Тайное проникновение. Секреты советской разведки

Но о каком успехе в этом деле может идти речь, кроме успешного получения информации, которую совершенно добровольно и инициативно давал им Пеньковский?

Такой важной частью разведывательной работы, как вербовка, в этом случае даже не пахло. Не было и усилий разведки по развитию разведывательных возможностей Пеньковского. Все, что требовалось от двух самых мощных западных разведок в работе с Пеньковским, так это четкая и надежная организация связи с ним. И как раз в этом сугубо профессиональном деле они и допустили грубейшие ошибки, приведшие к провалу их агента. И эти ошибки тем более непонятны и непростительны, что служебное положение Пеньковского позволяло ему вполне легально общаться с иностранцами, посещать иностранные посольства, выезжать за границу. В этих условиях связь с ним облегчалась максимально, несмотря на обострение отношений СССР с Западом в обстановке «холодной войны». В то же время эти обстоятельства усложнили задачу контрразведывательной службы по разоблачению шпионской работы Пеньковского. К чести наших контрразведчиков, они не упустили ошибок западных спецслужб.

Стоило им только подключить на связь с Пеньковским в Москве Дженет Чисхолм — жену уже расшифрованного нашей контрразведкой английского разведчика Ролангера Чисхолма, как связь Пеньковского с иностранной спецслужбой была зафиксирована, и этим был положен конец его шпионской карьере. Эту ошибку английской разведки ЦРУ, в свою очередь, усугубило своей. Получив от Носенко в 1962 году информацию о том, что Второе главное управление КГБ (контрразведка) засекло тайник западных спецслужб на Арбате, как раз, как позже выяснилось, включенный в линию безличной связи с Пеньковским, оно не информировало об этом ни свою резидентуру в Москве, ни англичан. В результате наша контрразведка зафиксировала использование этого тайника Пеньковским, уже взятым под контроль из-за моментальных встреч с Дженет Чисхолм (Уайз Д. Охота на «кротов». М., 1995).

Вот и получается, что, говоря о Пеньковском, следует не надрываться напрасно о «величии» этого шпиона, о каком-то превосходстве его аж над Кимом Филби, до чего договариваются некоторые исследователи, а давать правдивый анализ действиям западных разведок, оказавшихся беспомощными в обеспечении связи со своим общим агентом. Правильно гласит русская поговорка: «У семи нянек дитя без глазу».

Итак, предательство Пеньковского не содержит в себе ни крупицы идейности, за которую западные спецслужбы превозносят его. Чистая корысть, доведенная до крайности, полная нравственная и моральная деградация.

Однако нельзя отнять профессиональную изощренность и разведывательную подготовленность Пеньковского, что способствовало увеличению ущерба от его шпионской деятельности внутри ГРУ. Во всяком случае, западным спецслужбам необыкновенно повезло.

Явное преувеличение значения этого «крота» для Запада, в том числе в политическом плане, обусловливалось, с одной стороны, действительно большим объемом важной военной информации, переданной Пеньковским на Запад за 18 месяцев его предательской деятельности.

С другой стороны, несомненно то, что американцы в преддверии Карибского кризиса узнали многое о состоянии ядерного вооружения нашего государства и вынуждены были считаться с фактическим положением и готовностью нашей стороны дать им решительный отпор.

И, наконец, третье и, пожалуй, самое существенное для преувеличения значения измены Пеньковского состояло в том, что он фактически превратился в агента сразу двух самых мощных западных разведок, одинаково заинтересованных в повышении своего престижа через восхваление их общего агента. Но как раз этот последний факт, как мы убедились, и явился серьезной слабостью.

Операция «Янус»

В том же 1961 году, когда начал действовать «крот» Пеньковский, у ЦРУ появился другой «крот» в ГРУ. Причем на этот раз, впервые в истории ЦРУ, этот «крот» в 1974 году стал наивысшим по воинскому рангу шпионом, получив звание генерал-майора.

Поскольку об этом исключительном «кроте» в наших средствах массовой информации сообщалось скупо, история его излагается в основном по сообщениям иностранной прессы.

Этот «крот» — генерал-майор Поляков Дмитрий Филиппович (в дальнейшем Янус) — был всего на два года моложе Пеньковского, он также прошел войну артиллеристом, отличался храбростью и, как достойный кандидат, после окончания военной академии был взят в ГРУ.

