильма не помню, на экране Моника с полудебильным выражением на лице рассказывает эту в общем-то скучнейшую историю. И что так взволновало человечество? Остается повторить банальную векторную истину: векторная пара образует воронку, вихрь, который втягивает в орбиту своего вращения всё новых и новых людей.

Моника утверждает, что президент не казался ей безумно привлекательным, пока она не увидела его лично. В первый раз, когда она его увидела, у неё перехватило дыхание... Далее следует странная блуждающая улыбочка и следующие слова: "У него способность, дар притягивать. Он очень чувственный, привлекательный и буквально затягивает вас своей энергией. Он как будто смотрит и видит тебя насквозь, словно видит все основы твоего бытия. Своими глазами, энергией, духом... очень мощно..."

Дальше описание первой встречи, первого поцелуя. Она прозвала его Красавчиком, а он называл её Пацанкой. Поначалу их встречи были частыми и любвеобильными, разговоры - теплыми, в каких бы далеких командировках ни был Билл Клинтон, он звонил ей домой, интересовался её настроением, а если её не было, то оставлял ей нежные послания на автоответчике.

Моника упирает на одиночество самого могущественного человека и утверждает, что секс не был главным, главное - любовь. Утверждает, что их отношения были равными, потом задумывается, сомневается в сказанном и вновь утверждает, что их отношения не соответствовали положению хозяина и прислуги. "Неправда, что он получал всё, а я ничего", - утверждает Моника.

Потом предвыборная пора, и Билл пристраивает векторную подружку в Пентагон, общение продолжается по телефону. Моника разочарована, под это дело появляется демон-искуситель - некая Линда Трипп (возможно, тоже Собака), которая первой втягивается в векторную воронку и потом, со временем, втянет в неё всю вселенную.

После выборов всё вроде бы возвращается на круги своя: новые свидания, новые планы, даже мечты о будущей совместной жизни - и вдруг начало скандала, в воронку втягивается ФБР, ЦРУ, потом пресса, прокуратура, вся Америка, а потом и весь мир. Причем, по версии многих обозревателей, жертвы бомбежек в Ираке и Югославии - тоже последствия невинной, на первый взгляд, шалости, оказавшейся между тем зародышем векторного урагана.

В концовке векторная любовь оборачивается неприязнью. Можно представить, как "обрадовался" Клинтон, узнав о подробностях истории, в которую попал. Она расстроена его злостью, говорит, что ей было больно. Говорит, что когда-нибудь извинится перед президентом за то, что не сумела скрыть отношения. Но тут же заявляет, что. больше не любит его. Мораль чисто женская: Клинтон не мужчина, а только политик.

Атлас Ленинграда

Первая (историческая) часть книги подходит к концу. Мне почти нечего добавить к сказанному. Я добираю какие-то крохи из текущих событий. Бедный Йорик Примаков (Змея) попал на растяжку между Ельциным (Коза) и Зюгановым (Обезьяна). Он сразу даже заболел, сник. Ельцин ещё раз показал, что Тигры ему интересны и дороги, а Змеи вызывают скуку и пренебрежение. Примаков стал сдвигаться в сторону слуги, растяжка лопнула. Вместе с Примаковым посыпался ещё один Змей - Сысуев. Ельцин в своем амплуа - разгоняет всех: хозяев, слуг, случайных прохожих...

На обложке "Кинословаря" нахожу пару векторных заметок. Когда Райзман (Кот) снял фильм "А если это любовь", Юткевич (Дракон) написал статью "А если это не любовь". Тот же Райзман (тот же Кот), разругав при личной встрече фильм Абдрашитова (Петух) в пух и прах, в инстанциях грудью за него стоял, проявив потрясающее благородство. В результате у слуги - комплекс благодарности, у хозяина - взгляд свысока.

На этом я хотел закончить первую часть, выбрав, как говорится, лимит по объему, но тут пришло время съездить в деревню, в глушь, в Саратов, где в избе на самой верхней полке я нашел знаменитый "Атлас Ленинграда".

Собственно, Ленинград тут ни при чем. Был у меня толстый и большой не нужный мне "Атлас Ленинграда". В него я стал клеить фотографии векторных пар. Было это в пору максимального увлечения кольцом, году так в 1987-1988-м. Потом об "Атласе" как-то забылось. Как и всё второстепенное, он переехал в деревню и вот спустя двенадцать лет нашелся.

