Одержимый

Тут раздался стук в дверь, и после моего разрешения заглянул радист. Да, у нас радиостанция на борту, японцы оборудовали, вполне удобно, но не в данном случае.

– Господин лейтенант, сообщение из штаба флота. Запрос на наше местонахождение.

– Вот кретины, – ругнулся я. – Они же нас подставили, японцы сейчас узнают, что мы где-то в море и можем их атаковать. Значит так, нагло подходим как свои. Волков за штурвал, я за прожектор, включаю в нужный момент и освещаю крейсер, ослепив вахтенных и канониров на боевых постах, а мичман Бармин использует мины, аппаратами которых командует. Всё, по боевым постам.

Мы быстро заняли боевые посты, все офицеры молодые, копытами били, так рвались в бой. «Ниджи» в это время шёл параллельно группе японцев, боевая тревога сыграна, боцман следил, чтобы и отсвета на борту не было, о нас не должны знать.

Довернув, набираем ход, без искр из труб, как бывает на предельном ходу. Увеличивая ход до двадцати пяти узлов. Вообще волны высокие, наш кораблик изрядно мотает, но моряки моей команды привычные, спокойно занимаются делом, оба минных аппарата готовы к бою. Всё получилось, подошли, осветили и пустили мины, разгоняясь до предела и уходя в сторону. Искры из труб так и сыпали, палуба дрожала от работы машин, но разогнались мы быстро. А тут подрыв, команда закричала «ура-а», когда услышали новый подрыв, уже под кормой, первый в центре, в районе котлов. Крейсер, включив все прожектора, стремительно заваливался на левый борт, туда, куда и попали торпеды, войдя в циркуляцию, а мы драпали прочь. Нас освещали прожектора. Пара миноносцев, номерных, что были недалеко от группы, погнались за нами, а мы уходили на просторы моря. К сожалению, пока возвращение в порт невозможно, японские «истребители» довольно толково развернулись в цепь, двигаясь навстречу. Может и прорвёмся, но точно с повреждениями, а я не собирался рисковать своим кораблём и командой, да и собой тоже, когда можно обойтись без этого.

Отвечать на запросы из штаба до этого я категорически запретил, а сейчас приказал сообщить в штаб радисту вот какую информацию: «Эскадренный миноносец «Ниджи». Сообщаю, что двумя самоходными минами только что поразил броненосный крейсер «Касаги», в данный момент крейсер лёг на бок и перевернулся. Ухожу в глубь Жёлтого моря, возможности вернуться в Артур не имею, путь отрезан японскими «истребителями». Лейтенант Ивановский».

Думаю, моё сообщение вызовет немалую бурю в штабе флота, но переживём все невзгоды и победы, а пока мы драпали прочь. Все, кто мог бы нас догнать, были далеко, это я про «истребители». Остальные отстали быстро, хотя долго освещали нас прожекторами и пытались накрыть снарядами. Пару раз довольно близко ложились, даже один раненый был, в руку осколок получил. Его уже выдернули, рану обработали и заштопали. Один из матросов фельдшером был. Вообще даже если мы не вернёмся, думаю, флотские всё равно довольны будут, размен точно в нашу пользу. Броненосный крейсер против миноносца – это даже не смешно, тут не на равных. Даже десять таких миноносцев против «Касаги» будет мало, по сути, мы выбили единицу линейных сил японцев. Хотя эти два крейсера для линейного боя слабо годятся, противник, если и поставит их в линию, то от бедности, больше ничего нет. А ушли мы вскоре, как нас потеряли, мы пару раз отвернули и, скинув скорость до двадцати пяти узлов, направились к Чемульпо.

Японцы на своих «истребителях» шарились на горизонте, работу их прожекторов видно было, но мы уже ушли. Коптер разведывал путь, вот и бежали прочь. Радист подтвердил, что сообщение в штабе приняли, дальности хватило. Ещё волнение сильное, перезарядить аппараты не было возможности. Да, тут стоит пояснить, что из-за особенности корабля, четырёх дымовых труб, поставить торпедные аппараты кроме как на корме друг за другом возможности не было, а запас торпед на носу находится. Понимаете, как весело и не быстро происходит перезарядка? А есть ещё четыре торпеды в запасе, можно поохотиться. Станет поспокойнее, перезарядим. Я сдал пост вахтенному офицеру, дав курс, куда идти и с какой скоростью. Отбой уже прозвучал, матросы радостно делились тем, как мы потопили немалый боевой корабль, все на оптимизме были, радовались, но отбой есть отбой, отдыхать пошли.

Я ушёл в каюту, поработать с планшетом, управляя коптером и ведя разведку. Мы едва сто миль пробежали, когда я срочно поднял всех и приказал Волкову перезарядить аппараты как можно быстрее.

Команда уже работала, аврал. Он подошёл ко мне.

– Что случилось?

Я уже полчаса как вышел на палубу, одевшись, вот в бинокль якобы что-то изучал на горизонте.

– «Асама» идёт с полной светомаскировкой в сторону Артура. Крейсер, который потопил «Варяга» и «Корейца».

– Сопровождение? – сразу заинтересовался старпом.

– А нет его. Один бежит, на предельных двадцати узлах.

– Не может быть такое везение. Может, миноносцы рядом?

– Дым бы их выдал.

– Это да.