Но в отличие от Пеньковского, изменив одновременно с ним, он сумел безнаказанно действовать как весьма эффективный «крот» ЦРУ целых двадцать с лишним лет. Только с началом 1980-х годов на него пала тень подозрения, приведшая через несколько лет к его разоблачению.

В 1988 году он был осужден и расстрелян.

По сообщениям американских средств массовой информации, «Янус» был завербован американской спецслужбой в 1961 году во время его пребывания в загранкомандировке в США.

По заявлению бывшего директора ЦРУ Джеймса Вулси, Янус был наиболее ценным «кротом» этой службы в ГРУ. Он, по словам Вулси, не только помог Западу выиграть «холодную войну», но и сделал все, чтобы на земле не разразилась «горячая война» (сообщение агентства Ассошиэйтед Пресс от августа 1994 г.).

По оценкам многих экспертов ЦРУ, Янус был, как агент, ценнее Пеньковского. Кроме того, он был более подготовленным «экспертом по вопросам стратегии и, в целом, по Советскому Союзу».

Другой бывший директор ЦРУ Гейтс говорил, что Янус позволил им заглянуть в нутро советской военной организации и увидеть, как советские стратеги оценивают проблемы ядерной войны».

В профессиональном плане, как разведчик, Янус оценивался ЦРУ самым высоким образом. Он не только четко обеспечивал связь со спецслужбами, но и сам вносил современные усовершенствования в нее; по его заказам ЦРУ изготовило специальную электронную аппаратуру для быстродействующей связи «Януса» по радио с посольством США в Москве, исключающей перехват ее нашей контрразведкой.

В 1980 году Янус был отозван из заграничной командировки и якобы исчез из поля зрения ЦРУ. В 1988 году в СССР появилось краткое сообщение о его осуждении и казни. Известие об этом, как сообщалось в американской прессе, «явилось неожиданным ударом для ЦРУ». Американская разведка гадала, кто мог выдать Януса.

Появление необычного для скрытного ЦРУ пространного сообщения об истории этого «крота», безусловно, явилось попыткой в какой-то мере уравновесить дело Олдрича Эймса. Дескать, и у нас был не менее, если не более (ведь Янус — генерал) важный высокопоставленный «крот» в советской (российской) спецслужбе.

Но вот сравнения с Эймсом объективно Янус не выдерживает. Вероятнее всего, последнюю точку в разоблачении Януса поставил именно Эймс, пригвоздив этого псевдопатриота к позорному столбу как изменника.

Кстати, и с точки зрения патриотизма Эймс выглядит достойнее: он не выдавал своих сограждан, тогда как Янус цинично сдавал их в американские тюрьмы.

Да, Янус прошел Великую Отечественную войну, сражался за свой народ, защищал Родину. Являлся хорошим семьянином, заботясь о благополучии своих близких.

И что же далее? Человек военный, хорошо на практике познавший роль артиллерии в войне, передает американцам секреты самого современного противотанкового оружия. Кого видел перед собой Янус в это время: не своих ли сыновей, которые могли стать танкистами, и в случае войны их расстреливали бы американцы из этого самого оружия? Вот и судите, был ли он патриотом, да еще «хорошим семьянином».

Эймс не предавал своей Родины, он выдавал только наших изменников, но не снабжал нас какими-либо средствами борьбы с американским народом. Недаром он, находясь в тюрьме, осужденный пожизненно, в интервью телекомпании Си-эн-эн (CNN) в декабре 1994 года тепло отзывался о сотрудниках внешней разведки, работавших с ним. Коль скоро опять зашла речь об этом действительно крупнейшем «кроте» нашей внешней разведки в ЦРУ, обращает на себя внимание тот факт, что американские средства массовой информации в связи с делом Эймса подняли большой шум вокруг деятельности ЦРУ. Американские газеты утверждали, что эта американская спецслужба не оправдывает себя, а ее руководство является некомпетентным. В результате этой кампании директор ЦРУ Джеймс Вулси 29 декабря 1994 года вынужден был подать в отставку. В интервью телекомпании CNN в декабре Эймс твердо заявил, что «в ЦРУ были и остаются другие сотрудники, работавшие на КГБ». Он знал, что некоторые из них «выполняли те или иные поручения внешней разведки». Одновременно он давал отзывы о наших разведчиках, работавших с ним, как о профессионалах высокого класса.