Стираю пыль с обложки. Открываю. Бог мой, кроме фотографий тут полным-полно всяких векторных текстов. Бедная моя книга, бедная моя первая часть, бедный мой читатель, бедный я сам... Впрочем, начинается "Атлас Ленинграда" действительно с векторных фотографий. Ахеджакова (Тигр) в обнимку с Филозовым (Бык) - это кадр из фильма "Допинг для ангелов". Франсуа Миттеран (Дракон) обнимает Алена Делона (Кабан) после вручения тому ордена Почетного легиона. "Без вас немыслима французская культура!" А вот одна из любимых векторных фотографий - увешанный орденами и медалями Юрий Гагарин (Собака) нежно треплет за ушко Валентину Терешкову (Бык). Тут же Шуйдин (Собака) заглядывает в глаза своему напарнику Юрию Никулину (Петух). Описание странного и внезапного визита Гавриила Попова (Крыса) к папе Иоанну Павлу II (Обезьяна). Наконец, противостояние Ельцина (Коза) и Рыжкова (Змея), указывающее на время создания первой страницы - это 1991 год. Впрочем, на третьей странице более старая фотография - Казанник (3мея) уступает свой мандат депутата Верховного Совета СССР Ельцину (Коза) - это 1989 год. И всё же дата создания "Атласа" - 1991 год.

Фильм "Прости". Благополучная семья. Жена, муж, ребенок. Хорошая квартира, достаток. Вот оно, кажется, счастье? Но нет счастья, нет любви. Режиссер Э.Ясан. В главных ролях Игорь Костолевский (Крыса) и Наталья Андрейченко (Обезьяна). Жизнь миллионеров: Джейн Фонда (Бык) и Тэд Тёрнер (Тигр) смотрят друг на друга влюбленными глазами. Впрочем, во взгляде Тэда уже появляется что-то робкое и неуверенное. Андропов (Тигр) и Горбачёв (Коза) - у начала славных дел.

Архивные фотографии. Сталин (Кот), нелепый и скособоченный, сидит рядом с грустным и солидным Максимом Горьким (Дракон). Кругом какие-то цветочки, кустики... Редкое тройное фото - Мейерхольд (Собака) принимает в гостях французского писателя Андре Мальро (Бык) и нашего Бориса Пастернака (Тигр). Так пара Тигр - Собака обязательно притянет Быка. Кстати, выясняется, что Мальро был министром культуры в правительстве де Голля (Тигр).

Художественное фото. Актриса Екатерина Васильева (Петух) и режиссер Александр Сокуров (Кот) в композиции, изображающей что-то трагическое. Рядом чрезвычайно заумный текст, доказывающий, что при полном отсутствии личных и творческих связей, Васильеву и Сокурова связывает нечто более важное и мощное, некий единый стиль творчества, единая задача "страдальческого эстетизма, религиозного искусства"...

Вновь Горбачёв (Коза) - всё-таки 1991 год на дворе, - но теперь он в паре с "плаксой" Рыжковым (Змея). Горбачёв смеется, Рыжков задумчив. Солженицын (Лошадь) рядом с Зубром (Крыса)...

Несколько историй

А вот история политическая. 13 сентября 1971 года на территории Монголии потерпел катастрофу самолет китайских ВВС, на котором второй человек в Пекине - Линь Бяо (Коза), объявленный преемником Мао Цзедуна (3мея), пытался бежать в Советский Союз после раскрытия планов военного переворота. (Не точно такой ли была история Тито и Джиласа?)

Линь Бяо не устраивали экономические эксперименты Мао, культ личности "великого кормчего". Отнюдь не был он уверен и в твердости намерения Мао сделать его преемником. Наконец, Линь Бяо не разделял воинственную линию вождя в отношении СССР. С августа 1970 года ряд крупных военачальников, на которых опирался Линь Бяо, достаточно внятно проявляли оппозиционность Мао. В ответ последовала перетасовка высшего военного эшелона и удаление лояльных Линь Бяо воинских частей из района Пекина.

К февралю 1971 года Линь Бяо понял, что тянуть более нельзя. В конце марта был составлен план заговора с захватами городов, убийством Мао и т.д. Возможно, что в план заговора была втянута и наша держава. Такая вот векторная история с несостоявшимся преемником Мао.

Другая история относится к разряду окололитературных, Может, когда-нибудь распишу её поподробнее. А пока лишь скажу, что порешили стреляться два наших замечательнейших поэта - Николай Гумилёв (Собака) и Максимилиан Волошин (Бык). Стреляться так стреляться. Дело для нашей литературной истории вполне обыденное. Однако стреляются два векторных поэта, и начинаются загадки. Один источник утверждает, что пистолет Волошина несколько раз дал осечку, и Гумилёв, с его благородством дворянина, выстрелил в воздух, посчитав в такой ситуации стрелять в противника поступком неблагородным. А вот Волошин... повел себя гнусно.

По другим свидетельствам, всё было не так. Граф А.Толстой, секундант Гумилёва: "Гумилёв предъявил требование стреляться в пяти шагах до смерти одного из противников. Он не шутил... Я заметил, что он с ледяной ненавистью глядит на Волошина, стоявшего, расставив ноги, без шапки... Три! - крикнул я. У Гумилёва блеснул красный свет, и раздался выстрел. Прошло несколько секунд. Второго выстрела не последовало. Тогда Гумилев крикнул с бешенством: я требую, чтобы этот господин стрелял..."