На самом деле «Асама» действительно шёл один, коптер это сверху уверенно показал. Почему японцы без свиты его отправили, рискнули, не знаю, но вот видел всё собственными глазами. А потопить этот крейсер – мечта любого русского моряка; отомстить за наших, что погибли на «Варяге». Да меня это прославит не меньше чем захват двух миноносцев. Буду бить. «Асама» не уйдёт от нас.

Полчаса на перезарядку, это при аврале, и мы пошли на крейсер пересекающимся курсом. Там до последнего нас не замечали, ну очень тёмная ночь, и с двух кабельтовых мы пустили две мины. Они наконец заметили пороховые вспышки пусковых и, хотя мы отвернули, нащупали нас сначала одним прожектором, потом вторым и почти сразу повели огонь. Я этого ожидал, канониры были при орудиях, значит, о судьбе «Касуги» там знали. Японцы по разу успели выстрелить, когда у их борта и над палубой возник огромный огненный смерч. Торпеда похоже попала в боезапас, и тот рванул, шимоза действительно не стабильна; грохнуло так, что было ли попадание второй мины, мы так и не поняли, все оглушены оказались. «Ниджи» серьёзно тряхнуло, хорошо, кормой уже были к противнику, но двух матросов за борт сдуло ударной волной, остальных повалило. Я держался, без травм обошлось.

– Лево руля, двое наших за бортом. Приготовить верёвки. Кок, спиртное.

К сожалению, один матрос сгинул в тёмных волнах, а вот второго подняли и отвели в жаркую котельную, он успел промёрзнуть. Пол-литра красного вина влили. Ещё у двоих матросов переломы, и один кочегар обварился паром, по сути тоже из строя выбыли, ими медик занимался. А когда подошли к месту гибели «Асамы», там лишь мусор плавал да трупов несколько. Живых не обнаружили.

Это всё я внёс в бортовой журнал, снова отдав приказ на аврал с перезарядкой самоходных мин.

Миноносец не спеша бежал в сторону Чемульпо, да он уже тут рядом, двадцать минут ходу. На сторожевом судне у входа в бухту, думаю, вспышку гибели «Асамы» видели.

Я стал писать второй рапорт, уже о встрече с «Асамой» и какие были результаты. Раз в пять минут выходил на палубу и осматривался, чтобы и нас не застали врасплох. Пока тихо. Да я знал, что пусто вокруг, но о коптере не сообщишь, вот для вида и выходил. Две самоходные мины остались, рабочие, проверены, и стоило бы для них найти достойные цели. Ночь ещё не закончилась, я надеюсь, найдём. А вот сообщать в штаб флота не стал, далеко, не докричимся. Местные радиостанции работают на малой дальности, слабые, искряные, морзянкой передают сообщения.

Коптер показал недалеко от Чемульпо несколько японских грузовых судов, серьёзно просевших от грузов, а два – с солдатами. На палубе свежим воздухом дышали. На них, я имею в виду суда с солдатами, и торпед не жалко потратить. По-моему мнению, необходимость их уничтожения на уровне того же броненосного крейсера. По размерам, на этих судах не меньше полка перевозится. А это очень много. Так что кровь из носу, но эти два транспорта я пущу на дно. Поставил сам себе такую задачу.

Хорошее решение, но есть и проблемы. Состояние миноносца после близкого взрыва неизвестно. Думаю, не только команда потрёпана, но и механизмы. Были разбиты часть иллюминаторов, прожектора не работали, побиты некоторые приборы, радиостанция вышла из строя, но главное проблемы с машинами. Да, с котлами. На данный момент выдать больше пятнадцати узлов мы не смогли. Старший механик с помощниками активно работали, обещали к утру дать двадцать пять узлов. Но нужно вставать на ремонт, а это Порт-Артур. Вот потопим эти два транспорта, если повезёт, и домой. Переждём день в Жёлтом море, а как темнеть начнёт – двинем к Артуру. Днём рядом показываться не стоит с нашими повреждениями, загоняют, а ночью тихо проскользнуть, думаю, возможно. Пока рапорты писал, осматривался раз в пять минут, аврал с перезарядкой закончился, но с ремонтом продолжался. После перезарядки часть матросов освободилась, их отправили на помощь стармеху. Волков раз в десять минут докладывал, как он ремонт. К счастью, запасные части есть, ходовые расходники, поэтому ремонт шёл. Часть котлов пришлось потушить, и, дождавшись остывания, их начали ремонтировать, осмотрели повреждённые трубки и стали менять. Ход снизился до десяти узлов, но ничего, уверенно шли дальше.