Вот и получается, что финал кампании против ЦРУ, завершившейся уходом Вулси в отставку, является результатом еще одного акта борьбы Эймса, уже из тюремной камеры, со своей спецслужбой в пользу внешней разведки.

Но измена Януса заслуживает более подробного расследования, поскольку она, по существу, является беспрецедентной, действительно особо опасной для ГРУ, так как позволила американским спецслужбам в течение длительного времени нейтрализовывать усилия нашей военной разведки в США. Целый ряд особенностей этой измены делает ее действительно уникальной в истории разведывательной деятельности. Думаю, что если бы огласка дела Полякова американцами произошла раньше, то в своем анализе дел перебежчиков из Советского Союза на Запад Брук-Шеферд поставил бы случай измены Полякова на первое место, впереди выделенных им «трех гигантов».

Полагаю также, что ЦРУ не пошло бы на подробное изложение сотрудничества с Янусом, если бы не потребовалось срочно противопоставить что-то действительно серьезное их провалу в деле Эймса. И, пожалуй, им удалось сгладить горечь поражения представлением мировой общественности убедительной картины успешной деятельности американской разведки против Советского Союза и наших спецслужб на примере Полякова. Тем более что это был единственный советский генерал-разведчик, когда-либо завербованный ЦРУ (Тайм. 1994, август).

Но в своей статье в «Тайм» бывший директор ЦРУ Вулси умалчивает о том, что этот матерый изменник выдавал американцам одного за другим многих советских разведчиков-нелегалов по мере их выезда в США и другие западные государства. Там их с помощью информации Полякова быстро находили и арестовывали. Не исключено, что отдельных и перевербовывали (Литовский В. Преступление генерала Полякова. Известия. 1991, 25 января).

Сообщать об этих советских разведчиках, обреченных Поляковым, как минимум, на длительное тюремное заключение, ЦРУ было невыгодно, ибо это делало бы смешным рассчитанное на общественное мнение обвинение советских и российских властей, приговаривавших изменников к заслуженному наказанию. Но об этом скажу еще подробнее в связи с историей разоблачения Полякова.

Что касается «идейности» Полякова как мотива его измены, то, помимо высказанных ранее соображений, следует добавить ряд существенных моментов.

В упомянутой статье журнала «Тайм» Поляков рисуется как человек «идейный», а не «продажный». Он был «отменным семьянином», считал себя русским патриотом, разочаровавшимся в советской системе. По утверждению Вулси, он не только помог американцам выиграть «холодную войну», но и сделал все возможное, чтобы на земле не разгорелась «горячая война». То есть нашелся второй, после Пеньковского, «спаситель» земли нашей!

Причем, дескать, здесь предательство, когда он выполнял великую миссию? Но Поляков, выращенный и образованный народом, предал все народные ценности, святость которых зависит не только от строя, изменил своему долгу, предав родных и близких, товарищей и друзей, историю и культуру, свой народ, Родину. В оправдание этому гнусному деянию никакие красивые наряды семьянина и патриота не годятся. Подлость была, есть и останется подлостью.

Даже внешне хладнокровное предательство Поляковым своих коллег-разведчиков, выданных им американцам, не выдерживает сравнения с выдачей Эймсом советских изменников советским же властям. Скорее Эймс заслуживает общечеловеческого признания, способствуя торжеству возмездия со стороны преданного этими изменниками народа.

Ясно, что у Полякова, хотя он и запутался в мотивах своего падения, как он их представлял советскому следователю, прослеживалось политическое и идейное перерождение в результате его болезненного самолюбия, тщеславия, большой самонадеянности и себялюбия (Чертков В. В эфир не вышел. Правда. 1990, 14 января).

Поляков изменил в 1961 году, установив связь с американской контрразведкой ФБР в Нью-Йорке, во время второй командировки в США. Сразу же стал выдавать американцам своих коллег-разведчиков, работавших в его подчинении. Сообщал ФБР все, что интересовало американцев, а диапазон их интересов весьма обширен.

К концу 1962 года, когда Поляков завершал свою вторую командировку в США, он возвращался в Москву, уже нагруженный различными инструкциями, снабженный условиями поддержания связи с ЦРУ.

Вскоре Поляков выехал в новую командировку в Бирму, где также активно снабжал американцев шпионской информацией.

После Бирмы последовали два срока работы в Индии, из последней командировки оттуда в 1980 году он был срочно отозван.