А вот свидетельство самого Волошина: "Гумилёв промахнулся, у меня пистолет дал осечку. Он предложил мне стрелять ещё раз. Я выстрелил, боясь по неумению своему стрелять, попасть в него..." Такая вот разноголосица. Придется к этой дуэли вернуться ещё раз.

Совсем короткая история про Фаину Раневскую (Обезьяна), очень любившую Осипа Абдулова (Крыса). Именно он уговорил Раневскую выступать с ним на эстраде (вот и ещё одна эстрадная пара). С этой целью они инсценировали рассказ Чехова "Драма". Это их совместное выступление в концертах пользовалось большим успехом. Когда не стало Осипа Наумовича, через некоторое время Раневская начала играть с другими партнерами, но вскоре прекратила выступать в этой роли. Успеха больше не было. Это к тому, что без векторной искры не всякую роль сыграешь...

Ну и, наконец, история, которую я уже два раза анонсировал - история, произошедшая между молодой певицей и всесильным министром. Галина Вишневская (Тигр) описывает день своей свадьбы с Ростроповичем. Неожиданно в канву событий врывается третий персонаж - Николай Булганин (Коза). Он ищет Галину Павловну по всей Москве. Наконец находит и тут же в практически приказном порядке вызывает на дачу давать концерт. На даче пьянка, собралась вся верхушка страны. Сидеть пришлось между Булганиным и Хрущёвым. Слушать пришлось очень специфические властно-партийные разговоры. Но главное - приходилось терпеть многозначительные и откровенные взгляды новоиспеченного государя Николая Александровича.

- Я позвонил вам домой, но мне сказали, что вы там больше не живете, что вы сбежали...

- Не сбежала, а вышла замуж!..

- Правда? Поздравляю!

На следующее утро - звонок в квартиру молодоженов. Посыльный полковник принес гигантский букет цветов от Булганина. Так начался медовый месяц Вишневской. Вечером звонок из Кремля, звонит сам...

"Я уже понимаю всю серьезность ситуации, но стараюсь создать легкую, ни к чему не обязывающую атмосферу, а потому забираю сразу с высокой ноты: "Ах, здравствуйте, Николай Александрович! Какие дивные цветы, спасибо!" "Это я вас должен благодарить, я был счастлив видеть вас вчера у меня дома. Не хотите ли со мной поужинать, я сегодня в городе?" И разговаривает со мной так, как будто никакого мужа у меня нету! Я ещё пытаюсь всё перевести просто на светскую болтовню, но голос на другом конце провода, серьезный и спокойный, не собирается включаться в мою тональность. Начинаю мямлить: "У меня вечером репетиция в театре... кончится поздно". - "Это неважно. Я подожду". Тогда я со святой простотой подключаюсь: "Ах как чудно, спасибо! Мы приедем". На том конце провода длинная пауза... Затем: "Так я за вами пришлю машину". С тех пор начались чуть ли не ежедневные приглашения то к нему на дачу, то в его московскую квартиру. И, конечно, "возлияния". Булганин пил много и Ростроповича заставлял. Напившись, начинали выяснять отношения. Разговоры шли про любовь. "Мальчишка! Разве ты можешь понимать, что такое любовь! Вот я её люблю, это моя лебединая песня...Ну, ничего, подождем, мы умеем ждать, приучены..."

Вишневская всё это слушала, а что ей оставалось? Векторная пружина закручивалась всё туже. Булганин был готов на всё, предлагал квартиру, деньги, силу... Уговаривал Ростроповича не сердиться на частые звонки, мол, у тебя вся жизнь впереди, дай и мне полюбоваться. Однажды после очередной совместной попойки нервы Ростроповича не выдержали, и он устроил скандал, заявив, что больше к Булганину не пойдет. Когда Вишневская ответила ему, что это невозможно, он полез на подоконник, чтобы выпрыгнуть в окно. Надо было заканчивать эту очень странную историю, тем более, что Вишневская уже была беременна. Однако Булганина ничего не брало, отказы не помогали, Вишневскую стали вызывать на кремлевские концерты официально, через Министерство культуры. Не помогали никакие отговорки. И однажды Вишневская не выдержала: "Я стояла в вонючем коридоре коммунальной квартиры и в ярости орала в телефонную трубку: "Что вы валяете дурака?! Звоните по несколько раз в день, будто не понимаете, что мы не можем бывать у вас дома! Мне надоели сплетни вокруг меня! Я не хочу петь на ваших приемах. Почему? Потому что мне противно! Я не желаю во время пения видеть ваши жующие физиономии..." Ну и т.д. Впрочем, и эта отповедь ничего не дала, приглашения и визиты продолжались...

Векторные фотографии

Векторные фотографии, как и векторное кино, приносят физиологическое удовольствие. Причем удовольствие странное, составленное из недоумения, очарования, чувства проникновения куда-то за ширму мира сего, в пространство, запретное для обычного человека.