С ремонтом особо не преуспели, прав был старший механик, но поднять ход до восемнадцати узлов смогли, пусть ремонт и шёл дальше. Команда уже знала о японских транспортных и грузовых судах, что я обнаружил, и вот так тёмной тенью мы пошли на ближайший транспорт с солдатами. Подошли, резко осветив прожектором, из трёх мы два восстановили, и пустили торпеду. Там и не поняли ничего, только услышали подрыв в районе котлов. Фонтан воды поднялся выше мачт судна, а мы, резко повернув, пошли ко второму транспорту с солдатами. Тот в трёх милях был, вот мы и разогнались до восемнадцати узлов, а там уже пустили вторую и последнюю мину. Причём по нам стреляли из винтовок. Уже поняли, что произошло, с других судов нас освещали прожекторами. Да и мои канониры били по ним из всего что было. Так что и второй транспорт пустили на дно, освещение из прожектора помогло, тоже в район котлов попала мина. Хорошие у меня минёры, точно мины пускают, пусть тут и пистолетная дистанция. А по нам не только стрелки с палуб торпедированных судов стреляли, оба к слову тонули, но неожиданно и из пушек. Одно из грузовых судов вспомогательным крейсером оказалось. Я с коптера не рассмотрел, на палубе много ящиков, не присмотрелся. Признаю свою ошибку. А так крутились вокруг японских судов, там и два британских были, но и им досталось. Британский флаг меня не остановил. Одно загорелось. Особенно хорошо показало себя наше кормовое и единственное семидесятипятимиллиметровое орудие. Остальные пять пушек в пятьдесят семь миллиметров были слабоваты против транспортов, но тоже делали своё дело. Пару пожаров разгоралось, и ещё два судна тонули. Снаряды кормового орудия били по ватерлинии, что и предрешило их судьбу. Вспомогательный крейсер пытался нас гонять, у нас даже скорость одна была, но мы прикрывались другими японцами и продолжали вести огонь. Только из кормового орудия выпустили больше ста снарядов, заметно опустошив снарядные погреба. После этого стали уходить в глубь Жёлтого моря. Всё, что я хотел, выполнил, причём перевыполнил в несколько раз, пять судов уже на дне, два из них с солдатами. Ещё три сильно осели и два ярко полыхали. Очень приличный результат даже для крейсера, а у нас лишь миноносец, хотя и эскадренный.

Ну да ладно, всё, мы по сути пустые. Поэтому и уходим. Днём будем дрейфовать на волнах, ремонтироваться, приводить корабль в порядок. А там и к Артуру двинем.

Артиллеристы почистили стволы орудий и отправились отдыхать, на палубе только вахта, механики пока тоже отдыхали, днём поработают. Вот так и бегали, на вахте старшим был наш четвёртый офицер, артиллерист. Я же пока писал рапорты, описывая всё о нападении на японские суда. Это не конвой был, просто шли вместе. Порядка двух десятков судов. Охраны не имели. Один вспомогательный крейсер, сам гружённый до предела, это не охрана. Где-то около часа я в каюте находился, уже спать хотел укладываться, когда взглянул ещё раз на экран планшета, после чего быстро оделся и вышел на палубу, приказав штурману менять маршрут. Коптер показал дымы на горизонте. Я его туда отогнал, и он показал миноносцы противника. Сразу узнал их, те, что у Артура цепью шли. Причём все шесть. Ещё от Чемульпо три спешили, небольшие. Не «истребители». Если не изменить курс, мы уже через час встретимся с той группой, что от Артура сюда спешила. Видимо, сообщили с транспортных судов, у некоторых были радиостанции, я видел антенны. Где наши крейсера, что покинули рейд, не знаю, в оптику коптера те тоже не попадали. Так что не могу ничего сказать о них. Может, уже и вернулись обратно. В общем, уйти в глубь моря я не имел возможности, перехватят, как раз рассветёт. Скорость хода не даст сбежать, поэтому и развернул корабль обратно к Корее.

Мостик я не покидал, сам вёл «Ниджи», отправив помощника отдыхать, а сам днём отсыпаться буду. Вот так подошли к берегу, тут карты показывали глубокую и защищённую бухту, пусть на берегу и была деревушка, но мне это не мешало. Мы встали на якорь и начали стравливать пар и тушить топки, чтобы дым не демаскировал нас. Уже полчаса как рассвело, когда закончили, вот так и стояли. Наблюдатели следили за деревней, и у нас продолжался ремонт. Там Волков командовал, а я отправился спать. Да, от деревни три лодки отошли, явно что-то продать желают. Выдал деньги старпому, прикупить припасы, что корейцы будут продавать. А зачем портить с ними отношения? А японцев тут нет. Пока сообщат, стемнеет, и мы уйдём.

Сам я уже поужинал, поэтому вскоре уснул. Да сразу как голова коснулась подушки, настолько устал и перенервничал. Не просто быть командиром корабля, особенно таким, как миноносец.

Глава 7

Перепрыгнувший на пирс матрос поймал конец и ловко привязал канаты, сначала носовой, потом кормовой, и наконец после двухсуточного отсутствия мой «Ниджи» снова замер на месте обычной стоянки. «Оборо» чуть дальше, в пятидесяти метрах его корма от носа моего корабля виднелась. Там видели, как мы подходили, вахтенные наблюдали. У нас же подали трап, выставили двух вооружённых матросов и объявили отбой на корабле до утра. На это четыре часа оставалось.

Что я могу сказать про возвращение? В той бухте мы простояли до вечера, закончили ремонт, затопили топки и, подняв пары, покинули её за час до наступления темноты. Мой стармех сделал невозможное: с теми ресурсами, что были, смог подремонтировать. Мы действительно на пределе давали двадцать пять узлов, остальной ремонт уже в мастерских Порт-Артура, там что-то сдвинулось, станина одного из котлов, нужен серьёзный ремонт. Однако главное, что мы могли держать ход, что и делали. Шарахались от всех дымов и дошли до базы. Более того, проскользнули у берега так, благо шторм скрыл наше движение, что охранение даже не заметило, как мы прошли. Если проще, о нашем возращении знали только на «Оборо». Как рассветёт, конечно, рассмотрят, но это будет утром, а сейчас спать, я очень устал.