В промежутках между командировками за границу и после возвращения из последней Поляков передал американцам огромное количество секретных материалов, раскрыл перед ними почти все, чем занималось ГРУ.

С 1961 по 1980 год Поляков переправил ЦРУ 25 упаковок с копиями ценнейших досье, в том числе передал список изделий высокой технологии, являвшихся предметом охоты советской разведки на Западе. Этот перечень якобы был принят администрацией президента Рейгана за основу при введении более жесткого контроля над экспортом американских технологий.

Янус выдал ЦРУ двух ценных агентов ГРУ — Фрэнка Боссарда в Англии и Джека Данлопа в АНБ, правда, последнего уже после его смерти. Передавал американцам важную, по их оценкам, информацию по различным аспектам международных отношений СССР. В частности, он своевременно доложил информацию о разногласиях Советского Союза с Китаем, которая способствовала визиту в Китай госсекретаря Генри Киссинджера и президента Никсона в 1972 году и урегулированию американо-китайских отношений (Известия. 1991, 25 января).

Янус, правда, сообщил следствию в 1987 году об изменнике Чернове, о вербовке которого американцами ему стало известно в 1980 году в Индии от сотрудников ЦРУ, чем в ничтожной доле смягчил свои преступные дела во вред ГРУ, да и то сделал это вынужденно.

Многое можно было бы сказать о его долгой шпионской деятельности в пользу ЦРУ, но пусть об этом теперь пишут западные защитники ЦРУ. Одно ясно, Вулси и другие сотрудники ЦРУ правы, считая Януса самым ценным агентом за всю историю этой разведки. И «крот» Пеньковский по сравнению с «кротом» Янусом вовсе не «гигант».

Показательно отличное профессиональное мастерство Януса, которое он демонстрировал при осуществлении связи с американцами. Не случайно так долго не удавалось нашей контрразведывательной службе зафиксировать его контакты. Полагаю, что для читателя будет интересно узнать о некоторых аспектах такой шпионской связи, осуществлявшейся на весьма высоком оперативно-техническом уровне.

Связь «Януса» с американцами

В условиях очень жесткого контрразведывательного режима вокруг западных дипломатических представительств Янус пользовался почти совершенно неуязвимыми средствами бесконтактной связи — по радио и через разовые тайники.

По характеристике «Тайм», Янус был смелым человеком, любил риск. Он добывал из сейфов ГРУ специальные саморазрушающиеся пленки, фотографировал на них секретные материалы и затем помещал в изготовленные им полые камни или в магнитные контейнеры, которые и закладывал в обусловленных местах. Более короткие оперативные сообщения он передавал через импульсную радиосвязь прямо в американское посольство в Москве. Делал он это так. На специально сконструированном ЦРУ по его заказу устройстве записывал свои зашифрованные сообщения, которые помещал в миниатюрный передатчик, умещавшийся в кармане. Садился в городской транспорт, следующий мимо здания посольства США. Проезжая мимо здания посольства, нажатием кнопки приводил в действие передатчик, который импульсом продолжительностью всего 2,5 секунды передавал сообщение в несколько страниц. Пользовался радиосвязью Янус и за границей. Под предлогом выезда на рыбалку он и ведущий его американский разведчик располагались на каком-либо водоеме на значительном расстоянии друг от друга. Янус говорил «сам с собою» в запрятанный в одежде микрофон, соединенный с миниатюрным передатчиком, а американский разведчик, делая вид, что ловит рыбу, принимал на специальное устройство шпионское сообщение.

Существовала также условная связь через помещение объявлений в американских изданиях, которые были доступны Янусу. Для этого использовался раздел «Объявления частных лиц» в газете «Нью-Йорк таймс» (Чертков В. В эфир не вышел. Правда. 1990. 14 января).

После ареста Эймса американские СМИ пытались свалить вину за разоблачение Януса на этого «крота» внешней разведки. На самом деле раскрытие его шпионской работы произошло, по всем данным, без участия Эймса. Во всяком случае, началось оно задолго до вербовки Эймса, в 1980 году. Вот как представляется мне история этого разоблачения.

Когда в газете «Правда» в январе 1990 года появилась статья Черткова об изменнике Дональде, бывшем сотруднике ГРУ, я узнал, что под этим именем скрывался генерал Поляков. Тогда же один мой знакомый из числа бывших сотрудников военной контрразведки КГБ поведал удивительную историю о том, как корпоративные интересы бывших партийных чиновников не позволили раньше разоблачить этого Дональда и дали ему возможность еще несколько лет безнаказанно наносить ущерб нашему государству и ГРУ.