Одна из самых знаменитых векторных фотографий: Борис Пастернак (Тигр) и Анна Ахматова (Бык) после выступления перед читателями (1946). Оба одухотворены, приподняты, в её улыбке что-то джокондовское и одновременно хищное; он же чуть-чуть сутулится, взгляд в камеру, но как-то сквозь нее. Как будто легчайший космический ветер отклоняет Ахматову в сторону от него, а Пастернака, напротив, к ней. Два титана с наклоном влево.

Миронова (Собака) и Менакер (Бык) на сцене. Идет спектакль, выстроен сюжет так, что как бы активно не наступал герой Менакера, героиня Мироновой всё равно остается выше. Костолевский (Крыса) и Гринько (Обезьяна). Кадр из фильма. Герой Гринько смотрит на своего молодого друга снисходительно и недоверчиво.

Братья Тавиани (3мея и Обезьяна). Как и всякие братья, очень похожи и как-то удивительно слитны. Впрочем, каждые ли братья? Пока лишь ясно, что кровному родству помогает векторное кольцо либо закон четности.

Олег Газманов (Кот) и его сын Родион (Петух). В подписи к фото вопрос: кто кого породил, то ли Олег Родиона, то ли наоборот? Дело в том, что запел первым Родион и своим пением открыл карьеру папы-композитора. Петь свои песни Олег начал уже потом. На фото всё хорошо.

"Карьера Димы Горина". Кадр из фильма. Вообще-то фильм не про это. Однако небольшой векторный треугольничек, с любовью подобранный авторами, очень оживляет фильм. В центре треугольника Владимир Высоцкий (Тигр), он мешает романтическому контакту между Т.Конюховой (Коза) и А.Демьяненко (Бык). Помнится, в кино Горин (Демьяненко) даже пытается побить более мощного и складного героя Высоцкого, вступаясь за обиженную слугу своего слуги.

Удивительная фотография: два президента двух государств смотрят спектакль в театре. Казалось бы; обыденная вещь. Он - президент Чехии, она - президент Исландии. Уже интереснее. Но если чуть-чуть напрячься, то выясняется, что он - это драматург Вацлав Гавел (Крыса), а она - бывший директор театра Вигдис Финнбогадоттир (Лошадь). Разумеется, что пьеса его, а театр - ее. Так удивительно тасуется колода жизни.

Горбачёв не любил хозяев, Горбачёв любил слуг. Но несколько хозяев все же смогли втереться в его окружение. Так, в телевизионные начальники пробился большой человек Кравченко (Тигр). На фото с высоты своего роста он снисходительно смотрит на последнего генсека. Говорит, что Горбачёв (Коза) вытащил его из отпуска в ноябре 1990 года, чтобы уговорить стать теледиктатором страны.

Уж какой великий человек Шарль де Голль (Тигр)! Однако если сядет на диван, то сразу станет нескладным, негабаритным, неловким. С Андре Мальро (Бык) они сидят именно на диване. Векторный ветер идет от хозяина к слуге. Очень похожая пара - Сталин (Кот) и Горький (Дракон). Вновь могучий властелин рядом с писателем, властителем душ. Но направление ветра другое. Горький - как неприступная скала, а Сталин так и льнет к нему, так и ластится. Если фотография не врет, то Сталину было за что убивать Горького, видимо, тот был последним человеком на Земле, который имел влияние на тирана.

Фотография, отражающая самый напряженно обсуждаемый союз Франции: лицо Франции - Ален Делон (Кабан) и голос Франции - Патрисия Каас (Лошадь). Делон почти что и не красавец, слишком возбужден, слишком суетлив. Каас в своем репертуаре: темпераментна, напориста, глаза горят.

Кадры из фильмов. Белов (Лошадь) пьет шампанское с Гурченко (Кабан) на "Карнавальной ночи". Тихонов (Дракон) на коленях перед Лужиной (Кот). Фильм называется "На семи ветрах". Высоцкий (Тигр) с Чуриковой (Коза) под ручку, при полном параде...

Бои местного значения

Не буду скрывать, что я разыскиваю векторные эпизоды общемирового значения. Не потому, что я пресытился подробностями русской жизни, напротив, именно потому, что я со своим структурным гороскопом чрезмерно приклеился к русской культуре. Векторное кольцо, по сути, единственное направление прорыва к международной общественности. История в разрезе поиска теории вряд ли интересует Запад, брачная теория слишком мягкая штука, слишком связана с культурой, а западное общество более в курсе светских тусовок, чем истинной культуры.

Однако вектору плевать на детали, мелочи и подробности. Вектор не знает наций, не знает культурных, имущественных и прочих различий. Как мясорубка, он ест мясо и пьет кровь всех подряд, кого угораздит пройти мимо и заглянуть в жерло...

И всё же, перечисляя всемирно известные эпизоды, не будем брезговать боями местного значения.