Утром меня поднял вахтенный офицер, с броненосца «Петропавловска» флажковыми сигналами приказали мне прибыть на борт. А у броненосца флаг адмирала, значит, там его поднял Макаров. Как и в моей истории. Кстати, «Аскольд» и «Новик» тут на рейде стояли, я глянул, повреждений не заметил у них. Глянув на время, я быстро умылся. Денщик приготовил поглаженную форму, так что я прихватил сумку с рапортами по своим действиям, сел в лодку, её уже приготовили, и двое матросов погребли к броненосцу. Волкову я приказал отправить раненых и травмированных матросов в госпиталь и направить с посыльным мой рапорт старшему военному инженеру ремонтных мастерских, с описанием повреждений корабля, чтобы побыстрее приступили к ремонту. Да и о модернизации, торпедные аппараты-то на наши будут менять.

Сорок минут гребли, и это ещё быстро, хотели бы, чтобы я прибыл скорее, паровой катер прислали бы, но и так нормально. Мы подошли к небольшому понтону у борта флагмана, на него сходни спускались. Я поднялся на борт, машинально козырнув флагу и старшему офицеру. Вообще на палубе много народу, похоже, сообщение, что мы стоим в бухте, всех подняло на борту, да и на других кораблях также.

Командующий ждал в каюте. Это был служебный кабинет. Мы с интересом изучали друг друга. Нас трое в кабинете, видимо, адмирал решил выслушать меня лично, чтобы обдумать, как со мной поступить. Вроде как я без приказа покинул свой пост, а здесь это серьёзное нарушение устава. Я козырнул и представился, на что адмирал, когда его адъютант принял у меня сумку с рапортами и стал раскладывать их на столе, сказал:

– Сообщите, что произошло с «Ниджи», про «Касугу» знаем, британцы в газетах это тоже подтвердили.

– После атаки «Касуги», ваше высокопревосходительство, мы ушли дальше в Жёлтое море, смогли сбросить преследование, хотя искали нас очень серьёзно. Решил я направиться к Чемульпо, глянуть, что там происходит. Корабль был в порядке, кроме ранения одного матросов осколком, самоходные мины ещё имелись, мало ли какой транспорт попадётся в прицел. Попалась «Асама», броненосный крейсер шёл в одиночку, без свиты, с затемнением, в сторону Порт-Артура. Атаковали, пустив две мины. Японцы до последнего не видели нас, хотя в полном боевом шли, канониры при орудиях. Заметив вспышки пуска самоходных мин, сразу осветили нас и повели огонь, близкие накрытия имели место быть, но без прямых попаданий. Было ли попадание второй миной, сказать не могу, но от первой мины произошёл подрыв погребов. «Асама» разломился и затонул. От мощного и близкого взрыва «Ниджи» получил серьёзные повреждения, потерял ход, дать смогли не больше десяти узлов. У нас пропал без вести один матрос, упал за борт, второго подняли. Из японцев никто не выжил. Ведя ремонт, перезарядили пусковые последней парой самоходных мин и направились к Чемульпо. Глянуть там и поискать грузовые японские суда я не передумал. Чуть позже смогли поднять ход до восемнадцати узлов. Пройдя на траверзе Чемульпо, обнаружили транспортные и грузовые суда, около двух десятков, не конвой, вразнобой шли. Обнаружив два транспорта с солдатами, на палубах их много было, отметил их как свою первоочередную и самую важную цель. Подошли к первому и пустили мину, осветив прожектором, потом догнали второй, там ответили оружейным огнём, и пустили последнюю мину. При этом ведя артиллерийский огонь по судам вокруг. Среди них оказался и вспомогательный крейсер. Пришлось побегать, а потом ушли в море. Результат атаки транспортных судов: пять на дне, два с солдатами и три с другим военными грузами; кроме того, три сильно осели от повреждений и два горели. В море укрыться не смогли, там сетью рыскали японские миноносцы, весь горизонт освещён был их прожекторами. Видимо, с транспортов по радиостанциям вызвали. Наше судно было повреждено во время взрыва «Асамы». Были вынуждены вернуться к корейскому берегу и, войдя в бухту, встать на якорь. Там деревушка есть, где мы купили свежие припасы. Затушили топки, не демаскируя себя дымом, и провели ремонт. Этим мичман Волков занимался, мой старпом. Ремонт произвели, до двадцати пяти узлов подняли ход, за час до заката покинули бухту и направились к Порт-Артуру. Поставленные задачи на этот рейд выполнили, и я решил, что пора вернуться. Уходили от всех дымов и, пользуясь штормом вошли в бухту. Охранение видели, но сигнал не подавали, нервные все больно, стреляют во все стороны. Там встали на месте стоянки, а утром получил вызов к вам. Это всё.

– А кто вам отдал приказ на атаку японцев?

– Штаб флота, ваше высокопревосходительство. В приказе на охрану фарватера так и написано: в случае появления японцев действовать на своё усмотрение. Дымы, как стемнело, я на горизонте увидел, значит, японцы появились, и действовал на своё усмотрение.

– Ясно. Вывернули приказ под свои желания. Скажите, лейтенант, мичман Волков может принять командование миноносцем?

– Более чем, он по уровню знаний во всех дисциплинах выше меня на голову.

– Буду иметь в виду. Да, как вам удавалось подбираться к японцам?

