Зима в Мадриде [Литрес]

— После того как Форсайт ушел, вы поддерживали с ним отношения? — спросил Джебб.

— Пару лет мы переписывались. Со временем все реже. У нас осталось мало общего, когда Сэнди покинул Руквуд. — Гарри вздохнул. — Я вообще не понимаю, почему он писал мне так долго. Может, хотел произвести впечатление? Он рассказывал о клубах, девушках и прочем в том же роде.

Джебб кивнул, призывая продолжать.

— В последнем письме он сообщил, что работает на какого-то букмекера в Лондоне. Рассказывал, как они подпаивают лошадей и делают фальшивые ставки, как будто это все шутки.

Однако Гарри помнил и другие стороны Сэнди: прогулки по Даунс в поисках окаменелостей, долгие разговоры. Чего хотят от него эти люди?

— Вы по-прежнему верите в традиционные ценности? — с улыбкой спросила мисс Макси. — Те, что отстаивали в Руквуде?

— Думаю, да. Хотя…

— Что?

— Я удивляюсь, как страна докатилась до такого. — Гарри встретился с ней взглядом. — Мы были не готовы к тому, что случилось во Франции. К поражению.

— Мягкотелые французы не сдюжили, — хмыкнул Джебб.

— Нас тоже вынудили отступить, сэр, — сказал Гарри. — Я был там.

— Вы правы. Мы были плохо подготовлены, — с внезапным чувством проговорила мисс Макси. — Вероятно, в Мюнхене мы вели себя слишком благородно. После Первой мировой мы не думали, что кто-нибудь снова соберется воевать, но теперь знаем, что Гитлер всегда этого хотел. Он не успокоится, пока вся Европа не окажется у него под сапогом. Новые темные века, как называет их Уинстон.

Мгновение стояла тишина, потом Джебб кашлянул:

— Ладно, Гарри. Давайте поговорим об Испании. Когда в прошлом июне Франция пала и Муссолини объявил нам войну, мы ожидали, что Франко последует его примеру. Гитлер выиграл для него Гражданскую, и, разумеется, Франко хотел бы получить Гибралтар. С помощью немцев он может захватить его с берега, и это отрежет нас от Средиземноморья.

— Испания лежит в руинах, — сказал Гарри. — Франко не может затеять новую войну.

— Но он может пустить к себе Гитлера. Дивизионы вермахта стоят на франко-испанской границе. Фашистская партия Испании хочет вступить в войну. — Джебб склонил голову набок. — С другой стороны, большинство генералов-роялистов не доверяют Фаланге и боятся народного восстания в случае вторжения немцев. Они не фашисты, они хотят только побить красных. Ситуация очень подвижная. Франко со дня на день может объявить войну. Люди из нашего посольства в Мадриде живут на чемоданах.

— Франко осторожен, — осмелился заметить Гарри. — Многие считают, он выиграл бы Гражданскую войну быстрее, будь он поотважнее.

— Надеюсь, вы правы, — усмехнулся Джебб. — Сэр Сэмюэль Хор отправился туда посланником с заданием удержать испанцев от войны.

— Я слышал.

— Их экономика разрушена, как вы сказали. Эта слабость — наш козырь, так как Королевский флот до сих пор контролирует на море все, что входит и выходит.

— Блокада.

— К счастью, американцы не вмешиваются. Мы пропускаем достаточно нефти, чтобы жизнь в Испании не замерла. На самом деле немного меньше. И у них случился еще один неурожай. Они пытаются импортировать пшеницу и взять в долг за границей, чтобы заплатить за нее. По нашим сведениям, на фабриках в Барселоне рабочие падают в голодные обмороки.

— Похоже, там сейчас не лучше, чем во времена Гражданской войны. — Гарри покачал головой. — Тяжело им приходится.

— Из Испании доходят всевозможные слухи. Франко ищет любые способы обеспечить экономическую самодостаточность страны, некоторые довольно безумные. В прошлом году один австрийский ученый заявил, что придумал, как изготавливать синтетическую нефть из экстрактов растений, и получил от Франко деньги на развитие производства. Разумеется, это было сплошное надувательство. — Джебб снова хохотнул, смех его напоминал лай. — Потом они сообщили, что обнаружили огромные залежи золота в Бадахосе. Еще одна дикая фантазия. Но теперь до нас доходят разговоры, будто бы в горах неподалеку от Мадрида действительно найдено месторождение золота. Там работает геолог с опытом разведки ископаемых в Южной Африке, некий Альберто Отеро. И испанцы держат все в секрете. Специалисты говорят, с точки зрения геологии такое возможно.