Маленький бой, главные лица которого уже забываются. Предпоследний генсек Константин Черненко (Кабан) тяжело заболел в конце августа 1983 года - по злой иронии судьбы он отравился копченной рыбой, присланной ему министром внутренних дел Виталием Федорчуком (Лошадь). Генерал Федорчук, бывший начальник украинского КГБ, был личным выдвиженцем Черненко, который добился его назначения председателем КГБ СССР после Андропова. После отравления рыбой Черненко окончательно превратился в инвалида, хотя ему ещё предстояло ("не приходя в сознание") стать генсеком. Вот такая история, почти что "Моцарт и Сальери"!

Еще одна история, анонсированная ранее, произошла с двумя знаменитыми академиками. Один из них был сначала самым нашим засекреченным, потом самым скандальным, в конце же концов оказался самым прославленным. Это академик Сахаров (Петух). Другой сначала был самым прославленным, потом самым скандальным, в конечном счете оказался самым нераспознанным - это народный академик Лысенко (Собака).

Дело в том, что хрущёвская "оттепель" далеко не во всех науках ликвидировала (растопила) льды сталинского научного догматизма и жульничества. (Кстати, наступление новых времен не отменило множества коммунистических гуманитарных заблуждений.) Лысенко со своими антигенетическими воззрениями устоял при Хрущёве и чувствовал себя даже лучше, чем при Сталине. Однако время изменилось. Против Лысенко поднимало голос всё большее число ученных. В самиздате появились обширные трактаты, разоблачавшие учение Трофима Денисовича, крепчал фольклор, пытался выступить "Ботанический журнал", но редакцию разогнали. Не хватало открытого и прямого выступления...

Вот и говори после этого о вреде векторного кольца! Съесть таракана-великана может только тот, кто не боится его и презирает. (В действии всё тот же мотив векторного разоблачения.) Лучше всего конечно же векторный хозяин. Лысенко было 66 лет, Сахарову - 43 года. Но Сахарова ничего не смущает и не пугает, он на всю академию заявляет, что Лысенко несет ответственность за "позорные тяжелые страницы в развитии советской науки".

Лысенко был взбешен, требовал реакции Президиума, президента Академии. В образовавшуюся векторную воронку втягивались все, кто был связан с ними, в первую очередь Хрущёв, который пригрозил разогнать непокорную Академию наук. Однако через несколько месяцев Хрущёв был снят и пожар погас сам собой. Векторный хозяин одержал победу. Ставленник Лысенко - Н.Нуждин так и не стал академиком, Сахаров кроме научного авторитета обрел авторитет смелого и честного человека. Более того, именно с этого первого боя местного значения началась его карьера правозащитника, будущего лауреата Нобелевской премии мира, вождя революции 1989 года.

Кстати, о революции 1989 года. Она действительно произошла в 1989 году, но всё было не вдруг, не внезапно, не на пустом месте. Была мощная артподготовка, проведенная нашей доблестной прессой, одним из лидеров которой был журнал "Огонек", где главным редактором был тогда Виталий Коротич (Крыса). Тем более было удивительно узнать, что Коротич оставил "Огонек" и уехал за границу, когда подготовляемая им революция свершилась. Узнав, что новый главный (Гущин) родился в год Обезьяны, я сразу понял, что и тут не обошлось без проказ векторного кольца.

Разумеется, стоило бы опереться на несколько источников, но передо мной лишь одинокая статья из журнала "Столица" В.Вигилянского. Однако, для того чтобы почувствовать запах жареного, достаточно одной статьи. В.В. пишет, что Коротич всегда боялся Гущина (!)... Далее описывается некий финансовый скандал, в который были вовлечены самые высокие покровители. Когда произошли августовские события 1991 года, чуткий к политическим переменам Коротич сообразил, что иметь под боком партийно-номенклатурного бонзу Гущина (чья общественная роль в последнее десятилетие ясна: его легко перебрасывали из райкома в "Московский комсомолец", затем в "Советскую Россию", в "Комсомольскую правду" и, наконец, в "Огонек") надежнее, чем прислушиваться к журналистам, за которыми никого нет. Далее Вигилянский приходит к выводу о близорукости Коротича, точнее дальнозоркости: вдаль видел хорошо, а в людях у себя под носом не разобрался, уволил много честных и талантливых сотрудников, а Гущина, съевшего его в конце концов, проглядел... Бежать от векторного удара пришлось за кордон.

Неполитические новости

Статья из газеты. Называется "Коты дважды становились партнерами Симоны Синьоре". Разумеется, Симона родилась в год Петуха. Первый кот "мистический, романтический, олицетворение возмездия в "Терезе Ракен", некое всевидящее око судьбы". Второй кот в фильме "Кот", где в главных ролях С.Синьоре (Петух) и Жан Габен (Дракон). В такой ситуации впервые на моей памяти выстраивается векторная цепь с участием животного: Петух - Кот - Дракон. Если кто-то думает, что Кот в этой цепи лишний, пусть посмотрит фильм, именно Кот там главный герой, за что ему приходится поплатиться жизнью. Любимца Габена убивает Синьоре (речь, разумеется, о героях, а не артистах).