– Ночь тёмная была, в двух кабельтовых уже ничего не рассмотришь. А я вижу ночью хорошо, те слепые как кроты, а я их ещё на горизонте дымами вижу. Это и обеспечило успех, так и результативность высокая. Если бы японцы шли при всей иллюминации с включённым прожекторами, шансы удачной атаки были бы сведены к нулю.

– Понятно, вижу откуда ваши успехи. Каково состояние корабля?

– Я в этом слабо разбираюсь, да мне и не нужно, для этого подчиненные есть. Копия рапорта старшего механика, кондуктора Вяткина, у вас на столе. Основной рапорт направлен в ремонтные мастерские. На две недели ремонт, как сказал стармех. Наградные тоже тут, как и прошение произвести кондуктора Вяткина в прапорщики по Адмиралтейству.

– Что ж, лейтенант, можете вернуться на борт своего корабля и приступить к служебным обязанностям. Ваш «Ниджи» первым делом в ремонт, я распоряжусь. По остальному будем решать. Два броненосных крейсера, среди которых «Асама», это большое событие, даже ваше самоуправство можно забыть.

Козырнув, я покинул кабинет, меня сопроводили на палубу, где тут же окружили офицеры флагмана, жаждущие рассказа. Тут же и командир корабля был, дымил трубкой. Я описал кратко, что и как было. Рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы, офицеры обещали вечером в ресторации меня залить водкой. Сказал, что буду, и вскоре отбыл к своему кораблю.

Ну а дальше потянулась служба. Я особо не торопил проведение ремонта и модернизации. Солдат спит, служба идёт. Меня всё устраивало, и я сам отлично проводил время. Да, постоянно в ресторацию или в дворянский клуб звали. В последний ходил с охоткой, там девочки очень ничего. Да и к Анне я каждую ночь бегал, посещал её, благо муж куда-то под Мукден отбыл, строить укрепления, так что вопрос с женским полом пока решён. Всех офицеров и команду нашу чествовали, осыпали дождём наград. Я получил капитана второго ранга – Макаров продавил под недовольство чиновников из-под шпица. Плюс три ордена: Святого Станислава третьей степени с мечами за «Косугу»; второй за «Асаму», орден Святого Владимира, тоже третьей степени и с мечами. За утопленные транспорты – орден Святой Анны третьей степени с мечами. То есть за военные заслуги. Какое разнообразие наград. Впрочем, я остался командовать «Ниджи». Волков получил чин лейтенанта и награды, два ордена, как и другие офицеры, Вяткин – патент прапорщика, остался моим старпомом, думаю, его и сделают капитаном, если меня куда переведут, намёки на это были. Не хотелось бы. Мне и на своём месте хорошо. Вот двух других офицеров с повышением перевели на другие должности, а на их места двух мичманов. Как я слышал, за эти два места чуть не драки шли, настолько «Ниджи» и наша команда были прославлены.

Вот так прошли две недели. Я быстро набрался опыта и на торжества ходил, посветить лицом, но вскоре покидал вечеринки, а то напоить пытаются, а я этого не люблю. Пел песни, в последнее время на мои песни пошла мода, многие перепевали их, у двоих так куда лучше, чем у меня, выходило. Также ночами тайно посещал Анну, как уже говорил, и наконец прошёлся и собрал все кубышки военных инженеров и наших предателей. Всё в большом хранилище спрятал. В принципе всё.

Макаров за две недели уже дважды выводил эскадру из бухты, без нас, мы на ремонте, манёвры проводил. Судя по всему, он был сильно недоволен результатами, потому и шли постоянные учения. Ремонт повреждённых броненосцев и крейсера «Паллада» почти закончили. Эссена сняли с «Новика», с повышением в чине перевели командовать броненосцем «Севастополь». Бедолага, с гончей – на носорога медлительного. Однако, как бы ремонт и модернизация ни шли, с тем авралом всё же сделали, и корабль был полностью готов, я даже ходовые испытания провёл, покинув через фарватер бухту. Нормально. И минные аппараты двухтрубные теперь стоят, четыре мины в залпе, уже кое-что.

«Ниджи» снова встал к причальной стенке, осадка малая, это не крейсер, может подходить к лодочным причалам, и вот снова на своём месте встали. Ну и пошла служба. Нас, миноносников, постоянно гоняли на разведку, но так как я работал в группе, состоящей из четырех миноносцев, то покидать её и снова учинять безобразия у японцев мне категорически запретили. Семь выходов сделали до конца марта. Также дважды выходила и эскадра. Учёба шла, даже учебные стрельбы выполнили.

Японцы старались сблизиться, тут и броненосцы Того, но Макаров бой не принимал, рано пока, мы не готовы, и уводил корабли под прикрытие пушек береговых батарей. Сам я тоже получал опыт, и он рос, я это замечал. Также меня штурманскому делу учили, тут у военных моряков много своих нюансов, вот и подтягивали. А учился я с большим удовольствием. Макаров не бросил своих дел и, несмотря на сопротивление, менял командиров кораблей одного за другим, троих уже сменил. Ставил энергичных, не боявшихся ответственности, а не справившихся гнал взашей. Одному даже выдали краткую характеристику: «… к военной службе крайне непригоден».