— И Испания станет более независимой от нас?

— У них нет золота, чтобы поддерживать свою валюту. Во время Гражданской войны Сталин вынудил Республику отправить золотой запас в Москву. И оставил его у себя, разумеется, поэтому испанцам крайне сложно покупать что-нибудь на внешнем рынке. В данный момент они пытаются получить экспортные кредиты от нас и от янки.

— Значит, если слухи верны, они станут меньше от нас зависеть?

— Именно. А следовательно, охотнее вступят в войну. Баланс может нарушить что угодно.

— Мы занимаемся эквилибристикой, — добавила мисс Макси. — Сколько ударов кнутом отмерить, сколько предложить пряников. Сколько пропустить муки, сколько нефти.

Джебб кивал.

— Суть в том, Бретт, что Отеро познакомился с представителями режима благодаря Сэнди Форсайту.

— Он в Испании? — Глаза Гарри расширились.

— Да. Не знаю, видели ли вы объявления в газетах пару лет назад про туры на поля сражений Гражданской войны?

— Я их помню. Националисты устраивали такие поездки для англичан. Пропагандистский трюк.

— Форсайт как-то к этому причастен. Поехал в Испанию в качестве сопровождающего. Люди Франко хорошо платили ему. Он там остался, включился в разные бизнес-схемы, некоторые довольно сомнительные, насколько я понимаю. Очевидно, он умный делец, из разряда этаких дерзких. — Джебб презрительно скривил губы, затем пристально взглянул на Гарри. — Сейчас у него завязались контакты с несколькими важными людьми.

Гарри сделал глубокий вдох:

— Могу я спросить, откуда вам все это известно?

Джебб пожал плечами:

— Свои люди работают за пределами нашего посольства. Они платят мелким чиновникам за информацию. В Мадриде полно шпионов, но никто не подобрался близко к Форсайту. У нас нет своих агентов в Фаланге, а Форсайт связан именно с фалангистами в правительстве. Говорят, он умен, сразу почует крысу, если появится какой-нибудь чужак и начнет задавать вопросы.

— Да, — кивнул Гарри. — Сэнди умен.

— Но если в Мадрид приедете вы, — вступила в разговор мисс Макси, — скажем, в качестве переводчика при посольстве, и как будто невзначай столкнетесь с ним в кафе? Так иногда случается в жизни. Возобновите старую дружбу.

— Мы хотим, чтобы вы узнали, чем он занимается, — прямо сказал Джебб. — И может быть, привлекли его на нашу сторону.

Так вот в чем дело. Они хотят, чтобы он шпионил за Сэнди, как мистер Тейлор много лет назад в Руквуде. Гарри посмотрел в окно на голубое небо, в котором, как огромные серые киты, плавали аэростаты воздушного заграждения.

— Что вы об этом думаете? — мягким голосом поинтересовалась мисс Макси.

— Сэнди Форсайт работает на Фалангу. — Гарри покачал головой. — Ему ни к чему зарабатывать деньги. Его отец — епископ.

— Иногда, Гарри, дело не только в политике, но и в азарте. Бывает, они идут рука об руку.

— Верно, — согласился Гарри.

Он вспомнил, как Сэнди после одной из своих запрещенных поездок на скачки, задыхаясь от волнения, влетел в их общий кабинет для занятий, раскрыл ладонь и показал смятую банкноту в пять фунтов: «Смотри, что принесла мне добрая лошадка».

— Работает на Фалангу, — задумчиво повторил Гарри. — По-моему, он всегда был отщепенцем, но, случается, человек поступает против правил и зарабатывает дурную славу, отчего становится еще хуже.

— Мы ничего не имеем против отщепенцев, — сказал Джебб. — Иногда из них получаются прекрасные агенты.

Он рассмеялся с видом знатока. Еще одно воспоминание о Сэнди пришло на ум Гарри — как он со злостью и горечью шепчет через стол в учебном кабинете: «Видишь, какие они! Как держат нас за горло и что сделают, если мы попытаемся вырваться».

— Мне кажется, вам будет интересно сыграть в эту игру. Вот чего мы ждем от вас. Нам не победить в войне, если будем действовать прямо. — Мисс Макси скорбно покачала головой, ее кудри упруго дернулись. — Не против этого врага. Тут не избежать смертей, это вы уже знаете, и, боюсь, обмана тоже.