Суть истории состояла в следующем. В 70-е годы ГРУ стало нести необъяснимые потери разведчиков-нелегалов, засылавшихся в США, причем не успевали эти нелегалы после проникновения в страну как следует обосноваться и начать разведывательную работу, как один за другим арестовывались американской контрразведкой. Объяснимых причин провалов не было видно, и ГРУ терялось в догадках, продолжая терять свои самые ценные кадры.

Один из руководящих работников ГРУ, назовем его ИКС, сделал правильный вывод о том, что, очевидно, имела место утечка из службы информации. Такая информация должна быть вполне конкретной, содержать сведения о документальных данных нелегалов, именах, под которыми они намеревались оседать в стране, биографии, возрасте и предполагавшемся месте проживания. То есть источник утечки должен иметь доступ к лично-оперативным делам (досье) этих нелегалов.

Тогда ИКС засел в архив и стал анализировать досье всех провалившихся разведчиков, выписывая имена тех сотрудников ГРУ, кто имел доступ к этим досье. Когда после многомесячной работы ИКС изучил получившийся у него список более сотни имен сотрудников ГРУ, он с удивлением увидел, что только один из них, генерал-майор Поляков, знакомился с каждым досье. Естественно, подозрение ИКСа было сконцентрировано на нем одном. Происходило это в 1980 году. ИКС немедленно доложил о результатах расследования начальнику ГРУ генералу П. И. Ивашутину, тот дал указание ИКСу доложить об этом начальнику кадров ГРУ.

Последний, имя которого мне неизвестно, пришедший в ГРУ из аппарата ЦК КПСС на укрепление, сразу же встретил подозрения ИКСа в штыки и, не слушая никаких доводов, высказался против каких-либо выводов из «сомнительного» расследования ИКСа, заподозрившего генерала, пользовавшегося доверием ЦК КПСС.

Но ИКС не отступал и убедил Ивашутина в необходимости отзыва Януса из заграничной командировки в Индии, что и было сделано в 1980 году. Кстати, сам Янус был несколько озадачен таким срочным отзывом, хотя он и был обоснован заботой о здоровье генерала.

Янус говорил следователю: «Я спинным мозгом почувствовал, что КГБ сел мне на пятки. Однако анализ моего положения в ГРУ опровергал мои опасения». В силу своей чрезмерной самонадеянности он не верил в возможность провала, думая, что его никто не уличит до гробовой доски, настолько продуманным был каждый его шаг (Правда. 1990, 14 января).

К сожалению, КГБ не мог действительно «сесть ему на пятки», так как он не знал о возникших в ГРУ подозрениях.

После возвращения из Индии Янус продолжал свою шпионскую работу, но ИКС не мог успокоиться на таком половинчатом решении. У него был близкий товарищ еще со студенческих лет, работавший в КГБ, в Управлении военной контрразведки. К нему ИКС и обратился за советом, рассказав о своих подозрениях. Последний обещал доложить об этом деле своему руководству.

В отделе, где работал товарищ ИКСа, отнеслись весьма серьезно к полученному сигналу, и начальник отдела доложил об этом начальнику управления. Тот также был в свое время сотрудником административного отдела ЦК КПСС и работал там вместе с начальником кадров ГРУ. Он доложил мнение начальника отдела первому заместителю председателя КГБ Г. К. Циневу, в ведении которого находилось Главное управление военной контрразведки. При докладе начальник управления поддержал мнение начальника кадров ГРУ, явно исходя из корпоративной солидарности бывших партийных чиновников, а не из интересов безопасности ГРУ, требовавших, как минимум, квалифицированной контрразведывательной перепроверки этого сигнала. Цинев согласился с мнением начальника военной контрразведки, сказав при этом: «На кого же мы будем опираться, если начнем подозревать наших генералов?» Так три чиновника — один из ГРУ и два из КГБ сыграли на руку ЦРУ, проявив возмутительную беспечность и проигнорировав свой долг в угоду ложной солидарности. Проведи КГБ глубокую оперативную проверку Януса еще тогда, этот матерый изменник был бы обезврежен и не смог бы еще пять лишних лет оставаться активным «кротом», выдавая ЦРУ новых разведчиков.