За это время в моей жизни случились два события. Первое: японцы наконец сподобились попытаться уничтожить свои бывшие миноносцы, оба. К счастью, я настроил коптер так, чтобы отслеживать ситуацию вокруг стоянки, и меня поднял писком планшет. Я тут же объявил тревогу, подняв команду. На бой боевого колокола была поднята и команда «Оборо». Заработали пулемёты, пушки. Мощный взрыв осветил всю гавань, но отбились. Действовали японцы по двухкомпонентной схеме. Группа вооружённых бойцов со стороны берега и две джонки-брандера от воды – подойти и подорвать их хотели. Джонки на подходе расстреляли из пушек, одна рванула, при этом «Оборо» здорово волной к причалу приложило. Мы избежали разрушений, с другой стороны стояли, только тумбу причальную вырвали. Из пулемёта прочесали тех, что на берегу. Бойцы явно должны были отвлечь наше внимание от джонок, если их рано заметят. Дальше семафор световой с «Петропавловска», запрашивали, что случилось. Нам ответили, что «Оборо» на неделю на ремонт встал, корпус повреждён.

Второе событие в моей жизни началось так. Был обед, когда вахтенный матрос вызвал меня к сходням. Нежданные гости прибыли. Я был в недоумении, но, промокнув салфеткой губы, всё же покинул каюту-компанию, где обедал со своими офицерами, и прошёл на палубу. Кстати, сегодня я выставил тарелку с десятком своих солёных огурцов, и офицеры высоко их оценили. Я и сам такие нигде в обеих жизнях больше не пробовал, фирменный засол. Тут, в Артуре, они уже считай экзотика. Везут конечно, но мало. А эти ещё и высокого качества, и вкусные. Отличный засол. К сожалению, огурцы быстро заканчиваются, я ещё и рассол потратил, пару раз с бодуна пил, и даже подумывал слетать к тому городку, где их купил, и закупить ещё. Что там метнуться на три-четыре тысячи километров, но отбросил эту мысль. На такие глупости тратить ресурс мотодельтаплана не хочется, да и пропадать из Артура дней на пять опасно. Ладно, вроде до конца войны хватает, на год, буду экономить, а поеду обратно, обязательно на той станции всё что нужно закуплю. В общем такие мысли были, пока на палубу поднимался.

А у сходней стояли трое парнишек, лет шестнадцати от силы, да ещё в зимней форме гимназистов и с вещевыми сумками в ногах. Сам я в форме был при всех наградах, так положено, и кортик свисал на цепочках. Шинель не брал, конец марта, тут в это время тепло. Где-то плюс пятнадцать градусов, солнце прогревало. Ветерок ледяной иногда налетал с моря, но это мелочь.

Окинув быстрым взглядом парнишек, я уже внимательно пробежался по лицам: двое ничего, с любопытством таращатся на меня, а третий лыбится как родному. Что-то было знакомое в его чертах. Точно, на меня похож. Тут стоит рассказать о семье Андрея. Я с ними переписываюсь, раз в неделю стабильно письма отправляю и сам получаю куда больше. Родственников много. Так вот, родная семья. Это отец, Евгений Семёнович, помощник градоначальника в Москве, если я правильно называю. Матушка, Ольга Васильевна, две старшие сестры, Настя и Таня, обе замужем. Имеют по двое детей обе и пишут тоже обе. Причём Насте повезло выйти замуж за бедного дворянина, там любовь была, живут на его зарплату в Киеве, он чиновник. Потом уже Андрей, в теле которого теперь я, за ним шёл Александр, гимназист семнадцати лет, в этом году должен был гимназию закончить, и ещё одна сестра, Лукерья, десяти лет. Ну там бабушки и дедушки, многочисленные дядьки, тётки, кузины и остальные, это понятно. Я как-то посчитал, что мне пишут восемнадцать человек. Я всегда отвечаю, но их родные вставляют в письма свои строчки, так что на связи куда больше. С кем бы поспорить, что этот парень с наглой лыбой мой младший брат Сашка. Проверим.

Сделав свирепое лицо, я зашипел, подходя к сходням:

– Сашка, гадёныш. Знаешь, что я с тобой сделаю, что сбежал от родных? Сидеть неделю не сможешь.

– Андрей, мы к тебе, – залепетал брат, значит угадал. – Хотим добровольцами.

– Вы сначала поинтересуйтесь, нужны ли тут такие красивые. Вы хоть родным сообщили, когда сюда сбежали?

Те потупились, явно такого не было. И мне не сообщили, а могли ведь телеграмму срочную отбить. Покачав головой, я сказал:

– Позже поговорим. Вахтенный, пропустить.

Дальше обнялся с братом, а от него попахивало, давно в дороге. Поздоровался за руку остальными, видимо тоже знакомы, ну и пригласил их пообедать, велев денщику поставить дополнительные приборы. Кают-компания мала, она ещё и штурманская во время службы, но сядем все. Парни умылись, руки помыли, и в кают-компанию. Что ж задача, не скомпрометировать себя. Пока же представил брата, а ему велел представить остальных, заодно узнал, что тот привёз Дениса Крутова, из поповичей, знать бы ещё, что это такое, и Лазаря Ганько, из семьи дворян, там по военной стезе все шли. Ну а я офицеров своих представил. Дальше стали принимать пищу, парни делали это жадно, хоть худыми не выглядели, не похоже, что оголодали. Ну и Сашка попросился к нам в команду. Вообще, когда в газетах Москвы начали описывать мои приключения по захвату обоих миноносцев, сильный патриотически подъём был, в церквах молебны служили за меня, за православного воина. Ходоки в семью пошли, даже с подарками, за сына отдаривались. Вот Сашке и стрельнуло сбежать, сговорился с друзьями и сделали это. Больше месяца в дороге. Никому действительно не сообщили. Я взял адреса родных всех троих, Сашке тоже велел написать, чиркнул пару строк на листке и, вызвав вахтенного, велел лично сходить на почтовую станцию и отправить сообщение моим родным. Деньги выдал. Те уже сами сообщат семьям друзей Сашки.