Она с извиняющимся видом улыбнулась.

Гарри ощутил, как в душе поднимаются противоречивые чувства. Мысль, что он снова посетит Испанию, взволновала и напугала его. В Кембридже он слышал от людей, которые были вынуждены покинуть страну, что ситуация там очень тяжелая. В сюжетах кинохроники показывали, как Франко обращается к исступленным толпам, которые отвечают ему фашистским приветствием, но за этим, по словам диктора за кадром, таится мир доносов и ночных арестов. И посреди всего этого Сэнди Форсайт? Гарри снова взглянул на фотографию и медленно произнес:

— Я не уверен. То есть я не уверен, что справлюсь.

— Мы вас подготовим. Небольшой вводный курс, потому что заинтересованные стороны хотят получить ответ как можно скорее. — Джебб посмотрел на Гарри. — Люди на высшем уровне.

Потенциальному агенту разведки захотелось сбежать, вернуться в Суррей и забыть все это. Но не зря же он провел последние три месяца в борьбе с подобными приступами паники.

— Какого рода курс? — спросил Гарри. — Я не уверен, что смогу обманывать.

— Это проще, чем вы думаете, — подключилась мисс Макси. — Если только верите в то, ради чего лжете, вы будете лгать и обманывать. Не стоит смягчать выражения. Но мы научим вас всем приемам этого темного искусства.

Гарри закусил губу. В комнате повисла долгая пауза.

— Мы не ждем, что вы сразу броситесь в дело, — сказала мисс Макси.

— Хорошо, — после паузы произнес Гарри. — Вероятно, я смогу переубедить Сэнди. Мне не верится, что он фашист.

— Самое трудное предстоит вам вначале, — вновь вступил Джебб, — втереться к нему в доверие. Вот когда вы почувствуете себя странно, возникнут трудности, и вам больше всего будет нужно не углубляться в свои сомнения.

— Да. У Сэнди глаза на затылке.

— Так на чем мы остановимся? — С этими словами мисс Макси повернулась к Джеббу; тот на мгновение замялся, потом кивнул. — Хорошо, — поддержала его мисс Макси.

— Время не ждет, — сказал Джебб. — Сделаем, что нужно, подготовим все для вас. Вам, разумеется, предстоит пройти тщательный медицинский осмотр. Вы сегодня не собираетесь рано лечь спать?

— Нет. Я иду к своему кузену.

Джебб вновь пристально взглянул на Гарри:

— Никаких связей здесь, кроме родственных?

— Нет, — покачал головой Гарри.

Джебб вынул маленький блокнот:

— Номер? — (Гарри продиктовал.) — Завтра вам позвонят. Пожалуйста, никуда не уходите.

— Да, сэр.

Они все встали. Мисс Макси тепло пожала руку Гарри со словами:

— Спасибо вам.

Джебб натянуто улыбнулся:

— Завтра будьте готовы к тревоге. Ожидаются новые налеты. — Он бросил согнутую скрепку в корзину для бумаг.

— Боже мой! — воскликнула мисс Макси. — Это собственность правительства. Вы расточитель, Роджер. — Она еще раз улыбнулась Гарри, отпуская его. — Мы благодарны вам, Гарри. Это может быть очень важно.

Выйдя из гостиной, Гарри ненадолго остановился. В животе у него возникло тяжелое чувство печали. Темное искусство. Что это, черт возьми, значит?! Его передернуло. Он поймал себя на том, что невольно прислушивается, как Сэнди у дверей кабинета директора, — повернулся здоровым ухом к холлу и пытался уловить, о чем говорят Джебб и мисс Макси. Но ничего не различил. Бросив это дело, он направился было к выходу и увидел администратора, который неслышно ступал по пыльному ковру. Гарри нервно улыбнулся и позволил проводить себя на улицу. Он что же, потихоньку привыкает? К чему? Вынюхивать, шпионить, предавать?

Глава 2

Дорога до дома Уилла обычно занимала около часа, но сегодня растянулась на полвечера. Поезд в метро постоянно останавливался, потом снова ехал. На платформах станций сидели, прижавшись друг к другу, люди с лицами цвета молочной сыворотки. Гарри слышал, что некоторые жители Ист-Энда, изгнанные из домов бомбежкой, нашли убежище в подземке.

