«Не тот» человек

А потому команду новых медиков возглавлял личный порученец главы Совета.

На линкор прибыл стройный высокий аграф с холодным и пронзительным взглядом абсолютно бесчувственных и пустых глаз.

Но не это заставило задуматься Крысолова о своем будущем, когда он узнал о том, кто будет возглавлять новую команду ментооператоров. Ведь, если верить слухам, кроме всего прочего этот аграф был еще и личным палачом главы Совета. Но в этот раз Крысолов очень надеялся на то, что аграф сюда прибыл именно в качестве высококвалифицированного медика-ментооператора.

Между тем новая команда практически сразу по прибытии разместилась в лаборатории исследовательского отдела, правда, предпочитая работать на собственном оборудовании.

При разговоре сам Крысолов мельком слышал, что оно более подходит для проведения столь ювелирной операции и, уж тем более, оно гораздо более привлекательно в плане контроля и анализа процесса заливки образа в сознание реципиента.

– Состояние пациента стабильное, – как раз сообщил главный из команды обычных медиков, обращаясь к аграфу, в тот момент, когда капитан приоткрыл дверь и, войдя в помещение, незаметно пристроился у стены.

– Хорошо, ждем момента совпадения девяноста трех процентов значений для основных параметров, – отдал распоряжение ментооператор. И сверившись с показаниями, добавил: – Следите за процессом адаптации нейросети, мы не должны пропустить оптимальный диапазон для внедрения ментального слепка.

С этим Крысолов был согласен полностью. Это оказался как раз тот самый параметр, на который никто из них в принципе не обратил никакого внимания, кроме вновь прибывшего аграфа. А он практически сразу заметил их упущение и скорректировал план работ.

За тридцать минут до проведения операции.

Сразу после прибытия новой команды.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

– Вы не сможете отработать, если будете придерживаться вашего старого плана, – только взглянув на предоставленные ему данные, с уверенностью сказал аграф.

– Что-то не так? – сразу подошел к нему Крысолов. Он прекрасно понимал, что этот господин вряд ли будет попусту поднимать какую-то тему, лишь бы показать свою большую осведомленность в каком-то вопросе и уж тем более свою значимость в этом деле. А потому он готов был выслушать любое разумное его мнение.

– Параметры, – ответил ему ментооператор и вывел на экран небольшой график, построенный на основе переданной ему информации, – судя по периоду стабилизации деградационной кривой, они были сняты у пациента в тот момент, когда еще нейросеть не полностью завершила процесса своей настройки и адаптации.

– Так и есть, – подтвердил капитан.

Аграф кивнул.

– В этом и есть ошибка вашего плана, – и, показав ему необходимый пункт, он добавил: – Нам нельзя дожидаться периода полной адаптации нейросети. Мы тогда точно пропустим необходимый момент времени. В этом случае нам нужно или вычислить то мгновение, когда совпадут оба набора параметров, что сделать практически нереально. Этот миг может составлять сущие мгновения. И мы элементарно не успеем залить ментальный образ реципиенту. Но нам этого и не нужно. Мы же понимаем, что спокойно переживем смещение параметров материала в десять процентов. А это значит, что вычислить нам нужно не какой-то определенный момент времени, а наиболее оптимальный коридор для внедрения ментального слепка.

И ментооператор быстро что-то прикинул в уме, а потом повторно достал свой планшет и активировал пару систем, помогающих выполнять быстрые расчеты. Он почему-то предпочитал работать именно с ним. Может, потому, что этот планшет был оригинальной консолью Древних.

«Откуда она у него?» – только и успел подумать Крысолов, как аграф уже завершил свои дела и посмотрел на него.

– Коридор для выполнения операции по внедрению слепка ментального образа я подготовил. Расхождения будут еще меньше. Я сумел просчитать коридор для отклонения в семь процентов. Хоть это практически вполовину уменьшит время самого внедрения. Но мне его будет достаточно. Для нас это самый оптимальный вариант.

– Хорошо, – согласился Крысолов, – тут я полностью доверяю вашему опыту.

Порученец главы совета ничего не ответил, только кивнул и вышел из кают-компании, в которой у них и состоялся разговор.

А еще через тридцать минут они приступили к операции.

Как оказалось, аграф со своей командой прибыли очень вовремя, и период наименьшей активности в ментальном поле и теле их объекта подходил к концу. Пора было приступать к операции.

Семь дней спустя.

Окраина Содружества.

Палуба линкора «Трезубец», с отсутствующим портом приписки

– Загрузка ментального слепка успешно запущена, – доложил помощник аграфа, наблюдающий за показаниями приборов, – прогресс полтора процента.

Ментооператор, проводивший внедрение ментального образа личности и воспоминаний профессора Рокены в разум реципиента, кивнул в ответ.