В 1982 году Сэмюэл Беккет (Лошадь) в поддержку Вацлава Гавела (Крыса) написал пьесу "Катастрофа" (символичное для векторного посвящения название), которую посвятил ему, и послал её на Авиньонский фестиваль и в Международную ассоциацию защиты прав деятелей культуры.

Легендарный ударник "Битлз" Ринго Стар (Дракон) снял фильм о феномене Марка Болана (Кабан) и его группы "Т.Рекс". Демонстрация фильма произвела неистовство и триумфально прокатилась по Англии. После этого фильма началась реабилитация Болана. В мелодиях, наигрываемых различными группами, появилось легко просматриваемое влияние музыкальных экспериментов Болана. Без Марка Бодана сегодня мы не имели бы ни Принса, ни "Роксетт", а металлисты вообще не знали бы, как им одеваться.

Не стихает буря по поводу причастности Сальери к смерти Моцарта. В маленькую трагедию Пушкина миф об отравлении Моцарта попал из Европы (не из Америки же). Слух этот распространяла вдова Моцарта Констанция. В 70-е годы XX столетия этот сюжет стал основой драмы Петера Шаффера "Амадеус", а кинорежиссер Милош Форман (Обезьяна) снял одноименный фильм, пользующийся успехом во многих странах. Однако не всё так просто, ведь речь идет об одной из самых застарелых векторных закруток. Так, после показа "Амадеуса" в итальянском городке Леньяго близ Вероны - родины Сальери случилась самая настоящая демонстрация. Земляки не согласны, как они считают, со "светской сплетней для интеллектуалов". Мэр городка Леньяго был категоричен: "Не дадим оскорблять память Сальери!" Увы, в этом векторном поединке силы слишком неравны: с одной стороны - Пушкин, Милош Форман, с другой - мэр городка Леньяго, меломаны Италии...

За честь невинно пострадавшего композитора и педагога решил вступиться и наш соотечественник, актер и режиссер Никита Романенко. Когда-то он сыграл Сальери во вгиковской постановке Марлена Хуциева. Глубоко проникнув в образ оболганного композитора, Романенко так и не вышел из него до конца и решил раскопать истину.(Но есть ли она на дне векторной воронки? И есть ли дно у этой воронки?) Для этого Никита организует фестиваль Антонио Сальери. Началом фестиваля стало... сожжение перед памятником Пушкину в Москве текста маленькой трагедии. "Я не выступал против этого произведения, против него невозможно выступать - оно гениально. Но великий поэт так или иначе способствовал смерти Сальери - разумеется, не физической. И поэтому логично провести первый в мире фестиваль Сальери не в Италии, где он родился, не в Австрии, где он прожил пятьдесят лет, а в России, где он "умер".

Далее идет много разных рассуждений о двуединстве Моцарта и Сальери, доказывающих моцартианство Сальери и сальеризм Моцарта. (Не даром великий Смоктуновский играл и того, и другого - в фильмах Горикера и Швейцера.) Сальери был легким человеком, обожал всевозможные фокусы, переодевания, карнавалы, дом его наполняла всяческая живность: хомяки, собаки, попугаи...

Ну и, наконец, из истории литературных дуэлей. Владимир Соллогуб (Петух), о котором сейчас никто и не вспомнит, разве что структурный гороскоп недобрым словом помянет его роман "Большой свет", был далеко не мелкой сошкой. Был он особой приближенной к императору, блестящим аристократом, баловнем судьбы, всеобщим любимцем, светским львом да ещё претендовал на звание первого в России (после Гоголя) прозаика, а в то время, когда творили титаны, это было немало. Сам Белинский пообещал Соллогубу первенство в прозе. Смирившись со славой Лермонтова-поэта, стерпеть появление Лермонтова в прозе он уже не смог. Впрочем, Петух есть Петух, великий и гармоничный Лермонтов в его глазах - примитивный армейский офицерик, жаждущий "втереться в великосветские передние". Нам, потомкам, нет дела до социального статуса Соллогуба и Лермонтова, нам интересно лишь то, как один из них писал и как другой посмел обижать гения. Кстати, проза Соллогуба, как это часто бывает у Петухов, патетична, фантастична, напыщенна и совершенно пуста. Что касается дуэли, то она не состоялась, Лермонтов стерпел и даже сохранил отношения с автором пасквиля. (Для тех, кто забыл, напоминаю: Лермонтов родился в год Собаки.)

Теле, кино, фото...

Писать книгу, не отрываясь от телевизора - это мой принцип. Так комфортнее, нет напряженности, чуть-чуть падает скорость, но экономится главное - нервная энергия. Кроме того, я остаюсь в курсе всех событии, вижу замечательные картинки, иллюстрирующие нашу жизнь.