– Парни, вы должны понимать, что тут война, и тут убивают. Что я вашим родным скажу, взял и сгубил, если с вами что случится?

Судя по упрямым лицам, мои слова до них не доходили. Поговорив с ними ещё немного, я плюнул и велел Волкову, который один остался и слушал нас не без интереса:

– Оформи всех троих морскими юнгами. Как капитан корабля я могу их принимать в списки команды и увольнять при нужде. После войны и погоним домой, доучиваться. По возрасту с натяжкой в юнги годятся. Отправь под командование боцмана, пусть за месяц обучит чему-нибудь, Сашку в рулевые, Крутова в машинную команду, а Ганько в команду минёров, скажи, сам принимать экзамены буду. А сейчас в городскую баню, переодеть в форму и принять на службу. Выполнять.

– Есть, – козырнул Волков и забрал обрадованных парней с собой. Рано радуются, скоро взвоют. Там спать по шесть часов в сутки будут, чтобы всё освоить.

Наступило тридцать первое марта, эскадра готовилась к выходу. Юнги на борту уже второй день и выглядели осунувшимися, их действительно в команде учили от и до, а боцман приглядывал. Осваивали те науку хорошо, парней хвалили, они уже даже научились правильно мыть палубу. Поверьте, это не просто. Так вот, с рейда сначала выскочили юркие миноносцы, и наш «Ниджи» в том числе, да ещё под флагом командира дивизиона. Обычно тот флаг на «Оборо» держал, но так как последний ещё из ремонта не вышел, через пару дней должны закончить, ко мне перешли. И вот пока я стоял на мостике, рядом и командир дивизиона был, в бинокль изучал выходившие из гавани броненосцы. Я, задумчиво покусывая губу, вспоминал вчерашний разговор. Это довольно важное событие для меня, и он мне запомнился. Я стоял у мостика, общался с Волковым на французском, подтягивал его. Сам только что с флагмана вернулся, там капитанов кораблей собирали, обсуждали сегодняшний выход, когда ко мне Сашка подошёл и спросил:

– Ваше благородие, разрешите обратиться как к брату?

– Научили всё же? Молодцы. Обращайтесь.

– Андрей, почему я не знаю, что ты японским владеешь? Английским ещё? Что ночью видишь?

Разговор можно было посчитать опасным для меня, тем более Волков слушал и вахтенный офицер, что принимал припасы. Поэтому хмыкнув, я спросил:

– А так ли хорошо ты меня знаешь?

– Да отлично, у нас секретов с тобой не было.

– Я тебя разочарую, были секреты и много. Вот ты знал, что я три года жил с японской гейшей? Навещал её почти каждый день.

– Нет, – растерянно ответил тот.

– Что она меня всему научила и много объяснила в японской культуре? Я полюбил японскую поэзию. Вон, храню два томика стихов, нашёл в трофеях, иногда читаю. Также освоил английский, учу французский. Да, ночью в темноте вижу, но это последствия ранения, так что тут гордиться нечем. Почему меня из университета попёрли, ты знаешь. Подстава от жандармов. Я довольно любвеобильный, был, есть и буду, на этом и сыграли, подвели свою девицу, неделю встречались, а та привела к друзьям на квартиру, где, как оказалось, был кружок революционеров. Арест всей группы и меня, я думаю, специально подстроили. Надо сказать, решение отца отправить меня в армию сильно ударило по моим планам, но там уже не вывернешься. А я мечтал о море, учился на моряка у капитана дальнего плавания, освоил штурманское дело, копил деньги. Играл на курсе акций, за год заработал свои первые сто тысяч рублей. Меня вербовал жандарм, не скрою, и я подписал согласие на сотрудничество. Для меня это ничего не значило, плевать хотел. Думал ладно, отслужу два года, стану прапорщиком, с чистым личным делом, и уже осуществлю мечту. Как раз готовились на Дальний Восток отправить партию новобранцев, я доплатил писарю, сообщив, что знаю японский, и меня отправили сюда. Правда, переводчиком так и не сделали, но после окончания службы я хотел отправиться в Японию. Там дальше видно было бы. А тут такое… Война. Так скажи, ты меня хорошо знаешь?

– Похоже, что нет.

– У каждого есть свои тайны за душой. Помни это, ну и ещё, я самая мстительная тварь из существующих. Поверь, ту девицу и жандарма найдут, есть у меня нужные люди на прикорме в Москве. Сам руки не буду пачкать, но отомстить – отомщу. Дело принципа. Хотя… За последствия их действий мне их скорее благодарить нужно, но я уже решил, а решений своих не меняю. Жаль, до отъезда не успел. Вот так, братишка. Всё, юнга, свободен.