Янус был разоблачен только в 1986 году, когда поступил ряд дополнительных сигналов о наличии изменника в рядах ГРУ, в том числе и информация из внешней разведки, возможно, и от Эймса.

Вероятно, может заинтересовать читателя ссылка Д. Уайза на то, что Янус в начальный период его сотрудничества с американскими спецслужбами имел у них два псевдонима: в ФБР Топхэт (то есть Цилиндр) и Бурбон в ЦРУ, которое головному убору предпочло спиртной напиток (Уайз Д. Охота на «кротов». М., 1995).

Операция ТФП ЦРУ в ГРУ «Фотограф»

Эта операция агентурного проникновения ЦРУ в советскую военную разведку имеет ряд особенностей, выделяющих ее из всех других успешных внедрений «кротов» этой американской спецслужбы.

Прежде всего, ЦРУ провело вербовку сотрудника ГРУ Чернова Николая Дмитриевича (в дальнейшем Фотограф), собственно, не военного разведчика, а технического работника, специалиста-фотографа, обеспечивавшего фототехническую обработку разведывательных материалов, добывавшихся другими оперативными сотрудниками ГРУ.

Казалось бы, рядовой технический работник не мог представлять большого интереса для ЦРУ. Но на деле Фотограф оказался очень ценным источником для ЦРУ, его материалы, в ценности которых сам он не разбирался, позволили американским спецслужбам разоблачить целый ряд ценных агентов ГРУ в США, а по переданным американцами сведениям, извлеченным из материалов Фотографа, другим западным контрразведкам выявить и арестовать действовавших у них агентов ГРУ. Так, например, в результате изучения материалов, полученных через Фотографа, во Франции была провалена почти вся агентурная сеть ГРУ (Удилов В. Н. Записки контрразведчика. М.: Ягуар, 1994. с. 78–79).

Операция «Фотограф» опровергает тезис, как-то высказанный писателем Ле Карре, о том, что «ЦРУ хотело бы завербовать Андропова, а французская разведка предпочитает агента из числа его технических секретарей».

Кстати, тезис о большей практической эффективности агентов из числа исполнителей по сравнению с руководителями действительно в большинстве случаев оправдывает себя, если, конечно, речь не идет об агентах влияния, для которых их положение в обществе или в каких-то влиятельных организациях или учреждениях является важным.

Второй особенностью «крота» Фотографа явилась его способность «пассивно» накапливать материалы, фотообработкой которых он занимался. Такие материалы поступали из различных резидентур ГРУ в целом ряде стран и содержали конкретные сведения о проводившейся там разведывательной деятельности и добывавшейся информации. Переданные Фотографом в виде фотокопий, они позволяли ЦРУ эффективно контролировать большой спектр деятельности ГРУ и выявлять источники получения таких материалов. А поскольку Фотограф фотографировал также и исходящую из ГРУ в резидентуры почту, ЦРУ получало представление о направлении разведывательных усилий ГРУ и их конкретных целях.

Тот факт, что эти материалы поступали в ЦРУ значительно позже их появления в ГРУ, при очередных выездах Фотографа за границу, не снижал их ценности, но затруднял для ГРУ выявление причин неудач и провалов.

Наконец, последняя особенность истории этого «крота» ЦРУ касается непонятно чем продиктованных, исключительно мягких последствий его изменнической деятельности. Это обстоятельство можно объяснить только конъюнктурной тенденцией больше миловать, чем наказывать предателей и изменников, ставшей модной на современном этапе развития событий в нашей стране. В результате, получив за свое черное предательство всего восемь лет тюрьмы, Фотограф пробыл в заключении всего несколько лет и был в 1992 году помилован. За что? За то, что выданные им агенты были брошены в тюрьмы на многие годы, разрушены их карьеры, семьи обречены на нужду? Труд многих десятков самоотверженных военных разведчиков был зачеркнут, а престижу нашей страны нанес огромный ущерб.

Для того чтобы тем, у кого появляется желание защищать изменников, была ясна вся глубина их преступлений, хочу подробнее показать историю падения Фотографа.

Выехав в служебную командировку в США в качестве оперативного техника резидентуры ГРУ в 1960 году, Фотограф был завербован американской контрразведкой в 1962 году. С этого момента по май 1963 года, когда он выехал домой, американские спецслужбы получили через него доступ ко всем документам и материалам, проходившим через резидентуру ГРУ. Так, Фотограф обрабатывал секретный «Альбом управляемых ракетных снарядов ВМС США», добытый ценным агентом ГРУ Дроном. Через несколько месяцев американская контрразведка установила источник, и в сентябре 1962 года Дрон был арестован и осужден на пожизненное тюремное заключение (Бурбыга Н. Предательство — нелегкая работа. Известия, 1992, 6 марта). В Англии был арестован другой ценный агент ГРУ «Бард» и осужден на двадцать один год тюремного заключения.