– Начинаю процесс замещения сознания, – поставил в известность он свою команду, – определяю точки слияния. Найдены общие сегменты, идентичные для обеих структур сознания. Запускаю процесс их наложения.

И в удивлении поглядел на одного из своих сотрудников, будто собираясь удостовериться в полученном результате.

– Наличие идентичных структур подтверждаю, – ответил медик, на которого аграф обратил внимание.

– Откуда тут вообще могли появиться общие сегменты? – будто про себя произнес порученец главы Совета и перевел взгляд на медкапсулу, а потом, обернувшись назад, спросил: – Материал точно не мог жить хотя бы какое-то время на территории Содружества?

Этот второй вопрос он явно адресовал уже Крысолову, который почему-то думал, что аграф до сих пор не заметил его присутствия. Но как оказалось, это было не так.

– К такому выводу мы пришли по косвенным признакам, – ответил тому капитан линкора, – после того как он попал к нам в руки и мы провели первоначальный анализ. Но в связи с применением препарата, влияющего на генные модификации, точно мы этого утверждать не можем.

– Понятно, – протянул аграф, – похоже, он все-таки откуда-то с территории Содружества. И это хорошо, что была проведена генная модификация. Иначе можно было наткнуться на следы его прошлой жизни.

И уже вновь смотря на экраны приборов.

– Стопроцентное слияние по совпадающим сегментам, – со все возрастающим удивлением проговорил ментооператор, – но ведь такого не может быть. Должны проявиться хоть какие-то личностные отклонения.

Неожиданно раздался голос одного из его помощников. Крысолов впервые услышал, что кто-то обратился к аграфу по имени.

– Классий, происходит что-то странное, – и этот невысокий и неприметный человек, чем-то очень напоминающий самого бывшего переговорщика, показал аграфу ряд каких-то параметров на панели медицинского комплекса.

Ментооператор практически в ту же секунду, как только увидел отобразившиеся там значения, подключился к консоли напрямую, и теперь можно было не сомневаться, что происходит что-то из ряда вон выходящее.

– Регистрирую множественное нарастание общих сегментов. И откуда они только взялись? – раздался вопрос аграфа, а буквально через несколько мгновений: – Идентичность совпадения превышает девяносто пять процентов и постепенно увеличивается.

Проходит еще несколько секунд.

– Идентичность совпадения сегментов сто процентов. Наблюдаю самопроизвольную активацию наложения и слияния идентичных структур.

Глава команды ментооператоров и медиков стоял и ничего непонимающими глазами смотрел на тело в медицинской капсуле.

По виртуальной схеме было прекрасно видно, как множатся одинаковые структуры и постепенно поглощают – тут даже речь шла не о совмещении – загруженный в сознание реципиента слепок сознания профессора Рокены.

– Стопроцентное усвоение внедренного слепка родительской структурой, – только и протянул ментооператор, аграф с очень необычным именем Классий, наблюдая за происходящим, – но такого не может быть.

После этого еще раз просмотрел параметры.

– Мне показалось, или структура мозга реципиента вернулась к своему первоначальному состоянию?

И он указал на выведенную виртуальную схему.

– Да, – подтвердил его помощник, – процесс еще не завершен полностью, но мы регистрируем планомерный откат большинства структур мозга в свое изначальное состояние.

– О таком я вообще не слышал, – задумчиво глядя на графики, протянул аграф.

И обращаясь к тому же самому человеку, спросил:

– Вы зарегистрировали все этапы поглощения слепка родительским сознанием?

– Да, – подтвердил неприметный мужчина, – сначала процедура шла обычным ходом. Начался процесс вытеснения родительского сознания. Было уничтожено порядка одного-двух процентов поверхностных данных – что туда попало, нам не известно. Но в определенный момент, а именно тогда, когда ты начал процесс, даже не совмещения общих сегментов, а определения точек слияния, запустился какой-то внутренний механизм, активированный структурой мозга самого реципиента. И судя по диаграмме, именно тогда и стали возникать общие сегменты. Я тут кое-что проверил… – И сотрудник аграфа вывел на обзорный экран какую-то таблицу. – Смотри, вот сам момент начала работ. И тут в принципе не было зарегистрировано никаких общих сегментов.

Затем еще одна таблица с графиком.

– А это сравнение с результатами полного тестирования, которое было проведено прошлой командой. И тут тоже нет никаких общих точек пересечения. – После чего этот необычный помощник главы команды медиков и ментооператоров добавил: – Так что изначально, на момент начала внедрения, не было и быть не могло никаких общих сегментов.

– Понятно, – протянул Классий, выслушав своего помощника. Попросив предоставить ему еще кое-какие данные, аграф просмотрел уже ранее представленные графики. И потом высказал очень необычный, но при этом подтвержденный произошедшим инцидентом вывод.