Одна из таких картинок - это фильм о реальной векторной коллизии дружбе Василия Сталина (Петух) и величайшего спортсмена, футболиста, хоккеиста, тренера - Всеволода Боброва (Собака). Казалось бы, что тут удивительного: Василий Сталин - большой поклонник спорта, имел свою команду ВВС, и почему бы ему не полюбить Боброва? И всё же очень странный союз. Бобров играет за ЦДКА, Сталин возглавляет ВВС, один - лейтенант, другой генерал-лейтенант, один - сын генералиссимуса, другой простой в общем-то парень-работяга. Тем не менее пьют на брудершафт, зовут друг друга по имени, обращаются на "ты", совместные застолья, гулянки, удалые приключения. Но при этом влияние Сталина на Боброва вряд ли облагораживающее, хотя, безусловно, вдохновляющее...

Теперь о фотографиях. Стоят в рядок первые маршалы Совдепии. Слева направо: М.Тухачевский (Змея), С.Буденный (Коза), К.Ворошилов (Змея), А.Егоров (Коза), В.Блюхер (Тигр). Идеальная векторная цепь. Конечно, повезло со знаками, но ведь могли же и по-другому стать.

Лев Яшин (Змея) делает роспись на футбольном мяче для Хулио Иглесиаса (Коза). Подпись гласит, что они питали большую симпатию друг к другу. Как-никак Иглесиас тоже был вратарем.

Может быть, самая знаменитая векторная фотография: Брежнев (Лошадь) целует взасос Хоннекера (Крыса). Та самая фотография, которая была воспроизведена на берлинской стене.

Как выглядит векторная пара в китайском варианте? Не понятно. Мы привыкли различать Змей по большим теплым, чуть слезящимся усталым глазам. Но что можно увидеть в глазах Мао Цзэдуна? На фото он и Линь Бяо. Подпись гласит, что "бегству Линь Бяо" посвящены десятки научных исследований и произведений беллетристики.

Изумительная глазастая парочка: Жванецкий (Собака) и Арканов (Петух). Совершенно одно лицо, только у Жванецкого чуть пошире и лысина, а у Арканова чуть поуже и нет лысины... Еще два человека с одним лицом: Богдан Титомир (Коза) и Сергей Лемох (Змея). Богдан, конечно, более нежен, Сергей более мужествен. Заразительно смеются две подруги (?) - Лайма Вайкуле (Лошадь) и София Ротару (Кабан). Опять сходство... Вот уж у кого нет внешнего сходства, так это у Дмитрия Хворостовского (Тигр) и Зураба Соткилавы (Бык). Тем не менее стоят обнявшись, улыбаются. Может быть, у них голоса похожи?

Софи Лорен (Собака) и Витторио де Сика (Бык) на съемках фильма "Затворники Альтоны". Игорь Кваша (Петух) и Марина Неелова (Собака) в фильме "Просто Саша". Космонавты Волынов (Собака), Елисеев (Собака), Хрунов (Петух), Шаталов (Кот) в пяти разных проекциях. Тот же Шаталов (Кот), но уже с Береговым (Петух) гуляют по Красной площади. Береговой смотрит с отеческой любовью, Шаталов просто супермен. Снова Газманов (Кот) с сыном (Петух), но уже подросшим. Академик Сахаров (Петух) и академик Александров (Кот). Что-то там у них не так - фотография как драма. Шараф Рашидов (Змея) и Ядгар Насриддинова (Обезьяна). Подпись: "пока они вместе". Наконец, изумительный кадр из изумительного фильма "Солярис", который хоть сейчас на обложку: Банионис (Крыса), стоя на коленях, обнимает Гринько (Обезьяна). Отец и сын. Все слуги в чем-то дети своих хозяев. Все отцы в чем-то хозяева своих детей.

Страничка, посвященная Брежневу (Лошадь). Вот он вручает орден Чурбанову (Крыса), а вот с Генри Киссинджером (Кабан) осматривают убитого кабана. Вот так. Кабана убил конечно же Брежнев. Брежнев что-то шепчет на ухо Никсону (Крыса). Тут же знаменитая история, рассказанная самим Никсоном. Мол, подарил он Брежневу машину, вручил ключи, только залезли они внутрь, Брежнев ка-ак даст по газам... Охрана в трансе, Никсон в ауте, а Брежнев знай себе закладывает вираж за виражом. Классный водила он всё-таки был.

Фотография апогея последней революции: Ю.Афанасьев (Собака), Э.Климов (Петух) и, чуть отстранясь, Е.Яковлев (Лошадь) и Г.Бакланов (Кабан). Как молоды мы были! А вот историческое фото другой революции, номенклатурной: Н.Михайлов (Лошадь), В.Семичастный (Крыса), А.Шелепин (Лошадь). Два больших писателя: Окуджава (Крыса) и Нагибин (Обезьяна). Окуджава кажется маленьким, весь съежился, сжался. Нагибин, напротив, весь аж раздулся, скрестил руки на груди, чтобы совсем уж не лопнуть...

Снова Брежнев. Бумагу на подпись дает ему Черненко (Кабан). Один из них будет предпоследним генсеком, другой - последним генсеком. А вот действительно историческая фотография: живые вожди стоят у гроба Сталина. Слева направо: Хрущёв, Берия, Маленков, Булганин, Ворошилов, Каганович. В знаках это будет так: Лошадь, Кабан Тигр, Коза, Змея, 3мея.