На время пребывания в Москве Фотограф получил задание собирать все материалы, которые будет обрабатывать в Центре. Он усердно копировал все, что проходило через его руки с грифом «совершенно секретно», не вникая в содержание обрабатываемых материалов, тем более что был просто неспособен понять их ценность.

В 1972 году он вновь выезжал в США дипкурьером, привез туда для американцев копии более трех тысяч документов, которые передал на двух встречах. В том числе в переданных им материалах содержались документы о действовавших агентах и других лицах, представлявших интерес для ГРУ, материалы, по которым можно было установить источники их получения, и много другой информации (Горленко С. О бедном шпионе замолвите слово. Правда. 1993, 16 мая).

После получения от Фотографа в 1972 году новой порции материалов западным спецслужбам удалось раскрыть в 1977 году двух агентов ГРУ — супружескую пару Мур и Мэри, сотрудничавших с ГРУ с 1962 года. Мур — командующий войсками ПВО Швейцарии генерал Жан-Луи Жанмэр — был осужден вместе с женой.

На основе полученной через Фотографа информации, как уже упоминалось, французскими спецслужбами была выявлена и ликвидирована во Франции практически вся агентура ГРУ, действовавшая с середины 60-х годов.

Такова цена «слепого» предательства этого изменника, помилованного как «инакомыслящего» президентом.

Одно в какой-то мере смягчает горечь от такой «президентской милости» факт — помилование не является оправданием, изменник обречен доживать свой век не в каком-то новом качестве, а как предатель, и никак иначе. Да еще тот факт, что почти тридцать лет до разоблачения в 1989 году он не жил, а существовал в постоянном страхе разоблачения.

Операция ЦРУ «Густо»

Наряду с «кротами» в легальных аппаратах советских разведок, иностранные спецслужбы стремились внедрить свою агентуру в аппараты нелегальных служб внешней разведки и ГРУ. Об этом свидетельствуют операции «Гарт» и «Фигляр», а также ряд перевербовок советских нелегалов, в том числе агентов-нелегалов иностранцев, впоследствии разоблаченных. Можно с достаточной степенью достоверности предполагать перевербовку кого-то из разведчиков-нелегалов ГРУ, выданных им изменником Янусом.

Одним из примеров деятельности ЦРУ в этой области является операция Густо, проводившаяся этой разведкой с бывшим нелегалом внешней разведки Логиновым Юрием Николаевичем. Это дело получило настолько своеобразное и неповторимое развитие, что заслуживает внимания не только с точки зрения большой опасности для внешней разведки, но и как иллюстрация абсурдности действий ЦРУ в период двадцатилетнего правления Энглтона, о чем еще будет в следующей главе подробный разговор.

Густо, молодой кандидат в разведчики-нелегалы с почти совершенным знанием английского языка, сын одного из руководящих партийных деятелей, был взят на подготовку в конце 50-х годов. В конце 1961 года он был направлен в первую пробную загранкомандировку в Финляндию под видом американского туриста. Как это ни парадоксально, еще не успев оглядеться в заграничных условиях и не поняв многих особенностей своего нового положения, он сразу же прибежал к американцам и заявил, что хочет перейти на Запад и уехать в США. Однако каких-либо веских причин привести не мог. Интересны обстоятельства этой немотивированной измены, как их излагает Д. Уайз в своем исследовании истории пресловутой охоты на «кротов» в ЦРУ (Уайз Д. Охота на «кротов». М., 1995).

Признаться, несмотря на то, что мне довелось более 11 лет работать в подразделении нелегальной разведки ПГУ, руководя им в течение ряда лет вплоть до 1961 года, многие факты, сообщаемые в этом исследовании о Густо, были мне неизвестны. Да и вспомнил я его лишь тогда, когда он был арестован в ЮАР в 1967 году.

Измена Густо совпала с предательством А. Голицына. Последний, перед самым бегством на Запад в декабре 1961 года, еще встречался с Густо по поручению легального резидента внешней разведки в Хельсинки в то время, когда Густо уже успел встать на путь измены.