Волков слушал и мотал на ус, но промолчал, хотя и окинул меня заинтересованным взглядом. Он узнал обо мне много нового. Вот такой разговор случился. Тут меня отвлёк писк планшета в сумке. Я при себе носил, коптер в небе, под тучами висел, видел нас сверху хорошо. Открыв сумку, не доставая планшет, я включил экран и посмотрел, что там привлекло внимание компа коптера. Дело было важным. Резко развернувшись и вскинув бинокль к глазам, я заорал:

– Сигнальщик! Световым кодом на флагман, передать: «Ваш курс ведёт к опасности. Минное поле». Радисту повторить.

Сигнальщик стал прожектором подавать сигнал, ещё и флажки взлетели на мачте, также радист заработал, но я видел, что предупреждение запаздывало, флагман наваливался на часть минного поля фарватера. Как я понял, в памяти компа коптера границы минного поля отмечены пунктирной линией, и, если кто опасно сближался, не только мой миноносец, тот подавал сигнал, что только что и произошло. На флагмане наконец разобрали сообщение, и тот резко лёг в поворот, но было поздно, у борта поднялся водяной фонтан. К счастью, один, броненосец уже уходил от минного поля, заметно кренясь. Все офицеры, тут и офицеры нашего дивизиона были, и из моей команды, напряжённо наблюдали за «Петропавловском», остальные отвернули и не подорвались. К флагману спешили на помочь, там было видно, что идёт борьба за его живучесть. Ну и сигналы взлетали на сигнальных мачтах. Возвращаемся, выход был отменён.

– Прогулялись, – сказал командир дивизиона и выругался, после чего отдал приказ на возвращение.

Пришлось подождать, пока заведут флагман на рейд, там флотский буксир работал, помогая. На корабле видимо провели контрзатопление отсеков противоположного борта, выровняв крен, но броненосец заметно осел в воде. В общем, фигово вышел выход.

Я задумался. А не так ли погиб Макаров с большей частью команды? Может быть, не знаю. Хотя своё слово вставил:

– Не знаю, кто там штурманом на флагмане, но гнать его поганой метлой надо на берег. И вообще не похоже это на случайность, как бы не спланированная диверсия.

Многие задумались, хотя некоторые и покосились на меня странно. Ведь я обвинял в предательстве часть команды. А те явно за честь мундира стояли. Да хоть как стой, предательство оно и есть предательство, а покрывать их подло.

– Может, просто сглупили, ошиблись? – попытался встать на защиту флагманских штурманов мой командир дивизиона.

– Ну да, дураков у нас в России, слава богу, ещё лет на сто вперёд припасено.

Кто-то хмыкнул, но в основном промолчали, решили не продолжать эту тему. Вот так и вышел пыхом наш выход. Флагман срочно в ремонт, тот сам уполз к ремонтным мастерским. Причалы там могли его принять. Остальные вставали на свои старые места стоянок. Я же вернулся к пирсам и встал там, откуда недавно отошёл. Место «Оборо» занял другой миноносец нашего дивизиона, уже русской постройки. Так себе аппараты, надо сказать, я уже изучил. Там отбой, команда занимались по распорядку, а я, прихватив свой рапорт, направился искать Макарова. Пусть подпишет.

Что касается модернизации моего корабля. Мне эти скорострелки в пятьдесят семь миллиметров не нужны. Лучше снять и поставить на носу ещё одно орудие в семьдесят пять миллиметров. С двумя пушками одного калибра миноносец станет куда зубастее. Пулемёты оставлю, их два на борту. А так рапорт – это просто повод глянуть на флагман, узнать, как он.

Ругнувшись, я велел извозчику возвращаться обратно. Пролётку мне нашёл вахтенный матрос.

Я в планшете работал, прикрыв его стенками сумки, и кое-что нашёл, что мне не понравилось. К кому обращаться – не знаю, справлюсь и своими силами. Командование дивизиона продолжало размещаться на борту, но оно мне не нужно. Построив команду на пирсе, я осмотрел строй и показал на десяток матросов и двух унтеров, приказав им получить оружие в арсенале. Также взял одного из офицеров, мичмана Меньшова, и всех трёх юнг. Пропустить их через кровавую бойню, если до этого дойдёт, тоже стоило. Юнгам выдали морские тесаки и револьверы, обращаться уже научили с винтовкой и револьвером, заряжать, чистить, но до практических стрельб ещё не дошло. Оставив Волкова за старшего, я повёл отряд за собой в китайские кварталы. Мичман выстроил матросов строем по одному, юнги замыкали, так и двинулись. Шли те вразвалочку, ходить строем их никто не учил, не солдаты чай.

Причина моих таких действий – это просмотр записи, как был похищен русский морской офицер в звании лейтенанта и куда его затащили. Буду выручать своего. Тот с «Паллады», насколько я опознал. Подставная наёмная пролётка завезла его в засаду, так и взяли.

– Команда, стой, – отдал я приказ, мичман повторил.

Подойдя к строю матросов и унтер-офицеров, я сообщил:

– В городе обстановка напряжённая, множество шпионов, не только японских, но и других государств. Я завёл себе агентурную сеть, из местных. Плачу небольшие деньги, но зато знаю, что в городе происходит. Только что мой агент сообщил мне, что был похищен русский офицер, лейтенант с «Паллады». Скорее всего японцы похитили. Это произошло четыре часа назад. Дом, где его содержат, рядом. Наша задача освободить своего боевого товарища и уничтожить похитителей. Задачи пленить их не ставится. Стрелять во всё, что не имеет русскую военно-морскую форму. Всё ясно?