Гарри размышлял о том, что ему предстоит шпионить за Сэнди Форсайтом, и внутри у него блуждало какое-то тошнотворное недоумение. Он обвел взглядом бледные усталые лица попутчиков. Вероятно, любой из них мог оказаться шпионом. О чем говорит внешность людей? На ум снова и снова приходила фотография: уверенная улыбка Сэнди, усы, как у Кларка Гейбла. Поезд, чуть накренившись, медленно полз по тоннелю.

Именно Руквуд сформировал Гарри как личность. Его отца, адвоката, разорвало в клочья на Сомме, когда сынишке было шесть лет, а мать умерла от гриппа в ту зиму, когда закончилась Первая мировая, как люди стали называть прошлую войну. У Гарри сохранилась свадебная фотография родителей, и он часто смотрел на нее. Его отец в визитке, стоявший у церкви, был очень похож на него: мрачноватый, крепкий и с виду надежный. Он обнимал одной рукой мать Гарри, светловолосую, как кузен Уилл; волнистые локоны падали ей на плечи из-под широкополой эдвардианской шляпы. Оба счастливо улыбались в камеру. Снимок был сделан при ярком солнечном свете и слегка передержан, отчего вокруг фигур образовались гало. Гарри почти не помнил отца и мать, как будто мир на фотографии — это растаявший сон.

После смерти матери он поехал жить к дяде Джеймсу, старшему брату отца, офицеру, раненному в первом сражении 1914 года. Осколок попал дяде в живот, глазу ранение не было заметно, но внутренности постоянно досаждали ему. Эти проблемы усиливали его раздражительность и служили постоянным источником беспокойства для тетушки Эмили, его нервной, чересчур тревожной супруги. Когда Гарри появился в их доме в милой деревушке в Суррее, им обоим еще не было пятидесяти, но уже тогда они выглядели старше своих лет и напоминали суетливых супругов-пенсионеров.

Дядя и тетя были добры к племяннику, однако Гарри всегда чувствовал себя нежеланным гостем в их доме. Сами они детей не имели и, казалось, не знали, как вести себя с ним. Дядя Джеймс хлопал его по плечу, едва не сбивая с ног, и спрашивал от чистого сердца, во что он сегодня играл, а тетя без конца тревожилась о его питании.

Иногда Гарри уезжал к тете Дженни, матери Уилла, которая тяжело переживала смерть сестры и не любила, когда ей напоминали об этой утрате, но племянника баловала, вероятно из чувства вины, отправляла ему посылки с едой и вещами, когда он уезжал в школу.

В детстве Гарри учился дома — его наставником был ушедший на пенсию школьный учитель, дядин знакомый, — а свободное время по большей части проводил, бродя по окрестным лесам. Там он встречался с местными мальчишками, сыновьями фермеров и коновалов. И хотя играл с ними в ковбоев и индейцев, охотился на кроликов, при этом всегда оставался чужаком. «Гарри-барин, — дразнили они его. — Скажи „awful“. Гарри! Or-ful, or-ful».

Однажды летом, когда Гарри вернулся домой с прогулки, дядя Джеймс позвал его в свой кабинет. Мальчику тогда было всего двенадцать. В комнате у окна стоял еще один человек. Солнце било ему в спину, и сперва он казался лишь черным силуэтом в обрамлении пылинок.

— Познакомься с мистером Тейлором, — сказал дядя Джеймс. — Он преподает в моей старой школе. Моей alma mater. Это ведь латынь?

И к удивлению Гарри, дядя нервно засмеялся, как ребенок.

Мужчина подошел и крепко взял Гарри за руку. Он был высокий, худой, одет в темный костюм. Черные волосы поредели, образовав на высоком лбу вдовий мысок; из-за пенсне на мальчика смотрели внимательные серые глаза.

— Здравствуй, Гарри. — Голос прозвучал резко. — Ты как уличный мальчишка.

— Он немного расшалился, — извиняющимся тоном проговорил дядя Джеймс.

— В Руквуде мы быстро приведем тебя в порядок. Хочешь поехать в частную школу, Гарри?

— Не знаю, сэр.

— Твой учитель хорошо отзывается о тебе. Ты любишь регби?

— Я никогда не играл в регби, сэр. Я играю в футбол с мальчиками из деревни.

— Регби намного лучше. Игра джентльменов.

— Твой отец тоже учился в Руквуде, как и я, — вставил дядя Джеймс.