Тот же американский разведчик Ковач, который несколько позже принимал Голицына, первым встречался с Густо, а затем вел его дело в течение ряда лет, встречаясь в различных европейских странах. Ковач без особого труда убедил Густо оставаться на своем месте во внешней разведке, то есть стать «кротом» ЦРУ, обещая в будущем обеспечить его переезд в США.

Первая самостоятельная загранкомандировка привела Густо в Италию, затем он вернулся в Москву. Перед отъездом из Хельсинки Ковач обусловил с ним связь на будущее и присвоил псевдоним Густо. Уже на первых встречах с Ковачем Густо передал всю информацию, которой располагал о спецподразделении нелегальной службы внешней разведки.

В свои последующие разовые командировки Густо посещал Бельгию, Австрию, ФРГ, побывал в Бейруте и Каире. Так как он был завербован Ковачем, который в результате анализа его личного дела А. Голицыным сам стал основным подозреваемым как советский «крот» в ЦРУ, это подозрение сразу же пало и на Густо.

В четвертую поездку за границу Густо выехал в январе 1967 г. с канадским паспортом на имя Эммануила Тринки; после посещения европейских стран, в частности Бельгии, с задачей подготовки выезда в США, он в конце января оказался в ЮАР. В марте 1967 года он выехал в Кению, где встречался с сотрудником ЦРУ.

Поскольку ЦРУ не могло понять столь долгую «стажировку» Густо без каких-либо разведывательных результатов, отсутствие у него объяснений и вразумительного обоснования его готовности служить американцам, возникшее ранее подозрение, что он специально подставлен ЦРУ, к 1965 году укрепилось. К моменту встречи с ним в 1967 году в Кении руководство ЦРУ под воздействием Энглтона приняло беспрецедентное решение выдать его как советского агента властям ЮАР, «чтобы они разоблачили его», применяя крайние меры. При этом ЦРУ информировало, что они «работали» с ним как с двойником КГБ. В июле 1967 года Густо был арестован в ЮАР. По этому поводу руководство ЦРУ считало, что оно «било КГБ его же собственным оружием», выводя агента из игры.

Контрразведке ЮАР было сообщено, что ЦРУ завербовало Густо, но не смогло удостовериться в его честности.

9 сентября 1967 года власти ЮАР объявили, что Густо сознался в проведении шпионажа в этой стране и еще в 22 странах, назвал имена советских дипломатов, которые с ним встречались.

По совету и с согласия ЦРУ власти ЮАР обменяли Густо на западногерманских шпионов, арестованных в ГДР. Как отмечает Уайз, ключевой фигурой, принявшей решение об этой операции, был Энглтон. При этом не Густо назвал советских дипломатов — сотрудников внешней разведки, а ЦРУ предоставило эти сведения контрразведке ЮАР. Американцы хотели этим «очернить» Густо перед КГБ.

Как утверждает Уайз, Густо, доставленный в ФРГ, не хотел возвращаться в СССР, и его фактически насильно передали советским властям. По сведениям ЦРУ, в Советском Союзе Густо был разоблачен и понес наказание. Таким образом ЦРУ совершило одно из наиболее позорных дел, как считали сотрудники этой службы, погубив ни в чем не повинного действительного «крота» во внешней разведке.

Что касается меня, то до прочтения труда Уайза я был уверен, что Густо после отчета обо всех обстоятельствах своего ареста и нахождения в тюрьме в ЮАР был, конечно же, уволен из разведки, но сведениями о его измене наша служба не располагала.

Мне представлялось, что в данном случае ЦРУ еще раз потерпело поражение на фронте приобретения «кротов» во внешней разведке, своими руками наказав изменника.

Однако совсем недавно автору стали известны некоторые весьма пикантные подробности завершения дела Густо в СССР.

Как мне представляется, факт ареста и поведения Густо в тюрьме требовал следственного расследования, тем более было сомнительно, что молодой и неопытный разведчик устоял на протяжении непрестанных трехмесячных допросов контрразведывательных спецслужб ЮАР. К тому же получивших от ЦРУ достоверную информацию о его принадлежности к внешней разведке заклятого врага расистского режима в этой стране. Правда, об этом во внешней разведке не ведали, так как даже, как сейчас выясняется, четверть века спустя об этом стало известно лишь из книги Уайза, хотя в ЦРУ считалось установленным фактом.