– Складывается такое впечатление, – протянул порученец Совета, в основном обращаясь к своей команде, – что, почувствовав угрозу своему существованию и потере личности, разум этого человека запустил какую-то защитную процедуру, аналогичную той, что хотели выполнить и мы. Только сделал он это со своей стороны, как бы инвертировав принцип ее работы. И активировал этот парень не замещение, запущенное нами, а именно поглощение. Как такое возможно, я пока сказать не могу. И именно это нам и придется выяснить.

Таких результатов хоть и сложной, но вполне рядовой операции не ожидал никто. Они потеряли с таким трудом и проблемами добытый ментальный образ профессора, который растворился в разуме подготовленного для его внедрения объекта. И им придется как-то объяснить это происшествие перед Советом.

Аграф указал невысокому человеку на установленный медицинский комплекс и прочее оборудование. Его помощник понимающе кивнул тому в ответ и начал опечатывать аппаратуру, чтобы сохранить все данные в нетронутом состоянии.

Классий между тем постоял пару секунд в состоянии покоя и молчания, а потом, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями, произнес:

– Да, очень похоже на это…

И буквально в следующее мгновение, развернувшись в сторону Крысолова, спросил:

– Где вы его достали и кто это? – и он указал головой в сторону медицинского комплекса.

Переговорщик вопросительно посмотрел на аграфа, скрывать ему было нечего, всю информацию по этому делу он предоставил в своем отчете. И потому он ответил:

– История того, как объект попал к нам в руки, полностью передана в Совет.

На это аграф лишь отмахнулся.

– Ваш рапорт, больше похожий на детективное расследование, я только что просмотрел, и он меня не интересует.

После чего Классий подошел на пару шагов ближе к Крысолову.

– Скажите, – и он указал на лежащее в медкомплексе тело, – вы проверили, сколько модификаций оно претерпело до того, как попасть к нам? Вы уверены, что только одну, ту, о которой упомянуто в отчете.

– О чем вы? – теперь Крысолов действительно не понимал, что ему хочет сказать аграф.

– Я говорю, что это… – и представитель Совета кивнул в сторону медбокса, – кто угодно, но только не человек. И только какая-то из возможных предыдущих модификаций, и не известно, сколько он их претерпел, преобразовала его в хумана. Ну, а кем был объект до этого, точно мы сказать уже не сможем. Хотя и попытаемся это выяснить.

После этого аграф уже гораздо более задумчиво добавил:

– И, похоже, ваша гипотеза насчет того, что кто-то пытался добраться до Рокены или его секретов и устранить его вместе с ними, подтвердилась. Он это сделал. И вполне успешно. Ни того, ни другого у нас нет.

После чего уже стальные буравчики глаз, казалось, ворвались в сознание капитана линкора.

– И предателя теперь мы будем искать вместе…

И только он хотел добавить еще что-то, как неожиданно сработала сигнализация медицинского комплекса.

– Что происходит? – обратился аграф к своему помощнику, который сейчас находился ближе всех к индикационной панели.

– Регистрирую процесс экспоненциального роста и создания нейронных связей в структуре мозга объекта…

– Регистрирую стремительную дестабилизацию его структуры…

– Регистрирую множественное перестроение сегментов мозга…

– Регистрирую появление новых сегментов…

– Регистрирую значительное уплотнение и усложнение структуры мозга объекта…

И глядя в сторону аграфа, а также стоящего позади него капитана, помощник с расстановкой произносит:

– Это не новый этап адаптации, которого мы ожидали, это новый этап эволюции нейросети. Она продолжает развиваться и выстраивает какую-то собственную структуру. В полученных материалах подобной информации не было. – Только помощник Классия это сказал, как вновь сработал зуммер медицинского комплекса.

– Что там? – уточнил у него аграф.

– Регистрирую активацию каналов протекания ментальной энергии и их дублирование по всей поверхности ментального поля объекта.

За всеми этими разговорами и странностями, которые случились тут за последнее время, они забыли о том, что вообще-то процесс, связанный с нейросетью, еще не завершен.

– Тарк, – выругался аграф, – началось. Это последний этап инициации процесса активации нейросети, который, похоже, не то что не был пройден ни разу, но к его запуску даже близко никто не подходил.

И он посмотрел на Крысолова.

– Что же они там такое раскопали? – этот вопрос не требовал ответа, так как ни у кого его не было.

Вдруг раздался пронзительный писк зуммера.

– Активируй стазис-поле… – даже не разбираясь в происходящем, быстро среагировал помощник аграфа, обращаясь к одному из ассистентов, который стоял как раз у нужного пульта.

Только вот было поздно. Сначала отключилась электроника самого медицинского комплекса, потом погасло освещение в медицинском отсеке.

Люди, находящиеся в медицинском отсеке, оцепенели, казалось, что сама жизнь покидает их тела.

Вот валятся первые иссушенные мумии.