Письмо Ларионова Тихонову

Векторных писем много, некоторые засекречены, некоторые уже на пути к читателю. Письмо Ларионова Тихонову перед вами, с сокращениями, разумеется. Многие возмутятся соседством спорта с политикой и культурой. Однако надо признать, что спортивные страсти столь же горячи, а там, где большая энергия, там всегда векторный вихрь. В начале вихря письмо, в конце его весь отечественный хоккей, разбросанный вихрем на многие годы вперед. Дело, конечно, не только в письме, но суть именно в нем.

Виктор Васильевич Тихонов (Лошадь) - величайший хоккейный тренер, может быть, самый великий за всю историю этой игры. Игорь Николаевич Ларионов (Крыса) - очень хороший хоккеист, может быть, даже гениальный хоккеист, но уж точно не самый лучший хоккеист всех времен и народов.

"Уважаемый Виктор Васильевич! За последние шесть лет, с того самого дня, когда нашу сугубо личную беседу вы предали гласности на общем собрании команды, обвинив меня в "слабой игре", нам с вами никак не удавалось поговорить по душам...

Для начала придется вспомнить о том, как всё начиналось... В 1981 году вы обратили свой благосклонный взор на меня, в ту пору игрока подмосковного "Химика"... А потом предложили перейти в ЦСКА... Мой отказ был не правилом - скорее исключением. Что же было дальше? Меня призывали на срочную службу, попал я в ЦСКА, а потом присвоили воинское звание...

Похоже, товарищ полковник, что чем больше в сборной военнослужащих, тем вам спокойнее: незачем утруждать себя воспитательной работой, легче просто приказать младшему по званию и должности. Подчиненный фактически не имеет права голоса, а собрания команды превращаются в фарс, когда никто не может вам возразить. Потому что хоккеисты, их спортивная судьба, их будущее, материальное благополучие их семей - всё целиком находится под вашим неусыпным контролем. Так вы превратились в этакого хоккейного монарха: захотите - накажете, захотите - помилуете!"

Далее идет перечисление главных претензий. Заставлял тренироваться до седьмого пота, проводил регулярное омолаживание сборной, не давая засиживаться ветеранам. Редко, по крайней мере реже, чем хотелось, отпускал к женам. Наконец, главное обвинение: подавление личности хоккеистов. Обратимся к тексту:

"Складывается впечатление, что вы просто не заинтересованы, чтобы команда состояла из ярких индивидуальностей. Что вам будто бы проще иметь средних три-четыре звена, этакое рижское "Динамо" образца 1974 года... Такую команду легче удерживать под гнетом жесточайшей дисциплины, в обстановке постоянного страха за будущее в атмосфере, когда становятся выгодными доносы.... И вот стоит перед вами взрослый человек, хоккеист с мировым именем, будучи вынужден молча слушать, как вы кричите на него, унижая перед остальными! Это собственные честь и достоинство вы бдительно оберегаете, а чужие для вас - ничто! А уж следующий раз игрок, памятуя об "ошибке", всеми силами постарается угодить вам, старшему тренеру. Он уже и не пытается играть с выдумкой, творчески, следуя своему стилю, не импровизирует на льду, старается брать на себя как можно меньше ответственности в острых ситуациях. Не отсюда ли начинается деградация, путь к вашему идеалу - "усредненному игроку"?"

Далее новые обвинения в диктате, нагрузках-перегрузках, дисциплине-солдафонщине, инъекциях глюкозы, плаценты и прочего... Ларионов ущучил Тихонова в излишнем стремлении выиграть всё. Ну и конечно, нежелание общаться с прессой, сродство с отмирающей командно-административной политической системой.

Наконец, Ларионов говорит главное: сборная выигрывает не благодаря Тихонову-тренеру, а вопреки, мол, из чистого патриотизма. "Нужна победа не во имя того, чтобы украсили грудь очередные награды, а лицевой счет гонорары. Она необходима, чтоб не потерять в мире престиж советского хоккея, с которым мы связали свою судьбу".

Что ж, время расставляет точки. Ларионов отстаивает честь советского хоккея в Америке, Тихонов давно не тренер сборной, нет уже и СССР, награды на груди никому не нужны, а лицевой счет Ларионова и ещё огромного количества наших хоккеистов в полнейшем порядке.

Так была ли буря? Безусловно. Ларионов поднял бурю, спровоцировал бессистемный, лавинообразный отток хоккеистов за рубеж. Будучи самым образованным и интеллигентным, он создал саму идеологию хоккейной эмиграции. Тихоновская идеология казарменного патриотизма со сжатыми зубами, безусловно, проиграла. И всё же мои личные симпатии не с Ларионовым, а с Тихоновым: он был самым великим тренером, ибо только великий смог бы одержать столько побед. Ларионовские претензии - это всё тот же вечный укор вольного гения Моцарта могучей и кропотливой педагогике Сальери.

Еще раз обо всех